Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [264]
Общее [1686]
Из жизни актеров [1640]
Мини-фанфики [2734]
Кроссовер [702]
Конкурсные работы [0]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4826]
Продолжение по Сумеречной саге [1266]
Стихи [2405]
Все люди [15365]
Отдельные персонажи [1455]
Наши переводы [14628]
Альтернатива [9233]
Рецензии [155]
Литературные дуэли [105]
Литературные дуэли (НЦ) [4]
Фанфики по другим произведениям [4317]
Правописание [3]
Реклама в мини-чате [2]
Горячие новости
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Конкурсные фанфики

Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав лето

Обсуждаемое сейчас
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Расчёт любви
Хотите выйти замуж за миллионера? Спросите у Розали Хейл как. Для неё это цель номер один. Только вот, иногда даже трезвый расчёт уступает нахлынувшим чувствам, и остаётся только надеется, что сможешь вовремя понять, что значит для тебя конкретный человек.

Меж явью и сном
Она любила не тело гениального музыканта, смотрящего на нее с постера, она любила его душу. Душу, сверкавшую бриллиантами в каждой его песне. А все его песни Элис Брендон знала наизусть.

Эсме. Сумерки
В мыслях промелькнуло лишь окутанное дымкой воспоминание: я держу на руках маленький, завернутый в голубое комочек... Накатила новая лавина боли, и сердце предательски сжалось. Его больше не было и я тоже должна уйти. Вслед за ним, вслед за Мэри и моими родителями, в манящую неизвестность. Возможно, там я найду ответы. Я бессмысленно улыбнулась и шагнула. Теперь мы будем вместе. Навсегда.

Трудности взаимопонимания
С тех пор как город обесточили пришельцы, нет возможности согреться. Я не могу разжечь костер, потому что на сигнал дыма прилетят Они. Люди, как крысы, теперь прячутся по подвалам: только метровый слой камня над головой спасает от смертоносных машин.
Белла/Эдвард. Мини.

Успеть до полуночи
Черные, белые... Играть с чужими судьбами дозволено не всем. Но что если все ваши беды - это всего лишь чья-то игра?
Мистика. Эдвард/Белла/Джейкоб.

Отверженная
Я шла под проливным дождём, не думая даже о том, что могу промокнуть и заболеть. Сейчас мне было плевать на себя, на свою жизнь и на всех окружающих. Меня отвергли, сделали больно, разрушили весь мир, который я выдумала. Тот мир, где были только я и он. И наше маленькое счастье, которое разбилось вдребезги.

Предчувствие рассвета
Элис не помнит, кто спас ее от убийцы и по чьему решению она стала вампиром, ее человеческая жизнь стерлась из памяти. Но что если тот, кого она видит в своем будущем и ждет, и спаситель из прошлого - один и тот же?

Отец моего ребенка
Белла мечтает о свадьбе с любимым мужчиной, карьера идет в гору. И тут внезапно все летит в пропасть. Личная жизнь распадается, начальник требует невозможного, а мать попадает в аварию. Последним ударом становится появление разбившего сердце шестнацатилетней Беллы Эдварда. А незапланированная беременность и неопределенность в вопросе отцовства это вообще катастрофа.



А вы знаете?

...что теперь вам не обязательно самостоятельно подавать заявку на рекламу, вы можете доверить это нашему Рекламному агенству в ЭТОМ разделе.





...что видеоролик к Вашему фанфику может появиться на главной странице сайта?
Достаточно оставить заявку в этой теме.




Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Самый ожидаемый проект Роберта Паттинсона?
1. The Rover
2. Жизнь
3. Миссия: Черный список
4. Королева пустыни
5. Звездная карта
Всего ответов: 238
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Художники
Sound & Video ~ Elite Translators
РедКоллегия ~ Write-up
PR campaign ~ Delivery
Проверенные ~ Пользователи
Новички

Онлайн всего: 208
Гостей: 205
Пользователей: 3
Alexs, nasty31029, ElenaGilbert21021992
QR-код PDA-версии



Хостинг изображений



Главная » Статьи » Фанфикшн » Все люди

The Falcon and The Swallow. Глава 18. Часть 2

2024-4-22
14
0
0
Kapitel 18. Kaufhaus des Westens
Teil 2. Wahres Leben


«Kaufhaus des Westens», в сокращении Ка-Де-Ве — универсальный магазин в берлинском районе Шёнеберг на улице Тауэнцинштрассе у площади Виттенбергплац. Некогда считался крупнейшим в континентальной Европе и входил в пятёрку самых крупных универмагов мира.

