Теперь я точно и наиболее полно понимаю смысл фразы «Гореть в аду!». Только я не горю. Точнее не смогу сгореть быстро и красиво, как бы мне того хотелось, как полтора года назад, как совсем недавно… ууффф… (Не думать об этом, не вспоминать!)… я буду медленно тлеть, как уголек в уже потухшем костре, которого постоянно обдает кислородом, при этом не позволяя ни затухнуть ни прогореть целиком. Я в самом настоящем чистилище!!!
И надо же было ввязаться в это заранее гибельное предприятие. Конечно, я предполагала, что задумка Элис быстро потерпит крах, но то, что она провалиться с таким треском, который я буквально услышала, было даже для меня неожиданно.
С первых секунд, как Эдвард и Кэти пересекли порог дома нашей общей подруги, воздух так наэлектризовался, что стало невозможно дышать и соображать членораздельно. Даже произносить слова стало тяжеловато, потому что глотка категорически отказывала рожать звуки. С чем это было связано? Скорое всего с тем, что четыре определенных человека должны терпеть друг друга на протяжении целого уик-энда, улыбаться друг другу, быть вежливыми и дружелюбными, делать вид, что все отлично, все просто замечательно. Если бы не одно единственное «но». То есть совсем не одно. Слишком много обстоятельств, одно порождающее другое, третье, пятое, десятое, и целая вереница событий, которые происходили на протяжении нескольких лет до сего знаменательного момента… и продолжаются до сих пор.

Кэти повела себя вполне дружелюбно (естественно только внешне), мило улыбнувшись и завязав светскую беседу «ни о чем», притом прямо с порога, чтобы отвлечь меня от своего ненаглядного.
Отлично, сука! Но меня не проведешь.
В её глазах слишком отчетливо читался гнев и недовольство всей этой ситуацией, и хотя бы уже оттого как требовательно попросил меня Эдвард (тот самый ненаглядный) поздороваться с ним, и с каким неповторимым трепетом смотрел на меня.
Кэти буквально ощетинилась.
«Вот именно! Кусай локти, тварь! На тебя он так никогда не посмотрит!» - подумала я, внутренне ликуя, но внешне оставаясь невозмутимо вежливой, в тон ей. Чувство собственичества и гордости от моей незаменимости просто разрывало меня на части и возносило мое раздувшее эго к небесам.
Когда я успела стать такой алчной и жадной до Эдварда мразью? И главное почему? Ведь у меня есть парень. Даже не парень, потому что нельзя так про него сказать. Матвей - мужчина. Настоящий, сильный, умный, красивый, добрый, жесткий, когда нужно, заботливый, если потребуется, неповторимый, всем на зависть, нежный, и только для меня.
Хотя последнее я не могла утверждать со всей уверенностью. Он слишком идеален, чтобы еще и не изменять мне. Просто Матвей никогда не давал поводов усомниться в своей верности. Никаких помад на пиджаке, случайных блондинистых волос или же запаха Chanel №5, которые предпочитают большинство дорогих нью-йоркских шлюх. Я должна быть всем довольна. Но мне как всегда мало. Почему?
На этот глупый вопрос мой внутренний голос со своим вечным «особым» мнением отвечает: «Потому что он, не Эдвард!». Это, конечно, правда, но что с этим поделать я не знаю. Чувствую теперь себя как школьница, у которой взыграли гормоны и вечный юношеский максимализм. Мой лозунг: «Раз расстались, значит расстались». И это, опять же - чистая правда. Мы столько лет вели себя как дети, как глупые страусы, пряча голову в песок при первой опасности. Потом, преодолев этот период стали чуть умнее, научились друг друга понимать, слушать, прощать, любить, в конце концов. Да, именно! Мы научились любить друг друга! Но как выяснилось потом, одной любви недостаточно. Я была слишком ревнива, капризна, привередлива, слишком требовательна и ненасытна во многом. Эдвард иногда терпел, в худшие моменты срывался и кричал, потом секс, потом пара недель затишья – рая на земле, а потом все заново. Но это было самое счастливое время в моей жизни, несмотря ни на что. Но это БЫЛО… и прошло. Прошло все, кроме… любви. И мы снова ведем себя как подростки.
Fuck!
А тем временем я уже иду к дивану с чашкой кофе в гостиной и вот незадача споткнулась о ножку журнального столика и, слава Богу, что кофе почти не было, а то не сносить бы мне головы и любимый ковер Элис к счастью не пострадал. Лишь небольшая лужица на дубовом паркете, мой удивленный вскрик и три пары испуганных глаз. Эммет моментально подхватил меня на руки, а я завопила, чтобы он отпустил меня. Вот тогда-то в комнату и вошли Эдвард и Матвей.
Совершенно разные. Теперь они заклятые враги, видимо. Это определенно читалось по их лицам. Единственный объединяющий фактор для этих двоих – Я. И я знаю это, даже не смотря на то, что Эдвард сейчас подошел и нежно (меня сейчас стошнит!) поцеловал Кэти в губы, и даже не смотря на то, что тоже самое сделал мой парень со мной.
- О чем вы говорили, когда относили вещи? – спросила я у Матвея на ушко, когда ребята были заняты увлекательно беседой.
Он лишь усмехнулся и не ответил вообще ничего. Ну ладно, я еще вечером с ним разберусь. Они наверняка успели осыпать друг друга парочкой-другой «комплиментов» и угроз, соответственно.
- Белла, ты поможешь нам с ужином? – отвлекла меня от мыслей Элис.
- Да, конечно. Надеюсь, ты уже разморозила индейку, а то получится как в том году, - усмехнулась я, - День Благодарения с пиццей и пивом.
- Я не стала покупать индейку, - заявила Элис.
Шесть ошарашенных таким заявлением человек уставились на нее, и лишь Матвей, непоколебимо спокойный продолжал листать какой-то автомобильный журнал.
- А что? Я купила лобстеров.
Раскатистый смех Эммета прокатился по дому и вес его поддержали. Я подмигнула своему парню и, чмокнув его в носик, отправилась на кухню.

