Весь следующий день я бездельничала, лежа на шезлонге у бассейна. Где-то в шесть часов вечера позвонила мама, сообщила, что папу повысили и что наш кредит отныне погашен. Поинтересовалась, как у меня дела. Я рассказала ей, что ездила вчера на бал-маскарад, что у меня все замечательно, что я их с папой очень люблю и рада папиному повышению по службе.
Я действительно была очень рада за них, рада, что теперь им стало гораздо легче и спокойнее.
Потом позвонила Элис. Ее высокий голосок сообщил мне, что завтра его обладательница примчится рано утром, чтобы подготовить меня к фотосессии, которая состоится в час дня в фотостудии Чьен По.
К семи часам вся моя новая семья собралась в столовой за ужином, приготовленным загадочной Дороти, которую я так ни разу и не увидела. Единственное, что я о ней узнала, - это то, что готовит она очень и очень неплохо.
На протяжение всего ужина я чувствовала на себе пристальный взгляд Эммета. Пару раз я улыбалась ему в ответ и отводила взгляд.
А он продолжал смотреть… Вчера он чуть было не поцеловал меня. Что это было, секундное преобладание эмоций над рассудком или нечто заранее спланированное? Вот зачем он опять мне улыбается такой скромной, еле заметной на его широком лице улыбкой? Он же совсем не слушает рассказ Эдварда! Хотя, я тоже его не слушаю… Он просто хочет меня поддержать или что-то задумал? Соблазнить молодую мачеху? Что ж, это в духе таких парней, как он, - обеспеченных, привлекательных, приятных в общении. Не выйдет! Я не такая! Я выстою, каким бы он ни был настойчивым!
Я почувствовала, что кто-то задел мою ногу под столом, и сделал это отнюдь не случайно. Эммет? Нет, это произошло с левой стороны - я подняла взгляд на Карлайла. Он улыбнулся своей доброй улыбкой и положил руку на мое левое колено. Мне ничего не оставалось, кроме как положить свою руку поверх его и постараться выкинуть на некоторое время из головы свои мысли об Эммете.

После ужина ребята разошлись по своим делам, а я, как хозяйка, убрала со стола и загрузила грязную посуду в посудомойку. Пока я этим занималась, время от времени я чувствовала горячее дыхание супруга у моей шеи, он подходил ко мне сзади и, стараясь не отвлекать, нежно обнимал за талию. Когда с посудой было покончено, он взял меня за руку и увлек за собою в спальню.

- О чем задумалась? – спросил Карлайл, когда мы лежали, обнявшись, на шёлковых простынях нашей кровати. Он разглядывал меня, а я разглядывала потолок.
- О том, как резко переменилась моя жизнь, - честно ответила я.
- Ты рада этому?
- Наверное, да… Просто теперь все по-другому. Я еще ко всему этому не привыкла… - медленно, задумчиво произнесла я.
Карлайл поцеловал меня в шею.
- Не переживай. Ты привыкнешь, - указательным пальцем он очертил контур моих губ. – И будешь счастливой. Я приложу к этому все свои усилия! – его легкий поцелуй, как маленькие нежные снежинки, растаял на моих губах. – Обещаю!
Он крепко прижал меня к себе. Странно это или нет, но в его объятиях я себя чувствовала очень спокойно, словно защищенной. За краткий период нашей супружеской жизни я уже успела проникнуться к нему доверием. А доверие, как мне кажется, - самое главное в совместной жизни. И, кстати, он уже сделал меня чуточку счастливее:
- Карлайл…
- Что, моя Златовласка? – он перебирал пряди моих волос, разметавшихся по подушке.
- Спасибо. Спасибо за то, что помог моей семье!
- Пустяки! – ответил он без тени пафоса, с которым обычно произносят это выражение. – Спасибо тебе, что стала моей женой, - его губы теплыми поцелуями пробежались по моей шее.
Я не могла ему ответить с такой же непринужденностью: для меня этот шаг был совсем не пустяковым. Хотя, сейчас я об этом совсем не жалела.
Его губы добрались до моих, что стало удобной возможностью уйти от ответа.

