Глава 13. Искушение

Белла

Что такое счастье? Этим вопросом задавались величайшие мудрецы во все времена, но даже они не смогли дать точного ответа. Возможно, каждый человек на нашей планете должен самостоятельно обрести и познать его. В любом случае итог одинаковый: бороться за него и пытаться сохранить любыми способами; проще говоря, все мы эгоисты. Отыскав своё собственное счастье, я опускаю руки и всячески отстраняюсь от него.
Но стоит лишь позволить себе малую слабость и полторы недели ограничений, самоистязания сойдут на нет. Оказывается, для этого достаточно нескольких слов на клочке бумаги и я забываю обо всем, не прекращая повторять: "Вторая перемена, третий корпус".
А потом я вижу его. Разве существование некой Вселенной играет хоть какую-то роль в тот самый миг? Лишь желание, чтобы это длилось вечно, обретает некий физический смысл. Зеленые глаза – эта и есть моя маленькая Вселенная, мой мирок, на который я не имею права даже претендовать. Только позволь мне насладиться им со стороны.
Какие-то две секунды могут сломать меня и погрузить в легкую эйфорию. Больше всего на свете я хочу прокричать три заветных слова и прижаться к тебе, никогда более не отпуская. Эгоистка.
Сколько времени требуется, чтобы вдоволь насладиться желаемым? Вечность. Мы же располагали лишь парой часов.
Мне не хотелось думать сейчас о чем-либо, но новые и новые мысли назло заполняли мой разум. Мы ,как перегоревшие лампочки. Разорвана вольфрамовая нить. Чтобы достать до неё и соединить хоть как-то обратно, нужно разбить лампочку. Но даже так уже ничто не будет гореть. И у меня есть неприятное чувство, что я когда-то разбила себя, в надежде на свет.
Его слегка холодные руки заботливо обвили мою талию; мои же в свою очередь по обыкновению по-хозяйски теребили бронзовые локоны. Хрупкое тело бережно покоилось на его. Эдвард, полусидя, облокотился на старый массивный дуб. Я прижала голову к его груди. Наши ноги переплелись в незатейливую "косичку". В свою очередь он запутался в моих каштановых волосах. Каждый из нас молчал, избегая ненужных и в тоже время опасных слов.
Я не помню, где я, но я рядом с тобой, остальное – фигня. Где-то далеко близился закат, заливая весь задний двор школы оранжево-красными оттенками. Я тихо вздохнула. Впереди ночь, которая разлучит нас вновь. Надолго ли? Навсегда?
Прохладный палец заскользил по открытой майкой части тела, вырисовывая неведомые узоры. Еле слышимый стон сорвался с моих губ. Внутри всё бурлило, предвещая извержение вулкана. Моё тело на секунду изогнулось в дуге, но в следующее мгновение прижалось к Эдварду вдвое сильнее, не желая отдаляться хоть на сотую миллиметра.
- Я не могу без тебя, - раздался бархатный голос над моим ухом, - Ты мой воздух, смысл, жизнь, моё всё. Не будь тебя, не будет и меня.
- Не говори этого, - тихо ответила я и всхлипнула, - Ты не понимаешь, что говоришь, а я не готова услышать… Потом будет вдвойне больнее.
- Белла, - Эдвард обхватывает моё лицо и разворачивает к себе, заглядывая в глаза, - С тобой, здесь и сейчас, я живу. Всё остальное лишь жалкое существование, "на автопилоте".
- Нет, нет, пожалуйста… - мои ладони не смело прикрыли его губы. Мальчик мой, я боюсь, что скорее дождусь конца света, чем того момента, когда я пойму ,что разлюбила тебя.
В ответ он лишь нежно поцеловал их и сжал в объятии.
- Дурочка, - чмокнув меня в макушку, прошептал Эдвард, - Когда же ты поймешь, что ты – моя жизнь.
Я нервно замотала из стороны в сторону головой и прижалась к его груди. Неоткуда взявшееся рыдание, полностью поглотило меня. Наболевшие слезы рекой скатывались по моей щеке. А внутри опять было пусто и тихо, словно кто-то варварски вырвал оттуда всё содержимое. То ли от холода, то ли от накатившейся истерики, я вся дрожала. "Не говори так", - пыталась выговорить я, но каждый раз новая волна отчаяния окутывала меня с ног до головы, а потому три незамысловатых слова больше походили на поскуливание.
- Тише, Белла, ну ты чего? – успокаивал меня он, ласково убаюкивая как младенца.
Всё старое изменяется, но прошлое остается. От этого никуда не убежишь.

