Композиция для настроения: Dead Silence - Scary Music

Отблески света от уличных фонарей отражались от стен, создавая причудливо скачущие по комнате тени. Холод пробирал до костей, дыхание сбивалось от дрожи тела. Стекла сотрясались от бушующего за окном урагана. Пульс учащался, руки до онемения сжимали простыни и сквозь плотно стиснутые зубы вырывались едва слышные стоны.

Не боль, не страх. Мерзкая погода раздражала, но не пугала. Холод, что заставлял тело покрываться мурашками, словно бы шел изнутри. Сомнения терзали, почти сводя с ума. Перед глазами все плыло, но Белла старалась держать сознание в узде. Она не сломается, без сомнений. Не впервые ей предстоит принять такое важное решение, но да черт с ним! Этот выбор не так страшен, как тот, что она сделала несколько лет назад, когда впервые взяла на свою душу грех.

Жалела ли она тогда? Определенно нет. Терзаемая болью, она верила, что все сделала верно. Жизнь ее сестры стоила отмщения. Ее собственная жизнь, больше напоминающая ад, стала лучше после разрыва с ее темным прошлым. Но кто бы знал, что, переступая порог на своем пути, она вступит в не менее темное будущее. И что теперь? Она сидит в белоснежной комнате, стены которой так надоели, что в давящей тишине можно услышать, как скрипят крепко сцепленные зубы.

Нет, нет, нет!

Гнать от себя эти мысли, гнать прочь!

Резкое движение головой и сильный удар затылком о стенку за спиной - звезды в глазах.

Наконец-то.

Из окна этой палаты совсем не видно неба, чертово дерево закрывает обзор. А порой так хочется просто помечтать, глядя на проплывающие мимо облака. Или поговорить о своем одиночестве с луной… Но небо здесь можно увидеть лишь на дневной прогулке, когда всех пациентов выводят на задний двор клиники. Словно заключенных их выгуливают по круглому периметру парка. Не хватает лишь наручников и вооруженного конвоя. Хотя вместо охраны с травматикой по всему парку дежурят санитары. Одно движение, которое покажется им попыткой к побегу, и ты уже теряешь сознание под действием укола.

Белла видела эту меру усмирения лишь однажды, но она так ярко впечаталась в ее сознание, что периодически эта картина сама всплывала в ее памяти. Девушка, что пыталась сбежать, истошно кричала что-то на непонятном Белле языке, возможно, французском. Разобрать было весьма сложно, особенно если не знаешь диалекта. Светлые волосы выбились из пучка, облепляя ее безумное лицо. Ее ярость была направлена на заведующего клиникой, он как раз выходил за пределы территории лечебницы.

Ту девушку Белла впоследствии видела неоднократно и всегда с огромным интересом ее разглядывала. Она сама, будучи буквально пропитанная тайнами, жаждала узнать и чужой секрет. Что связывало Эммета МакКартни и эту блондинку. Изабелле удалось узнать, что ту звали Розали Хейл. Она поступила сюда пару лет назад с неизвестным диагнозом. Пришла добровольно, но причины такого решения никто из пациентов не знал, а медсестры не выдавали такую информацию, да и поглядывать начинали косо, с опаской, когда Белла пыталась что-то разузнать у них о француженке.

Однажды она решилась подойти к девушке в парке. День был выбран не самый удачный: погода тогда была такой же мерзкой, как и сегодня. Накрапывал дождь, и ветер срывал с деревьев листья, кружа их в воздухе по ему одному известной траектории. Гром сотрясал крыши городских домов, на горизонте время от времени сверкали красные молнии. Что было странно в тот день, так это температура. Невыносимая жара никак не состыковывалась с окружающей обстановкой. В голове крутились одни и те же мысли, связанные с выходом Дьяволом и Преисподней. И, качая головой в попытке избавиться от жутких кадров, что ранили сознание, Белла все же осторожно пошла в сторону светловолосой красавицы, что сидела на лавочке в самом конце парка.

Та смотрела вдаль абсолютно пустым взглядом. Стеклянные глаза выдавали ее горькое состояние, но слез на лице девушки не было. Ее слегка трясло, а руки, сложенные на коленях, сжимались с такой силой, что тонкая кожа на костяшках покрывалась сеточкой капилляров. Отвратительное зрелище.

- У тебя все в порядке?

Вопрос прозвучал, прежде чем Белла осознала это. Возможно, что француженка просто не поняла ее, но казалось, что ее «собеседница» даже не услышала обращения, все также продолжая сверлить горизонт серыми глазами. Странный окрас, слишком светлый на фоне белка. Издалека его словно бы и нет, отчего глаза таких людей выглядят, по меньшей мере, странно. Но это было мнением общественности, мнением извне. Белла никогда не слушала голос толпы.