***

Через открытое окно в кухню проникал свежий запах теплого августовского утра и перемешивался с ароматом крепкого кофе, который я разливала по двум фарфоровым чашкам с какими-то замысловатыми японскими узорами. Карлайл сидел за столом, причесанный, как всегда, гладковыбритый, одетый в деловой костюм, и улыбался своей доброй улыбкой. Я поставила чашки на стол и устроилась на стуле рядом с ним.

- Какие планы на сегодня? – супруг поднес чашку ко рту, но пить не стал, а лишь вдохнул бодрящий запах напитка.
- Скоро должна приехать Элис, и мы поедем на фотосессию, - начала я. - Я хочу попробовать себя в роли фотомодели… Ты не возражаешь?
- Конечно, нет - улыбнулся Карлайл, отхлебнув из своей чашки. – Тебе нужен водитель?
- Нет, Элис меня отвезет. А у тебя какие планы? – поинтересовалась я, разворачивая шоколадную конфету.
- Здесь недалеко есть конюшня. Может, покатаемся вечером на лошадях?
Лошади? Эти огромные, сильные звери с гигантскими копытами и диким ржанием? «Покататься» верхом на них? Это… Это … здорово!
Я загорелась этой идеей:
- Да, с удовольствием! Но, - вдруг мне стало как-то стыдно, я почти покраснела, – я не умею.
Выражение моего лица Карлайлу, по-видимому, показалось забавным, он усмехнулся:
- Ну, это не такая уж катастрофа. Если хочешь, то сегодня состоится твой первый урок верховой езды.
- Хочу! – с азартом заявила я.
Он уже допил свой кофе и потянулся ко мне, чтобы поцеловать.
- Мне пора, - он встал из-за стола и направился в прихожую. Я последовала за ним.
Его дипломат был уже там. Взяв его в руки и пригладив перед зеркалом волосы, супруг обернулся:
- До вечера, - он обнял меня свободной рукой.
Через тонкий шелковый халатик я чувствовала, какая она теплая.
- Удачи тебе на фотосъемке, - сказал Карлайл, проводя ею вверх-вниз по моей спине. Поцелуй был легким и ненавязчивым.
- Пока, - произнесла я, улыбаясь и закрывая за ним дверь.

