Холодная вода, очень холодная. Я мог думать только о том, как ледяные иголки пронзают мое тело. Из головы вышибло все мысли о Белле. В душе я провел достаточно много времени, надеясь, что она заснула. Я энергично растер тело жестким полотенцем, так, что кожа покраснела. Надел черную футболку и легкие хлопковые шорты и осторожно приоткрыл дверь ванной комнаты.
Луч света упал на кровать. Белла лежала на самом краю, спиной ко мне. Ее плечи еле заметно подрагивали, слышались глухие, сдавленные всхлипывания. Она плакала. Почему? Я растерянно замер на пороге комнаты, не решаясь сделать шаг, подойти к ней.
- Белла, - тихо позвал я.
Она вздрогнула и вся сжалась.
- Нет, не подходи ко мне, не смотри,- отчаянно зашептала она.
- Белла, что ты такое говоришь?
Почему я не должен к ней подходить? Неужели боится меня? А ее слезы? Я стряхнул с себя оцепенение и быстро пересек комнату, подходя к кровати. Заслышав мои шаги, Белла заметалась и потянула на себя одеяло, полностью скрываясь под ним. Я сгреб ее в объятия и усадил к себе на колени. Мне необходимо видеть ее лицо. Я начал распутывать одеяло, но Белла из всех сил пыталась мне помешать.
- Белла, - я ласково позвал ее, - посмотри на меня. Пожалуйста.
Она престала сопротивляться, и я стянул с нее одеяло. Но ручками она продолжала закрывать лицо.
- Пожалуйста, Белла, - я еще раз просил ее, нежно, - посмотри на меня.
Она медленно убрала руки и неловко взглянула на меня. Красные припухшие глаза, мокрые слипшиеся ресницы, трогательный красный носик, прикушенные губы, от того, что она старалась сдержать рыдания. Даже в таком виде она была мила.
- А теперь скажи: почему ты плачешь?
- Я… Я… - сдавленно начала Белла и замолчала.
- Мне страшно, Эдвард, - вскрикнула она и всем телом крепко прижалась, обняла за шею, ища защиту.
Из ее глаз брызнули слезы, рыданий она больше не старалась сдерживать. Я чувствовал, как моя футболка начинает намокать. Я стал успокаивающе гладить Беллу по спине.
- Тише, тише. Шшш… Все будет хорошо. Не бойся, малыш. Я рядом, - я бормотал ей какие-то слова, покрывал ее волосы, лоб легкими поцелуями. Нежно пальцами стирал ее слезы.
Маленькая девочка, все храбрилась. Она так отчаянно старалась быть сильной. Ее невозмутимый вид: все напускное. Она держалась из всех сил, только не показаться слабой, дабы враги не подумали, что она сломалась, сдалась. Маленькая, хрупкая девочка.
Белла начала успокаиваться, вот она последний раз всхлипнула и отерла руками слезы. Не много отстранилась.
- Извини, - хриплым, не своим голосом сказала Белла.
- За что?
- За истерику.
- Брось, Белла. Иногда надо выплакать, нельзя всё держать в себе.
- Да, но я извиняюсь за то, что ты присутствовал при этом.
- Что?
- Понимаешь, я не люблю плакать и чувствую себя как-то неловко, когда плачут другие. Я всегда плачу в одиночестве.
- Поэтому ты не хотела, чтобы я подходил? Не хотела, чтобы я чувствовал себя неловко? – я начинал понимать ее странное поведение.
- Да.
- Знаешь, - протянул я, - это смахивает на какой-то слезный алкоголизм. Только алкоголики пьют одни.
Белла тихо рассмеялась.
Мы сидели в тишине. Я продолжал держать ее в объятиях, легко гладить по спине. Она не возражала. Ее глаза начали закрываться, вот она неудачно постаралась подавить зевок.
- Пора спать.
- Да, - согласилась со мной Белла.
Я неохотно разжал руки. Белла встала с моих колен и забралась под одеяло. Я прилег рядом.
- Спокойной ночи, Эдвард.
- Спокойной ночи, Белла. И еще, если захочешь плакать – плачь. Я не буду против и мне не будет неловко.
- Спасибо, Эдвард, - Белла поблагодарила меня. Но мое имя она произнесла как-то по-особенному: чутко, трепетно. Наверное, показалось.
Дыхание Беллы выровнялось, она заснула. А ко мне сон так и не шел. Мое тело было уславшее, измученное, но сон не шел. Я думал, думал о Белле.
О не понятном чувстве, которой охватило меня, когда я увидел ее слезы. Так больно, она не должна плакать. А то не понятное чувство заботы, которое разлилось во мне при виде спящей Беллы на неудобном диване Дена. Желание согреть, защитить от всего мира, заключить в крепкие объятия. Эта девушка ворвалась в мою жизнь стремительно, как ураган. Одним взмахом длинных густых ресниц покорив меня. Меня! Эдварда Калена! Законченного циника, которому от женщины нужно только ее тело. Белла перевернула мой мир, навсегда впечатав свой образ в мое сердце. Сердце, которое давно перестало радостно биться, а сейчас оживало, едва я вспомню улыбку Беллы. Ее улыбку, которая озарило ее прелестное личико, когда я согласился помочь ей. А желание поцеловать и почувствовать ответный поцелуй Беллы, трепет ее хрупкого тела. Желание шептать ей на ушко всякие глупости в ночи, пропуская через пальцы тяжелый шелк ее волос. Видеть, как в ее глазах при виде меня разливается тепло. Никогда я еще не ощущал такой спектр эмоций. Ни одна девушка не вызывала такие чувства. Не ужели я влюбился? Влюбился с первого взгляда? Любовь – это чувство не знакомо мне, ново. Я никогда не любил и не знал ни любви матери, ни любви женщины.
О, Боже. Я влюбился. И что мне делать? Ей точно не нужна любовь вора. Со мной у нее нет будущего. Что я ей могу дать? Она не узнает о моем чувстве. Не должна узнать. Я буду стараться.
Так незаметно для себя я уснул.