Wahres Leben, нем. реальная жизнь

Следующие несколько дней я живу той самой жизнью, о которой всегда мечтала. И в детстве, и в подростковом возрасте, и позже, уже расставшись с Керром, в своей маленькой берлинской квартирке.
Потихоньку, постепенно, не до конца доверяя себе – и что все, что происходит, не растает цветным сном с первыми лучами солнца – я обнаруживаю, что такое – семейная жизнь. В лучшем значении это фразы.
Эдвард жарит на завтрак панкейки, выставив к ним на стол целую россыпь джемов, топпингов и любимой Гийомом «Нутеллы». Он встает раньше всех двадцать первого декабря, если не считать наше рассветное чаепитие с Фабианом, оставшееся маленьким секретом, и явно планирует накормить армию. Я спускаюсь на кухню, заслышав звук шипящего теста и негромкую рождественскую музыку, и застаю Эдварда возле электрической плиты в ярко-красном фартуке «Speed Racer». Такой домашний и очаровательный, мистер Каллен встречает меня своей фирменной широкой улыбкой – и еще горячими, прямо со сковородки, подрумяненными блинчиками. Просит достать для детей вилки из верхнего ящика.
- Мне все это кажется?
- Не дождешься, Schwalbe, - смеется он и, воспользовавшись нашей близостью, быстро меня целует. – Садись-ка, будем завтракать.
Гийом, заглядывающий в кухню следом за мной, тоже своим глазам не верит. Он еще сонный, в милой пижаме с динозаврами и не приглаженными ото сна волосами. Часто моргает, как в первый раз разглядывая папу.
- Vati?..
- Нутелла уже ждет, Парки. Буди Фабиана и давайте к нам.
Мы завтракаем все вместе и это определенно одно из моих самых светлых воспоминаний теперь. Непринужденный разговор, горки блинчиков и сахарный беспредел – от джемов до топпингов. Черный чай хорошо эту сладость нивелирует, разбавляя картину – мы с Фабианом на мгновенье переглядываемся, когда Сокол ставит перед каждым чашку с чаем. Но ничего не говорим.
После завтрака – снежная горка. Плотный снег, за ночь насыпавший целые сугробы, пользуется огромной популярностью у местной детворы. У Гийома есть тюбинг, в середине поселка – оборудованная горка, и родители, пришедшие с термосами, весело обсуждают последние новости. Никто не удивляется, когда Эдвард приходит со мной. Все очень дружелюбно здороваются, а затем переключаются на мальчиков – расспрашивают, как у них дела.
Гийом уговаривает папу скатиться с ним вместе – и они оба получают от этого искреннее, восторженное удовольствие. Даже Фабиан улыбается – и тоже скатывается с горки раз-другой. Эдвард утягивает один из общих тюбингов для нас двоих – я до последнего отбиваюсь, не уверенная, что нас обоих такое чудо техники выдержит. Но Сокол берет измором – и мы летим с обледеневшей снежной горки, и я воодушевленно вскрикиваю, и Эдвард целует мои щеки, убирая налетевшие на лицо волосы – и смеется, победно и ласково, когда тюбинг останавливается у финишного флага. Мой Сокол выглядит очень счастливым.
Естественно, эмоциональная активность на свежем воздухе разжигает в детях аппетит. Фабиан и Гийом в один голос заверяют папу, что никуда, кроме пиццерии, они не пойдут. И здоровому питанию приходится потесниться. «Большая Бонанза» с курицей, креветками, маслинами, двойной моцареллой и грибами сегодня является блюдом дня. И кока-кола, конечно же. Эдвард шутит, что с таким подходом к воскресному отдыху нас можно снимать в рекламе.
Вечер насыщенного снежного дня завершает какой-то праздничный фильм, что я прежде ни разу не видела. Но мальчикам он нравится, Эдвард отдает выбор кино им на откуп, и мы, устроившись на его большом диване, все вместе смотрит эту историю. Ближе к финалу кладу голову Эдварду на плечо и Гийом, приметив это, мягко улыбается. Словно бы он что-то понял.
Утро понедельника начинается с сырных тостов. Фабиан сам варит всем кофе, аргументируя, что последние перед каникулами дни школы – самые трудные. Эдвард чуть мрачнеет при упоминании завтрашней встречи с учителем сына. Но это они обсудят наедине, сходятся на этом. У нас с Фабианом наспех созданный план событий – и он до последнего думает, что я откажусь, хотя, вроде бы, предпосылок к этому нет.
Эдвард отвозит детей в школу, пока я убираю со стола. Потом мы гуляем по району, он рассказывает мне немного больше о Портленде, обещает завтра съездить в город. Мы бросаем камешки в темную гладь холодного океана и Эдвард, обнимая меня со спины, кажется очень спокойным. Мне нравится видеть его настолько довольным жизнью – и я начинаю немного переживать, что предложила Фабиану познакомиться с Сибель за его спиной. Но отступать поздно.
Гийом в школе до половины четвертого, а Фабиан – до двух. Я вызываюсь забрать его и подождать вместе Гийома. У Эдварда последний рабочий созвон в этом году и он, с радостью приняв такое предложение, благодарно мне улыбается. Вбивает в навигатор название школы – она в другом районе, том, где мальчики живут постоянно, с матерью.
Фабиан, забираясь на переднее сидение, выглядит взволнованным. Он весь в черном, это неизменно, но кожа бледнее, чем обычно. Я делаю температуру в салоне чуть теплее.
- Готова?..
- Все отлично, Тревор, - обещаю ему я. Называю тем именем, что теперь мне доверил, и правда очень это ценю. Парень чувствует. Немного расслабляется.
Мы приезжаем на окраину Портленда, ближнюю его часть, что выходит к школе. Здесь есть кофейня с говорящим названием «Время кофе» и тихими столиками по обоим углам помещения. Несмотря на то, что все просто, здесь не подают спешелти и никогда не слышали об аэропрессе, внутри уютно. Невысокая девушка, устроившаяся за одним из крайних столиков, радостно подрывается с места, заметив Фабиана. И удивленно присаживается обратно, как только захожу я.
Я иначе представляла себе Сибель – если я вообще хоть как-то ее себе представляла. Она красива, не поспоришь, но своей красотой, несколько... особенной. Глубокий черный взгляд, немного смуглая кожа, роскошные черные кудри – и длинные ресницы, тронутые тушью. У Сибель чуть крупноватые черты лица и привычка то и дело закусывать губу, но это не критично. Сибель мне мило улыбается, несколько растерянно, когда Фабиан нас представляет. Она все еще не понимает, почему я здесь.
- Я не знала, что мистер Каллен теперь... – аккуратно говорит, задумываясь над каждым словом. У нее дружелюбный голос, но ничем не примечательный. Одежда более чем сдержанная, скромная, осторожность в каждом жесте, движении... я не знаю, почему Эдвард считает ее угрозой. Я бы эту девочку и не заметила... и мне удивительно, как ее заметил Фабиан. С его внешними данными.
- Папа встретил Беллу в Берлине, - поясняет Фабиан, стараясь поскорее закрыть тему, связанную с отцом, - она захотела познакомиться с нами поближе, приехала сюда на Рождество. Какой тебе кофе, Сибель?
- Л-латте, Тревор.
- Белла?
- Флэт-уайт, пожалуйста.
Фабиан отходит к барной стойке, не решаясь сперва, но все же оставляя нас одних. На пару минут и только, но Сибель ощутимо нервничает. Избегает моего взгляда.
- Вы очень красивы, миссис... Белла.
- Спасибо. Ты тоже прекрасно выглядишь, Сибель. У тебя уникальное имя.
- Мама читала когда-то Памука... – она нервно оглядывается на Фабиана, что делает заказ, - можно я сразу спрошу и все? Вы тоже хотите, чтобы я оставила Тревора?
- Я не знаю, можно ли кому-то предлагать кого-то оставить, Сибель.
- Миссис Каллен... мисс Уилток, то есть... его мама, - она снова закусывает губу, запутавшись в именах Террен, - она предлагала назвать сумму. Но я не стану... я же не... чего вы хотите?
- Сибель, я здесь просто чтобы выпить кофе – ничего больше, - успокаиваю ее, когда прямо-таки тонет в этой нервозности. Подавляет всхлип, отвернувшись. Смотрит на Фабиана, что возвращается к нашему столику.
- Все в порядке?
- У тебя будет хорошая мачеха, Тревор, - первую свою мысль, никак ее не обдумывая, выдает Сибель. Слабо мне улыбается.
- Я тоже так думаю, - находится Тревор. Смотрит мне в глаза, и я вижу в глубине его взгляда благодарность. Это дорогого стоит.
Мы говорим еще полчаса – может, минут сорок – о каких-то обыденных вещах. Я просто хочу послушать Сибель, увидеть, как она мыслит, понять, есть ли подоплека в этих словах, как она общается с Фабианом, отзывается об Эдварде...
Я оставляю их наедине, отойдя в уборную за отдельной ширмой и, когда выхожу, вижу, как нежно девочка Фабиана целует. И как он, бережно придержав ее за талию, на этот поцелуй отвечает. Он кажется с ней старше, чем есть на самом деле. И старается вести себя сдержаннее, мудрее, взрослее что ли. Он любит эту девочку – той гранью любви, что ему пока доступна.
Я все еще не могу спроецировать слова Сокола на Сибель. Как ни стараюсь.
Они смятенно отстраняются друг от друга, когда я все же возвращаюсь. Но руку подруги Фабиан не отпускает – держит в своей, крепко переплетя пальцы. Когда-то точно также меня рядом с ним держал Эдвард. Наша жизнь – это лента Мебиуса.
- Нам нужно забрать Гийома из школы, Тревор...
- Да, - он ответственно кивает, коротко глянув на Сибель, - здорово, что ты смогла прийти.
- У тебя большие проблемы из-за теста, Трев?..
- Сносные, - он хмурится, не желая сейчас развивать эту тему. Опасливо смотрит на меня, но всего секунду. – Увидимся утром 24-го, ладно?
- Конечно.
Она ласково гладит его ладонь в своей, прежде чем отпустить. Оборачивается ко мне, тут же смутившись. Но все же ведет себя смелее, чем вначале.
- Я была рада с вами познакомиться, Белла.
- Я тоже, Сибель. Спасибо.
Я выхожу из кофейни первой и завожу машину, дав Фабиану спокойно попрощаться со своей девушкой. Он еще раз нежно ее целует у самых дверей – и отпускает, придержав их, на узкую улицу к соседнему дому. Сибель, судя по всему, живет недалеко отсюда.
Юный Каллен садится в машину, громко захлопнув за собой дверь. Смотрит на приборную панель, будто выискивая там какие-то слова. Часто, но неслышно дышит.
- Она хорошая.
- Очень, - выдыхает, поджав губы, - и я не понимаю... что в ней такого, Изза? Что она из другой семьи?
- Я не знаю, милый, - глажу его плечо и Фабиан чуть расслабляется, не принимая больше такой закрытой позы. – Может быть, папе с мамой просто нужно время?
- Они не дают его мне.
- Дети щедрее родителей, ты об этом слышал?
Он хмыкает, глянув на меня с такой пронзительной, глубокой благодарностью, что я на мгновенье теряюсь – точно как Сибель. А потом, собственные принципы переступив, Фабиан меня обнимает, потянувшись навстречу со своего сидения. Утыкается лицом мне в плечо и тридцать секунд, не меньше, не двигается. Я медленно глажу его спину, но не опускаюсь ниже лопаток. Я помню.
- Где он тебя нашел, Белла?
- Он не искал. Я сама пришла.
- Как хорошо, что ты пришла...
Ерошу его волосы, чуть разряжая момент этого откровения. Фабиан, шмыгнув носом, неспешно отстраняется. Его глаза немного влажные. Но он улыбается. И мне греет сердце эта его улыбка.
Вместе с Гийомом мы заезжаем в «Старбакс», где мальчишки выбирают себе горячий шоколад со взбитыми сливками, а я прошу мятный чай. В соседнем супермаркете покупаю спагетти, готовый соус Болоньезе и твердый брусок пармезана. Дети не имеют ничего против пасты – как и Эдвард, вызвавшийся разобрать покупки. Мы обедаем все вместе и это еще одно чудесное воспоминание в мою копилку.
После обеда, загрузив посуду в посудомоечную машину, Эдвард ласково обнимает меня. Просит немного внимания, испытующе заглянув в глаза.
- Все хорошо, Белла? Скажешь мне?
- Что сказать?
- Все ли хорошо, - объясняется Эдвард, но не видит никакого подвоха. Я не уверена, все еще нет, что ему стоит знать о нашей встрече с Сибель. Может быть, перед Сочельником. Дети здесь до среды, после спектакля ночевать будут уже дома, у матери. Может быть – тогда.
- Да, Эдвард. А у тебя?
- На самом деле, у меня есть предложение.
- Так, - кладу обе ладони на его плечи, легко погладив ворот кофты. Мне нравится, что в Портленде все меньше места остается его строгим рубашкам. Демонстрирую, что вся во внимании.
- Мы идем на спектакль Гийома в среду все вместе, Sonne. Ты помнишь.
- Все вместе – это?..
- Террен и Хорасс тоже там будут. Я хотел бы вас познакомить. Вернее, она хотела бы познакомиться с тобой.
- Террен – познакомиться со мной?..
- Ты проводишь много времени с мальчиками, Белла, будешь еще больше, ведь мы живем вместе. Я думаю, это логичное желание матери.
- Когда ты начинаешь так завуалированно говорить, ты к чему-то ведешь, Эдвард.
Он прищуривается, приняв мои слова. Отвлекая себя, гладит мои волосы – убирает их с лица.
- Я предлагаю всем нам поужинать после спектакля. Террен с ее другом, мы, дети – чтобы им было проще это понять. И принять.
- Ты уверен, что это хорошая идея? Гийом, кажется, не очень настроен к.. другу.
- Фабиан тоже был не очень настроен к тебе, - хмыкает он, погладив мою скулу. – А теперь вы отлично общаетесь. И мне кажется, даже на какие-то закрытые темы.
- Он мне поверил, - спокойно отвечаю я. Эдвард, прищурившись, медленно кивает – все еще не понимает, что не так.
- Гийому тоже нужно будет поверить. Это жизнь, и она продолжается, к сожалению – или к счастью – ничего не попишешь.
Я вздыхаю, взяв небольшую паузу. Смотрю на снежинки по ту сторону окна, на пустой стол за нашими спинами. И на пачку с апельсиновым соком, что никто не догадался убрать в холодильник.
- Я не совсем представляю, как я с ней... знакомлюсь. С Террен.
- О ней точно переживать не стоит, Schönheit. Террен – душа компании.
- Она твоя бывшая жена, ты понимаешь? Единственная, кстати.
- Мать моих детей, - поправляет Эдвард, чуть нахмурившись, - с Террен я буду общаться всю жизнь. И если ты будешь со мной, то встречаться вам тоже придется.
- Если?..
- Белла, - Сокол обнимает меня крепче, погладив между лопатками, - все будет отлично, я ручаюсь. Мне важно, чтобы между вами не осталось недопониманий – хотя бы для мальчиков.
Я устало выдыхаю на мгновенье прикрыв глаза. Эдвард знает, к какому ответу я склоняюсь, знает, что не смогу сказать ничего другого. Но все еще ничего не говорит, только касается меня – гладит кожу, целует лицо. И легко улыбается, когда на его прикосновения отвечаю.
- Хорошо.
Вот теперь улыбается шире, обрадованно. Гладит мой лоб у линии волос, прежде чем поцеловать висок.
- Спасибо, Liebe.
- Я надеюсь, ужин пройдет без жертв...
- Никаких жертв, - уверенно отметает Эдвард, как следует прижав меня к себе. – Иди сюда, любимая. Вот так.
Я чувствую тепло его тела, его силу, едва уловимый запах одеколона – и слышу, как бьется у Сокола сердце. Этот звук меня успокаивает.
- А как же Элис?
- У нее, насколько мне известно, другие планы, - скрежетнув зубами, нехотя признает Эдвард.
Во вторник и отвозит, и забирает детей из школы Эдвард. У него встреча с учителем Фабиана, мы все это помним. И потому настроению с утра не особо веет оптимизмом.
Я остаюсь дома и дописываю статьи за большим столом в офисном кабинете Эдварда, отправив Эммету последние файлы на правку. Но его нет онлайн уже больше двадцати часов – столько же в городе Элис. Я думаю, они все же встретились, как и планировали. Вздыхаю, представив реакцию Эдварда. Ну да ладно.
Мы снова обедаем дома – и все вместе. Я запекаю мясо с картофелем, подумав, ставлю в духовку еще и овощную запеканку с сырной корочкой. Она, кстати, немного разбавляет мрачность Эдварда, когда он с мальчиками возвращается из школы. Гийом, игнорируя натянутость обстановки, рассказывает о своей роли на спектакле – он играет одного из Эльфов. Эдвард обещает, что и мама, и мы обязательно будем в первых рядах.
Гийома следует отвезти на итоговую репетицию к пяти вечера. Фабиан запирается в комнате, попросив его не беспокоить. Эдвард предлагает мне поехать вместе - и заглянуть в центр города, пока будем ждать Парки. Принимаю это приглашение.
Мы гуляем по Портленду и мужчина, немного отвлекаясь, проводит мне небольшую экскурсию. Мне нравится его слушать. Эдвард даже улыбается, когда я ему в этом признаюсь. Разворачивает нас к спешелти-кофейне, аргументировав, что смена континента – не повод отказываться от хорошего кофе. Флэт-уйат здесь и правда выше всяких похвал.
- Ты ведь знаешь про тест, да? – внезапно спрашивает Эдвард.
Я киваю.
- Еще бы ты не знала, - фыркает он сам себе, сделав большой глоток горячего американо, - с ума сойти.
- Мне кажется, ты немного драматизируешь с Фабианом, - аккуратно высказываюсь, когда официант приносит нам два стакана воды. Глажу его руку рядом со своей, и Эдвард поднимает голову. Атмосфера кофейни располагает к разговорам. И время, уже прошедшее с утра, тоже.
- Я не понимаю его, Белла. Что он делает, чего добивается?
- Он ее просто любит?
- Им пятнадцать, ты помнишь? Ей вообще только что исполнилось. Любовь – это взрослое чувство, осмысленное и осознанное.
- Ты правда в это веришь?
- Не знаю. Но она тянет его на дно – вот и вся лирика.
- Эдвард, я ее видела. Она еще ребенок, какое дно?
Он поднимает голову, сверкнув глазами, и я осекаюсь. Делаю глубокий вдох.
Эдвард не торопит меня, только внимательно смотрит, дает самой сказать. Тут уже отступать некуда.
- Мы пили кофе вчера. Я, Фабиан и Сибель. Я попросила.
- Попросила попить кофе с Сибель? – уточняет Эдвард чересчур ровным, жестким тоном.
- Да. Извини, что я не сказала.
Он прищуривается, отодвинувшись от стола. Складывает руки на груди.
- Вот почему вы поладили. Ты приняла его сторону с этой девочкой.
- Эдвард, еще раз: я не принимала ничью сторону. Но я правда тебя не понимаю.
- Возможно, тебе пока не дано понять? Потому что это мой сын. И финансирую эту «великую» любовь тоже я. Изза, я скажу раз и хочу, чтобы ты запомнила: чтобы впредь такого не было. Если я не одобряю его отношения, ты не можешь вопреки мне в них вмешиваться.
- Я признаю, что это неверно – не сказать тебе. Но он очень переживает, Эдвард, он не боится огорчить меня или разочаровать – и поэтому со мной откровенничает. Тебе нужно попытаться его услышать. Это все, что Фабиан хочет – чтобы ты попытался.
- Отлично. Я больше не хочу об этом говорить, Изза. Не сейчас.
Я вижу, что Эдвард злится – ходят пазухи его носа и темнеет взгляд, скулы становятся заметнее. И все же, он сдерживается. Резко выдыхает, поджав губы – вчера так вел себя со мной Фабиан. Господи.
- Мне жаль, что я так поступила, - накрываю его ладонь своей и Эдвард затихает, все же слушая, - конечно все решения за тобой, ты ведь его папа. Но я правда хочу, чтобы у вас – у вас всех – все было в порядке. Мне это важно.
Эдвард вздыхает. Останавливает сам себя, тормозит эту реакцию, которой прежде так боялась. Мы учимся слышать друг друга, принимать... и я горжусь тем, что Эдвард тоже старается. Я еще сильнее в эти мгновения его люблю.
- Мне тоже, - пожав мои пальцы, он с готовностью кивает. Черты его лица расслабляются. – Я все забываю, какая ты можешь быть смелая и решительная, Schwalbe. И мне льстит, что ты так беспокоишься о детях.
- Это твои дети, - поясняю, улыбнувшись, - а значит, часть тебя. Все очень просто.
- И все же, держи меня в курсе, - просит Эдвард. С нажимом.
Я делаю вид, что не замечаю жесткости его тона. И этого острого, как лезвие, взгляда – на долю секунды, а все же. Я учусь Falke понимать – и принимать – во всех его проявлениях. Уже куда лучше. Крепко пожимаю его пальцы.
- Договорились, geliebt.