С твердым убеждением, что я дома одна, напевая какой-то попсовый мотивчик и подскакивая при ходьбе, я бабочкой порхала по дому, ожидая приезда Элис.
Вдруг до моих ушей донеслись прекрасные звуки рояля. Сначала я испугалась, но потом, влекомая дивной мелодией, отправилась в гостиную, откуда она доносилась.
За роялем сидел Эдвард. Его длинные пальцы перебегали с клавиши на клавишу, наполняя дом прелестными звуками. Я тихонько вошла и остановилась на большом расстоянии от рояля, чтобы не помешать. Но потом подошла ближе, и еще немного ближе. А затем, не сводя восхищенного взгляда с Эдварда, встала совсем рядом с ним.
Я очень любила живую музыку! Особенно, фортепиано и арфу. Пыталась в детстве научиться играть на фортепиано, но мечта так и осталась мечтой - видимо, кроме музыкального слуха, у меня не было никаких способностей в этой сфере. Я всегда уважала людей, которые обладают эти даром, восхищалась музыкантами. Вот и сейчас Эдвард стал гораздо более мною уважаем.
Он не мог не заметить моего присутствия и оторвался от своего занятия, но на мой восхищенный взгляд он ответил таким же холодным, жутким взглядом, каким смерил меня два дня назад. Я поежилась, а он опустил глаза и «ушел в музыку», уже не обращая на меня абсолютно никакого внимания.
Настроение у меня было испорчено! «Почему? За что? Что я ему сделала?» И это бы переросло в настоящую тоску и обиду, если бы не громкий звонок во входную дверь.
В салатовом летнем платье, коротеньком пиджаке цвета индиго, с темно-голубым платком на шее и такими же туфлями на изящных ножках за порогом стояла Элис.
- Привет! – я радостно ее обняла.
- Приветик! – звонко поприветствовала она меня. – Ну, времени у нас много…- ей хватило 20 секунд, чтобы беглым взглядом изучить мой нынешний внешний вид. – Но и работы у нас тоже много. Что у тебя с маникюром?
Я покосилась на свои ногти: свадебный маникюр уже ободрался, большой палец левой руки и указательный правой заслоились и выглядели весьма непрезентабельно.
- Тааак, полчаса – на маникюр, 10 минут – на педикюр (там только перекрасить, что-нибудь замысловатое блестками нарисуем…), 25 минут – укладка, еще полчаса – макияж. Ну, и можем ехать.
- Почти полтора часа сидеть, не двигаясь? – я страдальчески вздохнула. – В фотостудии еще, наверное, 10 раз переодеваться, перекрашиваться, перепричесываться… Элис, я не выдержу!
- Ну-ну-ну! – она протолкнула меня в гостиную.
-Привет, Элис! – Эдвард ни только перестал играть и, улыбаясь, развернулся к ней, но и вскочил и подошел к ней.
- Приветик! – она обняла его. – Как дела?
- Замечательно, - она широко ей улыбался. – Слышала, на следующей неделе состоится съезд начинающих модельеров Европы, будет много итальянских дизайнеров, не только начинающих?
- Слышала-слышала. Они три дня будут собираться в «Мон плезире». Но пригласительных уже не достать! – она раздраженно закусила губу и отвела взгляд к окну.
- А я раздобыл два, - самодовольно заявил Эдвард, доставая маленький золотистый конвертик из кармана рубашки.
- Эд! Я тебя обожаю! – она кинулась его обнимать. – Спасибо! Спасибо! – почти визжала Элис, прижимая золотистый конвертик к груди.
- Взаимно, - усмехнулся он, садясь обратно за рояль. – Все. Кыш отсюда! Ты своим визгом мне всех муз распугала! – шутливо зашикал он на Элис.
- Да ладно! – махнула она рукой. – На Манхеттене никто не приносит столько вдохновения, сколько я.
- Брысь! Самоуверенная эльфийка!
Элис звонко захихикала:
- Ладно, дылдик! У меня работа. Чао! – она развернулась ко мне и потащила вверх по лестнице, продолжая прерванный разговор:
- … во-первых, не десять, а семь. Мы тебе вместе с Чьен По всего восемь платьев выбрали. Кстати, если удачные снимки получатся, то, может, они сразу отправятся в какой-нибудь модный журнал. Во-вторых, не так уж это и тяжело, сидеть смирно, когда тебя наряжают, укладывают, красят... Вот, представь, каково мне: я однажды сама себе бабочек на спине рисовала – три с половиной часа перед зеркалом с кисточкой в руках провертелась! Вот это было тяжело! Но это того стоило, - она улыбнулась своим воспоминаниям. – Первое место на конкурсе красоты в Школе Искусств! С моим-то ростом, - Элис остановилась, демонстрируя свой «эльфийский» рост, - попасть в финал, казалось, было невозможным! А я первое место заняла! Это был первый мой крупный успех! Нет, второй, - она отворила дверь ванной и жестом предложила мне войти. - Первый – это когда я в Школу Искусств на бюджетное отделение поступила.
- Элис, можно тебя спросить?
- Конечно, - она усадила меня в плетеное кресло, сама устроилась на пуфике рядом.
- Ты давно Эдварда знаешь?
- Давно, мы с ним вместе в Школе Искусств учились. Ну, не совсем вместе, - наш разговор совсем не отвлекал моего стилиста от работы, даже наоборот – рассказывая мне о Эдварде, она быстро-быстро накрасила мои ногти и приступила к выполнению какого-то узора на них. – Я на бюджетном, он – на платном. В то время у меня почти не было денег, - продолжала Элис. – Не было друзей, родственников, которые могли бы мне помочь материально…

