Эти две недели, последние две недели в школе пролетели совсем незаметно. Это произошло примерно так же, как и предвкушение Рождества: весь декабрь к нему готовишься, покупаешь подарки родным и близким, наряжаешь ель, а оно раз – и всё, и прошло.
В воздухе витала свобода, она ощущалась с каждым дуновением ветерка, с каждым звуком, проходя сквозь всё сознание, оставаясь на мгновение внутри и покидая его с выдохом, вновь поступая со вдохом. Эта свобода, которую прочили нам выпускной и экзамены, порой, заставляла больно сжиматься сердце, когда наступало понимание того, что покинув школу, мы потеряем нечто большее, чем своё детство, безответственность и отсутствие проблем. Конечно, первое время (год или два) мы обязательно будем общаться друг с другом, перезваниваясь и переписываясь, даже может быть, сходим в кино пару раз…
На счёт расставания с Калленами и Хейлами, я совершенно не переживала, потому что оно нам не грозило: я и Эдвард едем вместе в Вашингтон. Нас ждёт университет и студенческая жизнь, новые влюблённости, а может и что-то большее. Розали и Эмметт собираются на это лето во Францию, а ближе к осени они решат, что же им делать дальше (Карлайл и Эсме очень понимающе отнеслись к решению детей и позволили им хорошенько обдумать и определиться с выбором. За лето). Элис и Джаспер тоже ещё не решили где они будут учиться. Но вероятнее всего, они составят нам компанию, и в начале июля мы вместе отправимся в Вашингтон.
Меня ждал факультет журналистики Центрального Вашингтонского Университета, Эдвард же подал документы туда от нечего делать. Он был одинаково хорош абсолютно во всём. И ни в чём в частности.
Меня же журналистика интересовала едва ли не с самого детства, я замирала всякий раз, когда папа открывал новую газету, и, читая её, неодобрительно цокал языком. Вот тогда-то я и решила, что когда вырасту, тоже буду писать статьи в газетах, но только обязательно те, которые не станут огорчать Чарли или заставлять его нервничать. Потом я начала собирать папины газеты, обводя фломастером те новости, которые понравились ему, затем вырезала и складывала в аккуратную стопочку, стараясь максимально глубже вникнуть в суть той или иной рубрики, проанализировать её и понять, что же её автор хотел донести до потенциального читателя. Позже были школьные сочинения, всякий раз читая которые перед всем классом мистер Бёрти хвалил меня, я заливалась краской от корней волос до пяточек. Но в глубине души я знала, что хоть я и пишу хорошо, но мне есть, куда расти. На первых порах я вела рубрику в школьной газете, но признаться, писать о вреде курения для подростков или плавках для школьной команды, было совершенно не интересно.
Все эти мысли вращались, подобно юле, у меня в голове, пока я бродила с Элис по магазинам. Если быть до конца откровенной, огромные ряды ярких вещей различных по форме и фактуре, приводили меня в тихий ужас и наводили панику, поэтому шопинг был для меня настоящей пыткой. Я боялась всего: боялась огромной горы одежды, бешеных покупательниц, приходящих в экстаз от слова «Распродажа» и млеющих от слова «Скидка!», боялась, что одежда, которую я выберу не будет носиться или недостаточно модна и практична, боялась, что денег на карточке не хватит, чтобы расплатиться за покупки… В общем, меня с лёгкостью можно было бы назвать шопофобом. Или шопофобкой.
Однако, Розали и Элис просто невозможно было убедить, что я действительно не люблю магазины и всё что с ними связано. Они просто отказывались это понимать, без устали таская меня по торговым центрам и заваливая меня всё новыми и новыми тряпочками и лоскуточками.
Совсем недавно я узнала, что леггинсы – это вовсе не ругательство, нет. Оказывается, это такие тоненькие штанишки. Поплотнее колготок, но без носков.
Так же недавно я узнала, что можно спокойно надевать поверх брюк платье и выглядеть, как говорит Элис «фешенебельно и умопомрачительно».
- Белла, ну что ты копаешься, ей-богу! – верещала Элис, недовольная тем, что я слишком долгое время провожу в примерочной.
Я старалась рассмотреть себя как можно более точно, вращаясь перед зеркалом в поискам нужного ракурса, но убедить себя в том, что мне идёт это платье или я хочу его, я никак не могла.
