Бонус. История одной жизни

Как и обещала, мой подарок. Может, он и не самый приятный, так как глава довольно мрачная, но мне показалось, что история Чарли вызывает интерес. Изначально я даже не планировала описывать его историю, потому что сама, как автор питаю к нему не самые приятные чувства. Но надеюсь, что вам понравится. Приятного прочтения!!!


Я – Чарли Свон. Подонок и убийца. И мне это нравится. Меня все утраивает.
Только сейчас у меня сформировалось стойкое ощущение, что я подчинил эту гребаную жизнь себе. Теперь я мог абсолютно все. И поверьте, те люди, которые направо и налево кричат, что им не нужна власть, нагло врут. Таким образом они просто скрывают свое ничтожество. Этим неудачникам просто не доводилось попробовать вкус всемогущества. Терпкий, приторно сладкий, но не менее приятный от этого. Как хорошее крепкое вино, пьянящее уже после первого глотка.
Определенно, я был в хмелю. Уже более пятнадцати лет. И лишь в последние годы это мое состояние было слишком выражено. Причиной этому была ОНА.


Я выпил очередной бокал коньяка и обратил свой взгляд к привязанной девушке. Она уже была в сознании, ее руки, за которые она была подвешена к потолку, подрагивали от усталости. Повязка на глазах не позволяла меня увидеть.
Это было еще одно проявление моей власти. Теперь только я мог решать, что будет с девчонкой. Захочу – и ее тут же высекут, захочу – и выбросят в пустыню без капли воды. Но хотел я совершенно другого. Наблюдать, как искажается ее милое личико, когда я причиняю ей боль. Снова и снова. И я готов поклясться, что это намного лучше и приятнее оргазма.
Коньяк затуманивал мозг, и в такие моменты я обычно предавался воспоминаниям. Я, как конченный мазохист прокручивал в голове все худшие периоды моей жизни. Нет, я не хотел навредить себе. Этим я подогревал свой гнев.
В чем же была причина моей горячей ненависти к этой девчонке? Я ведь считал ее своей дочерью. Вплоть до десяти лет она была единственным человеком,. Которому я дарил любовь и который ее принимал.
В конце концов я понял: причиной и была она. Сама она. Просто ее существование. Так чертовски похожая на мать и совсем ни капли на меня. Лишь позже я узнал, почему. И если я мог простить девчонке это, то ее предательство – никогда. Эта маленькая девочка, которая каждый вечер бежала ко мне и прыгала на руки, сделала то, что заставило меня пережить адские муки.
Вся в мать. Сейчас я видел перед собой Рене в ее семнадцать лет.
Рене. Это имя я до конца своих дней буду вспоминать с содроганием. Женщина, которую я всегда любил, боготворил. Женщина, которая не любила меня. Женщина, которой я так и не смог добиться.
Она была звездой школы. По ней вздыхали почти все парни. И я… Когда я увидел ее на выпускном в старшей школе, я окончательно сошел с ума. Тогда я мечтал поступить в колледж на юридический и очень много времени убивал на учебу. В общем, слыл ботаником. А она – вся такая искрящаяся, блестящая, одним словом, уникальная – не была обременена заботами о будущем. Пари просто шеи сворачивали, пялясь на нее. Карие глаза, каштановые волосы, бледная кожа – она казалась идеальной.
Я влюбился в нее в первого взгляда, как последний идиот. Она, никогда не замечавшая меня, на балу вдруг первая пригласила на танец, потом еще на один. Не знаю, почему, но мы протанцевали в ней полвечера. Видимо, звезды так расположились – она выбрала меня следующей жертвой. Это был всего лишь легкий флирт, из-за которого я потерял покой, а она – потешила свое самолюбие. Это была самая первая обида, но такая незначительная. После выпускного мы виделись еще несколько раз. А потом я уехал в колледж. Вернулся только через год. И все это время корил себя за то, что не смог выбросить эту девушку из головы.
Возвращаясь к тем событиям, я понимаю, что был прыщавым сосунком-подростком. Это Рене не стоила меня. И ни в коем случае не наоборот.