Поймав мой вопросительный взгляд, она улыбнулась:
- Да, я сирота.
Какой она необычный человек! Она всегда улыбается, даже, когда рассказывает о чем-то печальном!
- Но мне всю жизнь везет, - Элис теперь улыбалась широченной, счастливой улыбкой. – Я часто сталкиваюсь с хорошими людьми. Один из них - Эдвард. Как-то, еще на первом году обучения, у меня украли стипендию, и мне было просто нечем расплатиться в кафе, а обнаружила я это, когда уже пообедала. Так он расплатился за меня, хотя совсем меня тогда не знал! Мы начали общаться. Потом меня хотели выселить из общежития. А Эд все уладил втайне от меня, и лишь через полгода я узнала, что осталась жить в общежитии благодаря ему. Так началась наша дружба. Живопись была одним из основных предметов, а у Эдварда с ней были проблемы, и я делала его домашние задания по моему любимому предмету. А знакомы мы уже больше пяти лет. А почему ты спросила?
- Просто мне он таким странным показался…
Надо же, оказывается, Эдвард – такой хороший человек. Я даже не подозревала. Но почему тогда он так ко мне относится?
Элис провела расческой по моим волосам.
- Роуз, ты уже мыла сегодня голову, - это было скорее утверждением, нежели вопросом. Но я все равно решила ответить:
- Да. А что, не надо было?
- Почему? Можно было и помыть, - она распределила по моим волосам пену для укладки.

Мы еще долго болтали, пока Элис ни выгладила мои волосы до такой степени, что, казалось, он представляли собой одно неразделенное полотно какой-то блестящей материи, которая отдавала блики при каждом попадании света на неё. Потом макияж – ровно полчаса, как она и прогнозировала. Особенно наряжаться, на мое счастье, не пришлось. Я надела легкое розовое платье и босоножки на маленьком каблучке, и никаких браслетов, кулонов, бус…

- Элис, а откуда у тебя такая шикарная машина? – поинтересовалась я, садясь в ее желтый «Порше».
Да, неприличный вопрос. Но мне так интересно!
- Нравится? – она включила музыку. – Купила в кредит. И, кстати, уже его погасила, -Элис не пыталась скрыть в словах свою гордость. Она завела машину, «Порше» зарычал, обещая этим быструю поездку.

***

В студии Чьен По пахло сухим вином и устрицами. Темный паркет, светлые стены, розовые жалюзи на окнах – все это вызывало у меня прямые ассоциации с хозяином фотостудии. А вот и он – салатовая рубашка с закатанными до локтя рукавами, черные брюки, лакированные туфли, каблуками которых он так противно перестукивал, когда останавливался, и, конечно, самоуверенная хитрая улыбка:
- Добрый день, девушки, - поздоровался он с нами.
- Здравствуй, Чьен По, - ответила ему Элис.
Я же предпочла промолчать.
- Я освобожусь через пятнадцать минут.
И он жестом показал нам, куда следует идти. Элис что-то ему на это ответила, но я даже не слышала, что. Мы с ней прошли по коридору до гримерной – большой комнаты без окон, поэтому душной, но отлично освещённой. Элис была здесь, как мне кажется, далеко не впервые, она очень хорошо ориентировалась: исчезнув на одну минуту, она вернулась с двумя бутылками холодной воды. Она ловко извлекла из небольшого шкафчика всю, по ее мнению, необходимую косметику, сняла с вешалки какое-то черное платье и протянула мне:
- Надевай!
Я послушалась. Потом она достала из серой коробки для обуви туфли на длиннющих шпильках.
Я вытаращила глаза, когда она мне их вручила:
- Сколько же здесь сантиметров? – я попыталась на глаз определить высоту каблука.
- Пятнадцать, - подсказала стилист.
- Сколько? Элис, ты издеваешься!
- Обувайся-обувайся! Скажи спасибо, что я тебя на таких на бал-маскорад не отправила! – она хихикнула, видимо, представляя, как я там на них передвигалась бы. – Кстати, это не я их тебе выбрала, а Чьен По.
- Всегда знала, что от китайцев любую подлость ожидать можно, - проворчала я, обуваясь.

Когда на мои уши повесили тяжеленные серьги, я уже начала сомневаться, что идея с фотосессией была хорошей.

