Глава 7. Пустота.

Я дура. Мы уже говорили об этом? Да, похоже, мы сошлись на этом мнении. Сейчас я всерьез задумалась о самоубийстве. Зачем, скажите мне, жить, если ты понимаешь, что твой смысл навсегда утерян? Крис хороший друг, отличный человек, но… Вот-вот. Всегда было это самое «но». Мой Келлан, сегодня я совершила самый глупый поступок в моей никчемной жизни. Я люблю тебя, но так будет лучше. Для всех лучше, кроме меня.
Я пропустила сегодняшнюю репетицию, Крис сказала, что у меня температура. Она соврала ради меня. Ее осуждающий взгляд, когда она увидела ту смс, я никогда не забуду. Она сказала, что нужно бороться, а еще сходить в полицию. Я не хочу.
Всю ночь я плакала о своей утерянной навсегда любви. Твои теплые серые глаза меня преследовали во сне, твой взгляд смотрел равнодушно и отчужденно. Там, в белой дымке сна с тобой была Никки. Она обнимала тебя за твои широкие плечи, которых я так любила касаться, мягко смотрела на тебя, любуясь. А ты смотрел на меня. Мне в глаза. И тогда мне казалось, что ты просишь убрать ее от тебя, просишь подойти и поцеловать, как тогда, в парке…

Двумя неделями ранее.

Был солнечный летний день. С самого утра меня преследовало ощущение чего-то важного, значительного. Ощущение меня не обмануло.
Весь день мы провели с тобой вместе. Ты много шутил, изображал из себя наших режиссеров, смешно корча рожи и криком распугивая голубей. Я смеялась от души! Мне никогда не было так хорошо в мужском окружении. В твоих глазах плясали бесенята, когда ты вымазал мой нос шоколадным мороженым, когда я шутливо шлепнула тебя по плечу, и ты схватил меня за руку и начал целовать кисть руки. Ты был ничем не обременен. Кстати, мы тогда общались на русском, и ты прекрасно меня понимал. Из вашей компашки только ты и Крис всерьез решили выучить наш язык. Тогда я поняла, что безвозвратно влюбилась. Влюбилась в тебя, такого нежного и мягкого. А помнишь, ты решил узнать, что такое «ТИР» и у тебя получилось выиграть мне медведя панду? Я назвала его Эмметом, а ты смеялся. Я призналась, что твоя бесконечная фанатка, а ты сказал, что я единственная в своем роде, не такая как остальные, что я – идеал девушки, его мечта. Я помню, как тогда меня окрылили эти слова. Я думала, что взорвусь от счастья.
Потом мы ели в Макдоналдсе, кидались картошкой, пили друг у друга коктейли, и окружающие смотрели на нас, улыбаясь. Я показала тебе ночную Москву. Ты восхищенно смотрел на огоньки зданий, открыв рот. Я стояла рядом и смотрела на тебя, тоже, кстати, открыв рот. Я предложила прогуляться до парка, сказав, что там по вечерам играют уличные музыканты.

Мне захотелось показать тебе нечто личное, интимное, кусочек моей жизни. И я привела тебя в мою квартиру. Я накормила тебя домашней едой, после того, как ты пожаловался, что есть фаст-фуд – это убийство. Ты ел за обе щеки, потом откинулся на диван и врубил телек, по которому шел футбол. Мне было все равно где и что делать, главное, что ты со мной. В моей голове вертелись планы, как бы задержать тебя подольше. Но ты сам не ушел. Помнишь, как ты уснул на моем диване, и мне дико захотелось погладить тебя по волосам, что я и поспешила сделать. Как только я дотронулась до твоих волос, которые были мягче шелка, ты схватил меня за руку и дернул на себя. Я упала на твою широкую грудь, уткнувшись носом в подбородок. Ты выдохнул теплым воздухом в мои спутанные волосы, потом подтянул меня на уровень своего лица и игриво произнес:

- А я тебя сейчас поцелую…

Я резко выдохнула. Мой взгляд метался по твоему лицу, постоянно цепляясь за губы, скривившиеся в усмешке.

- Давай.