Элис нагловато распахнула шторку примерочной и ахнула.
- Белла, оно потрясающе!! Мы просто обязаны его купить!
Мысленно я перебирала любые возможные аргументы, чтобы переубедить Элис, но почему-то не находила.
Чёрт! Неужели мне и вправду нравится это платье?! Да, оно сидело на мне восхитительно!
- Я даже не буду пытаться с тобой спорить, - натянуто улыбнулась я ей.
Элис секунду молчала, после чего схватила меня за руку и потянула на кассу.
Дорога до дома, казалось, длилась вечно. Мы простояли два с лишним часа в пробке под проливным весенним дождём. Я отбивала нервный ритм ногой по полу, заметно раздражая Элис, она бросала на меня сердитые взгляды, но ничего не говорила. Эдвард не звонил целый день и, по меньшей мере, это было странным. Я же как могла успокаивала себя, что всё в порядке.
Нас обоих уже давно не заботило то, что нас воспринимали окружающие, как влюблённую пару и распускали сплетни. Но та привязанность, которая была между нами и преданность были практически осязаемыми. Как пуповина. В действительности, Эдвард был первым человеком, которому я рассказывала о всех своих бедах и неприятностях, он был первым, с которым я делилась своими радостями и достижениями. Он отвечал мне тем же.
Забавно, но я не мыслила себя отдельно от него. Он никогда не говорил мне чего-то, что могло бы мне не понравиться, но и ничего не таил, предпочитая говорить со мной на чистоту.
Если же всё в реальности было хреново и мы оба понимали это, он не говорил мне «Беллз, всё будет хорошо, правда!». Он говорил что-то вроде «О-о-о, Белла, мы в таком дерьме, чёрт возьми, но главное не пустить в него корни!». И я любила это в нём.
- Эй ты, жирный урод, сядь назад в свою ржавую железяку и заткни свой рот!
Когда осознание того, что эти ругательства были сказаны Элис, да что там сказаны, она прокричала их на всю магистраль Порт-Энджелеса, мои брови сами собой поползли от удивления к затылку, и я сконфуженно прокряхтела:
- Элис, это кричала ты?
Ответ развеял все сомнения.
- Этот мудак от торгового центра нас подрезал, если ты не заметила. Потом мы застряли в пробке, и он начал юлить между машинами, я посигналила, он вышел и стал размахивать монтировкой, и я попросила его сесть обратно за руль.
Сказано это было абсолютно обычным голосом Элис, почти радостно и ласково. Я нервно захихикала.
- Что такое? – недоумевая, спросила она у меня.
- Да нет, ничего, просто вспомнила одну фразу, которую ты только что подтвердила на практике, - улыбаясь, ответила я ей.
- И?
- Что «И?», - намеренно глупо спросила я.
Элис закатила глаза, что предвещало допрос с пристрастием, если я сама не расскажу ей. Это было вполне в её манере.
- Эдвард на днях сказал, что просто уверен, если даже хорошо воспитанная девушка сломает каблук, она не станет говорить «Ой, какая же я неуклюжая!», заменив его коротким и лаконичным «Бля-я-ядь…».
- Ха-ха-ха, - театрально рассмеялась она.
Дальше дурацкое скопление машин начало постепенно рассасываться и мы без особых проблем покинули пределы Порт-Энджа.
Когда семейство Калленов, вернее, Эмметт, Элис и Эдвард сдали экзамены на вождение, улицы крошечного Форкса пустели. Практически вымирали. Они гоняли на предельных скоростях, но вот парадокс: нарушая все правила, они ни разу не попадали в аварии, даже штрафов не платили. Розали и Джаспер были более уравновешенными водителями, и ездить с ними было куда спокойней.
Вот и сейчас Элис буквально утопив педаль газа в полу своего «Ауди», неслась по трассе, беззаботно подпевая Кэтти Пэрри. Я же наедине со страхом, вжималась в спинку кресла и разглядывала свои руки.
Проклятый дождь, являвшийся неизменным и незаменимым атрибутом Форкса, отбивал свою незамысловатую ритмичную мелодию по стёклам и крыше автомобиля. Оскомину в моей голове он набил уже давно. Примерно, на третий день после переезда в Форкс.
