Алекс видела, как Дэниел силится понять, что она имеет в виду, и задумалась о конкретном примере.

– Скажем, если… если бы они тебя поймали, – медленно пояснила она, – если бы тебя ухитрились схватить… мне пришлось бы отправиться на выручку. <...> И если враг одержит победу, – виновато произнесла Алекс, – то мы оба окажемся мертвы. Но это не значит, что я не должна хотя бы попытаться. Понимаешь? – Она пожала плечами. – Обуза.
<...>
– Зачем тебе меня выручать? Из-за вины?

– Отчасти, – признала Алекс.

– Но на самом деле не ты же меня в это все втянула. Они выбрали меня не из-за тебя.

– Я знаю. Поэтому и отчасти. Может, на тридцать три процента.

Дэниел слабо улыбнулся, как будто она сказала что-то смешное.
– А что насчет остальных семидесяти семи?

– Еще тридцать три… справедливость? Нет, неверное слово. Просто такой человек, как ты… ты заслуживаешь большего. Ты лучше любого из них. Тебя втянули в наш мир, и это неправильно. Ужасно жаль.
<...>
– А последние тридцать четыре? – спросил Дэниел, на мгновение задумавшись.

– Не знаю-ю-ю! – застонала Алекс.

Головная боль буквально ввинчивалась в череп через глазницу, однако причиняло ее отнюдь не многочасовое чтение.

Жестокая головная боль сверлом ввинчивалась в глазное яблоко.

The headache felt like it was searing a hole through the inside of her eyeball.

Here was something telling. Carston had been in the office for a while – usually he got in at six, but there was activity beginning around three thirty a.m. She wanted to kick herself for not checking backward on
the recording before heading out this morning.
His first call was short. Just “I’m here” and “What’s the status?” It wasn’t hard to draw conclusions from that. Someone had woken Carston up with the news and he’d headed to the office. With zero traffic, it would only have taken him ten minutes to make the drive. Factor in throwing some clothes on, brushing teeth, et cetera, and the call could have come in anywhere from two thirty to three fifteen.