Теперь можно было обернуться. Мне хотелось посмотреть на лицо этого человека. Я тут же последовала своему желанию. На меня было устремлены взгляды всех соседних столиков. Неимоверное удивление читалось на их лицах. Ложки с едой зависли в воздухе на пол пути к ртам. Они смотрели на меня. Что их так удивило?
Но тут до меня самой дошло, что я только что сделала. Я почувствовала, что в меня хотели кинуть ложку, и не пригнись я, попали бы прямо в спину.
Я предугадала за секунду, как это произошло.
За столиком напротив меня немного лохматая девчушка ожила. Она закрыла рот, но ее глаза продолжали также сверлить меня. Она открыла рот и сказала. Сказала громко. Я решила это по тому, как напряглись ее жилы на шее. Очевидно, она сказала это всем присутствующим здесь. Она произнесла это медленно и отчетливо, что я прочитала по губам: Она слышит!
Не было сомнений, это про меня. Конечно, что им оставалось думать на мою реакцию. То, что я увернулась, хотя не видела, означало только одно. Что я слышала. Но это было не так. Я сама не знала, как объяснить то, что произошло. Интуиция? Третий глаз?
Меня продолжали буравить взгляды, очевидно ожидая, что сейчас я встану и скажу: Да, я не глухая! Все эти десять лет я притворялась!
Но чуда не было. Я не вставала и не говорила. Молчала. Неужели я тоже надеялась, как они?
Прозвенел звонок. Это заставило всех подняться и разойтись по классам. Я вышла из столовой последняя, не хотела излишнего внимания. Но теперь я могла точно сказать, что будет. Меня будут донимать расспросами, пытаться разговорить, не веря в мою глухоту. Как глупо с их стороны. Неужели не понятно, что рожденный ползать летать не будет. Что рожденный глухим, не будет слышать.
Что-то больно стянуло грудь. Я всегда болезненно воспринимала свою беспомощность. Так было и после каждой операции, когда я просыпалась и снова ничего не слышала. Слезы, грусть, депрессии… Я устала. Пора расти. К шестнадцати годам уже хватит верить в волшебство.

Чертов светильник! Дуратская лампочка! Я злилась. И почему-то на себя. Чертова ложка, которую в меня запустили! Сумасшедший день, еще эта лампа…
Я не выдержала и, осторожно приоткрыв дверь, выбралась наружу из своего убежища. Уже десять минут я стояла в женском туалет, лампочка которого светила мне прямо в глаза. Мне нужно было спрятаться, хотя бы на эту перемену.
Уже после столовой я вошла в класс и заметила, как на меня смотрели одноклассники. Но самое страшное, как смотрели учителя. Я совсем забыла, что они тоже обедают. Значит, они тоже видели. Неужели они тоже думают, что я притворялась?
Мне было неуютно весь урок. Я чувствовала, пронизывающие взгляды на своей спине, которые заставляли тело холодеть. Мне казалось, что я снова новенькая, а это самое страшное, что могло произойти. Скорей всего в будущем времени я пойду к врачу, проверять слух. И не по своей инициативе…
Как только прозвенел звонок, я вылетела из класса, стараясь не обращать внимание на происходящее вокруг. Мне нужно было спрятаться. Я не выдержу этих вопросов и разговоров! Я не переживу очередные проверки! Мне нужно время. Немного времени, чтобы отойти.
Я снова осторожно огляделась, проведя рукой по двери в боеготовности номер один, чтобы снова залезть в свое убежище.
Хоть бы начался урок, хоть бы я не прогадала!
Мне было все равно опоздаю я или прогуляю его. Наоборот, сейчас мне жутко хотелось, чтобы уроки шли без перемен, хотя бы до завтра. А сегодня вечером я приду домой, поговорю с мамой, и она мне объяснит, что произошло. Обязательно объяснит, ведь если она не знает, то кто еще?
Вроде народу нет. Путь чист. Как это глупо с моей стороны пятиться по стене, только чтобы меня не заметили другие. Но вроде никого не было. Перемена. Глубокий вздох. Сердце начинает биться спокойней, не пытаясь проломить грудную клетку. Все хорошо, все хорошо…
Я вышла из-за поворота и мои колени сами подогнулись. Ученики. Множество учеников сновали по коридору. Я не угадала, все еще была перемена. На полусогнутых ногах я, подобно ракообразной утке, попятилась к туалету. Что я там говорила о лампочке? Ах да, замечательная лампа! Я так хочу быть поближе к ней!
Что-то твердое уперлось в мою спину. Стена? Если бы! Сквозь толстый свитер я почувствовала чью-то ладонь. Хоть бы ничего страшного, хоть бы не о столовой…
Я развернулась и увидела нашего классного руководителя. Он был серьезен и осторожен. Мне не потребовалось и секунды, чтобы понять, чем он так встревожен.