- Мы готовы! – пропела Элис, когда мы вошли в комнату, в которой осуществлялась фотосъемка.
- А я еще нет, - отозвался мистер Фа, не отрываясь от фотокамеры.
В этот момент он фотографировал девушку в купальнике, которая сидела на декоративном камне, обложившись ракушками.
- Извините, что помешали.
- Действительно, помешали. Выйдите! – потребовала девушка низким грудным голосом.
- Эл, буквально на три минуты, - повернулся к нам Чьен По.
- Окей, - кивнула она, и мы вышли за дверь.

Ровно через три минуты (Элис следила по часам) мы вернулись. Девушка в купальнике как раз уже собиралась уходить, а мистер Фа убирал декорации.
- Спасибо, моя умница. На сегодня все! Пока. Не забудь про фотосессию в субботу, - говорил он ей вслед.
- Не забуду. Аревуар! – и она прошла мимо нас к выходу.
Я проводила ее взглядом - она была такой необычной, совсем не похожей на фотомодель: небольшой рост (160, не выше) и полное отсутствие каких бы то ни было пропорций в теле. Узкие бедра, донельзя узкая талия и огромнейшая грудь, которая делала ее до того нескладной, что, несмотря на привлекательные черты лица, ее можно было назвать «страшноватой».
Элис заметила мое недоумение и презрительно хмыкнула:
- Да, для мужских журналов главное – грудь побольше. Такое силиконовое чудо на обложку, и журнал разлетается по стране огромнейшим тиражом.

- Что ж, начнем! – командным голосом объявил Чьен По.

Уже через полчаса после того, как я встала перед объективом, я окончательно убедилась в том, что карьера фотомодели – совершенно не моя стихия. Из-за сильного искусственного освещения у меня начали слезиться глаза, требовательный тон голоса Чьен По тоже уже начал выводить меня из себя, и еще эти его прикосновения ко мне, «чтобы вызвать больше эмоций». Это я уже не говорю о неудобных туфлях и увесистых аксессуарах… В общем, вышла я оттуда, как после пыток. Элис предложила заглянуть к ней в гости, и я с удовольствием согласилась.

Как оказалось, Элис жила в небольшой двухкомнатной квартирке, расположенной в очень пристежном квартале. Но как обставлено было это «скромное» жилище!
Как позже объяснила мне хозяйка квартиры, это был стиль арт-деко. Я была потрясена тем шиком и безупречным вкусом, с которыми был создан интерьер. В спальне – окно во всю стену, солнечные лучи, проникающие через него в комнату, отражались от паркета из какого-то темного дерева. На этом паркете – белый ковер, а на нем – два кресла на белых ножках (не удивлюсь, если из слоновой кости) с обивкой цвета горького шоколада. Такого же цвета абажур ночника и бархатные подушки на белоснежном покрывале кровати. А на серых, что совсем не делало их мрачными, стенах красовалась черно-белая копия фрагмента фрески, принадлежащей кисти какого-то итальянского художника эпохи «Ренессанс».
На кухне стены украшали кремовые обои с золотистыми узорами, мозаичная розовая плитка и черно-белые пейзажи в рамках цвета золота. В тон им поблескивали плинтуса и вытяжка над плитой. Вообще, на кухне преобладали оттенки нежно-розового и черного цветов: черная плитка пола, черная люстра с розовыми бусинами, стулья из черного дерева с бело-розовой обивкой, шелковая розовая скатерть и черный экран выключенного телевизора в обрамлении малиновых и бледно-красных пятен на его корпусе.
В гостиной телевизор и все те полочки, которые его окружали, занимали почти всю стену, которая, как и три остальные, была выкрашена темно-красный цвет. В этой комнате преобладал серебристый металлик. И полочки, и журнальный столик, и люстра, и даже дверь были этого «автомобильного» цвета. Цветовыми акцентами этой комнаты стали ярко-синие глиняные горшки и стеклянные вазы, расставленные по всей гостиной.
Да, явно Элис зарабатывает далеко не одну тысячу долларов в месяц... Вот посмотреть хотя бы на это кресло из кожи зебры…
Я подошла поближе к креслу, стоявшему в углу комнаты, чтобы лучше его разглядеть. Заметив это, Элис всплеснула руками:
- И ты туда же? Да, оно из зебры! – она скрестила руки на груди. – И я его не сожгу и не выброшу! Это подарок!
Что это она так разнервничалась?
- Красивое кресло, - робко произнесла я. – А кто подарил, если не секрет?
Выражение лица Элис смягчилось:
- Так ты не собираешься сверлить меня?
- Нет, - просто ответила я.
- Уффф, - Элис с облегчением выдохнула. – А я уж было решила, что сейчас мне придется выслушать длиннющую лекцию от очередной защитницы прав животных. Многие мои знакомые мне уже плешь проели из-за этого кресла... А подарил мне его мой бывший бой-френд. Пойдем на кухню! – она сняла свой пиджак и бережно, но быстро повесила его в шкаф у входной двери.