Бросив взгляд на спидометр, заранее зная, что я приду в ужас, я ещё сильнее вжалась в сидение, увидев, что стрелка прочно основалась на цифре 200.
- Двести километров в час! Двести километров в час, мать твою! Элис, немедленно сбрось скорость, - вопила я с истеричными нотками в голосе, всерьёз опасаясь за свою жизнь, - пожалуйста.
Элис посмотрела на меня немного ошарашено, потом ухмыляясь, медленно, чертовски медленно начала отпускать педаль газа, сбрасывая скорость на двадцать километров. Признаться, особой разницы я не ощутила, но о большем Элис просить было бы бессмысленной ошибкой.
- Белла, - пропела она тихим голоском, - открой глаза, совсем ведь не страшно.
Я посмотрела на неё.
- Элис, ты чокнутая!
- Ну, мы обе знаем, что я отличный водитель!
- Никто с этим не спорит, но так бессовестно игнорировать все правила умеешь только ты! – парировала я.
- А если бы за рулём был Эдвард? – с вызовом бросила она мне.
- С ним мне тоже страшно, - оправдалась я, хотя отлично понимала, что вру. Нет, ни хрена мне не страшно с ним, просто я научилась расслабляться и закрывать глаза.
- Ну-ну, - устало пробормотала Элис и стрелка спидометра упала до отметки 120.
Дальше дорога до моего дома прошла относительно спокойно, если не считать того, что стерео работало на полную катушку и мои уши разрывали звуки ударных, и протяжный вой какого-то солиста какой-то рок-группы.
Судя по визгу тормозов, это путешествие, с каждой минутой рискующее вылиться в смертельную гонку, подошло к концу, и Элис всё же доставила меня домой. Живой. Правда, с тысячами бездарно убитых нервных клеток, но это пустяки…
Чертыхаясь, я забрала огромные пакеты и побрела к дому. Элис продолжала подпевать солисту, но её голос звучал на октаву ниже и сплетался в сложной гармонии.
- Эдвард заедет за тобой завтра, ты помнишь? – крикнула она, когда я уже заходила в дом. Я устало кивнула.
Телек в гостиной орал на полную громкость, но даже ему было не под силу «перекричать» храп Чарли, который, казалось, заставляет стёкла в окнах дрожать. Я попробовала его разбудить, но мои попытки оказались тщетными. Тогда, я не придумала ничего лучше, как укрыть папу пледом, положить под голову подушку и выключить телевизор.
Дождь отбивал по стеклу собственные марши, и я уже отчаялась хоть как-то поднять себе настроение.
Проверив электронную почту и не найдя там ничего интересного, кроме спам-сообщений, я выключила компьютер. Потом я отправилась в душ и неподвижно стояла под струящейся водой какое-то время. Вернее, то время, пока бойлер не опустел. Стуча зубами от холода, я завернулась в полотенце и шмыгнула в постель. Спасительное тепло и усталость за день моментально усыпили меня.
Разбудил меня слишком настойчивый телефонный звонок. Я попробовала встать с постели, но так и не смогла перебороть свою лень и нежелание отвечать. В конце концов, оставят сообщение на автоответчике.
Как только я об этом подумала, голос Рене заполнил мою спальню
- Белла, Белла?! Почему ты не поднимаешь трубку? – верещала она, - Детка, у тебя сегодня выпускной, прости, но мы с Филом не сможем прилететь. Ладно, я не для этого звоню. В общем, это очень важный день в твоей жизни и ты должна его запомнить, всё. Я очень люблю тебя и поздравляю с этим знаменательным событием. Чарли привет, - голос мамы сменили короткие гудки.
Я застонала. Конечно, это было так в духе Рене! У Вашингтона с Флоридой разница во времени плюс три часа и у них уже день, а я ещё валяюсь в постели.
Поняв, что заснуть снова у меня уже не получится, я встала и, надев халат, пошла умываться. Спустившись на кухню, я не обнаружила там Чарли, стало быть, он уже на работе. Патрульной машины во дворе тоже не было.
Я как раз залила кукурузные хлопья молоком, когда раздался очередной телефонный звонок.
- Алло?
- Белла, Белла! – кричал Майк.
- Бинго! Да, Майк, это я!
- Скажи, во сколько начинается торжественная часть?
