Я, Эдвард Энтони Каллен, просто схожу с ума.
Предыдущий день был очень бурным. Если честно, то я уже и сам не знаю, кто я. Я всегда думал, что никогда не стану таким парнем, который так поддастся влиянию друзей только ради того, чтобы сохранить репутацию, которая к тому же не безупречна. Я даже не уверен, понимал ли я, что делаю, когда пригласил Розали Хейл на свидание.
Мои друзья уже достаточно долго давили на меня. Это идея звучала довольно-таки неплохо, особенно из их уст. Розали Хейл – чирлидер, а я спортсмен, звезда нашей школы. Вот кем считали меня друзья. Я просто звездный игрок в их команде, и все. Они ничего не знали обо мне, и я не собирался посвящать их в мои тайны.
Кажется, единственными, кто знал меня настоящего, были Элис и та, которую я даже не встречал. Мы встретились он-лайн и разговаривали уже больше года, почти два. Я ничего не знал о ней, но в то же время, я знал ее. Такое чувство, будто она знает, кто я на самом деле – хотя она не может об этом догадываться.
Это не имело никакого смысла. Я не мог понять, почему продолжаю притворяться. Можно со спокойной душой отказаться от мечты о карьере музыканта и попробовать себя в актерском мастерстве. Кажется, это неплохая идея, именно этим я занимаюсь каждый день: игрой и притворством.
Розали одна из самых красивых девушек в школе, а может, и самая красивая. Ее волосы мягкими локонами спадают на спину, кожа безупречна, глубокие голубые глаза опушены длинными густыми черными ресницами. Розали олицетворение мечты любого мужчины, она достойна быть на обложках самых престижных глянцевых журналов.
Но меня уже тошнит от красивых мордашек, мне надоело, что все считают меня высокомерным ублюдком только потому, что я притворяюсь таким.
Вот почему моя жизнь пошла под откос. Лицемерие.
Я не понимаю, что произошло сегодня. Вечеринка была в самом разгаре, а перед этим я разговаривал он-лайн с девушкой, к которой испытывал чувство невероятной близости. Даже смешно. В Интернете я такой, какой есть, а в жизни – трус. Я хотел изменить это, просто не знал с чего начать.
Я боялся за свою репутацию? Или это что-то большее? Даже я сам не знал этого.
Вечеринка началась, и, как и обещала Элис, там собралась вся школа. Спускаясь по лестнице, я был встречен несвязным гулом подростков, многие из которых держали в руках напитки, другие уже танцевали – или, правильнее сказать, терлись друг о друга. Я вздохнул при виде этой сцены и начал осматривать помещение в поисках своих друзей. Я нашел их, но это не вызвало никаких приятных чувств, скорее мне показалось, что я погружаюсь глубоко под воду.
Честно говоря, мне не хотелось в данный момент общаться с этими парнями. С каждым днем они становились мне все более и более отвратительными – как и я сам.
- Эд, дружище! Иди сюда!
Я закатил глаза и спустился с лестницы к друзьям.
- Привет, ребята.
- Итак, - последовала пауза, и я увидел, как на их лицах появляются ухмылки, - Розали Хейл, да?
- Чувак, эта крошка – просто конфетка! – вмешался один из игроков моей команды, и я с трудом подавил желание закатить глаза.
- Да, настоящая конфетка…- пробормотал я, чувствуя себя ужасно глупо. – Пойду в ванную…
Я поднялся наверх в комнату, в которую никто бы за мной не пошел, потому что никто даже не подозревал о ее существовании. Она была на третьем этаже рядом с моей комнатой – там стояло пианино.
Я играл, и тогда она вошла. Она была подругой Элис и, конечно, я видел ее раньше, но никогда на самом деле не замечал ее. Она была такая застенчивая, когда разговаривала со мной, совсем не как другие девушки. Она не пыталась быть кем-то, кем не была на самом деле, она просто была собой. Ее красота была не той, что можно увидеть на обложках журналов, но она была очень красива. Я понял, что улыбаюсь, глядя на то, как выбиваются прядки волос из прически, которую она, или скорее Элис, соорудила на голове; на то, как неестественно выглядит макияж на ее лице. Ей просто-напросто не нужна косметика, потому что ее красота естественная. Естественная. Вот какой она была. Как бы я хотел быть таким же – естественным. Я подумал, что в этом и кроется причина, по которой меня тянет к ней, вот почему с ней я чувствую себя таким спокойным и расслабленным. Когда я разговаривал с ней, во мне проснулась другая моя сторона, другой Эдвард, настоящий. С этой девушкой было так легко, как будто мы с ней разговаривали прежде миллион раз, как будто мы с ней старые друзья. Это было так правильно.