Он поправил очки и что-то сказал. Я уставилась на него тупым взглядом. Хочет разговорить меня? Удачи! Учитель серьезно на меня посмотрел и снова повторил, только медленней. К сожалению, от скорости его речи у меня слуха не прибавилось. Я сморщила лоб и, скрестив руки на груди, облокотилась на стену. И долго он будет пытаться разговаривать со мной?
Но с каждым словом, классный руководитель терял терпение. Он злился. И если внешне это было не особо заметно, но можно было увидеть, как часто вздымалась его грудь. Его сердце отбивало сердитый ритм. Мое билось с ним в такт, только от страха. Его ноздри трепетали, раздуваясь как у змеи. Учитель глуп, раз не мог увидеть, что я действительно не слышу.
Но тут он, не выдержав, схватил меня за плечо и повел куда-то по коридору. Грубый мужлан! Разве можно так поступать с девочкой?! Я вцепилась в его руку, и очень скоро он одернул ее. На его запястье были фиолетово-синие следы от моих ногтей. Я нахально взглянула ему в глаза.
Ну что, что ты будешь делать?
Мужчина тоже остановился и, кажется, перестал дышать. Ему нужно было успокоиться. Он недолгое время смотрел куда-то в сторону, затем жестом указал мне идти за ним. Что ж, при нормальном обращении, приказ придется выполнять. И куда меня поведут? К директору или сразу к врачу?
Мне почему-то казалось, что я словно больная. Меня пытались вести к врачу из-за поведения в столовой! Что-то я не замечала, чтобы других детей водили так же. Хотя, скорее это я была другой.
Учитель постучал в дверь. В дверь директора. Я спокойно стояла за его спиной, ожидая вердикта. Идти к врачу – как на расстрел. Так же «приятно». Затем мы вошли в маленький кабинет. Я сразу немного прикрыла глаза. Свет в этой комнате был ярче, чем в других. И не понятно, почему это было. То ли из-за светлых тонов этого кабинета, то ли из-за отсутствия штор.
Пухлолицая директриса, за небольшим письменным столиком, пространство которого в основном занимала рамка с каким-то плешивым мужчиной, рукой показала мне на диван. И сделала такое приветливое выражение лица, что мне сразу захотелось попить или открыть форточку. От страха уже набегал жар. Я на ватных ногах присела на самый краешек кожаного дивана и внимательно следила за разговором учителя и директора.
Он что-то объяснял ей, изредка взмахивая руками, очевидно, на самых интересных моментах. Я без труда догадалась, что речь шла о моей глухоте, о отсутствие которой, упорно втирал классный руководитель.
Но директор безразлично кивала головой, как китайский болванчик. Неужели учителю не было видно, что ей совершенно не интересно, и она не верит ни единому слову? Почему он не замечал это безразличие, с которым она пожимала плечами? Классный руководитель пытался ей что-то доказать, но у него это, похоже, выходило неубедительно потому, что директриса отрицательно махала головой и еле заметно закатывала глаза.
Наконец увидев, что ему не верят, да и не очень слушают, учитель начал кричать. Его рот широко открывался, а руки стучали по столешнице в порыве ярости. Директор, втянув голову в плечи, наконец, выслушала его и обратила свое внимание на меня.
Она долго вглядывалась, а потом что-то сказала. Я никак не отреагировала. Да и как мне нужно было реагировать? Я не слышала и это понятно!
Директриса устало взглянула на уже порядком покрасневшего мужчину, и уверенно помотала головой. Классный руководитель проиграл!
Но, похоже, не до конца. В момент, когда я начала праздновать победу, она достала из стола листик и быстро черканула на нем. В эту же секунду мои ноги стали ватными, и я снова сползла на краешек дивана. Направление. Директриса выписала направление к нашему школьному врачу. Учитель схватил бумажку и с довольным видом повернулся ко мне. Я не слышала, но чувствовала, как мысленно он говорил: Доигралась, девочка!
Ладно, к врачу так к врачу. Выбора все равно нет. Пусть убедится, что я все еще глухая.
Мужчина вышел за дверь, и я последовала за ним под пристальным взглядом директрисы. Классный руководитель уверенно шел по коридору, словно сделал какое-то открытие. А я покорно плелась за ним, как подопытный кролик, на котором проверяют это открытие. Какая чушь! Я хочу домой. Оказавшись в другом крыле школы, учитель повел меня к мед кабинету. Без стука он уперся в дверь плечом. Толкнул ее и тут же сморщился. Дверь не открылась. Тогда он постучал, но с явным намерением вышибить дверь через две секунды. Снова ничего. Никакой жизни в мед кабинете не было. Где же врачи?
Классный руководитель яростно посмотрел на меня, словно я была виновата в их исчезновении, и пошел к вахте. Там он долгое время разговаривал с техничкой и снова вернулся к кабинету.
Мужчина устало посмотрел на дверь и махнул рукой. Врачей не было! Отлично! Я сделала самое грустное выражение лица, но мне хотелось танцевать. Проверки не будет!
Я еще какое-то время смотрела вслед уходящему учителю, затем уверенно направилась к раздевалке. Мне хотелось уйти с последних двух уроков, и я не видела причин себя останавливать.