В ее уме такие глаза были не серыми, а серебряными. А вот та самая «толпа» навсегда останется серой безликой массой. Серебро благородного оттенка, аристократического. К слову, Розали вполне могла бы быть из рода с «голубой кровью». Бледная кожа, заостренное лицо, изящные манеры движения, платиновые волосы и серебряные глаза. И семейная тайна. Да. Это больше всего привлекало в Розали Хейл.

Словно бы сквозь толщу воды Белла услышала тонкий нежный голос, сильно отличающийся от того, что она уже слышала однажды.

- Да, - выдохнула блондинка.

Девушка прикрыла глаза, словно бы навечно прощаясь со светом, что уходил вместе с садящимся солнцем. А потом медленно повернулась в сторону Беллы и робко ей улыбнулась.

- Спасибо.

Больше говорить Свон не хотелось. Она смотрела много глубже, чем просто на серебро женских глаз. Словно бы читая книгу, она смотрела в душу юной Хейл и видела даже между строк всю тяжесть, что тяготила ту, что сидела на расстоянии вытянутой руки. Сердце сжалось от боли, что пронзила Беллу в самую душу, хотелось зажмуриться, но не могла, как бы не старалась. На мгновение ей показалось, что она так и останется до конца дней своих сидеть здесь и впитывать бесконечную боль из серебристых глаз. Но этот момент прошел, и Розали отвернулась назад к горизонту, все так же продолжая улыбаться уголками тонких губ.

С тех пор Белла на прогулке всегда садилась рядом с новой знакомой и так же часами смотрела вдаль. Стараясь стать опорой для своей соседки, она хранила молчание и по традиции приветствовала девушку лишь легкой полуулыбкой. Потом в такой же тишине садилась с ней рядом, брала ее за руку и провожала солнце на предстоящие часы до восхода. Странность, но эти встречи словно бы лечили ее душу. Каждый вечер, возвращаясь в свою комнату, Белла чувствовала спокойствие и мир внутри себя. Разум больше не кидал ее в пучину отчаяния, что часто захватывало ее раньше, и она засыпала с блаженной улыбкой на счастливом лице.

А сегодня все пошло наперекосяк с самого утра.

Для начала прием у доктора Уитлока. Что за больная идея пригласить Элис на их сеансы? Он думает, что с ее присутствием ей станет неожиданно легче признаться в причинах своего состояния?

Бред, бред, бред! Невозможный бред!

Черта с два она позвонит сестре Эдварда и заставит ее притащиться в это Богом забытое место! Она сама будет тащить свой крест, никто не достоин быть проклятым за связь с ней. Никто…

Но звонок от Эдварда пошатнул ее решение. Она так хотела его увидеть, взять за руку и долго-долго смотреть в его прекрасные и чистые глаза. А потом осторожно обнять и больше не отпускать, не позволять расстоянию их разлучить.

От этих мыслей ее дернуло как электрошоком, ей срочно нужно было успокоиться. Успокоительное в клинике не дают, пока не решишь побуянить, и то отключает сознание до почти беспамятного состояния. А не мигая смотреть в потолок и не осознавать происходящего вокруг Белле явно не хотелось…

Позвав медсестру, чтобы та проконтролировала ее возвращение в комнату, она начала считать про себя. Раз, два…

До выхода в парк Белла успела посчитать почти до семи тысяч. Скорая встреча с Розали успокаивала, но сердце от нетерпения словно бы отплясывало канкан в ее груди. Нервное притопывание ногой в ожидании, пока их посчитают и запишут в лист выходящих на улицу. Раздражение, вызванное медлительностью передвижения их «строя». Зря.

Всё это было зря!

Розали не было на привычном месте. Белла должна была заметить отсутствие девушки еще на выходе, но, будучи занятой собственными переживаниями, она едва ли осознавала, что Розали не могла выйти на прогулку раньше остальных. Она должна была бы выйти вместе со всеми, чтобы дойти до скамейки в дальнем конце парка. Но ее там не было.
Надежда на спокойный сон рушилась с каждым шагом к заветному месту их встреч. Лишь пустота ждала Беллу там. Одиночество вновь сковывало ее ледяными путами, мешая дышать полной грудью.

Снующие туда-сюда люди теперь раздражали, хотелось убить их, подойти к каждому и долго и медленно душить, чтобы их радостные разговоры кончились, чтобы они начали задыхаться так же, как она задыхается сейчас, когда нет больше того, с кем она может просто помолчать. Хотелось выть от отчаяния и ненависти.

Она не пришла. Не пришла.

Дрянь.

- Будь я проклята, - беззвучно шептали сухие губы, - будь я проклята, если ты не ответишь за это, Розали Хейл!