Глава 1.

Я точно не помню, как все случилось. В одно мгновение я сидела на заднем дворе собственного дома вместе с лучшим другом Эдвардом, а в следующее уже заливала горючими слезами подушку. Нам было по тринадцать лет, и мы жили в старом, ничем не примечательном городке Форкс в штате Вашингтон. Ничто никогда не случается в Форксе, но все же именно в Форксе мой лучший друг разбил мне сердце на мой тринадцатый день рождения.

Эдвард, конечно же, был очень красив, а я была просто совершенно обычной Беллой. В свои тринадцать лет мне еще только предстояло обрести женственность фигуры, я все еще была полноватой, носила брекеты на зубах, и из-за постоянных дождей мои волосы вились круглый год. Но даже если мне и удавалось их пригладить, было еще очень далеко до прекрасных бронзовых локонов Эдварда. И, если его волосы были красивы, то его изумрудные глаза были просто изумительны, завораживающие, потрясающие… Я могла бы вечно говорить об этих глазах.

Мое сердце в тот день было разбито вовсе не словами Эдварда, а его молчанием. Таня была такой девушкой, которую я всегда представляла в качестве его подруги. Высокая, по крайней мере, на десять сантиметров выше моих ста шестидесяти двух, с длинными рыжеватыми волосами и глубокими голубыми глазами, такими же красивыми, как и зеленые глаза Эдварда.

Таня подошла к нам, когда мы сидели в гамаке на заднем дворе, где пару минут назад Эдвард вручил мне подарок на день рождения – плюшевого мишку и браслет с подвеской, на которой было выгравировано «Лучшему другу». В тот день Таня вырвала мое сердце из груди и разбила его на миллион кусочков, прежде чем бросить на землю и наступить на него своими дизайнерскими туфлями, а затем, легко перекинув волосы на другое плечо, грациозно удалилась прочь также быстро, как и появилась.

- Эдвард, почему ты продолжаешь проводить время с этой неудачницей? - спросила она.
«Неужели она это серьезно? Это же мой задний дворик», - думала я, глядя на Эдварда и ожидая его ответа, но меня ждало лишь молчание.

- Эдди, почему бы тебе не пойти со мной? Обещаю, тебе будет намного веселее, чем с этой.

«Ох, сейчас она свое получит! Он ненавидит, когда его называют «Эдди», - пронеслось в голове.
Я вновь взглянула на парня, ожидая его реакции, но снова он не произнес ни слова. Таня засмеялась, было совершенно очевидно, что надо мной.

- Белла ты настолько жалкая. Знаешь, единственная причина, по которой он с тобой дружит, так это близость ваших матерей. Ну же, серьезно, почему еще кто-нибудь захочет проводить с тобой время? – смеялась Таня.

Я в последний раз посмотрела на Эдварда, слезы уже градом текли по лицу, и вновь мне ответом была тишина.

Я встала, швырнула в него медвежонка, затем, сняв с запястья браслет, сделала с ним то же самое и убежала в дом. Если бы я не была настолько разбита, я бы, возможно, восхитилась тем, что даже не споткнулась на бегу. По крайней мере, не выставила себя еще большей дурой. В ту ночь я заперлась в комнате и плакала в подушку до тех пор, пока не забылась беспокойным сном.

На следующий день я не пошла в школу и почти все время провела в постели, положив холодный компресс на глаза. Я слышала, как Эсме, мама Эдварда, перед ужином разговаривала с моими родителями внизу. Я любила Эсме, Карлайла и Эммета, глуповатого старшего брата Эдварда. Но между нами не будет все как прежде, и лишь мысль об этом вызывала новый поток слез. Слава Богу, была пятница. Но выходные для меня были как раем, так и адом. С одной стороны, мне не пришлось видеть ненавистную парочку в школе до понедельника, но, в то же самое время, нельзя было выйти из дома, потому что Эдвард, очевидно, очень хотел со мной поговорить. Но я поклялась себе, что больше никогда не буду разговаривать с Эдвардом Калленом.

Я ему не грубила, и, в конце концов, мне удалось справиться с болью. Отношения между нашими матерями означали, что я должна была находиться, по крайней мере, девять дней в году рядом с Эдвардом Калленом. Дни рождения, Рождество и Новый год теперь я проводила за столом со взрослыми, а не с другом, веселясь и шутя. Конечно же, я с ним разговаривала, но только когда он первый обращался ко мне, а если же он пытался завязать разговор, или обычная беседа вдруг переходила на личные темы, я просто, вежливо извинившись, удалялась к себе.

В предпоследнем классе я познакомилась с Элис Брендон, моей лучшей подругой и полной противоположностью, когда она вместе с родителями переехала из Лос-Анджелеса в Форкс. Происшествие с Эдвардом и Таней вынудило меня замкнуться в себе, но Элис с легкостью справилась с этим уже в первый год жизни в Форксе. Я начала проводить время с довольно-таки популярной компанией девочек, которые совершенно не общались с другой группой, включавшей Таню и Эдварда. Элис помогла мне создать милый и умиротворенный образ, поддержание которого не доставляло хлопот и позволяло чувствовать себя комфортно.