Я ценил это. Я играл для нее, а ведь почти никто не знал про мой маленький секрет – и, что самое забавное, меня это устраивало. Сейчас, больше чем когда-либо, я хотел, чтобы люди знали об этом. Хотелось бы мне иметь хоть призрачную надежду на то, что моим друзьям понравится моя музыка, и что они спокойно воспримут тот факт, что спорт для меня просто развлечение. Хотя, толку надеяться, они не поймут, как и Розали.
В этом-то я убедился. Все разошлись по домам после вечеринки, а в голове было столько мыслей, что казалось, она сейчас закипит. Мне хотелось открыться кому-то – а кто для этого подходит больше, чем собственная девушка?
- Эй, Роуз, - позвал я, хватая ее за руку и нежно улыбаясь, - не хочешь задержаться?
Она определенно выглядела очень довольной, но, как мне представлялось, она подумала, что я прошу ее остаться совершенно по другой причине. Честно говоря, даже мне показалось, что это прозвучало именно так, но когда я тащил ее наверх по лестнице, на уме у меня было только одно.
Я открыл дверь в маленькую комнату, в которой не было практически ничего кроме пианино и нескольких картин на стенах. Розали выглядела озадаченной. Я послал ей обнадеживающую улыбку, сел за инструмент и начал играть.
Я играл медленную мелодию, любимую композицию моей мамы. Это было одно из лучших моих произведений, и потребовалось несколько месяцев, чтобы оно стало совершенным. Меня немного смущало то, что я часами мог находиться в этой комнате и просто писать музыку.
Мне потребовалось всего мгновение, чтобы повернуться к Розали и оценить ее реакцию…
Я возненавидел то, что увидел.
Кроме того, что она выглядела смущенной, я разглядел еще и то, что до нее не дошло то послание, которое я без слов пытался передать ей.
- Ты играешь на пианино?
Я кивнул, улыбаясь. Я хотел, чтобы она что-нибудь сказала…правда, хоть что-нибудь, что угодно.
Все прошло, мягко выражаясь, совсем не так, как я в душе надеялся. Я ждал, что она все-таки поймет, пока не услышал:
- Эй, а может, посмотрим кино? – внезапно спросила она с улыбочкой.
Смена темы всегда является лучшим выходом из подобного рода неловких ситуаций. Наверное, некоторые тайны лучше держать при себе…

***
Я пригласил Роуз остаться у нас на ночь. Это казалось логичным, учитывая, что на дворе уже было раннее утро. Я не видел причины заставлять ее ехать домой, когда у нас полно свободных комнат. Она была очень раздосадована, когда я поцеловал ее в щеку, перед тем как пожелать спокойной ночи и сказать, что комната для гостей дальше по коридору.
Я не понимал, откуда у нее появилась мысль, что я хочу переспать с ней сегодня, когда единственным, что мне хотелось сделать, это ударить кого-нибудь. И все из-за собственной глупости. Похоже, все, что бы я ни делал, идет прахом.
Я зашел в сеть, чтобы поговорить с единственным человеком, с которым я действительно хотел поделиться своими мыслями, с тем, который понимал меня. Как бы я хотел узнать ее в реальной жизни, поговорить с ней. Наши поддразнивания всегда заставляли меня улыбаться.
Слова, которые мы написали друг другу вчера, застряли в моей голове. Я не мог не думать об этом.
…этого ждут, а кто захочет быть тем, кто меняет привычный расклад?
Но кто-то же должен.
Но никто не будет.
Никто не будет, потому что все боятся. Все вокруг слишком беспокоятся о том, что подумают остальные.
И я тоже боюсь. Слишком переживаю о том, что подумают обо мне люди. Я хотел изменить это, но в первую очередь – самое важное.
Я не хотел быть тем, кто сделает это. Как бы я ни старался, я не мог порвать с Розали. Мне нужно поддержка, и нет никого более подходящего для этой цели, чем Бэллз. Единственное, что беспокоило меня, это то, что я не знал, кто она в реальном мире, как она выглядит, ведь мы общались только он-лайн.
Итак, первым изменением в моей жизни станет то, что я, наконец, найду ту, которая поможет мне преодолеть более серьезные перемены. Нужно начинать с маленьких шажочков, верно?
Итак, я предложил ей встретиться со мной в Сиэтле, и она согласилась. Мы договорились о месте встречи. Кажется, все улажено. Не могу сказать, что я не волновался. Я хотел увидеть ее, узнать, кто она – я хотел встретиться с той единственной, которая, казалось, знала настоящего Эдварда Каллена.
Настоящего Эдварда Каллена…Но проблема в том, что даже Эдвард Каллен больше сам не знает, кто он.
Мне необходимы перемены. И впервые в жизни я понял кое-что важное.
Нельзя сидеть и ждать, пока что-то произойдет. Ты должен сам предпринять какие-то действия.
Через неделю мы встретимся в Сиэтле. Может, тогда я и с самим собой познакомлюсь?
Итак, главный вопрос в том, кто же такая Бэллз?