Гарри Джеймс Поттер, облаченный в парадную аврорскую мантию, стоял на плацу и ждал.

Когда магический мир Великобритании начал восстанавливаться после окончательного падения Волдеморта, самые первые и масштабные реформы, необходимость которых была очевидна, больше всего затронули непосредственно Министерство Магии. Одна из них коснулась и органов магического правопорядка. Тогда структура Аврората претерпела значительные изменения, одной из целью которых было исключить саму возможность предательства. Слишком многие в годы войны пострадали, когда внезапно краса и гордость Министерства – элитные подразделения авроров – оказались фактически подконтрольны Темному Лорду. И теперь каждый выпускник Школы должен был принести клятву, призвав в свидетели саму Магию. Принесший присягу уже не мог забрать свои слова назад – магия жестоко карала отступников.

И теперь, в день выпуска, такую клятву предстояло дать главному герою магической Британии. Вот только у героя на сей счет имелись свои соображения.



Тогда, четыре года назад, мальчик, только что уничтоживший главное пугало второй половины двадцатого столетия, был слишком ошеломлен, чтобы думать о будущем, принимать какие-то решения. Следующий год выдался тяжелым – регулярные стычки с Пожирателями, не пожелавшими сдаться, постоянные суды, перемежающиеся со светскими приемами и необходимостью посещать уроки… Даже некогда казавшиеся такими надежными стены только что восстановленного Хогвартса не могли скрыть мальчишку от бремени Народного героя. Да он и не стремился спрятаться – не позволяло гипертрофированное чувство ответственности, тщательно выпестованное величайшим из директоров лучшей магической школы Европы. И когда юный маг все же закончил Хогвартс, ему был безразличен дальнейший сценарий. Он просто плыл по течению. Просто оправдывал ожидания. А все почему-то ожидали, что победитель Волдеморта продолжит свой путь героя уже в качестве защитника правопорядка. Вот герой и направился по выбранному кем-то другим пути. Но постепенно апатия отступила, и Гарри Поттер начал осознавать, что этот путь не для него. Честный и благородный герой, вечно борющийся со злом. У всех на виду. Как символ нового времени. Вот только ему чертовски надоело быть символом. Аврорат, ха. Отдел министерства, названный в честь древнеримской богини утренней зари, приносящей дневной свет богам и людям. После всего пережитого Гарри не чувствовал в себе ни сил, ни желания нести свет. Отнюдь, он хотел отступить, спрятаться в уютном полумраке. Но никогда не мог этого сделать. Он был должен магическому миру.

«Я не должен…» – тонкая нить шрамов на внешней стороне ладони так и осталась ярким напоминанием о пятом курсе. Видимо, он все же был недостаточно усерден на тех отработках, выводя Черным пером строчки. Потому что последнее слово было едва различимо на фоне остального: «…лгать».

Забавно, но именно эти отметины стали его маяком. Девятнадцатилетний мальчишка без сна лежал ночами в кровати и осторожно обводил указательным пальцем буквы, въевшиеся в его собственную кожу.

– Я не должен, – тихо шептал он без остановки, – я никому и ничего больше не должен…

Затем палец доходил до почти незаметных даже на ощупь закорючек:

– …лгать. Я не должен лгать. Я не должен лгать… Не должен лгать… Я не должен быть тем, кем меня хотят видеть. Не должен обманывать ни себя, ни других! Я. Никому. Ничего. Больше. Не должен!

Наверное, услышь кто этот яростный шепот в темноте общей спальни, он счел бы победителя Волдеморта сумасшедшим, как уже было когда-то. Но никто не слышал – слава заглушающему! – и не мешал попыткам юноши разобраться в себе, своих желаниях и своей жизни…

К концу первого года обучения в Школе Авроров Гарри Поттер окончательно для себя решил, что больше не собирается жить чужими ожиданиями. У него есть целое лето, чтобы понять, чем заниматься дальше.

Первым пунктом в планах юноши было посещение Гринготтс. Он хотел, наконец, разобраться со всем своим наследством, и помочь ему в этом могли только гоблины.