Я стала симпатичной и спокойной, именно такой, какой и была на самом деле. И в то время как Элис, Джессика и Анжела творили чудеса с моей самооценкой, Таня и Эдвард творили чудеса с моим средним баллом в школе. Я была второй по успеваемости среди ста тридцати восьми человек. Сразу же после Эдварда, конечно.

Приближался конец выпускного класса. Я подала документы в Гарвард, Йель, Дартмут, Принстон и в Нью-Йоркский университет – все они были за четыре тысячи километров от места, которое я на протяжении всей своей жизни называла домом.

Последний год мы с Эдвардом все также усиленно боролись за первое место по успеваемости. Я начала год успешнее, и, слава Богу, в конце Эдвард опередил меня лишь на одну тысячную балла, что меня вполне устроило. Второе место означало, что не нужно будет произносить речь, а это значительно уменьшало вероятность публичного позора.

И вот теперь, через несколько часов после вручения дипломов, я стояла на своей кухне, улыбаясь и вспоминая прошлое. Я по-прежнему не разговаривала с Эдвардом Калленом, как и решила пять лет назад.

Но сегодня все будет совершенно иначе, сегодня вечером состоится вечеринка по случаю окончания школы. Да, все верно, родители устраивали нам совместную вечеринку. Мне предстояло отпраздновать школьный выпускной с совершенно не знакомым человеком. Возможно, я излишне драматизирую, но, серьезно, я ведь ничего не знала об Эдварде Каллене, и теперь мне придется притворяться его лучшим другом. Думаю нужно выпить и желательно чего-нибудь покрепче.

- Изабелла Мари Свон, почему ты до сих пор не одета? - спросила Элис, возвращая меня к реальности.

- Ой, прости, Элис, я просто задумалась, - вздохнула я.

- Белла, сегодня ты отлично проведешь время. Ты уверенная в себе, красивая, молодая женщина, которая скоро поедет учиться в Гарвард. Эдвард Каллен ничего для тебя не значит, через два месяца ты и думать про него забудешь и даже не вспомнишь до конца своей жизни! А теперь давай наверх, чтобы надеть отличный наряд, который я для тебя приготовила.

Моя заниженная самооценка всегда расстраивала Элис, но не все же могут быть такими красивыми и грациозными, как она, не прилагая к этому совершенно никаких усилий.Я не могла не рассмеяться над ее словами, ведь не смотря ни на что, можно было всегда рассчитывать на поддержку Элис.

Я спустилась вниз через несколько минут, одетая в короткую джинсовую юбку и темно- синий топ. Синий был «моим» цветом, по словам подруги, и Элис делала все, что было в ее силах, для того, чтобы я отлично выглядела сегодня вечером, хотя она и уверяла, что добиться этого не так уж трудно.

- Итак, моя дорогая, ты готова? - спросила она.

Я не смогла сдержаться и рассмеялась, но ответила «да» и взяла ее под руку.

Когда мы с Элис пришли к Калленам, там еще не было никого, кроме наших родителей.

- О, Белла, ты такая красивая, - воскликнула Эсме, как только мы вошли на кухню.

- Спасибо Эсме, ты очень добра, - ответила я, целуя ее в щеку.

- Итак, ребята, вам, наверное, не терпится поехать в Гарвард?

Я недоуменно на нее посмотрела.

- Да, мне уже не терпится, ну, а Элис уезжает учиться в Колумбийский университет. (Прим.: Колумбийский университет находится в Нью-Йорке.)

- Да, конечно, дорогая, но я говорила о вас с Эдвардом, - не унималась она, обмениваясь красноречивыми взглядами с Карлайлом.

- Что?! - спросила я, пытаясь справиться со смесью шока и удивления. – Но я думала, Эдвард собирается в Чапел-Хилл. (Прим.: Университет в штате Северная Каролина.)

- Я и собирался. В начале. Но после долгого разговора с отцом решил, что не должен упускать возможность учиться в университете Лиги Плюща, - заявил Эдвард, заходя на кухню. (Прим.: Лига Плюща (англ. Ivy League) — ассоциация восьми частных американских университетов, расположенных в семи штатах на северо-востоке США. Название происходит от побегов плюща, обвивающих старые здания в этих университетах. Считается, что члены Лиги отличаются высоким качеством образования.)

- Ну, да, конечно же, не мог, - пробормотала я, облокотившись на кухонный стол.

- Мне очень жаль, Белла. Нужно было рассказать тебе раньше, - произнес он.

Больше всего в наших несуществующих с Эдвардом отношениях я ненавидела то, как он со мной говорил. В его голосе никогда не было и намека на сарказм или ненависть. И сейчас, казалось, ему искренне жаль. Хоть теперь он для меня совершенно чужой человек, я не видела по его глазам, что он не издевался, казалось, он говорил то, что чувствует на самом деле.

- Ничего страшного, - ответила я.

«Да уж, забуду я об Эдварде через два месяца!»

Но если новость о том, что он собирается учиться в Гарварде, меня шокировала, то я была совершенно не готова к тому, что сделали наши родители.