Он спрашивал это таким голосом, будто от ответа зависела его жизнь. Внезапно для самой себя, я напряглась.
- В три, а что случилось?
- Мы с Джессикой в Сиэтле застряли, - снова прокричал он.
- Я могу чем-то помочь? – поинтересовалась я.
- О, нет, что ты! Мы успеем, пока, - прокричал Ньютон и отключился.
Я рассмеялась, сама не понимая почему.



В половину третьего я носилась по комнатам с мокрыми волосами, как курица, которой уже успели отрубить голову. Я с сомнением рассматривала короткое, цвета экрю, коктейльное платье в чёрный горох, которое мы вчера купили с Элис, приготовив себе «на сменку» серые классические брюки и свободный джемпер.
- Белла, сколько можно?! Мы опаздываем!
Эдвард?! Он уже приехал? Чёрт, чёрт, чёрт!! Чертовский чёртов чёрт!
- Ты приехал? – тупо спросила я, свесившись с лестницы.
- Я уже пятнадцать минут смотрю бейсбол!
- У меня мокрые волосы… Мы никуда не успеем, - ныла я.
- Успокойся. Иди, одевайся, – перекрикивал телевизор Эдвард, - у тебя же есть фен.
- Угу, - пробормотала я, застёгивая молнию платья.
- На худой конец у нас есть ножницы! – снова прокричал мне Эдвард.
- Очень смешно, - злилась я.
Молнию треклятого платья заело, и я всё чаще стала коситься в сторону вешалки с брюками. Но представив на мгновение, какую взбучку мне устроит Элис, если я приду не в платье, затолкала эту идею в самый дальний уголок своего разума.
Между тем, замочек никак не желал поддаваться.
- Эдвард, - взвыла я.
- М-м?
- Ты что тут делаешь? – взвизгнула я и отбежала в сторону.
- Ты меня позвала, - спокойно ответил он, пожав плечами.
Я застонала от досады. Без четверти три. Без четверти три! Без четверти три, дьявол!!
- Что ты стоишь?! Давай застёгивай!
Он спокойно посмотрел на меня и нарочито медленно принялся тянуть замочек вверх. Я чувствовала, как мне становилось труднее дышать – платье было тесным.
- Спасибо, - буркнула я.
- Через сколько ты будешь готова? – усталым голосом спросил у меня Эдвард.
- Ровно пять минут.
Он кивнул и вышел.
Жестом фокусника я вывернула новые туфли из коробки и, помолившись о том, чтобы не убиться, обула их.
Макияжем пренебрегать не стоило, поэтому я слегка нарумянилась, нанесла немного туши на верхние и нижние ресницы и чуточку персикового блеска на губы.
Вопрос с укладкой оставался открытым. Три минуты. Что можно сделать с густой копной каштановых волос длиной до лопаток за три минуты? Верно. Ничего. Поэтому я выдавила мусс на руку, размером с мячик для тенниса, и, наклонив голову, прошлась ладонями по волосам, выделяя отдельные пряди. Небрежно и романтично, то, что надо.
Я спустилась вниз, в гостиной Эдвард нервно мерил шагами мою крохотную гостиную.
- Что? Ты успела за пять минут?!
Я гордо кивнула и направилась к двери. Потом таким же гордым шагом я преодолела расстояние от крыльца до припаркованного на подъездной дорожке «Вольво» Эдварда.
Только сев в машину, я окинула его взглядом. Никогда не обращала внимания на то, с каким вкусом он одевался. Конечно, имея такую сестру как Элис, было бы преступлением одеваться иначе. Однако сегодня Эдвард был одет в светло-серый костюм, который идеально ему шёл.
В школу мы приехали последними. Чарли был недоволен моим опозданием. Около двери мы с Эдвардом облачились в идиотские жёлтые мантии, и моё гнездо на голове было испорчено конфедераткой.
Элис махала рукой нам из зала, показывая свободные места.
- Давно началось? – шёпотом спросила я у Джаспера, когда мы сели в кресла.
Он молча кивнул, не сводя взора с кафедры. У микрофона стояла Джессика.