Результаты его ошеломили. Оказалось, что он невероятно, запредельно богат. Все же Поттеры и Блэки являлись древнейшими родами волшебного мира. К тому же вот уже почти двадцать лет никто не прикасался к долгосрочным вкладам, а тем временем проценты продолжали накапливаться. Сложно было осознать, что все это действительно принадлежит «бедному сиротке Гарри». И хотя молодой человек был достаточно равнодушен к деньгам, но все же финансовая независимость не могла не радовать. Она развязывала ему руки.

Так же внезапно оказалось, что дом на пл. Гриммо, 12 вовсе не единственное место, где он мог поселиться. Выяснилось, что в природе существовал фамильный особняк Поттеров, а у Блэков так и вовсе был целый родовой замок в Шотландии. Это если не считать различной «мелочевки», вроде огромной квартиры в центре Лондона.

Таким образом, Гарри определился со вторым пунктом – он должен был навестить дом своего Рода.

И вот пару дней спустя он уже бродит по коридорам заброшенного особняка, представляя, как когда-то здесь же носился маленький мальчик – его отец.

Там, в одной из комнат он увидел и его. Огромное зеркало, накрытое темной тканью. Такое знакомое зеркало. Однажды он уже видел очень похожее. Почти десять лет назад, на первом курсе Хогвартса. Зеркало Еиналеж.

Он подошел, словно под Империусом, и медленно стянул ткань. Он старательно не смотрел в отражение, зная, какой невыносимой болью может обернуться один лишь взгляд. Он изучал раму, такую же, как и у того, хогвартского. И вдруг заметил. Надпись была другая. Не было никаких «желаний твоего сердца». «Я не покажу твоего лица, но дам поговорить с тем, чье время не пришло», – вот что было вместо этого. Странная фраза… «Поговорить с тем, чье время не пришло»… Что могут означать эти слова? «Его время пришло», – так утешали себя близкие того, кто умер. Ну, а что имел в виду создатель этого артефакта?

Гарри задумчиво перевел взгляд на гладкую поверхность зеркала. Всего миг, и пространство по ту сторону стекла наполнилось серебристой дымкой, сквозь которую ничего нельзя было разглядеть. Поттер все вглядывался и вглядывался в глубину отражения, пока ему не показалась, что сквозь эту туманную завесу не проступает очертание фигуры, закутанной во все черное.

Первая же невольная ассоциации сорвалась с губ прежде, чем юноша успел подумать:

– Профессор Снейп?!

Почему первый, о ком он подумал в тот момент – это мрачный зельевар, ненавистный некогда учитель? Наверное, потому что с того дня, как он увидел его воспоминания в Омуте Памяти, этот человек все время маячил где-то на задворках его сознания, ни на миг не уходя в тень.

Как бы то ни было, но стоило словам прозвучать в тишине комнаты, как туман в зеркале начал таять и перед недоумевающим героем предстало шокированное лицо его вечного наваждения:

– Поттер?! – послышался такой знакомый голос где-то на границе доступного человеческому уху диапазона, словно он пробивался с другого конца Вселенной. Какого?!..

А затем все исчезло, и вот в зеркале уже нет ни мертвого учителя, ни серебристой дымки – лишь гладкая поверхность, которая ничего не отражает.

Поттер еще долго вглядывался в пустоту за волшебным стеклом, пытаясь увидеть хоть что-нибудь. Он осмотрел каждый дюйм странного артефакта, пытаясь найти ответ хоть на один из множества вопросов, крутившихся у него в голове, но все, что обнаружил – это тонкая трещинка на стекле практически у самого пола.

В тот день он так и не нашел ни единого намека на разгадку этой головоломки. Но с тех пор его жизнь изменилась…



– Гарри Джеймс Поттер, – вырвал парня из задумчивости голос ректора, сигнализирующий о том, что настала его очередь.

«Что ж, представление начинается», – подумал молодой человек и, глубоко вздохнув, словно перед прыжком в ледяную воду, сделал шаг вперед…



28 июня 2002 года, спустя четыре года, один месяц и двадцать шесть дней после знаменитой Битвы за Хогвартс, всемирно известный победитель Волдеморта, Гарри Поттер, Мальчик-который-опять-выжил, погиб для всего волшебного мира. Зато в секретном списке сотрудников Отдела Тайн появился никому ранее не знакомый Генри Джеймс.

Миру не нужны живые герои, уже выполнившие свою миссию. Поэтому герою лучше вовремя уйти со сцены, если он просто хочет жить.