* * *


Школу украсили к Рождеству. Без лишнего пафоса, но празднично и со вкусом – еловыми гирляндами с красно-синими огоньками, золотыми колокольчиками вдоль классных дверей и искусственными веточками брусники, как дань девственным лесам, окружающим город.
Мы едва заходим в школу Гийома, и я сразу понимаю, что она кардинально отличается от учебных заведений, что посещала я. Просторные, широкие коридоры с отделкой из светлого дерева. Много диванчиков и стульев, кресел-мешков вокруг, чтобы дети чувствовали себя комфортно и могли присесть там, где понравится. На стенах головоломки о разных животных, иллюстрации из жизни малышей в других странах, а напротив актового зала – целая доска, посвященная ученым, артистам и первооткрывателям из США. Узким рядочком в самом низу перечислены круглыми подписанным портретами президенты.
- У них тут здорово, - говорю Эдварду, когда мы проходим мимо разноцветного, с любовью сделанного стенда – не просто для галочки, а чтобы заинтересовать детей, запомниться им. Я всегда ценила такой подход.
- В этой школе пробуют адаптировать под Америку финскую систему, - поясняет Эдвард, согласно кивнув. – Мне тоже нравится.
На нем сегодня серый пуловер и темные брюки. Просто, со вкусом, очень стильно – все в духе Эдварда. Я выбираю черную юбку-карандаш и сизо-синюю блузку – чтобы не отставать от него, но и не выделяться. Образы получаются сдержанными и в гармонии – большего мне не нужно. Хотя некоторые родители и одеты так, словно спектакль проходит в парижской Opera Garnier.
- У нас еще пятнадцать минут до назначенного времени, - глянув на часы, говорит Эдвард. Оглядывается вокруг. - Хочешь кофе?
- Тут есть кофе?..
- Конечно, - Эдвард, подмигнув мне, со знанием дела увлекает за собой в один из светлых коридоров. Здесь царит особенное оживление. – Все организовывают родители третьеклассников.
В отдельной комнате, высокие двери в которую гостеприимно открыты, разместилось с дюжину столов. Все они выстроены вдоль стен, чтобы не мешать обзору своего содержимого. Эдвард берет со стенда два забавных бумажных стаканчика с какими-то монстриками, наливает нам обоим черный батч из большого термоса. От сахара и сливок я отказываюсь, Эдвард не признает их в принципе – и мы переходим к следующему столику. Здесь не меньше десяти видов заварного печенья, каких-то безе, крошечных тарталеток с ягодами. На удобную маленькую тарелочку беру себе несколько печенюшек. Неплохая задумка, чтобы отвлечь взволнованных родителей от скорого начала спектакля.
- Очень милая традиция.
- Мне тоже нравится, - улыбается Каллен.
Здесь много матерей и отцов, пришедших поддержать свое чадо на ежегодном рождественском спектакле. Стараются задействовать всех детей, Эдвард уже пояснил мне. И даже самая маленькая роль считается поводом для гордости – потому что все это подано как настоящий праздник. Школа здесь и в правду чудесная, я начинаю понимать, почему люди переезжают в пригороды ради школы.
Интересно, мы с Эдвардом выглядим... уместно? Если это слово применимо. В основном родители старше сорока, как мне кажется, зачастую – ровесники. Они негромко и уважительно общаются друг с другом, обсуждают что-то об украшении школы, о программке спектакля (ее всем выдают на входе), о благотворительной организации, куда пойдут вырученные за билеты деньги. Это другой мир для меня. Особенно в сравнении с Берлином, но и с Орлеаном – тоже. Не помню, чтобы мы участвовали в школьных спектаклях... и чтобы их вообще ставили, еще и с таким размахом.
- О чем ты думаешь, Schönheit? – приметливый ко всему, что происходит в радиусе пятисот метров, Эдвард эстетично пригубливает свой кофе. Как шампанское, ей богу.
- Обо всем и сразу, - честно признаюсь я.
- Мне кажется, ты напрасно переживаешь. Террен – простая земная женщина, Гийом отлично знает свою роль, а ужин после наших берлинских приключений – настоящий отдых. Мы с тобой просто проводим вместе приятный вечер.
- Ты говорил, что «кажется» - плохое слово.
Эдвард усмехается, покачав головой.
- Неисправимая моя красота. Постарайся расслабиться.
- Хорошо...
Мне хочется, чтобы голос прозвучал решительно и смело, но выходит почти что отчаянно. Эдвард нежно приглаживает мои волосы, коснувшись пальцами и плеч. Привлекает к себе.
- Ты чудесно выглядишь, кстати.
- М-м-м...
- Белла, - я веселю его, и Эдвард старается заразить меня свои энтузиазмом. Сам он просто светится, чувствуя себя здесь как рыба в воде. Он этому миру отлично подходит.
- Все, допивай кофе и пойдем знакомиться. У нас три минуты.
- Твоя пунктуальность порой меня нервирует, Falke.
- Немецкая кровь, - хмыкает он, забирая у меня пустой стаканчик. Складывает его в свой, отправляя в нужную выемку мусорного контейнера. А потом протягивает мне руку.
Это проще – все проще – когда я так ясно его чувствую. И Эдвард знает. Мне до глубины души льстит, что никогда не отпускает моей ладони, пока сама не попрошу. Эдвард обо мне заботится и его забота – то самое восьмое чудо света.
Террен уже ждет нас. Я узнаю ее только благодаря Фабиану, скучающему рядом с матерью. Хотя не заметить Террен Каллен довольно сложно.
Она тоже видит нас. Ее темные глаза, большие и яркие, подведенные черной подводкой, самым натуральным образом вспыхивают. Террен, жизнерадостно улыбнувшись, приветственно раскрывает руки. На ее пальцах идеальный бордовый маникюр – и узкое искрящееся колечко с маленьким красным камушком.
- Эдвард! Изабелла!
Я не представляла себе момент знакомства с Террен ни в каком возможном виде. Хорошо это потому, что не успела себя испугать, плохо ли потому, что без какого-либо понятия, как мне разговаривать и вести себя?.. Не знаю. Стараюсь абстрагироваться от лишних мыслей – они делу точно не помогут.
Эдвард останавливается в шаге от бывшей жены, оставляя между нами достаточно свободного пространства. Тоже улыбается.
- Здравствуй, Террен. Хорасс.
Мужчина, все это время молчаливо наблюдавший за этой сценой, как и я, резко кивает. Он высокий, но ниже Эдварда. Лицо с узкими чертами, но живое, подвижен каждый мускул. Длинными и тонкими кудрями опускаются на лоб и виски его волосы – то ли такие светлые, то ли уже седые. Глаза у Хорасса ярко-голубые, светлее, чем у Розали. Костюм им в цвет, серый, с белой рубашкой. И тонкая полоска губ, изогнувшаяся во взволнованной улыбке. По крайней мере, не только я здесь переживаю.
- Добро пожаловать, Эдвард, - неловко говорит Хорасс, голос у него не высокий, но и не низкий, стандартный мужской голос. Правда, мужчина чуть протягивает гласные. – Здравствуйте... Изабелла?
- Лучше Белла, - зачем-то поправляю его я, сдавленно улыбнувшись. Все это выглядит до ужаса неловким.
Террен реагирует на мой голос. Ее внимание тут же полностью переключается на меня, и я чувствую это быстрее, чем вижу.
- Белла, - повторяет она, разрывая искусственную дистанцию между нами и легко, невесомо меня обнимая. – Вам подходит это имя.
Террен эффектная женщина. Я видела таких на обложках журналов, в сериалах Netflix и, само собой, на широких экранах. Странно было бы полагать, что бывшая жена Эдварда была обыкновенной смертной женщиной – его словами, кстати. И все же, я надеялась на чуть меньшее... если могла надеяться вообще.
Террен очень красива. Не как Розали или другие красивые женщины, в ней свой особый, глубокий, кончиками пальцев ощутимый шарм. Длинные черные волосы, уложенные на плечах, забранные шпильками-невидимками у висков. Здоровый светлый цвет лица с минимальным количеством макияжа, но идеально ровным тоном кожи. Огромные темные глаза – они выдают ее алжирское происхождение, но не так сильно, как это обычно бывает. Изумрудное приталенное платье в пол – и повседневное, и нарядное. Губы в алой матовой помаде, длинные ресницы, форма бровей, носа... и потрясающая улыбка. Голливудская улыбка.
О господи.
- Я очень рада с тобой познакомиться, - шепчет мне Террен, пока держит в объятьях. Ощущаю запах ее туалетной воды – пряный, с нотками кожи. А еще, руки у Террен неожиданно сильные.
- Я тоже, миссис... Я тоже, Террен, - поправляю сама себя я. Отстраняюсь первой, никак не в силах скрыть смущение. Оно эту роскошную женщину трогает.
- Само очарование, Эдвард.
- Я знаю, - Эдвард, почувствовав остроту момента, как бы между прочим, как бы по собственному желанию возвращает свою руку на мою талию. Привлекает к себе, легко поцеловав в висок. У меня в груди иступленно стучит сердце, и я думаю, он слышит, как отчаянно бьется кровь о тонкие стенки сосудов кожи. Но его близость, его запах, как и всегда, действуют целительно. Мне легче дышать.
- Здорово, что все теперь друг друга знают, - декламирует Фабиан, устало оглядев нас всех. Прячет свой мобильный в карман, сменив извечный черный пуловер сегодня на темно-синюю рубашку. – Пойдемте в зал, пока не пропустили спектакль.
- Ты сегодня куда-то торопишься, сынок? – Террен, с любовью оглянувшись на своего подрастающего мужчину, легко гладит его плечо. Фабиан уворачивается, чуть сжав губы.
- Я тоже с нетерпением жду ужина, - решившись сказать что-то, дабы разрядить обстановку, вставляет Хорасс. В отличие от нас с Соколом, он в Террен особой поддержки не чувствует. И я вижу, как он смотрит на Эдварда... так же, как на его спутницу смотрю я.
Террен делает неглубокий вдох прежде, чем Фабиан резко оборачивается к ней. У них одинаковые черные глаза, даже форма та же. Но сияют у Фабиана они особенно, как-то очень зло.
- Ужин?.. – безэмоциональным голосом уточняет он.
- Мы поужинаем после спектакля все вместе, - переводит на себя огонь Эдвард, приметив краткий взгляд бывшей жены. – Как минимум, можно отметить первую роль Парки на большой сцене.
- Стейки, Фабиан, ты же их любишь, - топит сам себя Хорасс. Если отца Тревор хотя бы слушает, то спутника матери игнорирует зачастую.
- Ужин, - повторяет, словно это слово что-то изменит, он. Тон совсем жесткий. – Мне кто-то планировал сказать?
- Все равно это семейный вечер, - старается сгладить углы Террен, - у тебя были планы, Фаб? Извини, что я не предупредила.
- Вечер – прямо как семья, - выплевывает юноша. Разворачивается, удаляясь к другому концу коридора. Ни слова больше не говорит.
- Мы будем ждать в зале, Фабиан, - негромко, но ясно сообщает ему Эдвард. Есть в его тоне призыв к действию – я бы послушалась... но я не уверена, что такие перетурбации сегодня по плечу Фабиану. Мы переживали о Гийоме, а выходит... переживать следовало о них обоих.