- В детстве нас спрашивали, кем мы хотим быть, когда вырастем. Мы отвечали, например, астронавтом, президентом. Я хотела быть принцессой. В начальной школе снова спрашивали, и кто-то хотел быть рок-звездой или ковбоем. Я хотела быть олимпийской чемпионкой. Мы выросли и от нас ждут серьёзного ответа. Ну, что скажете? Да чёрт его знает! Сейчас не время принимать быстрые трудные решения, это время делать ошибки. Сесть не в тот поезд и застрять неизвестно где, влюбиться… очень сильно. Специализироваться в философии, потому что иначе карьеру не сделаешь, передумать, а потом ещё раз, потому что в мире нет ничего постоянного. Так что делайте ошибки! И тогда, если нас спросят, кем мы хотим быть, нам не придётся гадать… мы будем знать.
Зал взорвался овациями, я же на какое-то время выпала из реальности, осознавая, что, чёрт возьми, Джессика права. Сейчас нам дозволено совершать ошибки. И я буду действовать! Меня не волнуют последствия, но я буду поступать так, как мне хочется, и плюну в лицо любому, кто только попробует меня осудить.
- Изабелла Свон, - донёсся до меня искажённый микрофоном голос мистера Грина, и я поняла, что пришла моя очередь получать аттестат.
Резко встав, я ощутила только то, как занемели мои ноги, и высокие шпильки никак не способствовали ровной походке.
Эмметт ухмыльнулся, на что я постаралась не обращать внимания.
Мистер Грин спешно вручил мне аттестат, я улыбнулась залу. Даже со сцены было видно: в глазах у Чарли стояли слёзы.
Ещё бы! Единственная дочь окончила старшую школу!
- Белла! Белла! – кричал папа, когда торжественная часть выпускного подошла к концу, - детка, я так рад за тебя!
- Папа, успокойся, спасибо!
- Мы должны непременно это отметить! – голос папы упорно не становился тише ни на децибел.
- Поехали к Калленам.
- Но там же будут дети! – возмутился отец.
- Там будет Эсме и Карлайл, Веберы и Ньютоны, уверена, ты не заскучаешь.
- А где будут дети?
- Детей не будет, пап.
Папа с минуту молчал, я пыталась не реагировать на тянущую меня за руку Элис.
- А где же вы будете?
- А-а-а, мы… Мы будем в клубе.
- Да? – со скепсисом в голосе, спросил Чарли.
- Да, Чарли, мы будем в клубе! – в один голос со мной, ответила Элис.
Папа покраснел, и, буркнув что-то вроде «ладно», поцеловал меня в щёку.



Музыка гремела на полную катушку. Элис зажигала на танцполе, Анжела и Бен исчезли из виду, Джессика целовалась с Майком, совершенно никого не стесняясь. Я ходила по залу, проклиная узкие туфли и платье. Эдвард и Эмметт устроили соревнования. Но в чём заключался смысл: кто кого перетанцует или кто кого перепьёт – я так и не поняла.
- Чиваву, пожалуйста, - сделала я заказ бармену.
- Мисс, вам с содовой? Она крепкая…
Мой ответный взгляд был красноречивее слов, и парнишка потерял всякий интерес проявлять участие.
Маленький бокал, с горящей в прямом смысле слова жидкостью, пять минут спустя стоял передо мной, потом бармен потушил пламя кусочком рафинада и вставил в бокальчик соломинку для коктейля.
- Пожалуйста, - дежурно улыбаясь, протянул паренёк.
Я кивнула и одним жадным глотком втянула в себя через соломинку коктейль. Чивава! Текила обожгла горло, а апельсиновый сироп немного его смягчил.
Пару раз моргнув, я потрясла головой. Музыка стала ещё громче, перед глазами всё поплыло. Чивава…
В следующее мгновение рядом с моим стулом материализовался Эмметт.
- Белла, - сказал он, а потом икнул.
- Эмметт, - с наигранным восторгом прикрикнула я.
- Пойдём танцевать!
- Нет, - отчеканила я.
Но напрасно, потому что я уже была оторвана от пола. Вместе со стулом.
- Эмметт, поставь меня на место!
- Да не очкуй ты!
- Эмметт! – верещала я, и лупила его каменные плечи своими кулачками.
Он не реагировал.
- Эмметт, мы сейчас ебанёмся оба! – рявкнула я, и покраснела до зубов.