Эдвард

- Я болен тобой.
- У любой болезни есть своё противоядие.
- Если только смерть.
- Не смей так говорить.
- Разве это столь важно?
- Ты мой воздух, к сожалению…
- Тебе это не нравится?
- Нет, не так. Я хочу, но не готова.
- Я подожду.
- Нам не дана вечность…
Любовь бессмертна: она продолжает жить в душе человека, даже после смерти тела. Поэтому я остаюсь – выхода нет.
Десять фраз, а моё сердце еле-еле находит силы биться дальше. Возможно, я мазохист – несколько минут назад я выписал этот короткий диалог. Десять фраз, черт вас подери.
Без любви человек - сухое дерево. И, правда, прошло уже ровно семь с половиной часов с момента нашего расставания, а я всё также сижу на стуле и смотрю в уже не пустой лист бумаги. Нам не дана вечность…
Ради тебя я готов ждать сколько угодно. Вечность, так вечность. Вот только даже обладая ей, готов поспорить, ты всё равно нашла повод убежать. Неужели мы настолько не совместимы?
Я тебя люблю…
Эдвард, пора уже заканчивать дурью маяться, ничего не будет. Забудь эти три простых слова, как и человека, к которому они относятся. Три простых слова? Что ты знаешь о любви? Что она есть, она – Белла; моя маленькая хрупкая малышка с шоколадными безднами, пленившие меня с первой секунды "знакомства". Образ Беллы моментально вспыхнул в моей голове, а в следующее мгновение вкус её сладких губ отчетливо ощущался на моих. Отлично, да здравствует галлюцинация и психушка с усмирительной рубашкой; парам-пам-пам.
Одних любовь толкает на подвиги, других – на подлости. Я готов был сделать всё что угодно, но сейчас, в данную секунду, я видел только тупик; такая высокая монотонная стена из кирпичей. Бесспорно, моё чувство предавало мне немалые силы, и я мог пробить её, но за одной следовала другая и так до бесконечности.
Белла, Белла… Сколько глупостей я натворил? Знаешь, мне хочется верить, что ты была счастлива тогда, те полторы недели; иначе я не смогу найти оправдание тому, что причиняю тебе страдание. Я слишком эгоистичен, чтобы вот так отпустить тебя, чему является подтверждением сегодняшнее событие. Я вижу, какую реакцию вызывает у тебя мои "подкатывания" к Саре; где-то в глубине души, я отчетливо осознаю, что делаю это специально, на зло. И вот опять, в очередной раз, я делаю тебе, мне, нам больно.
Прости, наверное, я все же совершаю подлости, нежели подвиги.
В комнате раздался оглушающий хлопок; костяшки правой ладони мгновенно засияли красным оттенком. Бабах. Кажется, по столу прошлась трещина. Успокойся, неужели ты настолько несдержан? Уже всё равно, мне некуда стремиться. Ударив кулаком по столу в очередной раз, я развернулся лицом к комнате и обвел её медленным взглядом. Спустя буквально секунду меня будто ударило током, я мгновенно прирос к стулу. Календарь весело дразнил меня датой, специально обведенной в красный круг. Послезавтра воскресенье, вечеринка у Сема…или Бена? Да какая разница, главное, она туда должна придти. Или нет? Моё дыхание участилось, а дремлющее сердце отстукивало барабанную дробь. Я смогу увидеть её, смогу, смогу...увижу.
Парень, а ты не погорячился? Ведешь себя как влюбленный по уши мальчишка. А разве это не так? Нет, всё намного запущеннее.
Я как ошпаренный подскочил со стула, вылетел из комнаты и понеся в противоположный конец коридора.
- Эммет! Розали! – во весь голос, задыхаясь, прокричал я, - Вы здесь?!
Не дожидаясь ответа, я бесцеремонно ворвался к ним в спальню. Какой-то тысячной сознания, я мог заметить, что помешал им, но сейчас меня это не особо волновало. Как там, эгоист, да?
- Вы… - сбиваясь, начал я, - То есть мы идем завтра к…Бену?
Только теперь я окончательно осознал, что зашел не вовремя. Роуз быстро натягивала майку обратно на живот, а братец застегивал рубашку. У обоих на лице застыло смущение и непонимание, а у моей дорогой сестры присутствовал подарочный бонус – гнев и ярость.
В нетерпение я переминался с ноги на ногу. Разве что-то зависит от их согласия? Ты всё равно помчишься туда как миленький!
- Хм, - первым оправился от замешательства Эммет, - Да, скорее всего, идем. А с чего это вдруг мой ненаглядный брат заинтересовался вечеринками? – не скрывая удивления, усмехнулся он.
Наконец подошла очередь взрыва атомной бомбы под названием "милая блондинка Розали".
- Ты…! Да как ты смеешь врываться вот так да ещё без всяких извинений, чтобы только спросить про дурацкий поход на вечеринку? – с каждым новым словом её голос становился всё громче, - Проклятый Эдвард Каллен, я тебя ненавижу, - прошипела Роуз и, достав из-за пазухи подушку, прицелилась, будто какой-то наемный убийца, и запустила её в меня, что есть мощи. Удар пришелся по животу, но никакой боли я не почувствовал. Внутри меня горел огонь, а в глазах плясали бесенята. Я держался из последних сил, чтобы не закричать от радости и не пуститься в пляс. Боже, что за бред?
- Рози, я тоже тебя сильно люблю, - крикнул я, уже скрываясь за дверью, оставляя парочку наедине.
Я знал, что она будет не одна и каков будет эффект. Но мысль о том, что я смогу лишний раз увидеть Беллу захватила меня как какого-то фанатика.
Вечность – это не так много, если знаешь, что любишь.