Она сидела в самом дальнем конце стола и с жадностью поглощала приготовленный мною завтрак. Такая красивая, просто светится от счастья. Девочка взахлеб рассказывала о том, как Майк попросил ее стать его невестой. Не смотря на то, что меня это приводило в бешенство – даже не знаю по какой причине, возможно из-за того, что он был ее недостоин и совершенно ей не подходил – но все же я гордился ею. Белла отказала ему, и по необъяснимой причине меня это очень порадовало. Хотя, по правде говоря, меня немного задело, как она посмеивалась с подружками над этим – черт, ведь ей всего 8 лет, так и должно быть в этом возрасте.
Малышка рассказала, как ей показалось, что Джессика не равнодушна к Майку и как она злобно поглядывала на нее. Какой же я идиот, просто чудовище! Мне действительно захотелось наброситься на эту дрянную глупую восьмилетнюю девчонку за то, как она обошлась с моей Беллой.
— Что случилось, Эдди? – Белла прервала свой рассказ, вероятно из-за моего убийственного взгляда. Она потянулась ко мне и разгладила пальчиком морщинки на моем лице. В ответ я улыбнулся ей и тогда на ее лице тоже появилась напряженная улыбка. Какая-то кривая, и в то же время невероятно милая.
— Что случилось? – повторила она, в этот раз намного серьезнее.
Хоть я и покачал головой, но, кажется, мой ответ ее не удовлетворил.
— Эдди, в чем дело?
Я вздохнул. Совершенно ни в чем не могу отказать этой маленькой девочке.
— Хочешь пойти на нашу поляну, Белли? Там я тебе все и расскажу, обещаю.
Как же мне хотелось побыть с ней. Давно нам не удавалось провести время вместе. Даже сейчас половина нашей семьи сидит за столом и внимательно за нами наблюдает.
Белла взглянула на меня, полная оптимизма и кивнула, затем вопросительно посмотрела на свою мать, ожидая ее позволения.
К этому времени Розали уже окончательно смирилась с тем, что нас с ее дочерью невозможно разделить. Мы оба вели себя отвратительно – ух, как же мне нравится это упрямство малышки, особенно в таких ситуациях. Глубоко вздохнув Розали дала свое согласие. Белла соскочила со стула и бросилась всех целовать в щеку, прежде чем взяла меня за руку. В день, когда она, наконец, узнает о том, что я вампир, будет намного легче бежать на полной скорости на поляну, если она конечно еще захочет меня видеть после этого. От одной мысли, что малышка не зачет быть рядом со мной из-за того, кем я являюсь, мне стало совершенно не по себе.
Оказавшись наконец на нашей поляне, мы уселись на траву и я осторожно начал объяснять ей, как же мне хотелось растерзать Джессику за те злобные взгляды, которые она посылала Белле, как я порывался разорвать Майка на куски за его предложение и насколько я был горд за нее, умалчивая о своей сущности. Пока девочка слушала меня, глаза ее расширялись от удивления, но потом заглянув ей в глаза я понял, что она понимает меня. Белла рассказала о том, как ей иногда хочется пнуть Таню, которая переходит все мыслимые границы своим совершенным очарованием. И как она не могла понять своих чувств, поскольку думала, это лишь из-за ее боязни за то, что Таня отнимет меня у нее. Как она считала меня своим, только своим и ничьим более.
Как же мы похожи с ней.

Я и не догадывалась, что Эдвард испытывает то же самое. Что у него такое же чувство собственничества по отношению ко мне, как и у меня. Так здорово знать это. Ведь все-таки он мой самый лучший друг.
Сумерки продолжали сгущаться вокруг нас. Мы весь день провели на поляне. И это было прекрасно. Я подбежала к ближайшему дереву. Эдвард посмотрел на его верхушку, но я велела ему стоять на месте и не мешать мне. Тогда я взобралась на дерево. Очень хотелось увидеть как можно больше с высоты птичьего полета. Эдди становился все меньше и меньше. Я ощущала себя такой большой и сильной, оказавшись выше других. Казалось, будто во мне было 7 футов роста (примерно 2,5 метра), когда вдруг я оступилась. Все произошло так быстро и неожиданно, что мы даже ничего не успели понять. В следующее мгновение все вокруг потемнело.
Очнулась я от странного звука, ничего подобного не слышала ранее – тем более от Эдварда. Я взглянула на него, лицо искажено от боли и отчаяния. Глаза его были черны как ночь и под ними отчетливо виднелись темные круги. Вид у него был ужасный, как если бы он горел заживо. От такого зрелища у меня сердце сжалось. Никогда еще не видела его таким. Он продолжал издавать эти всхлипывающие звуки, только вот слез не было видно. Казалось, будто он задыхался.
При виде его страданий из моих глаз незаметно покатились слезы. Теперь подобные звуки издавались уже из моей груди. Он посмотрел на меня в полнейшем шоке, который отразился в каждой клеточке его лица.
— Белла, мне так жаль. Я не должен был глаз спускать с тебя, я бы легко тебя поймал. Но даже не заметил твоего падения. Ах, Белла, я… мне так…
Его слова прервались очередными всхлипами. Я еще не видела, чтоб Эдвард так запинался или сбивался в речи. Говорил он слишком быстро, я едва понимала его, не без усилий.
— О, Белли, — вновь и вновь повторял он это между своими приступами.
Затем я осознала, что дедушка Карлайл тоже был рядом. Он протер мой лоб какой-то тканью, и только тогда я почувствовала боль и солоноватый запах крови ударил мне в нос.
Глаза Карлайла также были черны. И по неведомой мне причине, меня это напугало.
— Успокойся, Белла, я не трону тебя, — сказал Эдвард, и я не поняла почему он так сказал, но в тот момент было не важно. Карлайл и Эдвард как-то странно переглянулись, и Эдвард то кивал, то покачивал головой. Будто они тайно переговаривались, и понимали друг друга без слов. Наверное, у меня галлюцинации или что-то вроде того.
— Со мной все нормально, Карлайл, честное слово. Я не хочу ее в том смысле сейчас. И полностью себя контролирую. Просто хочу, чтоб с ней все было хорошо, — раздраженно произнес Эдвард.
Что? В каком таком смысле он меня не хотел? О чем речь? Что бы это ни было, понятно одно, Эдвард не хотел меня расстраивать.
— Ты в безопасности, Белла, — сказал он, когда убедился, что мой лоб чист от крови. Он нежно коснулся его губами, убедившись, что не болит набитая мной шишка, которая определенно будет.
Эдвард понес меня на руках в мою комнату и уложил в кровать. Подоткнул одеяло и снова поцеловал в лоб. От этого у меня закружилась голова и сердце неистово заколотилось – даже не знаю почему. Просто это было безумно приятно.

Форум