Этот день тянулся мучительно долго, будто конца ему даже не предвидится. Я ни шагу не ступила за порог своей комнаты за все время моего «заточения». Мне хотелось получить ответы на все вопросы, которые роились в моей голове, но я не знала, как их задать. Поэтому предпочла пустой болтовне и «милой» заботе отца молчание и редкие лучики солнца, пробивавшиеся через плотно задернутые шторы.

Время от времени мое одиночество нарушали папа с Ванессой, интересуясь, не захотелось ли мне чего-нибудь. А мне не хотелось ничего… Ну, если только собрать все мысли в более-менее связный текст.

Часы все также размеренно тикали, стены моей комнаты стали окрашиваться в фиолетово-красную гамму, оповещая меня о том, что день подходит к концу. Я встала с постели и медленно, еле передвигая ноги от непонятно откуда взявшейся усталости, подошла к окну и слегка отодвинула штору. И именно в этот момент мой живот заурчал так громко, что это было скорее похоже на рев двигателя эсминца.

– Хмм… Мой желудок объявляет мне войну… – задумчиво пробормотала я, впервые за весь день улыбнувшись, и взглянула на часы.

19:00. Можно и спуститься… По крайней мере, поесть.

Я не торопясь переступала с одной ступеньки на другую. Папа и Несс о чем-то очень оживленно беседовали в гостиной, но услышав мои шаги сразу же замолчали и удивленно посмотрели на меня, будто уже и забыли, как я выгляжу.

– Привет… снова… – неловко начала я и, не зная, что сказать, решила сделать самое простое: скосить под дурочку. – Не помешала?

– Белла! Ты как раз вовремя, – ляпнул папочка, явно надеясь на то, что я не заметила этого странно окончившегося разговора. – А мы с Ванессой как раз говорили о том, кто из нас пойдет звать тебя к ужину… Вот…

– Ага, – хмыкнула я. – Что-то я не заметила сервированного стола.

Конечно! – воскликнула Ванесса и пулей вылетела из комнаты, несясь в направлении кухни.

А мы с отцом так и остались стоять и смотреть друг другу в глаза. В его глазах читалось сочувствие. От его взгляда мне стало не по себе. Жалость была последним чувством, которое я бы желала, чтобы он ко мне испытывал в данный момент. От продолжения этих «гляделок» меня спасла Ванесса, быстро управившись с ужином.

Я зашла на кухню, стараясь избегать пристального взгляда отца, и резко остановилась у стола. Мне в нос ударил резкий запах запеченной утки, вызывая острый приступ тошноты. Ничего не говоря, я выскочила из комнаты и бегом направилась в туалет.

Наконец, оправившись от тошноты, я поднялась с пола и подошла к раковине. Боже, как хорошо, что они не пошли за мной. У меня был ужасный вид: бледная кожа, темные круги под глазами. Я открыла кран и хорошенько прополоскала рот и умылась, надеясь, что это приведет меня в чувство.

Я вытерла руки своим любимым белым полотенце и пошла обратно на кухню. Даже не знаю почему, но мне было ужасно неловко появиться там вновь. Я нерешительно переступила порог. Родители перестали есть, увидев меня.

– Белла, тебе нехорошо? – взволнованно спросила Ванесса. – Ты такая бледная!

– Все нормально, – попыталась выдавить улыбку я. – Просто рвотные позывы испортили мне аппетит.

– Ты уверенна, Белла? – все еще обеспокоенно продолжила Несс. – Может, стоит вызвать врача?

– У нас в городе как раз новый появился, – вставил свое слово отец.

–Нет, пап, – запротестовала я. – Он скажет, что мне необходим постельный режим, а я хочу ходить в школу и дальше. Пока это возможно… – я по-детски надула губки, надеясь, что он не устоит перед этим.

– Изабелла, это не обсуждается. Я позвоню врачу немедленно.

– Ну, па-а-а-а-а-а-ап, – может хоть нытье поможет…

– Никаких «ну» и, тем более, никаких «пап», – отрезал он. – Я иду звонить доктору Каллену. Сейчас же.