- Ничего, - выдыхает сама себе Террен, постаравшись снова мне улыбнуться. – Подростки как глотатели огня – того и гляди, обожжешься. Вам нравится в Портленде, Белла?
- Да, - я с трудом заставляю себя отвернуться от коридора. – Очень... удобный город.
Выбранное мной прилагательное Террен удивляет. Впрочем, я и сама ее удивляю, как вижу. За напускной вежливостью и дружелюбием кроется вопрос. И глядя на Террен, я тоже себе этот вопрос задаю. Эдвард выбрал меня после нее?.. А она после него выбрала... Хорасса?
- Скоро начало, - напоминает Сокол, прерывая короткое неловкое молчание. – Наши места рядом, Хорасс, правильно?
- Да. Я выбирал те, что рядом, - чересчур деятельно кивает мужчина. Аккуратно касается руки Террен, указав на постепенно наполняющийся актовый зал. – Пойдем?
Она рассеяно ему кивает, задумчиво посмотрев куда-то поверх моей головы. И все же, направляется вместе с нами к залу.
Эдвард садится между нами с Террен, хотя его место значится слева от меня. Я благодарно пожимаю его пальцы на нашем общем подлокотнике. Для смелости делаю ненужный глубокий вдох. Фабиан появляется в зале, пробравшись к своему креслу возле моего через минут пять после начала. Чувствую ясный запах сигарет с его стороны. Фабиан игнорирует мой взгляд.
Слава богу, спектакль проходит хорошо – даже лучше, чем хорошо. Отлично поставленный, с музыкальными номерами, роскошными декорациями, разноцветными костюмами – задает тон рождественскому настроению. Завтра Сочельник и детям нужно это ощущение волшебства.
Гийом прекрасно чувствует себя на сцене. Он не стесняется зала, говорит громко и победно, зачитывает какие-то стихи и даже участвует в танцевальном номере. Я вижу, как влюбленно смотрит на младшего сына Террен, и как громко аплодирует ему Эдвард, когда занавес закрывается.
У этих двоих – еще задолго до моего сознательного возраста – была прекрасная семья. Они друг другу подходят. И внешне, и, мне кажется, внутренне... что произошло? Элис говорила, ее мать инициировала развод. Что заставило Террен это сделать? Что Эдвард ей не дал? Мне кажется, ни как к отцу, ни тем более как к любовнику вопросов быть не могло к нему... а как к мужу? Она жалеет о своем решении? Хорасс, сидящий по другую руку от нее, видимо, подтверждает, что нет. А если?.. Черт, а если?.. Ну в какое сравнение с Эдвардом идет Хорасс! И мальчишки так негативно к нему настроены... вряд ли это возможно, но выглядит, словно хуже, чем были ко мне.
Закрываю глаза, стараясь отрешиться от этих бессмысленных мыслей. Дети выходят на поклон и вместе с Эдвардом я громко им хлопаю. Кто-то из зала кричит «браво!».
После спектакля, практически в том же месте, где впервые встретились, мы ждем Гийома. Никто ничего не говорит, и атмосфера потихоньку накаляется. Однако мы изо всех сил – все мы, прямо как команда – стараемся этого не замечать. Наконец, в конце коридора слышен голос Гийома.
- Мама, мама, ты видела? Папа, видел? ЭТО БЫЛ Я!
Его восторг скрашивает эту давящую тишину. Гийом на волне своих впечатлений, на адреналине от долгого выступления, полный радости и энтузиазма по поводу всего, что происходило и будет происходить дальше. Его детская непосредственность спасает ситуацию.
Уже на парковке, когда на ключ-карту Хорасса отзывается огромный белый «Тайота лэнд-крузер», Фабиан тенью переметывается на заднее сиденье «Порше».
- Я поеду с отцом.
Террен, пожав плечами, отказывается спорить. Немного хмурится Хорасс.
- Залезай, Парки, - пока не передумал и младший сын, подгоняет его Террен, - садись, Хорасс. Вы знаете адрес, Белла, так?
- Я знаю, - кивает Эдвард.
Всю дорогу до ресторана никто ничего не говорит. Эдвард едет точно за кроссовером Хорасса, не обгоняя его, хотя я знаю, на что способен этот «Порше». Хорасса это явно нервирует, он постоянно ускоряется, но то светофоры, то пешеходы вынуждают его тормозить. Фабиан невесело ухмыляется, когда «лэнд-крузер» останавливается перед зеброй уж очень резко. Лицо Эдварда непроницаемо.
Это заведение называется «Последний день Помпей», приукрасив своим символизмом этот и без того яркий вечер. Парковка прямо вдоль улицы. Эдвард, оставив несчастного Хорасса в покое, паркуется на месте, следующем от него. Открывает мне дверь, подав руку. Фабиан мрачно захлопывает свою дверь, ударив ее, что есть силы.
- Мы вас обогнали, - улыбается Паркер, приникнув к папиной руке, когда подходим ко входу. Но затем осекается от взгляда брата.
- Вы – самые быстрые, - соглашается Эдвард, игнорируя это безмолвное противостояние. – Давай-ка, малыш, заходи.
Внутри тепло и уютно. Все отделано деревом, столы широкие и круглые, но без скатертей. Вместо этого под толстым стеклом видны сублимированные растения. И даже какие-то цветы, чье название Паркер поспешно старается отыскать в интернете.
Приносят меню. За счет того, что стол круглый, никто не вынужден соблюдать особое расстояние – оно и так учтено. Террен и Хорасс сидят вместе, он бережно задвигает ее стул, когда она садится. Но почему-то это не выглядит так естественно, как поступает Эдвард. Хорасс словно бы старается... не ударить в грязь лицом. Мне его жаль.
- Стейк шатобриан и картофельные дольки, - едва взглянув в меню, говорит подошедшему официанту Фабиан. Тот рассеяно оглядывает наш стол.
- Овощи?..
- Овощи-вог, - милостиво уточняет юноша, сам, не дожидаясь его реакции, протянув парню меню, - и крепкий черный кофе. Прямо сейчас.
- Не поздновато, Фабиан? – когда официант уходит, негромко спрашивает его Террен. У нее очень внимательный взгляд и сидит она ближе к старшему сыну. Его это раздражает.
- Самое то, мама, - темный, мрачный взгляд парня касается меня, и я хмурюсь, - самое то.
Мы делаем заказ чуть позже, успев долистать меню до конца. Гийом что-то шепчет папе на ухо и тот, бросив взгляд на Террен, все же ему кивает. У Гийома сегодня будет рваная говядина-барбекю, сырные палочки и двойная порция картофеля фри. А на десерт – брауни обсешн, мечта диабетика и последнее слово в кулинарной книге десертов США. Судя по составу десерта, там годовая норма сахара времен Великой депрессии.
Но Гийом доволен – это главное. Он поддерживает разговор, что заводит с ним Хорасс, делится своими впечатлениями о спектакле, интересуется нашим мнением, рассказывает о подготовке, репетициях... краснеет, когда говорит о Кайли, дочери Джоуи, игравшей с ним в паре. Террен этому умиленно улыбается, погладив младшего сына по щеке. Тот сияет от всеобщего внимания.
Приносят закуски. Для взрослых – сет из брускетт и тарелку сыров, для Гийома – куриные кусочки в ярко-оранжевой панировке. Фабиан ни сыра, ни брускетт ни касается, а вот малыш съедает всю курицу подчистую. Эдвард не может на него нарадоваться.
- Эдвард сказал, Белла, вы занимаетесь морской биологией? У нас тут тренд на морские исследования, все же, океан рядом, - глотнув шампанского из своего бокала, обращается ко мне Террен.
- Поэтому мне и нравится Портленд, - нахожусь, даже не взглянув на Сокола, что намеренно игнорирует мою работу со статьями – так или иначе.
- А копирайтинг? Или как это называется? То, что вы сейчас делаете?
- Гастрогайды.
- Да, они. Популярная вещь – особенно в Европе. Без них того и гляди, попадешь в какой-то вшивый ресторанчик.
Хорасс выдавливает скупую улыбку, отодвигая подальше пустеющую бутылку шампанского. Он почти не пьет, в отличии от Террен. Символично, что сидит рядом с Эдвардом, в стакане которого, как и моем, апельсиновый сок.
- Наоборот, Терри, европейские рестораны – это же романтика. Еще Говард Шульц настаивал, что за итальянской культурой кофе – будущее. Вот тебе и успех «Старбакс».
- Ну, Италия всегда вне конкуренции, - соглашается с ним Террен, отломив себе кусочек пармезана, - только Deutschland... ты был в Мюнхене, Хорасс, как там, в Германии? С едой.
- Мужчины такую еду любят, - пожимает плечами он. Перебарывает себя, глянув на Эдварда. – Верно?
- В большинстве своем, - уклончиво, но вежливо улыбается тот. Эдвард тоже понимает, что Хорассу некомфортно и чувствует он себя здесь, мягко говоря, не в своей тарелке.
- Наш женский кошмар, в таком случае, - вздыхает Террен, поднимая свой бокал. Кивает мне. – За то, чтобы в мире было меньше немецких колбасок, Белла.
- Но больше бретцелей, - вставляет Гийом, резво подняв свой молочный коктейль. – С сыром!
Фабиан выглядит отстраненным от всего это праздника жизни. Он сидит напротив окна, чьи темные ставни выходят на улицу, и кажется, все время смотрит только туда. Неспешно ест свой стейк, нехотя обмакнув картофель в перечный соус. Овощи игнорирует.
Террен расспрашивает меня о Берлине. Потом – о жизни в Европе в целом. Интересуется, была ли я в KaDeWe, какому бренду сохраняю верность? Хмурится при упоминании спешелти-кофеен, вежливо отвечает что-то на рассказ о аутентичных заведениях на Александерплатц. Постепенно в ее взгляде все больше и больше прорисовывается недоумение. Я не слышала ничего о последней коллекции Dior, в KDW практически не бываю, удивляюсь, когда она упоминает о Café del Mar, там ведь лучшие сансеты на Ибице... и диджеи... и коктейли.
Эдвард слушает нас, хоть и не участвует в этом разговоре. Вместо этого он поддерживает беседу с Хорассом о преимуществах полноприводных кроссоверов и обсуждает последнюю игру местного баскетбольного клуба. Только он слушает, я вижу. И пропорционально тому, как Террен недоумевает, его лицо светлеет. Эдвард рад, что мы друг друга не понимаем. И что я не знаю обо всем этом – тоже?..
Не могу понять. Чувствую странную, липкую недосказанность. Она немного нервирует.
Зато впервые за этот вечер, взглянув на потрясающую Террен глазами Эдварда, допускаю сумасшедшую, но трезвую мысль: он выбрал меня, потому что я совсем другая. Мы непохожи... и это, пожалуй, мое главное преимущество.
- Мы будем собираться у бабушки двадцать пятого, папа? – зовет Гийом, расправившись со своим основным блюдом. Он нетерпеливо ждет десерт и старается скрасить ожидание разговором.
- Я думаю, лучше двадцать шестого, Парки, - отвечает Эдвард, нежно посмотрев на младшего сына. – Двадцать пятого у вас своя программа.
Террен энергично кивает, хлопнув в ладоши. Ее бокал пуст и Хорасс больше не наливает. Шампанское закончилось.
- Знаешь что, Гийомка, поедем на каток. Тот, что возле магазина Хорасса. И Макдональдс. И куда еще твоей душе угодно. Рождество без правил.