Пока я и Элис готовили праздничный ужин (то есть готовла я, а она просто рассказывала сплетни последней недели, которые для мужских ушей не предназначены), а Роуз и Кэти накрывали на стол, парни что-то бурно обсуждали в гостиной. Кажется это какой-то матч по бейсболу. Я знаю, что Матвею это не особо интересно, поэтому его замечаний практически не было слышно. Он вообще подозрительно тихо себя ведет. Мне всегда казалось, что он довольно общительный человек и легко сходиться с новыми людьми. Конечно, во всей этой ситуации существует одно обстоятельство непреодолимой силы, да еще и какое… мой бывший сейчас с ним в одной компании, и они натянуто друг другу улыбаются, делая вид, что все нормально. Ведь там еще Эммет и Джаспер, которые конечно в большей степени на стороне Эдварда, но я их очень просила быть вежливыми и тактичными.
А я?
Я очень боялась. Несмотря на внешнюю стойкость внутри мне было хреновенько.
Я готова была сесть посреди кухни, схватиться руками за голову и закричать, что есть сил.

А в чем собственно проблема, Белла?
Вот именно, Белла, в чем?
В Матвее?
Нет.
В Эдварде?
Нет.
В тебе?
Возможно.
В любви…
Это не похоже на вопрос.
Это не вопрос и был.