Последний удар по своему страдающему сердцу я получил, когда увидел Рене на скамейке у своего дома. Она была вся в слезах. Из ее сбивчивого рассказа я узнал, что отец больше не захотел терпеть ее выходки и выгнал. В свои девятнадцать лет я хотел быть рыцарем в ее глазах. Решение пришло само собой. Я сделал ей предложение – так она смогла бы переехать ко мне. Я любил ее, а она меня нет. Она была для меня всем миром, а я для нее – спасательным жилетом. Вот такие высокие отношения. Но я твердо верил, что во всех отношениях кто-то любит, а кто-то позволяет себя любить.
На второй год семейной жизни она начала изменять мне. Вся конспирация Рене была ни к черту. Было ли мне больно? Да, вероятно. Тогда я еще чувствовал. Но горечь была ничтожной по сравнению с любовью.
На четвертый год совместной жизни Рене попросила развод. Я только начал работать адвокатом. А у нее так и не было образования. Но даже при этих обстоятельствах я не смог ее отпустить. Мы поссорились, и она убежала. Правда, потом вернулась. Потому что я был единственным источником средств. Но с того момента она не стала скрывать свои измены. Начала пить. Приходила всегда под утро. Даже приводила мужиков в дом.
Трудно поверить, но я не всегда был «плохим». Четвертый год брака стал переломным. Моя любовь к Рене непонятным образом трансформировалась в настолько же сильную ненависть. Казалось бы, зачем держать такую женщину при себе? Но ненавидеть на расстоянии, когда нельзя причинить ответную боль, было лишь пустой тратой сил.
И тогда я связался с Ними. Очень серьезные люди, которые занимались незаконным бизнесом. Мой юридический опыт очень пригодился. Так что я со всей уверенностью могу сказать: во всем виновата Рене. Каждой изменой она втаптывала меня глубже и глубже. Пока я совсем не увяз…
На шестой год все изменилось. Одним вечером Рене зашла в мой кабинет, села на диван и, уронив голову на руки, начала рыдать. Она просила прощения, а потом сказала, что беременна. Ей даже не особо усердствовать пришлось, убеждая меня, что это мой ребенок. Накопленная ненависть разлетелась на осколки. Два года усиленного самоконтроля, и, в конце концов, облом.
Этот ребенок был моей надеждой на то, что Рене образумится. Ведь только слепой не заметил бы, что я готов бросить весь мир к ее ногам. Только все получилось наоборот.
Малышка осталась на мне и моей сестре. Рене через пару месяцев после родов исчезла. И больше не появилась. А моя ненависть тут же вернулась. Но она стала в десять раз сильнее. Именно она толкнула меня на окончательный шаг.
Я с огромным рвением приступил к работе. Девушки – блондинки, брюнетки, рыжие – сотни и тысячи девушек мы вывозили за границу. И получали гонорары. Я даже не заметил, как начал получать удовольствие от этого. За всю боль, причиненную мне Рене, расплачивались они. Это была провозглашенная мной женская солидарность. «Так нельзя», - подумали бы многие. Но меня не интересовало постороннее мнение.
Моей целью, моим миром стала Белла. Девчушка с самого рождения тянулась ко мне.
Так и шла наша жизнь: размеренно, спокойно.
Еще через пять лет я получил внезапный звонок от Рене. Она не спрашивала о Белле, только попросила встретиться. Увидев ее, я ее совсем не узнал. Исхудавшая, бледная, она держалась из последних сил. Одиннадцать лет назад я бы сошел с ума от горя, но сейчас… мне было все равно. О чем, собственно, я ей и сказал тогда. Рене не осталась в долгу. Перед смертью она снова сумела облить меня грязью. Сказала, что наш брак – это игра, театральная постановка. Но самое убойное она припасла на конец нашего разговора.
- Это не твой ребенок, - эти слова я, кажется слышу до сих пор. После этого я, не буду скрывать, хотел убить Рене. Но она опередила меня, и умерла сама. А я почувствовал облегчение.
Было трудно подойти к дочери. Я отдал ее на время сестре. А сам пил. И не только… Наркотики скрасили мою жизнь. Они создавали совершенно иную реальность, в которой я был сильнее всех, лучше всех. В которой все подчинялись мне. Именно наркотики помогли придти мне к выводу, что Рене никогда не сможет оказать негативное влияние на Беллу. Я был уверен, что моя маленькая девочка, когда вырастет, не будет такой сукой. Я воспитывал малышку, как мог. И верил, что она не предаст меня. А что сделала она?


