Очнувшись, я обнаружила, что голова раскалывается от боли. Такое впечатление, будто мозг разлетелся на мелкие кусочки.
Должно же быть какое-то научное объяснение того, почему на мою голову откуда-то изнутри постоянно обрушивается безжалостный молот?
Поняв, что сейчас визуальное восприятие мира окажется для меня просто невыносимым, я решила не открывать глаз. Лучше постепенно, деталь за деталью, постараться осознать происходящее.
Я лежу в постели. Это хорошо. Гораздо лучше, чем лежать в гробу, это точно. Хотя, может быть, и нет, если принять во внимание боль, от которой голова прямо-таки разламывается на части.
Проведя рукой по хлопчатобумажной простыне, я обнаружила что на мне что-то надето. Дома я обычно сплю обнаженной, значит я не дома. Мою голову наполнили несколько вопросов: «Где Я?», «Что Черт возьми происходит?», «Кто меня переодел?»
– Отлично, – пробормотала я.
Я почувствовала, как ко мне начинает возвращаться обоняние. Пахло дезинфицирующими средствами и чем-то еще тошнотворно-сладковатым.
– Отлично! Прекрасно! Поздравляю Белла Свон вы в больнице!
С этой «прекрасной» мысль я заставила себя провести пальцами по всему телу, производя осмотр на предмет наличия всех его частей. Одновременно я пошевелила пальцами ног. Движения вызвали новые удары молота, раскалывавшего мою голову, зато теперь я точно знаю, что все мои конечности целы и невредимы.
«Меня зовут Белла Свон. Мне двадцать пять лет. Не замужем, слава Богу. Моих родителей зовут Рене и Чарли Свон. У меня есть родной брат и целая куча тетушек, дядюшек, двоюродных и троюродных братьев и сестер».
При мысли о моем многочисленном семействе я застонала: мне мгновенно вспомнилось еще кое-что. Вроде того, что по профессии я юрист и с того самого момента, как четыре года назад я сдала экзамен в адвокатуру штата Вашингтон, многочисленные родственники один за другим штурмовали мой офис, загрузив массой юридических проблем, решать которые, по их мнению, непременно должна я.
И не важно, что я всего лишь консультант по налогам. Это не помешало тетушке Лулу притащить в ее офис кузину Пейдж, после того как блюстители закона поймали девицу, когда она баллончиком с краской начертала на краю моста надпись «Прыгать здесь!»..
Но самым забавным стал случай, когда мой двоюродный племянник Джерри пожелал нанять меня, чтобы я помогла ему оспорить завещание его матери, мой двоюродной бабушки Твилы. К счастью, мою кандидатуру отклонили. В конечном счете вся собственность тетушки Твилы – в буквальном смысле до последнего цента – оказалась в распоряжении организации под названием «Народ за Америку, свободную от змей».. При упоминании о змеях в моей пульсировавшей от боли голове всплыло имя Эдварда Каллена. Я долго не могла понять почему. Родственника с таким именем у меня не было и нет, однако, принимая во внимание изобилие таковых, утверждать наверняка я бы не осмелилась. Хотя это имя определенно оставляло во рту какой-то неприятный привкус.
– Думай, Белла, – пробормотала я. – Вспоминай! Что ты делала, перед тем как потерять сознание?!
Воспоминания обрушились на меня подобно горной лавине, от чего сразу перехватило дыхание. Ну конечно! Я прогуливалась по коридору Дворца правосудия, обсуждая детали развода своей кузины Жасмин и ее мужа Карла Пейтона. А разговаривала она с адвокатом Карла Пейтона – этим змеем Эдвардом Калленом.
Смутно припоминая, как меня бросило прямо на Эдварда и как что-то слева взорвалось. Затем из глаз посыпались искры, и окружающий мир неожиданно померк.
Так вот, значит, почему я в больнице! Меня ранило. Но за исключением неприятного ощущения в области правого бедра – скорее всего это только синяк! – я вряд ли сильно пострадала. Вот разве что голова!
Впрочем, возможно, я ошибается насчет степени полученной мною травмы.
Затем подумав о том, что могло случиться с Калленом. Он, конечно, змей, какие могут быть сомнения, но это еще не значит, что я желает ему неприятностей. Хотя, сказать по правде, я не слишком-то стала бы возражать, будь у него сломана челюсть, чтобы врачи закрепили ему перелом проволокой. Ничего более серьезного, честное слово!
Нет, вовсе мне не хотелось, чтобы сломанная челюсть навсегда изуродовала коллегу по профессии, змей он или не змей. Следует признать, что челюсть у него просто восхитительная. Какую мужественность придает она его лицу – чувственным губам и зеленым глазам. Такие глаза наверняка растопили не один айсберг. Да что там говорить, Каллен – чертовски привлекательный змей.
Хотя, конечно, привлекательная внешность еще не оправдывает того факта, что он зарабатывает себе на жизнь. Адвокаты, занимающиеся разводами, обманывают клиентов. Каллен был адвокатом и специализировался на разводах. Значит, он самый настоящий змей, хотя и весьма привлекательный. И отнюдь не дурак.
