Глава 9

Поднявшись в комнату, Изабелла разделась догола и подошла к зеркалу. Увидеть себя полностью девушке не удалось: резная деревянная рама кончалась как раз там, где начинался темный треугольник волос, курчавившихся между ног и чуть выше. Щеки мисс Свон заалели стыдливым румянцем, и прическа была стремительно разобрана. Захотелось вдруг спустить вниз все эти аккуратно зачесанные, заделанные в тяжелый пучок шелковистые пряди и прикрыться ими. Хотя бы грудь, идеально симметричные холмики которой венчали твердые горошины сосков, ноющих и всем своим видом молящих о прикосновении. Плотный узел невысказанного желания нестерпимым грузом тянул живот, глаза горели странным блеском. Изабелла прикрыла их в попытке сбежать от незнакомки, смотревшей на нее из зеркала и отвернулась. Прилегла на кровать.

Вспомнила руки мистера Блэка, трогавшего ее так, как никто никогда раньше не трогал. Те чувства, что родились у нее в сердце в течение единственной минуты одновременно и желанной и запретной близости с ним, пугали девушку. И будто бы каленым железом жгли внизу живота и между ног, где столь явственно ощущалась пульсация, совершенно незнакомая, отчего полностью, целиком, без остатка хотелось сжаться, превратившись в мельчайшую песчинку и раствориться, смешавшись с миллионом таких же песчинок. Их так любовно ласкают волны на закате. Так нежно, трепетно, не причиняя ни крупицы боли.

Мистер Блэк не такой! Его забота и его участие казались Изабелле наигранными и притворными, такими же фальшивыми как и улыбки мистера Вольтури в Новом Орлеане...

"Нельзя! Нельзя это вспоминать и об этом думать!" — поправила себя девушка и тут же поджала губки, будто бы в страхе, что проговорится ненароком.

— Нельзя! — произнесла Изабелла громко. Сцепленные в замок руки легли на грудь, пальцы расслабились, коснувшись теплого бархата прозрачной как фарфор кожи, у шеи бледной и почти белой, а если бережно спуститься ниже — темно-розовой и такой тонкой, что видна каждая прожилка, находящаяся в радиусе столь желанного круга, отмеченного по центру маленькой острой вершиной, и твердой одновременно, и податливой... живой...

— Мисс Свон? — позвала миссис Клируотер. — Изабелла? — сопровождая свой окрик настойчивым стуком в дверь, спрашивала экономка.

Вскочив с кровати в мгновение ока, девушка извлекла длинную белую ночную рубашку из верхнего ящика комода и облачилась в нее так же быстро как, должно быть, одеваются солдаты, поднятые среди ночи внезапной тревогой. Впрочем, ночь не успела еще до конца вступить в свои права: за окном было темно, но осенью рано темнеет; часы в гостиной не показывали и десяти, когда Изабелла в последний раз на них смотрела.

— Ты спала, милая? — поинтересовалась Сью, судя по всему в полной мере удовлетворившись и внешним видом девушки, и ее почти правдоподобным зевком.

— Что-то случилось? — спросила Изабелла.

— Нет, что ты... Всего лишь твой отец просил перед сном к тебе зайти и проверить как ты.

Сью улыбнулась и обернула фартуком руку, не находя ей другого применения и другого места. Этой невероятно энергичной женщине всегда слишком трудно было просто стоять, ничего не делая. Везде она ставила себе какую-то определенную цель, и ото всюду уходила сразу же как только цель оказывалась достигнутой, а поручение выполненным. Сью развернулась...

— Миссис Клируотер! — остановила ее девушка.

— Изабелла?

— Мистер Блэк... какой он? — задала она вопрос.

— Какой?.. — уточнила Сью, не до конца еще понимая.

— Хороший ли он человек, миссис Клируотер, добрый ли? — спросила девушка.

— О чем ты, милая? — насторожилась Сью. — Он предлагал тебе что-то? О чем вы с ним на кухне говорили?

— Ни о чем...

— Он больше не придет к нам в дом. Ни к чему тебе с ним видеться. Занимайся лучше музыкой и помогай миссис Чейни с уроками в школе и с пьесой, а с мистером Блэком я объяснюсь, милая. Спи спокойно, — целуя в лоб, напутствовала Сью.

Спокойный сон остался лишь в мечтах да в словах, слетевших с пухлых губ экономки и невесомой дымкой растворившихся в плотном воздухе редко проветриваемой комнаты. Той ночью Изабелла дважды просыпалась, дважды вскакивала с постели в холодном поту и цеплялась за ворот рубашки обеими руками будто бы в страхе, что кто-то темный и большой схватит за горло слишком сильно и задушит.

Под утро она вновь видела мистера Вольтури — не воочию, а лишь в одном из ставших уже привычными кошмаров.

Он стоял перед ней весь растрепанный и стирал темно-красную кровь со своей расцарапанной щеки. Изабелла смотрела на собственную правую руку тем временем, и содрогалась всем телом от одной только мысли, что осмелилась сопротивляться, и вот сейчас трепещет перед распахнутым настежь окном, загнанная и пойманная, а он... Он тоже смотрит на свою руку, перепачканную буквально до локтя землей, высыпавшейся из стоявшей у двери кадки.

— Белла, девочка моя, — позвал он ласково и протянул в ее сторону свою потную грязную ладонь, да так протянул, что почти коснулся плеча девушки, отчего она глухо вскрикнула и развернувшись, ринулась к окну, которое еще утром было заботливо вымыто молоденькой горничной Джейн, розовощекой любимицей мистера Вольтури, и которое Джейн оставила открытым.