Паркер, немного сникая, подозрительно смотрит на маму. И на Хорасса, почти замершего за ее плечом.
- С чего бы?..
- А почему бы и нет? – Террен смеется, пригладив его волосы. – Еще можно познакомиться с мамой Хорасса, она печет лучшие в мире сахарные крендельки.
- Бабушка печет самое вкусное печенье, - отрезает Гийом, насупившись. Оборачивается к папе. – Vati, давай поедем к бабушке... там и Аннелиз будет, и Георг...
- Двадцать шестого, Spatzen, обещаю.
Фабиан, все это время напряженно смотревший в окно, вдруг поднимается со своего места. Резко отодвинув стул, выходит из-за стола. И я, и Эдвард оглядываемся на окно, но там ничего не происходит – только дождь, проезжающие мимо машины и мужчина, проверяющий оплату парковки.
- Фаб?
- Я в туалет, - на ходу бросает тот. Скрывается в глубине ресторана.
Официант, принесший нам меню, забирает грязную посуду. А второй приносит десерты. Предлагает еще шампанского, но Хорасс уверенно отсылает его. Террен, недовольно глянув на спутника, впрочем, молчит.
- Что это у тебя такое, Парки? – удивленно спрашивает.
- Брауни обсешн, - как заклинание, затаив дыхание отвечает мальчик. Предлагает ей ложечку. – Хочешь?
- Последний день Помпей, это точно, - качает головой Террен, - маме придется попрощаться с часом кардио за одну такую ложечку, зайка. Кушай. Везет мужчинам, правда, Белла?
- Наверное, - неопределенно соглашаюсь я.
Террен и Эдвард от десертов отказываются, вместо этого им приносят кофе. А мы с Хорассом, хоть и не так, как Гийом, а все же к сладкому относимся с почтением. У него крем-брюле с мятным мармеладом, а у меня – слоистый, свежайший тирамису. На вид очень здорово.
- Террен, когда вы уезжаете? – негромко зовет Эдвард, постаравшись не привлечь внимание Паркера, увлеченного своим огромным бокалом с брауни.
- Двадцать седьмого, Эддер, вечером. В этот раз Новый год встретим на другом конце земли, говорят, на Курасао он особенный.
- Я заберу детей двадцать шестого утром.
- Можешь и двадцать пятого вечером, - милостиво разрешает Террен, почему-то глянув на меня с ухмылкой. – Чтобы вам не было одиноко.
- Элоиз остановилась у тебя? – игнорирует ее выпад Эдвард.
- Ее вещи дома, - глотнув кофе, отвечает Террен.
- Что значит «вещи дома»?
- Что ей двадцать два года и она на каникулах, Эддер. Насколько я знаю, у нее вчера было свидание с каким-то парнем из журнала. Типо тех, для которых вы пишите, Белла.
- С Эмметом, - аккуратно напоминаю помрачневшему Эдварду я, - тот, который редактор...
- Меня мало волнует, кто он в этом журнале, - сдержанно, но из последних сил, обрубает Сокол.
Террен внимательно следит за нами обоими. И я решаю, что безопаснее сейчас не вмешиваться.
- Еще раз, пожалуйста. Какое свидание и какие вещи?
Я вижу, как Фабиан говорит с кем-то возле уборных. Это женщина, если верить приталенному пальто и высоким перчаткам. Со своего места, как ни странно, у меня хороший обзор, когда от других за этим столом его отгораживает стеллаж с вином. Паркер невозмутимо ест брауни, Террен с Эдвардом вполголоса спорят о жизни дочери, а Хорасс со скучающим видом листает что-то на айфоне.
- Я сейчас вернусь, - легко тронув руку Эдварда, предупреждаю.
Возле уборных уже никого нет, хотя я подхожу меньше, чем через полминуты. Оглядываю зал, но Фабиана и нежданной посетительницы будто бы след простыл. Странно.
Какое-то время постояв у того самого стеллажа, все же решаю зайти в женский туалет. Как минимум, подвести губы еще раз стоит.
Мне нравится мое отражение в зеркале. Здесь никого нет и у меня есть возможность рассмотреть себя как следует.
Несмотря на все то, что происходит, на непростые разговоры и еще менее простые знакомства, я ощущаю поддержку Эдварда. Я вижу, как он смотрит на меня, вижу любование в его глазах, чувствую желание, когда мы вдвоем... и чтобы там не было, чтобы не было прежде – сейчас мы вместе. И я счастлива, что мы оба этого хотим – и изо всех сил стараемся.
Я поправляю макияж, приглаживаю волосы и прячу помаду – мою первую итальянскую помаду, к слову – в сумочку. Споласкиваю руки с лимонным мылом и беру с полочки маленькое махровое полотенце.
В уборную заходит еще одна женщина. Я бы и не обратила на нее внимание, если бы не длинные черные перчатки. Зеркало в этом светлом туалете не прячет, как пронзительно новоприбывшая посетительница на меня смотрит. И внимательно, и насмешливо, и горько, и словно бы с издевкой. Я оборачиваюсь, и женщина победно улыбается, засмеявшись. В ее карих глазах всполохами искр резвятся чертята.
- Белла, - зовет она глубоким, грудным голосом. Он немного хриплый, могу с уверенностью сказать, что женщина курит. – Ну вот и ты, девочка.
- Мы знакомы?
- Еще бы. Заочно и сто раз, - она улыбается острее, медленно подойдя ко мне поближе. Слышу запах туалетной воды, очень резкий, с нотками лакрицы. Губы незнакомки блестят от толстого слоя ярко-розовой помады.
- Вряд ли, - недовольно отрезаю, попытавшись женщину обойти. Но практически сразу рука в черной перчатке блокирует мне путь отступления.
- Кэтрин, - представляется посетительница с таким важным, воодушевленным видом, что я не могу не усмехнуться.
- Ах, Кэтрин, - улыбаюсь, последовав примеру женщины, и та чуть хмурится. – Ну еще бы. Вы работаете на телефонных линиях.
- Не шути со мной, малышка, - с искренней угрозой призывает Кэтрин, качнув головой. – Тебе ничего хорошего ждать не приходится. Играть нужно в своем бассейне – и со своими мальками.
Мне даже интересно, что будет дальше. Потому что с кем-с кем, а с Кэтрин я знакомиться не планировала точно. И вот он, день новых встреч. Потрясающе.
Она высокая, это Кэтрин. И ничем непримечательная, как бы не хотела верить в иное. Длинные волосы в конском хвосте, цвета блонд, но крашенные, видны черные корни. Живые круглые глаза, карие, с ресницами в туши с микроскопическими комочками. Широкие брови, специально подкрашенные черными. Эта аляповатая помада. Черные перчатки. Распахнутое бежевое пальто и брюки с ярким красным поясом. На Кэтрин черная кофточка, но черный цвет ей категорически не идет. Лак на ногтях уже немного облупился.
- Со мной вообще не стоит разговаривать, - весело советую женщине я, отодвинув ее руку. – Хорошего вам вечера, Кэтрин.
- Ты думаешь, он по итогу останется с тобой? Белла, милая, у него так много было молодых девушек – модельной внешности, попрошу заметить. И куда моложе тебя были тоже. И где они теперь?
Разворачиваюсь к ней, уже почти у двери. Не прячу того презрения, что чувствую. Едва только подумаю, через что эта женщина провела Эдварда, плохо за себя отвечаю. Еще и мне звонила. Рассказывала. Просвещала.
- Не дай тебе Бог, Кэтрин, еще раз на его пути появится, - просто и резко предупреждаю я.
Женщина прерывается на середине вдоха, явно не ожидая от меня подобных слов. И я ее реакции не ожидаю тоже. Кэтрин подбегает – подлетает, наверное, более точный глагол – ко мне за долю секунды. Я чувствую холодную кожу перчатки на своей шее. И ее хватку под этой коже – тоже. Вполне явную.
- Еще слово, дрянь, еще одно гребаное слово!
- И что тогда?
И я, и Кэтрин оглядываемся на дверь. Она медленно закрывается за только что вошедшим Фабианом. Он смотрит на женщину с такой ненавистью, что в пору удавиться. Она, как-то пьяно улыбнувшись, отпускает меня. Отступает.
Я инстинктивно касаюсь шеи, хотя там не могло – и не должно было – остаться никакого следа. Только этот жест вызывает бурю в темном взгляде Фабиана.
- Мы поговорили, как ты и хотела. Почему еще здесь?
- Не могла уйти, не поздоровавшись с Беллой, Фаби. Это – дурной тон.
Парень резвым шагом подступает к Кэтрин, равняясь с ней ростом и выдерживая прямой взгляд. Выплевывает, не позволив отвести глаза.
- Я тебя предупреждал.
Фабиану плевать, что здесь женский туалет. Он не боится Кэтрин. И он, как бы не было такое невероятно, кажется, защищает меня.
- Милый птенчик, - Кэтрин, улыбнувшись шире, касается пальцами его щеки. Фабиан сжимает зубы, но не отступает. Игнорирует. – Ты уже совсем взрослый.
- Что вам здесь надо? – настаиваю, сделав шаг к ним навстречу. Кэтрин сразу выставляет руку, призывая меня оставаться на прежнем месте. И я вдруг вижу, как в другой ее ладони, той, что рядом с Фабианом, поблескивает что-то крошечное и металлическое. Я видела его лишь однажды, еще в Берлине, в руках Болотного. Кривоватое узорчатое лезвие.
- Фабиан, ты зря так переживаешь, - мягко уговаривает его Кэтрин, - папа никогда ничего не узнает, пока я не расскажу. А ты не вмешивайся в наши женские дела, договорились?
Не узнает?..
Нет. Не то. Я не могу думать ни о чем, кроме этого лезвия. Вся абсурдность обстановки становится малозначимым фактом, а вот лампы уборной светят ярче – и отблесками отражаются на металле. Мне нужно выйти и позвать Сокола. Прокричать даже, чтобы он немедленно шел сюда. Но я не могу и с места сдвинуться – потому что Кэтрин, что явно не является здоровой женщиной, хватит и секунды, дабы ранить Фабиана.
- Белла, убирайся отсюда, - будто прочитав мои мысли, велит мальчик.
- Нет уж, малыш, останься, - качает головой та. – Из-за тебя весь этот разговор и сыр-бор в принципе.
- Ты слышала меня? – тоном Эдварда, что вызывает в женщине неподдельное восхищение, велит Фабиан. Его черные глаза зияют на выбеленном лице.
- Как же ты на него похож, - выдыхает Кэтрин, медленно, ни в чем себе не отказывая, приникнув к щеке юноши. Он дергается в ее руках, постаравшись оттолкнуть от себя, но у той очень крепкая хватка. И острое лезвие, что сразу же оставляет на щеке Фабиана крошечный порез.
Он морщится – на долю секунды. Из-под тонкой царапины выступает капелька крови. Кэтрин, улыбнувшись, целует его кожу – очень легко и очень медленно.
И я больше не чувствую ничего, что может сдержать меня в эту секунду. Цвета вокруг становятся яркими, воздух электризуется, а мысли переходят в режим действий. Адреналин, вот всему причина. И Фабиан, которого прямо сейчас эта женщина касается.
Не узнает.
Я хватаю ее за плечи, не произнося ни слова. Кэтрин не ожидает от меня ни такой решимости, ни такой силы. Ударяется головой о плитку уборной. И ошалелыми, широко распахнутыми глазами смотрит на мое лицо. Лезвие, звякнув, катится к умывальникам.
- Т-тварь... – выдыхает она, облизнув кровь с прикушенной губы.
- ЕЩЕ РАЗ, - выкрикиваю я, сама испугавшись своего тона, - ЕЩЕ РАЗ Я УВИЖУ ТЕБЯ РЯДОМ С НИМ. С КЕМ-ТО ИЗ НИХ. БОЖЕ, ТОЛЬКО ПОСМЕЙ!