Я. Сказала. Слово. «Ебанёмся». Вслух. В тот момент, когда стихла музыка.
Эмметт, кажется, моментально протрезвел.
- Мне послышалось?
- Нет! – прорычала я.
Сотня глаз одноклассников тут же прилипла ко мне.
А потом мы упали. На бок. Что-то хрустнуло.
- Бля-я-ядь, - орал Эмметт, - как же больно!
Я лежала на боку, посреди танцпола и не имела ни малейшей возможности пошевелиться.
Во-первых, из-за того, что была скована рукой Эмметта.
Во-вторых, потому что платье было чудовищно узким и от любого неосторожного движения оно могло с лёгкостью разойтись по швам.
- Эмметт, убери, пожалуйста, руку, - попросила я.
Он прокряхтел что-то нечленораздельное, но руку убрал. Признаться, кроме запаха алкоголя я ничего не чувствовала. Но пару мгновений спустя, этот запах сменился. На запах другого алкоголя. Эдвард.
Он с легкостью подхватил меня на руки и потащил в холл.
- Бэ-э-элс, - протянул он.
Я вопрошающе уставилась на него.
- Кажется, у тебя уже входит в привычку падать на вечеринках.
- Да, похоже на то, - равнодушно ответила я ему.
Из-за плеч Эдварда я наблюдала за тем, как Тайлер и Джаспер помогали Эмметту встать. Розали кинулась выспрашивать у Эма где и как у него болит. Однако он сразу же вскочил на ноги и со словами «Успокойся, женщина!» принялся выплясывать под нестареющую песню легендарного Майкла Джексона. Остального я уже не видела, поскольку мы оказались в холле. Но зато почувствовала, как грохочущий смех Эмметта сотряс клуб.
- Ты опять будешь переодеваться? – спросил Эдвард грустным голосом, затягиваясь сигаретой.
- Я в этом, - я рукой обвела платье, - дышать не могу.
Он вздохнул, и молча протянул мне ключи от «Вольво». Там, на заднем сидении лежал пакет с более удобной одеждой и коробка с туфлями.
Естественно, я не стану переодеваться в машине, что за вздор! В туалете наверняка очередь… Но другого выхода нет.
Я зашла внутрь клуба и прямой наводкой направилась туда, где дамы пудрят носики. Около двери никто не толпился, уже хорошо. Зашла внутрь. Там стояли две безумно красивые взрослые брюнетки. Одна немного старше другой, быть может, сёстры. Той, что младше, лет тридцать. Но реальный возраст женщины выдают руки и шея, поэтому можно было смело считать, что ей лет тридцать пять-тридцать шесть. Они о чём-то разговаривали между собой. Я облокотилась о стену, думая, что кабинки заняты.
- Милая, что же вы стоите, там свободно, - обратилась ко мне дама постарше красивым высоким голосом, с лёгким акцентом.
Я растерянно кивнула и скрылась в кабинке.
Когда я переоделась и вышла в холл, Эдвард о чём-то воодушевлённо болтал с теми самыми дамами.
- О, Белла, - прокричал он мне, - иди скорей сюда!
Я улыбнулась и покорно подошла к ним.
- Познакомься, это – Мерседес и Ребекка Алколар.
- Очень приятно, - призналась я.
Это были испанки, никаких сомнений. Красивые, холёные, манерные. Единственное, что оставалось для меня загадкой, так это то, что здесь делали женщины такого возраста?!
- Мы с Джеймсом, - произнесла более младшая испанка, будто прочитав мои мысли.
Я кивнула.
- Шон здесь снова по делам, а мне уже наскучило сидеть дома, поэтому я взяла Ребекку, и мы отправились развлекаться! – испанка засмеялась.
Так вот в чём дело… Шон, должно быть, её муж.
Я почувствовала, как внутри меня что-то лопнуло. Вероятно, действие чивавы закончилось и пора влить в себя новую порцию текилы и апельсинового ликёра…
Я широко улыбнулась, но скорее всего, это не было улыбкой, это был звериный оскал. Может же весь вечер испортить какая-нибудь сучка!
К чёрту всех!
Развернулась, и, забыв обо всех правилах приличия, не прощаясь, направилась туда, где гремели музыка и смех, раздавался звон стекла, и пахло взрослостью.

---

ФОРУМ!!!