Я уже третий день была дома, после моей выписки из больницы, когда позвонила моя мама и заявила, тоном, не терпящим возражений, что сейчас приедет ко мне, чтобы навести порядок в нашем доме, т.к. мне уже тяжело это делать, от Эдварда, в этом смысле, толку мало, а к рождению ЕЁ внука всё вокруг должно быть стерильно чистым. Поняв, что спорить бесполезно, я согласилась и решила посидеть в кресле-качалке на веранде перед домом, дожидаясь тайфуна по имени Рене. Мимо проходил наш сосед, Джейкоб, очень милый и стеснительный молодой человек, который, явно, не ровно ко мне дышал, что меня умиляло, а Эдварда просто бесило. Увидев меня и убедившись, что моего ревнивого супруга нет в обозримом пространстве, он нерешительно приблизился ко мне и поздоровался. Мы немного поболтали с ним, но, заметив подъехавшую Рене, он поспешил откланяться, сказав моей маме, с подозрением уставившейся на него, что, вообще-то, шёл в ближайший магазин за продуктами и просто решил поприветствовать меня и справиться о моём самочувствии. Ворча под нос что-то о слишком назойливых соседях, мама взяла меня под руку и увела в дом, войдя в который, прямо с порога развила такую бурную деятельность по наведению чистоты, что я предпочла тихонько сесть посмотреть телевизор и не путаться у неё под ногами, чтобы случайно не оказаться засосанной в пылесос или обрызганной стеклоочистителем. Рене летала по дому с тряпкой наперевес, напевая какую-то дурацкую песенку, а я скучала, вяло переключая телеканалы, пытаясь найти хоть что-нибудь интересное.
Я, видимо, задремала на диване, но неожиданно проснулась от резкой боли в животе, которая так же внезапно прошла, как и появилась. Через несколько минут приступ повторился, затем снова и снова, с каждым разом становясь чаще и сильнее. Я сообразила, что у меня начались схватки, и позвала маму, которая в этот момент громыхала посудой на нашей кухне. Войдя в комнату и увидев моё, перекошенное от боли, лицо, она всё поняла и жутко разволновалась. Трясущимися руками схватив телефон, она начала названивать сначала Чарли на работу, поставив на уши всё полицейское отделение, которым командовал мой отец, потому что его долго не могли найти и пригласить к телефону, а когда он, наконец, взял трубку, мама накричала на него, что он шляется где-то в то время, когда мы здесь рожаем (да, да, она так и сказала, МЫ), после чего, пригрозив разогнать всю эту богадельню, под названием «полицейский участок», бросила трубку, но тут же схватив её снова, стала звонить Эдварду и что-то выговаривать ему по-поводу безразличия к беременной жене, которую он бросил дома одну, и если бы не она, то мне даже скорую не кому бы было вызвать! Поняв, что мне и так придётся это делать самой, я достала свой мобильник и набрала номер Эллис, он оказался недоступен. Тогда я позвонила Карлайлу, он сказал, что Эллис сейчас в больничном архиве, который находится в подвальном помещении, и сигнал мобильных туда не проходит. Успокоив меня и пообещав немедленно выехать за мной на машине скорой помощи, он отключился. Рене, в этот момент, наконец, отстала от моего мужа и с громкими причитаниями бросилась ко мне. В результате, это мне пришлось её успокаивать, а не наоборот. Схватки всё усиливались, и я с трудом сдерживалась, чтобы не кричать и не напугать мою, и так обезумевшую, маму. Через некоторое время позвонил Карлайл, чтобы спросить, какой у меня интервал между схватками, а, узнав, что почти уже никакого, понял, что может не успеть доехать, и по рации из машины скорой вызвал ближайшую к нашему дому бригаду неотложки.

Тапки, помидоры и другие продукты и предметы домашнего обихода прошу в мой адрес не направлять.
Позитивно настроенных читателей с нетерпением жду ЗДЕСЬ. Также буду рада вашим комментариям.