- Нет-нет-нет, и еще раз НЕТ! - кричала моя подруга через три дня, когда я снова завела разговор о ее возвращении в Лондон. - Камилла!!! Ты не готова!
- Ади, перестань орать! Я с твоей помощью совершенно не научусь сама за собой ухаживать, - я уже устала приводить доводы.
- Ну вот и отлично! Поедем со мной в Лондон! - с энтузиазмом вскричала подруга. - Я продам квартиру, и мы переедем туда, где ты сможешь передвигаться спокойно на коляске. Нет, еще лучше мы переедем к Ричарду! Ты же знаешь, у него дом, и он как раз подойдет!
- АДРИАНА! - закричала я. - Ты не можешь постоянно быть рядом со мной! Перестань! Я никуда не уеду из Ирландии! Здесь мои корни! Здесь жила моя семья! Здесь их могилы!
- Кэм, - подруга подошла к моему креслу и села на колени у моих ног, вытирая слезы. - Ты ведь не сделаешь с собой ничего? Ты ведь… ты ведь не покинешь меня?
Она прижималась к моим ногам. Бедная девушка не понимала, что уже потеряла меня. Но ее слезы отозвались во мне прежней болью, прежними переживаниями за нее — когда мы учились на первом курсе, ее мать погибла при пожаре, отца она не знала. С тех пор мы неразлучны. Мои родители помогли ей организовать похороны. А нас стали называть сестренки-блондинки... Как это было давно...
- Ади, милая, - теперь и я плакала, впервые плакала при подруге. - Не говори глупостей! Я никогда не покину тебя, - в конце концов, я просто не смогу от тебя убежать, даже если захочу, - пошутила я.
- Я уеду, но буду звонить тебе, слышишь? Буду звонить и приезжать при первой же возможности, - сказала она, вытирая мои слезы.
- Завтра, - сказала я.
- Что?
- Ты уедешь завтра, - повторила я. - Так нужно, я должна научиться жить. Сама! Одна! Самостоятельно!
- Хорошо, Кэм, я знаю, ты должна справиться со всем сама, как ты привыкла, - Ади встала и стала набирать номер Ричарда на телефоне. - Привет, котенок, я завтра прилечу... Нет, можешь не присылать самолет, мне нужно о многом подумать... Нет, любимый, я уже не плачу, - она снова повернулась ко мне. - Кэм, я не знаю, почему ты так упорно меня прогоняешь, но я чувствую, что должна уйти. Но знай, знай, что я ухожу, улетаю не потому, что я чувствую, что ты готова, а потому что ты привыкла справляться с бедами сама.
- Адриана, спасибо тебе за все, - я попыталась вложить в свои слова всю благодарность, всё тепло, что чувствовала к подруге.
- Это тебе спасибо за то, что ты такая сильная, за то, что ожила, за то, что ты у меня есть, - слезы снова застилали ей глаза.
- Иди сюда, малышка, - я открыла ей свои объятья, чтобы успокоить подругу. - Ади, я ведь теперь совсем другая и это не только физически…
- Я вижу, я знаю. Но кроме тебя и Ричарда у меня больше никого нет, я боюсь тебя потерять. Пусть другая, но ближе тебя у меня никого нет.
- Тш-ш-ш, моя хорошая, все пройдет, все наладиться.

- Кэм, ты уверена? - в тысячный раз спросила меня Ади, стоя на пороге, в ожидании такси.
- Ади, я обещаю, что буду отвечать на все твои звонки! Повешу на шею телефон, чтобы всегда слышать мобильный. Обещаю, что буду есть каждый день и принимать таблетки, которыми ты меня пичкала. Я обещаю, что буду держаться и постараюсь прийти в себя. Что тебе ЕЩЕ пообещать?
- Пообещай, что будешь аккуратна и будешь беречь себя, - тихо попросила подруга.
- Ты невыносима! - закричала я. - Обещаю!
Она подошла, поцеловала меня в щеку и неуверенной походкой ушла. Щелкнул замок-автомат. Я осталась одна. Совсем одна.
