Любви нет, любви нет, любви нет! Есть симпатия, сексуальное влечение, привязанность, но не любовь.
Я плюхнулась на кровать абсолютно изнеможенная.

Как же мне было стыдно осознавать, что я пришла домой перед рассветом да еще и без своих же трусов.
- Подушка, задуши меня, - взмолилась я.

Я вздохнула, пытаясь осознать, что же я делаю неправильно. Я держала дистанцию, пыталась игнорировать романтическую обстановку, держать себя в руках. Я провалилась по всем пунктам, к сожалению.

Я поставила себе “F” и накрылась простыней с головой, чтобы хоть немного поспать.
Меня беспокоило только одно: я была довольна абсолютно всем и в глубине души ни за что себя не винила.

Эдвард

На сон времени не оставалось. Я принял теплый душ, переоделся, пожарил себе яичницу и, проглотив ее за несколько кусков, достал из холодильника бутылку минеральной воды и помчался в больницу к Элис.

Вытащив из кармана телефон, я уже было хотел набрать номер Беллы, но потом подумал, что, скорее всего, она сладко спит.

Потерплю.

Я забежал в супермаркет, чтобы купить сестре чего-нибудь вкусненького. Как назло, все мысли покинули мою голову, и я не мог сосредоточиться ни на чем, кроме вчерашней ночи.

Белла заполнила всю пустоту, которая эхом звенела у меня в груди. Ист Бич больше не был местом для уединения, не был местом, куда я сбегал сам от себя с пачкой Marlboro и бутылкой дешевого виски.

Я набрал полный пакет фруктов и побежал на автобусную остановку. До больницы ехать минут пятнадцать, главное, не попасть в пробку, иначе можно превратиться в котлету для гамбургера.

В больнице Св. Джорджа меня знали почти все, ведь с тех самых пор, как Элис попала сюда, мы с Эмметом проводили возле ее постели большую часть нашего свободного времени до тех пор, пока Эммет не решился на преступление.

Я обошел стойку регистрации, прошел мимо лифта и пешком поднялся на третий этаж кардиологического отделения.

- Привет, блоха, - улыбнулся я, забегая к ней в палату без стука.
- Боже мой, Эдвард, сейчас только девять часов утра, не думала, что когда ты говорил, что придешь утром, это будет действительно «утром», - смеясь, упрекнула она.
- И не называй меня блохой, а то покусаю, - она скрестила руки на груди.
- Ну, это свойственно маленьким противным блохам, - сказал я ей по секрету, выкладывая фрукты на столик.
- Ты когда-нибудь договоришься, - весело пригрозила она.
- Как ты? – спросил я, садясь на край ее кровати и вглядываясь в ее лицо. Такая же, как и всегда, милая, с большими выразительными глазами, пухленькими губками, игривыми локонами. Только вот щеки стали немного впалыми, и под глазами зеленели бледные синяки, да и общий цвет лица оставлял желать лучшего.
- Как и всегда, - угнетенно проговорила она, - мне здесь надоело.
- Как твой аппетит? Как сон? – допытывался я, - Сердце болит?
- То болит, то нет, - пожала она плечами. - Сейчас мне будут ставить эту противную капельницу, от которой я всегда засыпаю, ты посидишь со мной?
- Конечно, посижу, - я провел рукой по ее волосам, и она от удовольствия закрыла глаза.
- Элис, - обратился к сестре вошедший в палату доктор Купер, - Эдвард.
- Доброе утро, доктор, - сказал я без особого веселья.