- Белла, Белла… Боже, у тебя кровь?
- А? Что? Нет, Элис, это я помидор порезала, - ответила я подруге на автомате, но когда посмотрела на руку, то оказалось, что я на самом деле черканула ножом по пальцу.
В любом другом случае я бы уже завизжала, или грохнулась в обморок, но теперь же это у меня вызвало истерический смех. Непонятно. Элис побежала за пластырем и перекисью.
- Что смешного? – спросила Кэти, вернувшаяся на кухню за фужерами для вина.
В ответ я подняла руку и показала ладонь истекающую кровью.
- О! А Эдвард рассказывал, что при виде крови ты падаешь в обморок, - усмехнулась она.
- Люди меняются, - все, что смогла ответить я.
Какого черта он вообще с ней меня обсуждает? Ну, я ему устрою. Вот… Нет, нельзя. Мне НЕЛЬЗЯ с ним оставаться наедине. Это чревато проблемами… и последсвиями.
- Слушай, тебе совсем не обязательно делать вид, что ты хочешь со мной подружиться.
- Я и не хочу, просто поддерживаю беседу. Эдвард попросил меня быть вежливой. Но если твои нервы не слишком для этого приспособлены…
- Я освобождаю тебя от данного обещания. В отношении меня ты можешь просто молчать, - огрызнулась я и засунула палец в рот, посасывая ранку. И надо же было именно в этот момент Эдварду заявиться на кухню.
Дело была в том, что Кэти стояла за холодильником, и при её миниатюрном телосложении была сосем не заметна с того места, где стоял парень.
В этот момент мне нужно было бы дать ему понять, что его зазноба туточки, буквально в двух шагах, но вместо этого меня поразил рефлекс, как у той самой собаки Павлова. При виде Эдварда со мной, с моим телом, голосом, мыслями и мозгами вообще твориться что-то непонятное. Изгибы и линии становятся чуть более акцентированными, и соблазняют своей плавностью. Глаза загораются бесовским огоньком, и все естество подается вперед, ему на встречу, на растерзание, как совсем недавно, но черт… не думай об этом, Белла! Не вспоминай! Не смей!
- Декабрь, солнце, Куба, взбитые сливки,… - проговорил Эдвард, и приблизился ко мне, желая продолжить.
Да уж, я помню, КАК мы тогда продолжили.
Вдох, выдох,… вспомнила как говорить. Сказала.
- Остановись мачо, не вспугни свою девушку!
- Её здесь нет, - О, Боже! Он говорил как обиженный ребенок, у которого отняли конфетку.
- Ты уверен?
- Эдвард?! – ну и у кого нервы не в порядке? А я бы дождалась, что он ответит и только потом…! Да.
А вот моему бедному бывшему пришлось не сладко. Кэти испепелила его взглядом. Что ж. Не одной же мне гореть в этом аду.

Ужин проходил в огромном напряжении. Все сказали свои благодарственные речи (ну, кроме Матвея, который в принципе этот праздник не признавал), и потом минут на десять повисла звенящая тишина, которая была еще более ощутимой из-за стуканья вилок и ножей о тарелки. И что было более странно, так это пристальные и осуждающие взгляды Розали и Элис. Наконец я не выдержала.
- Девочки, вы смерти моей хотите? Ели не перестанете так смотреть, то я подавлюсь! Может, уже скажите, что случилось, или так и будем как дети играть в гляделки?
И снова тишина.
- Ну, раз все в порядке… - я хотела продолжить, но Кэт меня перебила.
- … то тогда, может, уже поговорим, а то жутко скучно, - сделав щенячьи глазки, сказал Эммет.
- Было бы не плохо, - произнесла Элис, не совсем удачно подняв вверх вилку, а которой, был небольшой кусочек морского деликатеса. Он соскользнул и перелетев через стол правее от меня приземлился аккурат Розуз на макушку.
Наша беременная и насыщенная гормонами блондинка сменила четыре оттенка красного, постепенно наливаясь непониманием, удивлением, гневом и спустя несколько секунд захохотала, и запустила помидором в Эммета, который сидел, закусив скатертью, чтобы не заржать.
- Детка, за что?
- Что бы жизнь медом не казалась, - хихикнул Джаспер, на которого тут же приземлился приличный кусок яблочного пирога.
- Ты совсем из ума выжил, Эм?
- Чтобы ты девочкам не поддакивал.
- Да пошел ты, - крикнула парень, и прицелился хлебом в друга, но попал по Элис.
- Детка прости, я так сожалею.
Только Элис хищно зыркнула на него, и запустила помидором, попав в Эдварда, тот случайно зарядил своим лобстером в меня, я в Эма, и началось такое!

Наша вкусная «войнушка» продолжалась минут пятнадцать, пока Элис не начала вопить что-то о ремонте, который нам обойдется не в одну тысячу долларов, и что мы все за это ответим, притом, что все началось именно с нее.
И тут я почувствовала как по макушке, а потом и по всему телу, плечам, груди, рукам, и до самых ступней, потекли струи холодной воды. Я аж подскочила и резко повернулась, встретившись с полными гнева глазами Матвея. Он был весь в испачкан соусом, который мне тут же захотелось слизать, и я непроизвольно провела своим язычком по губам.
Как он поцеловал меня! Как он подхватил на руки и понес в нашу спальню, под резко стихнувший смех в гостиной! Какую власть источало его тело в этот момент! Я не могла это не почувствовать!
- Ты моя, Белла. Слышишь? Ты – моя.
- Я знаю, - шепнула я в ответ, и снова поцеловала его, еле успев запереть дверь спальни.

Ирис. (форум)