Мы вошли в кафе, название которого я не успела разглядеть. Здесь было просторно, светло, многолюдно, и отчего-то эта обстановка показалась мне смутно знакомой. В разуме всплыл давно забытый день из прошлой жизни: счастливой и легкой.
Ярко светило солнце, было также шумно из-за большого количества людей, но мне уже не двадцать два года: мне девять лет. За небольшим закругленным столиком сидят я, десятилетняя Элис, и наши мамы. Миссис Брендон, за целых тринадцать лет почти не изменилась – разве что только появились морщинки. А вот свою мать я всегда буду помнить такой: молодой, красивой, плещущей здоровьем. Ее светлые волосы – да-да, она была натуральной блондинкой – будто бы светились на солнце, шелковой вуалью спадая на плечи, а большие карие глаза, в точь-точь, как у меня, были такими говорящими и счастливыми. Она смеялась: но, в принципе, кто не радовался жизни в такой день? Только идиот…
Рене всегда была такой: улыбчивой и мягкой, и лишь изредка я видела ее в плохом расположении духа. У меня было самое счастливое детство на протяжении десяти лет. А потом, в этот злополучный день, все рухнуло…
Как же я ненавидела судьбу, ненавидела виновника этой аварии, ненавидела весь белый свет! До сих пор с болью вспоминаю, как по ночам я рыдала в подушку, страстно желая, чтобы все плохое оказалось кошмарным сном, чтобы моя жизнь стала прежней.
У меня забирали самых дорогих мне людей. Мне стало казаться, что целый мир взбунтовался против меня; почему все так получалось, что я такого сделала, неужели мне суждено всю жизнь прожить одной, чтобы в старости некому было даже подать мне стакан воды? Все эти вопросы так мучили меня, разрывая на куски, переполняя до краев, словно я – мусорный пакет, куда можно запихнуть все, что только душе угодно.
А затем смирение. Когда мне стало ясно, что нельзя жить прошлым, но и нельзя его забывать, я постаралась собраться. Никто не знает, каких мне трудов это стоило. Единственными, близкими мне людьми, оказались Элис и ее родители. В свое время они очень помогли мне, и я до сих пор чувствовала себя благодарной им за это.
И сейчас на меня нахлынуло чувство дежа-вю: мы с Элис опять здесь, она снова беззаботно болтает и смеется, но кого-то не хватает. Того, кого уже никогда нельзя будет вернуть обратно.
- Эй, Белла? – Элис, положив руку мне на плечо, слегка потрясла его, - Ну, и где ты была? Хочешь есть?
- И да, и нет… - пробормотала я, недоуменно глядя на подругу, пока смысл ее слов медленно доходил до меня.
- Белла! – укоризненно воскликнула Элис.
Облако мыслей, которое до этого окутывало меня, наконец, исчезло.
- Ах, да. Поесть? Да, пожалуй.
Элис лишь покачала головой, и удалилась заказывать еду.
Пока ее не было, я бездумно барабанила пальцами по столу, напевая про себя куплет одной песенки.
Мимо проходили парни, один из них с интересом на меня посмотрел, но я как будто была в собственном мирке: невидящим взглядом буравя гладкую поверхность стола, я воскрешала счастливые воспоминания из своей памяти. И, будучи поглощенной ими, мне на секунду показалось, что я вновь девятилетняя девочка, смотрящая на мир через розовые очки. Но это видение быстро рассеялось, как только я заметила приближающуюся к столику Элис. Она шла с подносом, на котором были две кока-колы и одна большая пицца. Фаст-фуд. Я не особо его любила, а Элис очень редко позволяла себе его есть, одержимая стройной фигурой.
Она плюхнулась на стул рядом со мной.
- У тебя какой-то взгляд затуманенный… Ты не заболела? – на этих словах Элис положила руку мне на лоб.
- Нет, Элис, все нормально. Просто настроение такое.
Наступила пауза. Девушка пыталась разрезать пиццу пластиковым ножом, а я хихикала с ее попыток. Наконец, она, пристрелив еду взглядом, воткнула в нее нож, и – о, чудо – получилось!
Элис удовлетворенно откинулась на спинку стула.
Я взяла один кусок.
- Посмотри, как этот парень на нас пялиться, - насмешливо фыркнула Элис.
