Я получил желанный фолиант. А поскольку она дежурила этой ночью, я расположился в читальном зале и начал штудировать книгу. Я заучил несколько заумных фраз. Например, в последние годы отечественная медиевистика относит окончание периода Средневековья к концу XV— началу XVI веков. Однако любая периодизация периода носит условный характер*. Мистер Литтл просто не поймет значение этой фразы и поставит А.
Решив, что этого достаточно, я направился на поиски Беллы. Она сидела за своим столом, теперь уже одна, и что-то усердно писала. Не знаю почему, но меня пронзило непреодолимое желание подойти к ней, причем не с каким - нибудь, а благим умыслом, несмотря на то, что в первую нашу встречу она меня жутко взбесила своим, весьма смелым, поведением. Тихонечко, подойдя сзади, я опустил свои руки ей на плечи и стал делать легкий массаж. Она расслабилась, и я принял это за разрешение продолжить. Убрав ее волосы, я продолжил исследовать ее шею, ключицы, кончиками пальцев я прошелся по спине. Она вздрогнула и отстранилась.
–Спасибо, – промолвила она, при этом ее голос дрожал.
–Это маленькая плата за то, что спасла меня от унижения, – я старался быть уверенным. Ей не нужно знать, что я завелся только от одного прикосновения к ней. Для меня самого эти чувства были в новинку, но в данный момент, я не придал особого значения этому.
В течении довольно долгого времени мы молча сидели, не зная что сказать.. Неужели нам не о чем поговорить? Может, я в чем-то разочаровал ее? Она просто сидела, чуть-чуть улыбаясь мне. Чтобы хоть как-то сгладить этот неловкий момент, я сел возле нее и стал рассматривать и проверять ее тетрадки. Почерк у нее был идеальный, небольшие буковки, ровно расположенные по линии, заглавные буквы чуть с завитком. Она занималась музыкой, литературой и историей искусств.
– Музыка? И какой отдел? – Не знаю почему, но мне стало безумно интересно все, что было связано с ней.
– Отдел компьютерной музыки, – с плохо скрываемой гордостью сообщила Белла.
– Но туда берут только лучших студентов, туда вообще редко попадают девушки, – для меня она стала еще загадочней. Сколько еще в ней секретов?
– Значит я самая лучшая!
– А еще ты скромная, – я решил ее немного позлить.
– О да, а еще я красивая! Думаю, стоит поменять тему для общения, иначе список моих достоинств можно перечислять вечно.
– Ты же сегодня ночная дежурная? Можно мне остаться с тобой? – я решился на этот вопрос. Надеюсь, мой голос не дрожал.
– Конечно, но спать будешь на полу. На диване мы с тобой вдвоем не поместимся, – проговорила она, чуть краснея. Стоп! Она покраснела?! Улыбка непроизвольно расползлась по моему лицу.

– Белла, а почему ты решила подрабатывать именно в библиотеке? Почему не пошла, как многие девушки–студентки няней, гувернанткой, официанткой? – этот вопрос беспокоил меня с самого начала.
– Я не смогу объяснить, я могу только показать! Идем за мной, – она взяла мою руку и потащила вглубь библиотеки.
От одного ее прикосновения, внутри меня что-то перевернулось, если назвать это электрическим зарядом, пробежавшим по моим венам, пронизывая все тело, то, наверное, это будет подходящим описанием тому ощущению, что обрушилось на меня в тот момент.
Мы зашли в маленькое помещение. Белла быстро включила свет, и я смог осмотреться. В одном углу стояла маленькая софа, в другом – столик с журналами. Скорее всего, это место отдыха для персонала.
– Тебе действительно интересно? – спросила она.
Я смог только кивнуть, потому что в этой маленькой комнате я отчетливо чувствовал ее запах: запах был естественный, напоминал чем–то смесь розы, ладана и ванили.
– Моя мама была заведующей в этой библиотеке. После ухода на декрет, мама решила заняться рисованием. Очень сильно она скучала по своей библиотеке, и, чтобы немного притупить это чувство, она решила нарисовать свое виденье книжного царства. Сейчас ты ее увидишь, – она быстро вскочила с дивана и направилась в дальний угол, при этом не забыла и меня.

Подойдя к стене, я увидел картину. Она была нарисована масляными красками, нарисована на ней была девушка. Как будто девушку держат в плену и заперли в другом мире. И теперь она должна, как можно скорее, открыть дверь в новый мир, пока за ней не пришли, но только за одной дверью, за этой дверью свобода….

– Это работа моей матери. Когда я в первый раз увидела картину, я ее не поняла. Прошло несколько лет, и только после моего первого знакомства с хранительницей книг, я полностью ощутила эту картину. У меня идёт ассоциация с библиотекой. Бесконечные библиотечные полки. Эдакая база знаний, великих знаний, и к каждому знанию для тебя открыта дверь... – она говорила все это с придыханием, она волновалась. – А что видишь ты?
Надеюсь, она не сочтет меня болваном.
– Я плохой философ. Но попытаюсь объяснить. Для меня, это выход. Миллионы запертых дверок, миллиарды несбыточных надежд и ключей, не подходящих к дверям... И единственная, долгожданная... Свобода. Свет! – я волновался не меньше нее. Первый раз я говорил все, что думаю, я был искренним! Не надо ничего придумывать, не надо льстить, не надо увиливать.
– Эдвард, это… прекрасно, – одна маленькая слеза скатилась по ее щеке, она быстро смахнула ее и продолжила. – А теперь я хочу тебе показать царство книг. Пойдем за мной.
Недолго думая, я последовал за ней. Мы шли не долго, затем, она резко остановилась и оглянулась, как будто проверяла на месте ли я. Глупая, я от тебя уже не смогу уйти по собственной воле.

– Мы пришли. Это отдел старых и раритетных книг. Каждое свое ночное дежурство, я сажусь около одного из стеллажей и читаю до рассвета. Каждая хорошая книга - это дверь в другой мир. Это стеллаж мифов древней Греции. Давай остановимся на ней. Ты готов шагнуть в другой мир? – спросила она неуверенно.
Я лишь кивнул, на сложные ответы я еще не был готов.

* Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Картина, нарисованная матерью Беллы

Библиотека

Форум