Мне невыносимо захотелось вернуть Ади, сказать ей, что тишину, которую она оставила в моей квартирке, слышать невыносимо. Но я пообещала самой себе — я не буду портить ей жизнь своей инвалидностью.
- И-Н-В-А-Л-И-Д-Н-О-С-Т-Ь, - протянула я, пытаясь понять, что именно это слово относится теперь ко мне.
Такое чужое, такое неприятное на языке. Я привыкла быть первой красавицей — школы, танцевального кружка, курса, кампуса... Танцевального кружка... Я больше никогда не буду вальсировать под Шопена, никогда не буду двигаться под восхитительные мелодии танго... НИКОГДА!
Я отогнала удручающие мысли, в прямом смысле слова — я стала отмахиваться от них как от назойливых мух. На пальце правой руки сверкнул изумруд — напоминание предательства. Я около 10 минут сидела и гладила его. Когда-то я была счастлива принять его, но теперь я поняла, что все было фарсом. Первая боль, первое препятствие и мой... нет, уже не мой… бывший жених — улетучился, как и все его обещания.
Я набрала номер телефона, гудок... Второй...Третий... Сброс… Повтор набора. Совсем офанарел сбрасывать? Гудок... Второй...Третий…
-Алло, - ответил мне веселый голос Элисон, одной из бывших девушек Эрика. Так, стоп, я запуталась. Может уже я бывшая, если она отвечает с его телефона? Голоса и смех в трубке говорили, что я позвонила в самый разгар вечеринки.
- Привет, Элисон. Передай трубку Эрику, пожалуйста, - я как могла сдерживала и слезы, и ревность.
- Он не хочет с тобой говорить, киса, - пьяно рассмеялась девушка.
- Слушай, зайка, я не спрашиваю тебя, что хочет или не хочет мой жених! Я сказала тебе передать трубку! - прошипела я.
И откуда у меня столько уверенности в себе? Неужели…?
- Алло, - голос Эрика звучал... слишком пьяно, чтобы попытаться поговорить с ним о нас.
- Привет, женишок, - нервно хихикнула я.
- Привет, безногая, - в когда-то любимом голосе звучало столько... столько неподдельной злобы. - Ты еще жива?
- А что не должна была? - нарочито бодро спросила я.
- Я б на твоем месте руки на себя наложил! Это ж надо! Жить решила, - рассмеялся он.
- Слушай, ты — мерзкий папенькин сынок! Я тебе не для того, чтобы жизнь свою обсуждать, звоню! - меня трясло от злости, от злости на себя, что вообще решила позвонить.
- Ты решила, что я буду вытирать твои слезы? - продолжал веселиться Эрик.
- Нет, милый, я позвонила сказать тебе, что не выйду за тебя замуж. Кольцо я отправлю завтра почтой.
- Почтой? Кольцо? - опешил парень.
- Ты что забыл, что у нас через месяц должна быть свадьба? Так вот, я приношу свои глубочайшие извинения, но я не выйду за тебя замуж.
- Как не выйдешь? Родители лишат меня денег, если узнают! Ты обязана выйти за меня! - кричал парень в трубку, былой веселости как ни бывало.
- Я никому, ничего не обязана! - я положила трубку.
Какое-то время телефон звонил, говоря, что Эрик в ярости. Его родители слишком любили меня, слишком не доверяли своему сыну. Они настояли на нашей свадьбе, они хотели слияния наших фирм. ОНИ хотели... Вот ответ, почему он так держался за меня последний год...
Я снова разгоняла мысли руками. Не теперь, не сейчас. Снова кольцо мелькнуло на моей руке. Я стала стягивать его, но оно не поддавалось. Плача и крича от боли, я тянула, но оно как будто вросло. Уже струилась кровь по моей руке. А я срывала его, срывала как напоминание о некогда любимом, о некогда дорогом. Кольцо поддалось, я с отвращением посмотрела на окровавленный большой изумруд. Захотелось выкинуть его в окно, но я помнила историю с подушкой. Я направила коляску в ванну, промыв кольцо и положив на полочку, я смыла кровь с руки и отправилась в постель. Трудный день, трудное прощание с любимым и отъезд подруги. Прощание с прошлым — теперь уже навсегда!