- А кто твой бывший бой-френд? – спросила, усаживаясь за овальный столик.
- Он начинающий актер. Мы с ним познакомились в прошлом году в рождественский сочельник в кондитерской, мы претендовали на один и тот же пирог. Это была такая необычная встреча… - Элис открыла сиреневую дверцу холодильника. – Эээммм, Роуз, а как ты относишься к японской кухне?
- Очень положительно. Особенно люблю горячие роллы!
- Классно! – телефон Элис молниеносно оказался у нее в руках. – Значит, вопрос с обедом решен. Сейчас мы все закажем.
Тут и мой мобильный зазвонил.
- Алло?
- Здравствуй, милая!
- Привет, Карлайл.
- Тут такое дело… Представляешь, у нас в Центре сорок восемь человек покрылись какой-то странной сыпью. Я думаю, что это никакой не вирус, а просто аллергическая реакция. Но на что, никто не знает… И чем это лечить, тоже никому неизвестно. В общем, ужас полный! Мы не сможем сегодня поехать на конюшню. Но ты не расстраивайся. Может, перенесем это на выходные?
- Да, конечно, давай на выходных съездим…
- И приду домой я сегодня очень поздно.
- Ничего страшного.
- Ну, вот и хорошо. Как фотосессия?
Элис уже закончила свой разговор и внимательно смотрела на меня, а точнее на мой допотопный мобильный.
- Ну, мне не очень понравилось… - протянула я, скорчив ей недовольную гримасу. - А фотографий я еще не видела.
- Кстати, готовы наши свадебные фотографии, - оживился Какрлайл. – Я велел Дороти составить три свадебных альбома – один отошлем моим родителям, второй – твоим, а третий для нас. А еще Дороти обещала не забыть повесить еще одну нашу фотографию в гостиной над камином. Придешь домой, не забудь посмотреть!
- Обязательно посмотрю!
- У меня тут дела, дорогая… Не скучай! Я вечером позвоню. Пока.
- Пока, - я закрыла крышку своей «раскладушки».
Элис продолжала на нее презрительно коситься.
- Ну, знаю-знаю! Телефон – фуфло.
- Я полностью с тобой согласна! – заявила она. – Именно, «фуфло».
Я показала ей язык и убрала свое «фуфло» подальше от ее глаз.
- Сегодня же едем покупать тебе новую мобилу!
Мне не понравилась эта идея. Не то, что бы я была очень привязана к своему мобильнику-ветерану, просто мотаться еще сегодня по магазинам совсем не хотелось.
- А я кошелек со всеми кредитками дома оставила!
Вот, обломайся!
- Ничего страшного, - невозмутимо произнесла Элис. – У меня кошелек под рукой.
Не прокатило…Черт! Ладно, попробуем по-другому:
- Элис! Ну, пожалуйста! Только не сегодня!
- Хорошо-хорошо. Тогда - завтра.
- Послезавтра! – я старалась как можно дальше отодвинуть это событие. Ведь я уже представляла, как Элис бодрым шагом обходит десятый магазин, в котором так же, как и предыдущих, нет в наличии мобильного телефона такой-то модели в таком-то эксклюзивном корпусе.
- А если по каталогу?
Я облегченно вздохнула – пытки отменяются:
- По каталогу можно и завтра.

В дверь позвонили.
- Обед! Это обед, вкусный обед… - напевая песенку грифов из мультика «Ледниковой период 2», Элис побежала получать заказ.