Я всегда горжусь способностью задеть любого оппонента за живое. И в Каллене в первую очередь раздражало, что тот, как и я, не лез за словом в карман.
В первый раз он застал меня врасплох, резко ответив на мое не менее резкое высказывание. И вместо того чтобы прямо у меня на глазах покорно поникнуть головой, как это делали все нормальные люди, Каллен, по мере того как эта безжалостная схватка продолжалась, похоже, все больше входил в раж. Хотя я отчаянно стояла на своем, к тому времени, когда покинула его офис, испытывала гремучую смесь злости и ревнивого завистливого восхищения.
Рывком стряхнув с себя мысли о Каллене и вместо этого подумала о том, что мне следует наконец открыть глаза, изучить окружающую обстановку и как можно скорее выбраться отсюда на свободу. Больница – не то место, где я согласна попусту терять время.
Медленно приоткрыв один глаз, я обнаружила, что посетителей в больничной палате нет, как нет никого из числа медицинского персонала. Странно. Когда кого-нибудь из представителей многочисленного клана Свонов укладывали в больницу, все остальные самозабвенно бросались на помощь и с таким энтузиазмом наваливались на заболевшего родственника, что тому приходилось либо выздороветь, либо отдать Богу душу.
Видимо, им еше не сообщили о взрыве.
Откуда-то слева донесся громкий стон, и от неожиданности я резко повернула голову, о чем в следующую же секунду горько пожалела. Оба виска пронзила острая боль, и на какой-то миг мне показалось, что потолок и стены сместились куда-то в сторону. Я поспешно прижала руки к вискам, опасаясь, что сейчас мозги вылетят наружу. Когда комната перестала качаться, как палуба корабля на волнах, я заметила бежевого цвета занавеску, отделявшую от меня вторую половину больничной палаты, – похоже, там находился второй ее обитатель.
Из-за занавески опять раздался стон. Подумав о том, что медицинскому персоналу следовало, бы проявлять больше внимания к пациентам. Впрочем, это хороший знак: если за мной не наблюдают круглые сутки, значит, состояние здоровья не внушает особых опасений. Хотя таблетка аспирина в данную минуту совсем не помешала бы.
Осторожно поворачивая голову, осмотрела палату более внимательно. Та показалась достаточно просторной – в ней запросто можно было разместить четыре кровати, однако у противоположной стены не было ничего, кроме двух прикроватных столиков. Слева располагалась дверь, справа – два шкафа. Дверь, что вела в коридор, находилась посередине левой стены на той стороне палаты, где лежал второй пациент. Соседнее окно было плотно занавешено желтыми шторами. Мне показалось странным, что коридор по ту сторону оконного стекла так скудно освещен, что было невозможно что-либо рассмотреть. У меня возникло забавное ощущение полной изоляции, лишь шорох простыней за занавеской, где лежал второй пациент, свидетельствовал о том, что я здесь не одна.
Посмотрев вправо, я заметила еще два окна, выходивших на улицу. Однако разглядеть что-то интересное не представлялось возможным – были видны лишь краешек неба.
Осмотрев стоявший возле кровати столик и обнаружив рядом с телефоном графин с водой и пластиковый стаканчик. Вода. Вот здорово! В горле у нее совсем пересохло. Медленно сев на постели и я свесила ноги вниз.
Потянувшись к графину я тотчас почувствовала, что моя рука дрожит. Более того, она еще и перебинтована. Ненавижу больницы!! Налив себе воды подумала. что нужно позвонить брату Джасперу.. Но прежде чем сообщить ему, что через час меня отпустят из больницы домой, надо сначала выслушать кого-нибудь из врачей.
К сожалению, в палате в данную минуту как назло никого не было. Я бросила взгляд на изголовье кровати: там наверняка должна находиться кнопка вызова медицинского персонала. Найдя ее я дважды нажала на вызов, но почему-то не кто не пришел.
Неловко соскользнув с кровати, я рискнула встать на ноги. Меня снова немного качнуло, но я успела ухватиться за столик. К горлу подступила тошнота, и, чтобы унять ее, пришлось сделать глубокий вдох.
Мне показалось, что ноги сделались резиновыми, поэтому я какое-то время постояла, прежде чем сделать попытку шагнуть вперед. «О Боже, сейчас бы таблетку аспирина! Где же медсестра? И где мой бумажник, сумка, одежда?»
Опираясь на спинку кровати, я сделала несколько робких шагов. С каждой секундой чувствуя себя все более уверенно Силы явно возвращались, вот только головная боль не ослабевала ни на йоту. Превосходно. Посетить туалет, переодеться в другую одежду, найти медицинский персонал...
Медицинский персонал. Я дважды вызывала медсестру, но никто так и не появился. Что же это за лечебное заведение такое? Согнувшись в три погибели, я сумела-таки сделать несколько шагов. Мысленно подбадривая себя и одновременно браня больничный персонал, я преодолела полпути к заветной двери, когда противный и до боли знакомый змеиный голос заставил се замереть на месте:
– У тебя красивая попка, Свон.