Я сама не узнала свой голос. Он был хриплым от желания и страсти. Твоя усмешка пропала, а глаза потемнели. В них читалось бесконечное желание любить меня. Ты коснулся своими губами моих. Едва касаясь, предоставляя мне шанс уйти от прикосновений. Но я, конечно, этого не сделала. Мою крышу снесло, когда ты углубил поцелуй, поняв, что сопротивления не будет. Поцелуй набирал скорость и жадность, я запустила пальцы в твои волосы, пропуская их сквозь пальцы, и услышала твой стон. Внизу живота появилось тепло, с которым надо было что-то делать. Когда закончился воздух, мы тяжело дышали, смотря друг на друга. Ты встал с дивана, держа меня на руках, как невесту, и понес в спальню. Широкая кровать была моим любимым местом в комнате. Я сильно ворочаюсь, когда сплю, поэтому на широкой кровати большая вероятность не свалиться на пол.

Ты опустил меня на подушки, в беспорядке раскиданные по покрывалу. Ты опустился сверху, целуя губы и переходя цепью мелких, едва ощутимых поцелуев, на шею. Я комкала в руках ни в чем не повинное покрывало, возбуждение накатывало все сильнее, заставляя сжимать бедра вместе, ища положение, в котором будет не так ощутимо ныть от желания. Ты сосал и покусывал шею, не оставляя живого места. Когда на твоем пути встала преграда в виде моей рубашки, ты вопросительно поднял глаза, как бы спрашивая, можно ли снять эту абсолютно ненужную в твоем понимании вещь. Ни секунды, не думая, я ответила кивком. Твои ласковые пальцы начали расстегивать пуговки, постепенно открывая себе обзор на красивый кружевной лифчик, сквозь который проглядывали бусинки сосков. Когда рубашка улетела куда-то в сторону двери, ты оставил по поцелую на каждом соске сквозь кружево. Волна прошлась по моему телу, затуманивая разум. Я, не понимая, что делаю, подняла грудь в твою сторону, как бы моля о прикосновениях.
Ты улыбнулся и погладил мой плоский животик, опуская меня обратно. Я захныкала. Между ног горело пламя, джинсы давили, лифчик стягивал грудь, не давая тебе наслаждаться моим телом без преград. Ты покрывал поцелуями мой живот, когда твоя рука, наконец, двинулась в сторону застежки лифчика, находящейся прямо в центре, сверкавшей, как светофор. Она щелкнула, выпуская мою маленькую грудь из давящего плена. Твои глаза приобрели черный цвет. Потом до меня дошло, что, наверное, не я одна схожу с ума в тесноте, и я сорвала с твоего тела рубашку. Пуговицы разлетелись по полу, звякая на паркете. Потом я расстегнула джинсы, из которых внушительно выпирало, и скинула их куда-то в сторону. Ты впился в мою грудь губами, заставляя выгибаться тебе навстречу, вторая рука в это время расстегивала мои джинсы, которые спустя пару минут улетели к двери. Я лежала под твоим пристальным взглядом, с распухшими губами, зацелованным телом и мокрыми трусиками. Но вскоре ты сорвал с меня и их.
Твои глаза смотрели на меня с обожанием, руки гладили и успокаивали, потому, как я была еще чиста, и мне было страшно. Ты был терпеливым. Твои прикосновения дарили уверенность и надежность. Ты подарил мне мой первый оргазм, лаская меня пальцами, губами и языком. Я вознеслась на вершину блаженства, крича твое имя. Потом ты хотел надеть презерватив, но я остановила, сказав, что давно на таблетках, и ты не стал настаивать. ( А ЗППП? – прим. авт.). Я боялась, меня потрясывало. Я схватилась за твои плечи, готовясь к боли. Но ее не было! Был толчок, слегка неприятные ощущения…и все. Я в недоумении распахнула глаза и отпустила закушенную губу. Ты улыбался мне тепло и ласково.

- А ты боялась меня, малышка – твой голос был пронизан бесконечным теплом.

А потом была лишь нежность, иногда переходящая в страсть и обратно. Ты менял позы, скорость, умело целуя и прижимая меня к себе. В эту ночь я навсегда стала твоей.

***

Сейчас мне плохо. Я сама убила все. Я уничтожила тот хрупкий росточек надежды, что был в моем сердце.

Прости меня, любимый.

Я люблю тебя, мой единственный…

Тебя одного.

Навсегда.

Форум