Поняв, что здесь мне ловить больше нечего, я пошла обратно в свою комнату, не забыв громко топнуть ногой напоследок.
Это несправедливо! Я сама скоро стану родителем, а со мной обращаются, как с трехлетним ребенком. Белла, сделай то. Белла, сделай это. А меня никто не забыл спросить, хочу ли я этого?

С окончательно испорченным настроением я решила обратиться за поддержкой к Элис. Выудив мобильный из глубин своей безразмерной сумки, я набрала ее номер и принялась слушать длинные гудки.

– Привет, будущая мамочка! Как самочувствие? – раздался в трубке жизнерадостный голосок Эл.

– Привет, Эл. Все прекрасно, если не считать приступов тошноты, испорченного аппетита, упрямого папочки и надвигающегося визита врача. Ты же знаешь, как я их с детства боюсь. А еще меня все бесит и раздражает. И вообще…

– Белла, успокойся, – подруга прервала нескончаемый поток моих жалоб. – Доктор не маньяк, он тебе ничего плохого не сделает, а просто осмотрит. К тому же, я слышала, что он настоящий красавец… Во всяком случае, так говорит наша мисс «главная сплетница», Джесс.

– Спасибо за информацию, Эл, – откликнулась я. – Ладно, забыли об этом. Ты завтра утром заедешь за мной?

– А ты, что собираешься идти в школу? – ошарашенно пробормотала подруга.

– Да.

–Ну, тогда заеду, конечно. Как обычно, ровно в восемь.

–Хорошо. До завтра.

– Спокойной ночи, дорогая, – ласково пропела Эл и положила трубку.

А я вновь осталась наедине с собой. Я размышляла о том, что будет дальше, как я буду растить своего ребенка и что я ему (или ей) отвечу на вопрос «А кто мой папа?». Не могу же я сказать «Твой папа – тупоголовый осел». Я знала, каково расти без одного из родителей. Конечно, у меня есть Ванесса, но она всего лишь мачеха. Она никогда не могла заменить мне мать. И мне не хотелось, чтобы та же судьба постигла моего ребенка.

Кстати, о Ванессе… С чего это Злая Мачеха вдруг так неожиданно подобрела к случайно залетевшей Золушке? Похоже на затишье перед бурей…

От размышлений меня оторвал шорох гравия на подъездной дорожке, говоривший о том, что кто-то приехал. Я даже догадываюсь, кто этот «кто-то»…

Я выглянула в окно и увидела у дома шикарную BMW, из которой вышел высокий мужчина лет сорока, жутко красивый и еще более жутко обаятельный. Ну и доктора в нашем маленьком городке пошли…

– Так, Белла Свон, возьми себя в руки и спускайся вниз. Не будь тряпкой, черт побери.

Я нехотя спустилась по лестнице, растягивая это дело на максимально длительный срок. Но первая ступенька, несмотря на все мои старания, оказалась у меня под ногой, и я вошла в гостиную. А там меня уже ждали…

– Дочка! Познакомься, это мистер Каллен, – ох уж эти попытки изобразить из себя отца семейства…

– Чарли, ты меня обманул, – укоризненно обратился к нему доктор Каллен. – Ты говорил, что твоя дочь красавица, но она просто прекрасна. Можешь называть меня Карлайл, – эти слова были обращены уже ко мне.

– Очень приятно, – ответила я, постаравшись улыбнуться как можно искреннее.

Осмотр прошел совершенно безболезненно, Карлайл сказал, что моя тошнота – это самый обычный токсикоз, присущий практически всем беременным женщинам. А еще, по просьбе моего отца он согласился наблюдать меня всю беременность. Вот счастье-то… Минимум раз в месяц лицезреть его напудренное личико. Он, конечно, красавчик и все такое… Но я все равно не люблю врачей. И Карлайл Каллен не стал исключением.

Когда бесконечный поток вопросов прекратился и доктор, попрощавшись, ушел, я без лишних слов поднялась к себе и закрыла за собой дверь. Приняв душ, я смогла, наконец, провалиться в спасительный сон.