Я чувствую жар, он окутывает все тело плотным коконом. И то, как стучит кровь в висках, чувствую тоже. И испуг Кэтрин чувствую, ее страх – кожей, каким-то шестым чувством. Смотрю в ее карие глаза, на ее искаженную линию рта, на эти скулы... и волосы, разметавшиеся по плечам. И запах лакрицы. И голос. Чертов ее голос.
- Ты...
Я встряхиваю ее в своих руках снова, пользуясь странным и завидным преимуществом неожиданного нападения – ведь Кэтрин и выше меня, и сильнее, и наверняка в негодовании. Но вот я зла до чертей. За Эдварда. И за Фабиана. Я ее просто сейчас убью.
- Белла, - чувствую, как парень осторожно касается моего плеча. Ладонь у него совсем ледяная, но не дрожит. – Пусти ее. Пусть валит отсюда к чертям собачьим.
- Папа знает, что она тут?
- Нет, никто не знает - Фабиан говорит ровно, но быстро, словно бы у него лимит на слова. – Я думал, ты тоже не узнаешь.
- Птенчик знает толк... – шипит Кэтрин, зажмурившись. Постепенно на ее губах появляется та самая улыбка, завидев которую, я и не смогла сдержаться. И отпустить ее теперь? Да о чем младший Каллен думает?
- Фабиан...
- Поверь мне, Белла, пожалуйста, - тихо просит он. Совсем не тем голосом, что раньше.
Я отпускаю Кэтрин. Отбрасываю от себя, отстранив, и она злобно ударяет мои руки. Поднимается, поправляет волосы. Делает частые, неглубокие вдохи. И все же, не подходит ближе.
- Убирайся, - наставляет Фабиан. Смотрит словно свысока, говорит резко и отрывисто, без возможности что-то возразить. Снова как... и это действует на Кэтрин. Она, будто зачарованная, слушает его.
- Мы увидимся в другое время, - обещает, придержав дверь, - хорошего ужина, Фаби.
Мы остаемся одни в этом безумно ярком, душном туалете. Где-то по трубам слышен плеск воды. На мгновенье тишину уборной разрезают звуки зала, приглушенные разговоры, стук тарелок.
Фабиан медленно вдыхает и выдыхает через нос. Он закрывает глаза, а ладони сжимает в кулаки. Присмотревшись к нему, я вижу, как парень подрагивает – короткой волной дрожь проходит по всему его телу. И лицо уже не просто белое, оно как бумажное.
- Фабиан? – зову я, быстрым шагом подходя ближе. – Ты как? Что случилось?
Вижу на его щеке тот самый парез с уже застывшей капелькой крови. Едва розоватые губы мальчика тоже дрожат. Мне чудится, он сейчас просто упадет на пол.
- Тревор, - обращаюсь чуть иначе, когда не отвечает мне, легко касаюсь его плеч и спины. Хочу предложить присесть хотя бы на пол. Или, быть может, снять эту вынужденную заторможенность, услышать хоть что-нибудь.
Но как только я его трогаю, Фабиан вдруг резко подается вперед. Хватается обеими ладонями за плитку возле зеркала, сгибается над идеально-белым, полукруглым умывальником.
Его мучительно рвет один раз, и почти сразу, не дав и толики передышки, второй. У Фабиана белеют пальцы, когда он так исступленно держится за плитку. Содрогается спина и дрожат губы.
Господи.
- Тревор, все хорошо, - уверяю, подойдя ближе, но не касаясь его. Знаю, что мальчик сейчас отчаянно этого боится. – Ничего, милый, ничего страшного. Это сейчас пройдет.
Он сплевывает в умывальник, втянув воздух через нос. Морщится. Я вижу на его лице, на висках – испарину, а вот на щеках – слезы. Двумя четкими узкими дорожками.
- Ты м-можешь... в-воду?
Поспешно открываю кран в злосчастной мойке. Фабиан зачарованно смотрит, как вода омывает, очищает белые стенки раковины. Морщится, заметив пару брызг у зеркала и на плитке.
- Скажи мне, как ты? Тошнит?
Он качает головой, еще раз неровно выдохнув. Сполна оценивая каждое свое движение, медленно убирает одну руку от плитки. Набирает в ладонь воды, споласкивая рот. Вытирает лицо ее тыльной стороной.
- Нужно присесть ненадолго, хорошо? Ты сможешь присесть?
Мой голос звучит спокойно, но выжидательно. Фабиана он не тревожит, и я рада, что в такой ситуации могут спокойно говорить. Внутри у меня все переворачивается, когда смотрю на мальчика. Но ему это знать не обязательно. Не теперь.
- Н-наверное...
- Я подстрахую.
- Н-нет! – почти вскрикивает он. Не своим голосом.
Твою. Мать.
- Фабиан, не буду трогать, обещаю, - поспешно заверяю его, наклонившись поближе, но все еще на достаточном расстоянии, - давай, просто на всякий случай. Садись.
Он кусает губу совсем как ребенок. Отпускает умывальник, плитку, зеркало. Тяжело опускается на пол, спиной опираясь на стену. Черные волосы траурно спадают на лоб.
- Вот так, - подбадриваю его, когда занимает более-менее удобную позу. – Молодец.
- Ты бы тоже... шла, Изза.
- Не могу, - сострадательно смотрю на его лицо, к которому очень медленно, но возвращается краска. – Ты бы тоже не ушел, Тревор.
Он запрокидывает голову, с усиленным вниманием рассматривая потолок. Все еще дрожит.
- Тебе холодно?
- Это не от холода.
- А больно?
Шмыгнув носом, легко качает головой. Сглатывает.
- Нет.
- Что она с тобой сделала? Что она тебе сделала, Фабиан?
В его чертах показывается самое настоящее страдание, когда я задаю этот вопрос. Из-за его сути или из-за того, что не могу совладать с тоном, звучит он жестко и с отчаяньем. не знаю. Но Фабиан снова плачет.
- Ты не поймешь.
В моей голове сходится пазл. Со взглядом Тревора, которым смотрел на Кэтрин. С ее взглядом, восхищенным, когда гладила его. И тем, как реагировал Фабиан на мои прикосновения там, под мостом. И то, как она сейчас его тронула. Как он повел себя, застыв, стоило лишь ей... и как она говорила, говорила, эта мерзкая сука, что он так на него похож... на Эдварда.
Фабиан видит, что я угадала. Это написано у Фабиана на лице.
Мне до боли хочется его коснуться теперь, но я сдерживаюсь. Сажусь рядом, прямо на пол. И тоже едва не плачу.
- Это и не нужно понимать. Она взрослая женщина, она тварь, Тревор. Не ты несешь за это ответственность.
- Т-так и запишем...
- Ты говорил папе? Папа знает?
Он смотрит на меня так отчаянно, что хочется ударить себя за такие слова. Искажается каждая черта на его красивом лице, каждый мускул. Фабиан задыхается.
- Нет... и ты никогда... нет!
- Но ведь он?..
- НЕТ, ИЗЗА! – рявкает Тревор. Хватает мои плечи, руки, несильно встряхивает – но у него самого ладони дрожат куда сильнее. Он снова весь дрожит. И не может ничего дельного больше произнести из-за спазма от рыданий.
Я притягиваю его к себе, не отстраняю, не вырываю руки из этой хватки. Фабиан рыдает у моей шеи, у ключиц, а я, придержав его волосы, его затылок – где не боится прикосновений – крепко держу мальчика рядом. Не только Фабиан ко мне прижимается. Я тоже его к себе прижимаю.
- Прости, милый. Прости, пожалуйста.
- Ты не представляешь... ты не... – стонет он.
- Нет, конечно, нет.
- Она сказала, один раз, она... я не... я должен был, но я... Белла!..
- Я знаю, Тревор, - наклоняюсь к его волосам, к его мокрому, горячему лицу, глажу виски, - тише, это сейчас неважно. Ее тут больше нет.
- Но она никогда не исчезнет, - хрипло бормочет юноша, качнув головой, - ни-ког-да. И она знает... знает, что папа этого не вынесет...
- Он куда сильнее, чем ты думаешь.
- Только не в этом случае, - как решенное дело, выдает он. Резко поднимает голову, смотрит мне в глаза, призывает не отводить взгляда. – И ты ему не скажешь.
- Но ведь я...
- Никогда, - страшным, не своим голосом, говорит Тревор. – Обещай мне. ОБЕЩАЙ МНЕ!
Он не может ровно вдохнуть из-за дрожи и намеренно затаивает дыхания, ожидая моего ответа. Такого взгляда у него я еще не видела. Выжженого, испепеленного, мертвого. Как у человека, которому нечего терять.
- Не скажу, - обещаю, погладив темные волосы. – Ты сам потом скажешь. Все. Я – не скажу. Я клянусь.
Фабиан резко, сорвано выдыхает. Утыкается лицом в мое плечо, жмурится, я чувствую. Борется со слезами.
Я все так же обнимаю его, держу даже рядом на этом полу, в этой безумной комнате. И не опасаюсь, что кто-то зайдет, не думаю, кто и что увидит, если... и наравне с горечью, с болью за Фабиана ощущаю лютую, жженую ненависть. К Кэтрин.
- Нас скоро хватятся, если уже не хватились, - через минуту, может, чуть больше, замечает Фабиан. – Надо возвращаться.
Голос у него еще слегка дрожит, но уже лучше. Слезы высыхают – и он помогает им, стирая слезные дорожки с лица.
- Почему ты не дал папе выгнать ее, Фаб? Почему она вообще была здесь?
- Потому что она с радостью его посвятит при случае, - намеренно сделав очень глубокий вдох, юноша медленно поднимается на ноги. Отпускает меня, придержавшись за стенку. Хмыкает, взглянув на зеркало и умывальника. Брызгает на лицо холодной водой.
- Я заметил ее машину в окне, - объясняет. – Она хотела видеть меня.
- Зачем?
- Не сейчас, ладно? Только не сейчас.
Фабиан предлагает мне руку, чтобы помочь подняться, хотя сам с трудом стоит на ногах. Вдруг смущается, ведь именно этой ладонью смывал с себя рвоту. Выдыхает, когда я принимаю его предложение. Мягко глажу длинные, красивые его пальцы.
- Солнышко, - тихонько, будто кто-то может нас услышать, зову я. Фабиан поднимает на меня мокрый, исколотый взгляд. Не верит, что я обращаюсь так к нему. – Ты не виноват. Запомни, прошу тебя. Ты ни в чем не виноват.
На мгновенье, на одно лишь мгновенье Фабиан меня слушает. А потом оборачивается к двери.
- Ничего не было, Белла, - напоминает, прочистив горло.
- Мы еще об этом поговорим, - компромиссно соглашаюсь я. И выхожу обратно в зал ресторана, даже не глянув на свое отражение в зеркале.
За столом, вроде бы, и не заметили нашего отсутствия. Подмечаю по часам на стене, что прошло едва ли двенадцать минут. Правда, взгляд у Эдварда несколько подозрительный.
- Фаб? Изза?
- Я показал Белле Музей Стекла на той улице, vati, - отвечает юноша, не дав мне сказать ни слова. – Раз уж мы тут, можно было и сходить.
- Он ведь уже закрыт, - супится Гийом.
- Что вы делали на улице, Фабиан? В такой холод? – поежившись, вопрошает Террен. Вижу, что у нее снова полный бокал, а Хорасс кажется более мрачным.
- Я курил, - пожимает плечами Каллен-младший, - да, мам. Прости.
- Белла, ты смотрела, как он курит?!
- Я докурил до того, как Изза пришла, мама.
Фабиан брезгливо смотрит на тарелку со своим десертом, отодвигает ее.
- Хочу еще кофе. Капуч. Где этот официант?
- Кофе и сигареты, Фабиан?.. – хмурится Хорасс, недоуменно глянув на Эдварда. Но тот ничего сыну не говорит, на Хорасса и не смотрит.
- Я тоже хочу кофе, - встреваю, не совсем отдавая себе отчет, к месту или нет. – Капучино.
Эдвард оживает. Ощущаю на себе его глубокий, тяжелый взгляд. Но так и не слышу ни единого слова.
Официант приносит нам с Фабианом два капучино.