Элис промолчала, значит, они уже виделись сегодня. В палату вошла медсестра и стала устанавливать возле сестры капельницу. При всем моем мужестве и силе воли я не мог на это смотреть. Я всегда желал сестре только добра и никогда не дал бы ее в обиду, но перед болезнями я был бессилен. Особенно перед врожденным пороком сердца.
Когда мы с Эмметом узнали диагноз, то сразу в один голос сказали, что лучше бы это два раза случилось с нами – но не с ней.
One Republic - All The Right Moves
4:00

- Эдвард, мы можем поговорить в коридоре? – доктор Купер положил мне на плечо руку.
- Да, конечно, - вежливо ответил я.
- Ты вернешься? – обеспокоенно спросила Элис, приподнимая голову с подушки.
- Вернусь, милая, конечно, вернусь, - я положил свою ладонь поверх ее маленькой ладошки в знак успокоения, - я схожу покурю на улице.
Элис положила голову на подушку и закрыла глаза.
Мы с доктором вышли в коридор и медленно пошли в сторону лифта.
- Как она? – первым заговорил я. Элис ничего конкретного мне не сказала, и поэтому я хотел узнать мнение специалиста.
- Элис молодец, - одобрительно сказал он, - она сильная и очень хочет как можно быстрее уехать отсюда.
- Это возможно? – спросил я, все еще надеясь.
- Эдвард, мы поддерживаем стабильную работу сердца с помощью сильных лекарств. Конечно, все те лекарства, которые она получает внутривенно, можно выписать в форме таблеток, но, если учесть то, сколько всего ей придется принимать, у нее, скорее всего, откажут почки или печень.
- Вы правы, - согласился я.
- Не расстраивайся, до операции она побудет здесь, и мы позаботимся о ней.
- Вы поставили ее на повторную очередь? – удивленно спросил я.
- Да, я как раз хотел поговорить с тобой об этом. Ее очередь подойдет примерно через три месяца, я думаю, это самый оптимальный вариант для нее.
- Целых три месяца? – хрипло спросил я.
- Да, Эдвард. Пересадка сердца – самая сложная и опасная операция. Почку или печень мы бы взяли у тебя или Эммета, если бы, конечно, вы оказались совместимы. С сердцем же все намного сложнее. Даже те люди, которые подписывают разрешение об использовании их органов после смерти, специально указывают запрет на извлечения из тела сердца. По-видимому, из религиозных соображений. Поэтому не расстраивайся, все, что от тебя потребуется, это деньги.
- Я уже ищу работу, - кивнул я.
Мы остановились возле лифта.
- Эдвард, даже в Фениксе ты не сможешь заработать тридцать тысяч за такой короткий срок.
- Я все продумал, доктор. Как только я устроюсь на постоянную работу, я возьму ссуду в банке.
- Да, я думаю, это будет правильно, - доктор по-дружески похлопал меня по плечу, - как там Эммет? Суд уже определился с наказанием?
- Ему дали год, - вздохнув, сказал я.
- Да, у него пылкий характер, - произнес он задумчиво.
- Доктор Купер, эвфемизм здесь, пожалуй, не уместен. Называйте все своими именами – он поступил, как полный придурок.
Мы рассмеялись, понимая, что смеемся вовсе не от веселья.
- Элис нельзя волноваться, поэтому я считаю, что ей лучше не говорить о вашем брате.
- Конечно, доктор, она ничего не должна знать, я солидарен с Вами.

Двери лифта разъехались, и я вошел в лифт, который был полностью пропитан больничными запахами, от которых меня уже мутило.

Я вышел на улицу и сел на ступеньки, закуривая сигарету. Солнечные лучи мельком выглядывали из-за маленькой белой тучки, игриво обжигая кожу на руках.

Ситуация не была безнадежной, но, тем не менее, следующие несколько месяцев мне придется забыть о себе и всех своих потребностях. Работать, возможно, придется на нескольких работах. Главное, чтобы хватало времени на сон и на еду.
Как бы ни сойти с ума от одиночества.
Эммет, мой старший брат и лучший друг, в тюрьме, сестренка, с которой я не могу сейчас поделиться своими проблемами и переживаниями, умирает в больнице, друзья остались в далеком детстве, которое закончилось для нас с момента смерти матери.
«Белла, - улыбнулся я, закрывая ладонями лицо и глотая слезы слабости, - ты послана мне небесами, чтобы спасти от смерти и потери рассудка. Я люблю тебя».

ЗАХОДИМ СЮДА, И ОСТАВЛЯЕМ КОММЕНТАРИИ!