Я сильно сжал бокал, и он треснул. По ладони побежала струйка крови. Я взял со стола какую-то тряпку и завернул руку. Девушка передо мной снова была без сознания. Теперь даже в мыслях я не мог называть эту девчонку дочерью. Я встал и подошел к ней. Ее лицо было закрыто спадающими волосами. Я убрал пряди, чтобы рассмотреть ее.
Те же черты. Как будто все двадцать три года обернулись вспять, а я опять на том чертовом выпускном смотрю на Рене. Я подавил в себе желание ударить девчонку и сел обратно


Она предала меня, как и ее мать… Полиция долго следила за нашими делами. Нужно было заметать следы. Мы все смогли уничтожить, перевезли девушек в другое место. Но полицейские все равно взяли меня в собственном доме. Только меня это нисколько не напрягало, потому что там не было ни одного намека на улики. Жаль, что я не учел эту маленькую сучку. Она говорила и говорила, а я сидел в соседней комнате и слушал, как моя дочь сдает меня.
Убить – это было мое первое желание. Когда меня увозили, мы всего лишь на секунду встретились взглядами. И я увидел: светло-карие глаза, каштановые волосы, округлое лицо. Словно Рене с того света смеялась надо мной.
Месть. Лишь на ее предвкушении я продержался все последующие годы. Пришлось бежать и прятаться. Меня сто раз могли убить, но я выжил. Ради сегодняшнего дня.
Самым ужасным воспоминанием стала турецкая тюрьма. Чтобы затеряться после побега, меня переправили в Стамбул. Без денег и без возможности их заработать я почти обезумел. И совершил еще одну ошибку. Я украл очень большую сумму у турецкого бизнесмена. И успел спрятать деньги до того, как меня поймали. Из меня долго пытались выбить правду турецкие полицейские. Я выдержал все пытки, даже то, что у меня была жесточайшая ломка без наркотиков. Мысль о пяти миллионах долларов, местонахождение которых было известно лишь мне одному, согревала меня.
Я получил свою награду. Я не сдох. Это был знак. Свидетельство о том, что я выше всех обстоятельств. Я сильнее. И с тех пор я каждый день убеждаюсь в этом.
Я нашел себе новое занятие. С этим здесь не было проблем: сама полиция, даже не скрывая, прикрывала все публичные дома. А под видом гарема можно было организовать что угодно. Это был рай. Мое личное королевство.
За семь лет я накопил достаточно злость и желания мести, чтобы сразу решить, что делать с Беллой. Наша встреча была неожиданной для меня. Неожиданной, но приятной. «Подарок судьбы», - говорил себе я. Удивительно было ее увидеть в таком заведении. Что же, пошла по стопам своей матери-шлюхи.
Сейчас эта девчонка зависела от меня так же, как я от ее матери в молодости. И как я уже говорил, самой лучшей наградой мне было следить, как ее смазливой личико искривляется от боли. Извращенный план мести в мгновение ока нарисовался в моей голове.


Я еще раз обвел глазами девушку. Не завидую я ей! Как только я увидел ее, приехав в Америку, моя злость начала делать свое дело.
«Ну, вот, Рене смотри! Хоть ты никогда и не видела свою дочь, но тебе придется смотреть, как она умрет».
Пустая бутылка от коньяка полетела куда-то в сторону. По телу пробежала волна легкой боли. Мой организм давал мне знать, что требует дозу. Вместе с этим сердце сжалось в каком-то, не свойственном мне, чувственном порыве. В глаза бросились синяки и ссадины на теле Беллы. Ей, наверное, больно.
«А что, если она не заслужила этого?»
Я тряхнул головой, заглушая предательский голосок. Боль стала отчетливее, и я полез в карман за порошком. Наваждение прошло в тот момент, когда я втянул первую порцию. Приятная прохлада в носу напоминала о том, кто я есть. В моем случае наркотики возвращали мне себя. Чарли Свон никогда и никого не будет жалеть.
Да, получая кайф, я становился самим собой. Чарли Своном. Подонком и убийцей. Но мне это нравилось. И меня все утраивало…
----------------------------
Вот как-то так. Конечно, все произошедшее никак не оправдывает Чарли. Но объясняет, откуда у него столько ненависти. Большую роль сыграли и его вредные привычки. Он зол, обижен, и именно так пытается выдавить боль из себя. Могу сказать только одно: позже, почти в самом конце он раскается. А вот простит ли его Белла, вы узнаете в свое время…


ФОРУМ