С огромным нетерпением ждем ваших отзывов на форуме!
- ФОРУМ -


Источник: https://twilightrussia.ru/forum/37-38564-1
Категория: Все люди | Добавил: AlshBetta (29.01.2023) | Автор: Alshbetta
Просмотров: 1309 | Комментарии: 16 | Теги: AlshBetta


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Всего комментариев: 16
1
15 Alin@   (07.01.2024 22:57) [Материал]
angry не знаю что и сказать, это надо же быть такой негодяйкой чтобы так поступать с ним!
А ведь так все хорошо начиналось

0
16 AlshBetta   (17.01.2024 13:55) [Материал]
Кэтрин сделала то, что хотела. Теперь ей надо получить то, что за это причитается.

1
12 Танюш8883   (05.02.2023 08:54) [Материал]
Эта глава, конечно, настоящий отрыв башки. Гнев, брезгливость и прояснение многих моментов, побуждают к немедленной и сокрушительной реакции. Но успокоив нервы, становится понятно, что Белле необходимо время на осмысление и трезвый расчет. Вне всяких сомнений, что надо довести всю полноту этой мерзкой картины до главного виновника торжества. По всем божеским и человеческим законам родители обязаны оберегать своих детей от зла, но Эдвард своими поблядушками притащил в свою семью чудовище. Как бы скверно ему ни пришлось, но этот груз должен тащить он сам. Более того, пока Белла тянет с объяснениями, у Эдварда могут возникнуть собственные версии происходящего и Белле ещё придется оправдываться. Спасибо за главу)

0
13 AlshBetta   (05.02.2023 23:22) [Материал]
Очень точно подмечено. Потому что к самым разноплановым версиям можно все происходящее свести. И не факт, что он уже не свел...
Белла не хочет предавать доверие Фабиана, но и предать доверие Эдварда у нее нет возможности. Отцу и сыну нужен откровенный разговор, сперва безэмоциональный по возможности, чтобы понять суть. А потом... Главная задача Беллы теперь: осмыслить, наметить план и дать этому разговору состояться. Через все упрямство и ужас Фабиана.
Спасибо за прекрасный отзыв и интерес!

1
7 робокашка   (02.02.2023 20:33) [Материал]
Фу. И много-много фу Шантажировать своей порочностью и спекулировать моральной неиспорченностью Тревора - да она ненормльная, эта Кэтрин! и идти у неё на поводу - большой просчёт, только грязи добавится и перед бОльшим количестом людей придётся оправдываться. Гадина не отстанет, будет позать, шипеть, жалить.

0
9 AlshBetta   (03.02.2023 01:58) [Материал]
Несомненно. Но Фабиана она порядком напугала...
Спасибо!

1
6 Нюсь   (02.02.2023 19:57) [Материал]
Браво! Я в восторге smile Я знала, что в нашей девочке есть очень сильный стержень, смелость и решимость. Я ждала, когда уже она покажет подобное. Но уверена, что это только Ласточкины цветочки wink . Я её обожаю. Вместе с Иззой хотелось потрепать эту тварь. Рррррр
Образ Кэтрин-это что-то интересное. Внешность описана так классно, что по этому виду я уже ощущаю её ненормальность. Всего несколько минут наедине с этой женщиной вызывают тошноту. Жаль, что Белле свалилось на голову это недоразумение. А Каллену надо было думать головой, а не этим местом. Пожил в свое «удовольствие»называется. Сокол, открой глаза и посмотри какой ужас за спиной творится. Любимую женщину душат в туалете ресторана! А про сына вообще молчу… почему эта женщина еще не за решеткой? Или её безумие началось с приездом Беллы? Розали ведь может рассказать сестрёнке о том, какая оказывается милая девушка у Эдварда.
Теперь узнают, что она еще и боевая smile
Но все же, как с таким безумием Белла должна справиться в молчании?? Какая-то часть меня все-таки хочет, чтобы Сокол прознал про дела бывшей, как бы не было больно. Иначе Белла во всем этом так запутается, что все слова «я хотела тебя и детей защитить» полетят к чертям и все бережно выстроенные отношения будут разрушены до основания. Эдвард итак уже скрипит зубами и фыркает, подозревая неладное. И уж странно реагирует на начинающееся тесное общение Беллы со старшим сыном. Да и с трудом можно поверить, что они потрепанные, порезанные пришли просто с улицы. Блииин, хочу услышать их разговор после этого ужина!
Теперь вижу, что старший сын точно переживает за отца. Раньше может и хотел насолить ему, но теперь боится сделать больно папе. Пришло осознание и пришли сложности. Теперь с ума сходит от последствий. Прям как папа. Натворил дел, не ожидая, что в их жизни будет светлый и боевой спаситель -Белла.
Неужели Кэтрин совратила ребенка? «Гениальная идея»…угрожать Каллену тюрьмой и совершить похожее преступление… Что это ? Месть или такая бешеная и больная любовь к Эдварду? Фаб же так внешне похож на отца и голос и повадки. Папа не хочет любви, а сын-полная копия. Брррр. Она реально сумасшедшая. Вот откуда Тревор решил провести проверку с пробуждающейся Беллой, тем самым утром в Берлине. Но, мне вспоминаются слова Кэтрин, что Эдвард вернется к ней, а совращением ребенка она не может его вернуть. Тут наверняка что-то другое. Шантаж нужен весомый.
Террен эффектная. Кто бы сомневался. Мистер Каллен знает толк в красоте. Но как я и предполагала, она соответствует статусу богатой женщины. Ухоженность, статность, любовь к дорогим брендам. Интересно было наблюдать за её расширяющимися глазами в процессе общения с Беллой. Думаю, что она ожидала увидеть молодую пустышку, дорвавшуюся до хороших денег. Но ласточка умеет удивлять, не хуже Сокола.
Эдвард. Он конечно же доволен своей любимой и уверен, что она всем понравится. Как всегда торопит развитие их отношений, но снова продолжает жестко тормозить полное знакомство с самим собой, с детьми. Тебя это не касается, это должен я сам решать. А вот эти слова : « Возможно, тебе пока не дано понять?»,- так вообще мне показались очень обидными. Намек на что? Что ещё не доросла до возможности воспитать подростка? Родишь детей, вот их и воспитывай? Зачем тогда выбирать себе молодую женщину в партнеры. А может там Террен «воспитанием» занимается? Всё должно быть под её контролем. Даже Хоррас под каблуком. Вновь налитый бокал с шампанским одно из тому подтверждений biggrin Может и Карлайл с Эсми не подпускаются особо близко к детям, не говоря уже о Белле.
Скорее и Террен больше всех против отношений сына с Сибель. Девочка же не их статуса, можно деньгами откупить. Может и от Беллы откупаться надумают? biggrin
Даа, попала девушка в загадочную семейку. И Карлайл скорее по-доброму предупредил девушку, дав шанс на отступление от всего этого хаоса. Уж он наверняка осведомлен о многих делах своего сына.
Спасибо большое! Всегда в восторге от истории! Спасибо за захватывающий сюжет, за диалоги и яркость героев! Жду продолжения wink