Падать Изабелле было не страшно, куда страшнее распахивать потом глаза и облизывать пересохшие губы соленым от проступившей на них крови языком.

— Вычтите из моего жалования, прошу вас, — объяснялся у ее постели отец.

Врач и лекарства — об этом он говорил.

— Бросьте, мистер Свон, — прерывал его мистер Вольтури. — Белла мне как дочь, и я не меньше вашего переживаю о ее здоровье. С трепетом ожидаю того дня, когда она наконец подымется с постели и вновь начнет ходить. А она обязательно поправится. Нужно время.

Отчасти слова мистера Вольтури были правдой: он любил детей. И в его богатом, со вкусом обставленном особняке весьма часто гостили мальчики: сироты, уличные попрошайки, мелкие воришки — всех не перечесть, не вспомнить каждого имени.

— Мистер Вольтури подкармливает их, покупает им одежду, — объясняла кухарка Хайди Чарли Свону. — У нашего хозяина большое сердце, мистер Свон. Никто так об этих беспризорниках не заботится, никто не любит их столь искренней любовью.

Свон кивнул, удовлетворенный ответом, и улыбнулся. Статная пышногрудая креолка с темными как ночь волосами и чудесными фиалковыми глазами заигрывала с ним, но он не поддавался — свежи были воспоминания о жене, и месяца не прошло как почившей.

За свои сорок с лишним лет Чарли Свон многое вынес, со многим свыкся и почти ко всему был готов, к любой неожиданности, за исключением той, которая словно жалкий трусливый вор пробралась среди ночи к ним в комнату, в квартиру и забрала самое дорогое, самое ценное из того, что он когда-либо имел.

Смерть жены, ушедшей в мир иной молодой и красивой, сильной, несгибаемой... ее смерть подкосила Чарли, и он впервые в жизни опустил руки, хоть и понимал каждой частицей своего затуманенного болью утраты сознания, что нельзя. Нельзя так делать, нельзя сдаваться до тех пор, пока на его плечи возложена ответственность за дочь.

Предложение мистера Вольтури, совершенно внезапно полученное Своном той осенью, было поистине бесценным: богатый итальянец — владелец нескольких ткацких фабрик и мастерских по пошиву готового платья — с местом управляющего давал кров, настаивая на том, чтобы Чарли с семьей (а его семьей была Изабелла) переехал жить в особняк Вольтури, где занял бы часть мансарды или даже отдельный пристрой.

Свон согласился. О том, что его дочь будет жить наконец в богатом доме, окруженная заботой многочисленных слуг и бесспорным вниманием, он и не мечтал.

— Красивая... — сказала Изабелла, разглядывая усыпанную сказочными цветами и диковинными птицами и щедро украшенную по краям пышной бахромой шаль.

Дочь улыбалась впервые со дня смерти матери, и Чарли был доволен этим. Ему и самому нравился изысканный подарок, адресованный мистером Вольтури Изабелле.

— Вашей красивой маленькой девочке, мистер Свон, — сказал итальянец, — пусть улыбнется своей очаровательной улыбкой и сотрет грусть с лица, открывшись для другого — светлого и нового. Сколько ей лет? Тринадцать?

— Осенью исполнилось пятнадцать, мистер Вольтури, — ответил Чарли. Ошибка хозяина не удивила Свона: природная хрупкость девушки, а также ее доверчивость и наивность многих сбивали с толку... и очаровывали своей кажущейся простотой.

— Почти невеста, — улыбнулся Вольтури, протягивая Чарли дорогой платок, отличавшийся такими внушительными размерами, какие вполне могли обеспечить ему роль одеяла, способного укрыть тонкое тельце Изабеллы чуть ли не с головой.

— Спасибо вам, — благодарил своего нового хозяина Свон. — Спасибо за работу, за крышу над головой. Спасибо за то внимание, с которым вы относитесь...

— Бросьте, мистер Свон, — перебил его итальянец.

— Бросьте ее на кровать! — смеялась Изабелла, перебирая золотистые кисточки изысканного подарка и вновь любуясь перьями павлина, невероятно тщательно прорисованными и казавшимися оттого почти настоящими. — Бросьте, я хочу всю ее увидать.

Развернув шаль и зажав в кулаке верхний ее угол, Чарли приподнял ткань над постелью дочери на одно единственное мгновение и тут же отпустил. Цветы рассыпались по покрывалу. Вместе с птицами, волшебные крылья которых в тот день — их первый день у мистера Вольтури в доме — всеми правдами и неправдами обещали показать дорогу в другую, новую жизнь — легкую и беззаботную.

— Поднимайся, Изабелла! Пожалуйста, вставай же! — просила миссис Клируотер.

У нее в руках была любимая шаль девушки, и большим пальцем она совершенно бесцеремонно давила на аккуратный красно-синий клюв той самой, сидевшей в одном из углов птицы, крылья которой были особенно красивы.

— Что же... что... случилось?.. — не без труда сбрасывая с себя приятные оковы последнего утреннего сна, бормотала Изабелла.

Солнце, бесцеремонно пробивавшееся в комнату девушки сквозь плотные шторы, говорило о том, что давно уже день и негоже продолжать здесь вот так валяться. Но миссис Клируотер не стала бы будить без причины: Чарли, зная о частых ночных кошмарах дочери, строго-настрого запретил экономке нарушать ее сон.

— Вставай, Изабелла! — повторила Сью, не скрывая больше появившуюся в голосе тревожную хрипотцу. — Нужно идти... Беда... Несчастье... С твоим отцом...

____________________

Главу отредактировала LoveHurts.