Я повернула голову туда, куда она кивнула. И вправду: два парня сидели у окна, и один из них без смущения пристально разглядывал нас.
- Прелесть, - пробормотала я.
- Как тебе вон тот, блондин? По-моему, симпатичный.
Я закатила глаза.
У Элис иногда случаются некие сдвиги в мозгу: она стремиться меня сплавить какому-нибудь парню. Я миллионы раз убеждала ее, что сама во всем разберусь, но это же Элис Брендон! Она никогда не отступится от своего!
- Ты же знаешь, мне не нравятся блондины.
- Ну, а что… Вполне милый… - промурлыкала она.
Весь юмор в том, что она искренне любит Джаспера, но никогда не откажется пококетничать с кем-нибудь.
- Только не начинай!.. – простонала я.
- Ну, ладно-ладно. Просто мысли вслух!
Я криво улыбнулась.
- А вот шатен еще ничего, – прокомментировала я.
Элис чуть не поперхнулась колой, а я сделала вид, что не заметила.
- Хочешь с ним познакомиться? – подмигнула мне она.
- Как сказать? – я кисло улыбнулась, - Не горю желанием.
- Все ясно!
Наступила пауза. Элис сдерживала улыбку, а я медленно пила колу через трубку. Зубы сводило от холода, но я практически не обращала на это внимание. Мама мне всегда запрещала пить холодное…
- Помнишь, как мы приходили сюда в детстве вместе с родителями? – тихо спросила я.
- Да, - в тон мне ответила Элис.
Она знала, как для меня болезненны детские воспоминания.
- Скучаешь по ним? – грустно спросила подруга, будто читая мои мысли.
- Немного. Я смирилась.
Она бросила на меня взгляд, полный сочувствия.
Мы опять замолчали. Видимо, Элис тоже была в своих мыслях. А я пережевывала кусочек пиццы, не желая отвлекаться на воспоминания.
- Так куда именно ты переехала? – нарушила молчание Элис.
Очевидно, оно ее угнетало.
- В северный район частного сектора, - ответила я. И вдруг поняла, что не могу больше молчать, иначе снова застряну где-то в своей голове, - Видела бы ты эту усадьбу! Она великолепна! Окруженная лесом, в отдалении от остальных домов… Внутри все тоже просто шикарно… Строгая готика в сочетании с викторианской эпохой… Интересно, поместье фамильное?
- Скорее всего, да, - синие задумчивые глаза девушки внимательно на меня посмотрели, - Но меня больше интересует другое.
- Что?
- Ты ведь не виделась еще с этим парнем…
Я фыркнула:
- Элис, может быть, это уже не парень, а сорокалетний мужчина! Сомневаюсь, что у молодого парня была бы такая усадьба!
- Но ведь усадьба-то фамильная!
- Тоже верно.
- Так вот… Просто странно, что я его не знаю. Тебе не кажется, что в городе говорили бы… как, говоришь, зовут его сестру?
- Розали Хейл.
- …про Хейлов?
- Элис, она является ему кузиной, а не родной сестрой.
- И все-таки… Ладно. Бесполезно об этом гадать, ведь все равно ничего не известно. Главное, чтобы он не оказался каким-нибудь извращенцем или…
- Элис! – укоризненно посмотрела на нее я.
Сомневаюсь, что брат Розали какой-нибудь там уголовник.
- Хорошо-хорошо.
Не знаю точно, сколько мы еще сидели в кафе. Просто Элис стала разговаривать обо всем сразу – о шмотках, о парнях, о Джаспере, постоянно что-то спрашивая у меня, – что я просто потеряла счет времени и не обращала больше внимания на обстановку.
Но, по совершенной случайности, мы взглянула в огромное окно заведения, и потеряли дар речи: уже наступали сумерки. И именно в тот момент Элис позвонил Джаспер, и она стала уверять его, что просто сидит в кафе со мной. Добрый Джаспер, как и предполагалось, сразу поверил подруге и приехал за нами на машине. Меня это не могло не радовать, потому что такси уже порядком надоело.
Меня высадили прямо перед усадьбой, и Элис с Джаспером специально вышли из автомобиля, чтобы посмотреть на это чудо архитектуры.
- Белла… Ты здесь будешь жить? – недоверчиво проговорил Уитлок.
- Ну… да, - немного покраснев, подтвердила я.
- Не хило… - пробормотала Элис, - Но я представляла себе его немного иначе…
- Ладно, думаю, мне пора, - робко улыбнулась я, - Джаспер, спасибо, что подвез. Еще увидимся.
Я помахала им рукой, и направилась к дверям. Достала копию ключа, который дала мне Роуз сегодня утром и вставила его в замочную скважину. Неуверенной поступью прошла в коридор. Никто не вышел мне на встречу, но я не теряла бдительности. Тихо прошмыгнув мимо кухни, я поднялась по лестнице на второй этаж, и вдруг встретилась с Анджелой.
- Белла? – удивленно позвала она меня, - Ты куда-то уходила?
- Да. Виделась со старой подругой, - мои щеки вновь залил румянец, - Я, наверное, должна была кого-нибудь предупредить?
- Нет, все нормально. Эмма, - я еле заметно вздрогнула при упоминании этого имени, - как всегда поглощена собственными делами, ей нет ни до кого дела, если ее не отвлекают. Может, тебе чем-нибудь помочь?
- Не знаю, - я осмотрелась, будто могла найти ответ в коридоре.
- Ну, если что, зови, - девушка озорно улыбнулась и оставила меня.
Я зашла в свою новую комнату и взглянула на настенные часы: восемь часов. Ого. Лето, и чтобы так рано темнело… Наверняка, все из-за этой унылой погоды.
Я переоделась в повседневную одежду. Посмотрела в окно – солнце уже почти село за горизонт, и около дома была полная темень. И внезапно во мне что-то шевельнулось: сердце забилось быстрее, а кожу будто бы обдало жаром. Очень знакомое чувство, которое обычно означало нетерпение. Поэтому я, недолго думая, вынула плотный бумажный лист из папки и, захватив карандаш, спустилась вниз. Когда я вышла на задний двор, на меня подул ветер, освежая мысли. Я быстрым шагом направилась на веранду, где любил, как позже оказалось, проводить время садовник. Там была удобная скамейка и навес, защищающий от непогоды. Идеально.
Я устроилась на скамье, неуверенно включив свет на улице. Положила лист на близ стоящий столик, и, прежде чем начать, долго изучала местность. Очень красиво, но, прекрасно осознавая, что, как бы ни старалась, у меня никогда не получится изобразить так много всего на бумаге, я решила нарисовать только луну и верхушки деревьев. Простенько. На первый взгляд можно решить, что это легко. Подумаешь, круг это луна, а закорючки внизу – деревья. Но это не так. Я хотела передать всю живость, чтобы это не походило на рисунок школьницы.
Легко водя мягким карандашом по гладкой поверхности бумаги, я отмечала месторасположение определенных предметов, часто поглядывая на оригинал.
И, когда я, можно сказать, отдалась своему делу, полностью сосредоточившись на наброске, меня прервали.
Нарушителем оказался звук быстро приближающихся шагов. Рука с карандашом, замерла над листом, а тело, казалось, парализовало. Слишком уж неожиданно. Я затаила дыхание, не решаясь повернуться к двери. Терпеть не могу чувство страха, однако меня действительно застали врасплох.
- Мисс? Что вы здесь делаете?
Это был незнакомый мне, но приятный баритон. Голос звучал требовательно и невозмутимо. Холодно и спокойно. Именно так я могла охарактеризовать его.
Я повернулась к обладателю голоса. В ослепительном свете лампы стоял высокий молодой человек. Лишь несколько раз поморгав, я смогла разглядеть его лицо, которое привело меня в восхищение: высокие скулы, мужественный подбородок, чувственный изгиб нижней губы, и безукоризненно прямой нос. Аристократ.
Я бы с огромным удовольствием изобразила этого юношу на бумаге, потому что в жизни не видела настолько изящных и благородных черт.
Волосы его, темные в ночной мгле и слишком ярком свете, пребывали в творческом беспорядке. Взгляд миндалевидных глаз, смотрящих смело и прямо, в обрамлении бесстыже длинных ресниц, которые бросали тень на скулы. Напрягая зрение, я смогла заметить, что глаза оказались насыщенного темно-зеленого цвета, и… такого непроницаемо холодного.
И это пугало. Даже сквозь плохое освещение и бьющий в глаза свет, я могла почувствовать всю отстраненность этого взгляда. Я ожидала кого угодно, но только не его.
Вскочив со скамейки, и пряча рисунок за спиной, я встала напротив него. Какая-то часть моего разума недовольно заметила, что он выше меня на голову.
- Я Белла Свон, ваш новый жилец, - я даже не рискнула подать ему руку для рукопожатия, - А вы…
- Эдвард Каллен, хозяин этого дома, - перебил он меня.
Он окинул меня оценивающим взглядом и румянец не заставил себя долго ждать.
- А что вы здесь делали? – прищурившись, спросил Эдвард.
- Дышала свежим воздухом, - запинаясь, ответила я.
Мне не хотелось говорить, что я рисовала. Что-то подсказывало мне, что такое признание до добра не доведет.
- Как вы нашли объявление? По интернету? – расспрашивал он.
- Да. Я позвонила и мне ответила Розали Хейл. Можете проверить…
- Не сейчас. Уже поздно. Прошу пройти в дом. Завтра разберемся, - на этих словах Эдвард указал рукой на дверь.
Я выдавила из себя жалкое подобие улыбки. Проходя мимо него, я постаралась спрятать бумагу, но наверняка он это заметил. Во всяком случае, ничего не сказал.
Я миновала большой камин, как услышала голос мистера Каллена:
- Эмма, распакуй мои вещи!
Я поспешила к себе в комнату, не желая оборачиваться или сталкиваться с экономкой. Даже не имею представления, чем я могла так ей не понравиться, но ее негативное отношение ко мне чувствовалось даже во взгляде.
Я зашла к себе в комнату и закрыла дверь. С минуту стояла и приводила сердцебиение в порядок. Потом убрала набросок в тумбочку вместе с карандашом.
Ну, на самом деле я ожидала от брата Розали всего, чего угодно, кроме… этого. В нем не было никаких эмоций. Ни негодования, ни интереса, ни любопытства, ни подозрительности, ни дружелюбия… Ничего.
По-моему, это неправильно. Возможно, вся проблема была в освещении, но, по крайней мере, я, считая себя довольно проницательной, фактически не уловила то, в каком настроение пребывал Эдвард. Неужели именно это Роуз и имела в виду, когда говорила про интровертов? Но я знала точно, что интроверты такими просто не бывают. С ним определенно было что-то не то, и это что-то уже начинало меня беспокоить. Насколько сложно мне будет с ним жить?
И, готова поспорить, Розали знала, что именно сегодня Эдвард приедет, но, вероятно, она, не захотев отпугнуть меня раньше времени, решила утаить часть правды, и лишь намекнула на скорый приезд. Я не смела ее за это винить. Ведь изначально, меня мучило сомненье, что я не смогу найти общий язык с ее братом. И неизвестно, сколько еще я буду переживать по этому поводу.
Однако я допускала мысль, что сегодня, возможно, Эдвард просто не был расположен разговаривать после работы. Устал, наверное: я склонялась к этому варианту. По моим представлениям, командировка – дело долгое, а иногда затяжное и нудное. Да уж, неудивительно, что он так на меня отреагировал. Возвращается, значит, домой, а тут сидит какая-то незнакомая особа, что-то прячет за спиной, прямо как убийцы в фильмах ужасов, пялится на тебя, как на произведение искусство, да еще и имеет проблемы с речью… О, да! Я просто блеснула своим очарованием!
Я тяжело рухнула на кровать. Глаза слипались, мозги больше не были способны думать, а тело ныло… Я зевнула, и нехотя поднялась с постели. Смутно соображая, я поплелась в сторону ванны. Какая-то часть меня боялась перепутать двери и ненароком встретиться с кем-нибудь таким, с кем мне отнюдь не хотелось видеться, но ноги сами привели меня в нужное место. Чувствовать неловкость от непривычки больше не хватало сил. Тем более ни единая душа, пока я шла туда и обратно, мне не встретилась. В доме было необычайно тихо, и я думала, что просто не доживу (не то, что не доберусь) до кровати. Однако и такое возможно!
До последнего борясь с усталостью, меня хватило только на то, чтобы упасть на мягкую кровать.