0
8 AlshBetta   (03.02.2023 01:57) [Материал]
Белла умеет защищать свое. А тут еще и материнский инстинкт в ней поднял голову. Сперва эта женщина Эдварда... теперь Фабиана... не убежать. Как и обещала, сперва реагирует на проблему и старается ее решить, а потом - обсуждает. Словами Сокола. Он придает ей уверенности, сколько бы тьмы вокруг себя не сгущал.
Эдвард принял одно решение фатально. Второе - потянулось за ним. И вот уже целая череда, цепь событий утянула на глубину Фабиана. Что он хотел сделать, что произошло тогда, как повела себя Кэтрин - выяснится, не без этого. Но последствия очевидны уже теперь, с ним тоже придется работать. Белле выпала непростая роль - и она так хорошо, с пиететом взялась за нее. Потому что Фабиан ей доверился...
Разговора с Соколом не избежать, мало того, что сын его, любовница бывшая - его, так еще и Беллу вплели в круговорот событий. Вопрос, как выйти из всего этого с наименьшими жертвами, особенно - для Фабиана, ему тяжелее всех. Надо искать правильный выход-момент-решение.
Именно схожесть Фабиана с папой сыграла с ним злую шутку. То, что так пестовал в себе, оказалось проклятьем. И поводом для шантажа тоже. Но никто не ожидал появления Беллы. Раз уж Эдвард намерен делить с ней жизнь, придется делить и ответственность - а такое ему с трудом дается.
Ласточка выбрала свою дорогу smile И ей льстит, что Эдвард ценит ее отличие от Террен. По той простой причине, что ей нужен только он, прежде всего. И даже его несносность, в разумных пределах, она готова спустить.
Террен явно уважает Эдварда. Она советуется с ним в принятии решений и никогда не вставляет слова поперек - пока что?.. Но Белла права, откуда тогда вообще развод? Что произошло? Ее стремление САМОЙ контролировать ситуацию? Хорасса вот умудряется, себя, детей рядом с ними... и все равно в чем-то перед Соколом благоговеет. Надо и тут поискать точки соприкосновения-объяснения.
Ну а что касается Сибель, непринятие идет не только от Террен, но и от Эдварда, от всей семьи, если верить Фабиану. Они знают что-то? Почему тогда молчат? Откуп просто так не предлагают...
Думаешь, Карлайл оказал Белле услугу? А она сумеет воспользоваться таким шансом?
СПАСИБО за великолепный отзыв, прочтение, интерес и все, что прилагается. Это так здорово! wink

1
10 Нюсь   (04.02.2023 19:35) [Материал]
«Террен явно уважает Эдварда. Она советуется с ним в принятии решений и никогда не вставляет слова поперек - пока что?.»
Думаю, что Террен советуется и поддерживает мнение Эдварда до тех пор, пока оно в чём-то сходится с её мнением. Как только Сокол перейдет на сторону Ласточки, то бывшая покажет свои зубки и Эду и тем более Иззе. Никто из их семьи не готов присмотреться к Сибель, а Эдвард с легкой руки Беллы может первый пойти на пробу общения и нахождения компромисса с девушкой сына. Белла мягко на него влияет и даст понять, что воспитывать нужно уметь не только в строгости, но и в ласке и понимании. Иначе расти этим детям и дальше с ранеными душами и в личном одиночестве.
Вот Элис очень хотела воссоединения семьи. А её мать сейчас этого хочет? Для себя, для Хорасса, для Беллы или всё же для Эдварда она так нарядилась на спектакль с ужином и старалась выглядеть красиво и ярко? Заскрипят ли у неё зубы от того, что её бывший на самом деле безумно влюбился в эту девчонку и даже стал покладистей? Ей этого не удалось добиться, если пыталась конечно. Самые близкие на семейном ужине теперь убедились, что Эдвард светится, меняется. Гийом не верит своим глазам- папа в ярко-красном фартуке «Speed Racer» готовит завтрак для семьи. Чудо какое. А Калеб так вообще позитивно насчет брата выразился. Веселый мужчина, запоминающийся smile
Что насчёт Карлайла… не знаю. Наверное мне просто хочется, чтобы в этой семейке хотя бы Каллен старший и Эсме оказались адекватными, искренними и не мелочными. Может просто уже не надеются, что в круговороте женщин Эдварда есть та, что поможет спастись их сыну и семье. Я увидела большую семью, но не увидела большой любви и уюта в ней.
Почему-то за Элис волнуюсь. И все из-за того, что Эммету не было известно, во сколько точно она прилетает. Если только специально не спрашивал, чтобы поинтересоваться у Беллы и сделать сюрприз, встретив Элис в аэропорту. И этот Сердар в мыслях сидит... Если Каллены еле вырвали дочь из цепких рук этого негодяя и вывезли её за границу, то почему Террен спокойно говорит о том, что Элис где-то находится по своим делам. Уже можно не беспокоиться за неё на родине? Вещи дома и нормально… Странно. Эдвард лишь снова завёлся, но хоть что-то, в отличие от бывшей.
Я ну очень жду продолжения! smile Желаю море вдохновения!

0
11 AlshBetta   (04.02.2023 22:31) [Материал]
Интересное мнение. А ведь может быть и так. Пока политика одна - мы работаем вместе, но если политика меняется... Террен пойдет на поводу бывшего мужа или развернет полномасштабное противостояние? Может и не ему, а Белле... Белла ведь вмешивается в воспитание детей, по их мнению wacko Но и Изза тоже не сидит сложа руки. Пока Фабиана только она слушает. И, как не странно, только она пока часть - большую, чем кто-либо, а все же - знает. С этой информацией надо что-то делать. И с Фабианом, пока он не сбросился с крыши - тоже. Эдвард ведь переживает о его возможном суициде... но не настолько, чтобы поговорить с Сибель? Белла может стать связующим звеном.
Опять же, про Террен - каково это, видеть бывшего мужа таким умудренно-влюбленно-счастливым? Права ли Белла, жалеет ли Террен? И что имела в виду Элис при упоминании форсированного матерью развода?
Эдвард всегда больше всех переживал за детей. И своих, и формально своих. Но это их не спасло... что теперь будет с Элис?
Спасибо большое!

3
3 innasuslova2000   (01.02.2023 00:01) [Материал]
Как бы ни старался Фабиан защитить папу, Эдвард всё равно узнает. Добро пожаловать в личный ад, мистер Каллен... Страшно это, а главное необратимо. По самому больному - по ребёнку.
Но может, это хоть немного примирит его с любовью Фабиана к Сибель, по-сути счастье, что Фабиан после всего не замкнулся, не стал принимать наркотики, а смог влюбиться и открыться по-настоящему. Эта девочка для него -отдушина, а не угроза. Надеюсь, хотя бы Эдвард сможет это понять.
Вообще потрясающе трогательна сцена любви этих, по сути, подростков(хоть и очень рано вынужденных повзрослеть). То, как они друг с другом взаимодействуют, с какой нежностью и трепетом относятся друг другу, как стараются уберечь свою любовь. Очень красивая и трепетная сцена.
Спасибо Вам, уважаемый Автор за продолжение!
Опять после прочтения вопросов больше, чем ответов))
Каждый раз приподнимая одну занавеску, видишь за ней другую, котору тоже хочется приподнять как можно быстрее, чтобы узнать, что же дальше?
Вдохновения Вам!
Буду ждать продолжения с нетерпением, как всегда!)

0
4 AlshBetta   (01.02.2023 23:51) [Материал]
Узнает... вопрос как и когда. И Фабиан не хотел бы... способствовать этому? Для него картина куда мрачнее, чем может быть на самом деле. И он до ужаса боится потерять отца... даже в плане отношений, не говоря уже о физическом. Уровень доверия все же подорван.
Сибель, быть может, Фабиана в чем-то спасла... и да, есть вероятность, что Сокол сможет наконец это увидеть. Если он чего-то еще не знает о Сибель... о чем не в курсе даже Фабиан. Молчание ведет к беде. Вот тому явное подтверждение - Кэтрин взялась не просто за дорогое, а за бесценное и самое беззащитное. Фабиан явно не планировал... и, возможно, даже не понял сразу...
Фабиан любит Сибель и его любовь взаимна. Может, это выведет их на новый путь. Их всех. Спасибо за теплые слова!
Благодарю за прочтение, интерес и потрясающий комментарий!

1
5 Marina7250   (02.02.2023 12:54) [Материал]
Блин!!! Умеете заитригать!!! Это приоткрыли завесу на продолжение???

0
14 AlshBetta   (05.02.2023 23:22) [Материал]
Спасибо smile
Кто знает biggrin

2
1 Marina7250   (30.01.2023 21:59) [Материал]
Даааа!!!
Это уже не цветочки/сердечки )))
Все всплывает в одночасье. Согласна, Белла мудра не по годам. На волнах жизненных обстоятельств она держится Очень достойно, внешне не возмутимо, достойно, но всегда готова к неожиданностям.
Очень понравилось продолжение. Описание, стиль просто глаз не оторвать , в прочем, как всегда!!!
Спасибо!!!

1
2 AlshBetta   (31.01.2023 01:02) [Материал]
Спасибо вам большое за золотой отзыв happy Самый первый!
Белла теперь полноценно включена в семью, Фабиан стал ее проводником - хотел того сам изначально или нет wacko






Материалы с подобными тегами: