Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [264]
Общее [1699]
Из жизни актеров [1639]
Мини-фанфики [2751]
Кроссовер [704]
Конкурсные работы [1]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4836]
Продолжение по Сумеречной саге [1266]
Стихи [2404]
Все люди [15290]
Отдельные персонажи [1455]
Наши переводы [14746]
Альтернатива [9210]
СЛЭШ и НЦ [9095]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [155]
Литературные дуэли [108]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [4509]
Правописание [3]
Реклама в мини-чате [2]
Горячие новости
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Конкурсные фанфики

Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав лето

Обсуждаемое сейчас
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Любовь слаще предательства
Эдвард не жил вместе с Карлайлом и не знает, что можно пить не только человеческую кровь. Он ведет кардинально иной образ жизни. Как же он поступит, встретив Беллу?

На край света
Эдвард Каллен не любил Рождество. Даже больше: ненавидел. Царящая вокруг суета, сорванные планы, горящие глаза – все это стало глубоко чуждым очень-очень давно, и желание возвращаться к былому отсутствовало.

Лето наших тайн
Между Алеком Вольтури и Ренесми Каллен в первую же встречу вспыхнуло пламя взаимного влечения. Но ей было всего 16, а их семьи вели непрекращающуюся войну за финансовое влияние, так что в этой истории не было ни единого шанса на хэппи-энд.

Звезда
Под Рождество возможны любые чудеса, и не всегда для этого нужны волшебство и сказочные персонажи. Иногда настоящим чудом оказывается то, что лучше всего тебя понимают не близкие люди, не коллеги и не твои крутые друзья, а простой парень в спортивном костюме.

Начни сначала
Он хотел быть самым могущественным человеком на Земле. Но для неё он уже был таким. Любовь. Ожидание. Десятки лет сожалений. Время ничего не меняет... или меняет?

Рваное Ухо
Бим был не из тех, кто сдаётся. И он не хотел умирать, не выполнив долг. Он всё ещё помнил призыв Степановны «Ищи, Бим. Вперёд!». Не мог Бим погибнуть, так и не отыскав хозяина. Какой же тогда из него охотничий пёс?
Белый Бим - Черное Ухо, альтернативный финал.

Лучшие друзья
Завернув за угол, я прислонилась к кирпичной стене. Слезы катились по щекам, прочерчивая дорожки на коже. Хотелось отмотать время назад и вернуться туда, где мы были просто друзьями. Где мои чувства еще не стояли стеной между нами...

Грехи поколений
Это история об отце, который оскорбительно относится к своему сыну, и как Эдвард бунтует против Карлайла, попутно узнавая что же такое на самом деле любовь.



А вы знаете?

...что можете помочь авторам рекламировать их истории, став рекламным агентом в ЭТОЙ теме.





...что видеоролик к Вашему фанфику может появиться на главной странице сайта?
Достаточно оставить заявку в этой теме.




Рекомендуем прочитать


Наш опрос
На каком дизайне вы сидите?
1. Gotic Style
2. Breaking Dawn-2 Style
3. Summer Style
4. Breaking Dawn Style
5. Twilight Style
6. New Moon Style
7. Eclipse Style
8. Winter Style
Всего ответов: 1921
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Художники
Sound & Video ~ Elite Translators
РедКоллегия ~ Write-up
PR campaign ~ Delivery
Проверенные ~ Пользователи
Новички

Онлайн всего: 67
Гостей: 58
Пользователей: 9
Aysel_RobSten, humen, sobolevalena14071973@mail, pavlinova88, Стрелок749, SelivanovaSveta38, ili-a-na, Dafni, Мари2845
QR-код PDA-версии



Хостинг изображений



Главная » Статьи » Фанфикшн » Все люди

Не такой, как в кино. Ауттейк

2022-5-29
14
0
0
- Ты хорошо себя чувствуешь, Эдвард?

Хорошо ли я себя чувствую? Конечно, нет. Я фактически только с самолёта, и единственное, чего мне хочется, это спать и снова спать. Всё дело в разнице во времени. Понимаете, в Лондоне день уже клонится к ночи, но вот отнимаешь семь часов, и приходится напоминать себе, что ты-то в Лос-Анджелесе, и здесь только третий час дня. Думаю, очевидно, что мне вовсе не улыбается принимать непосредственное участие в пробах. Тем более в пробах для простых смертных. Это уже вечность не для меня и не моё. Ну ладно, не вечность, но много лет. Я просто нравлюсь, со мной просто хотят работать, я просто читаю сценарии и, если мне всё нравится и подходит, просто заключаю очередной контракт. И как только Лоуренсу пришла в голову мысль устроить открытый кастинг? Да и хрен бы с этим, он режиссёр, это его фильм, но причём тут я? Кто угодно сгодился бы для того, чтобы произносить мои реплики. Не всё ли равно. Уже представляю, насколько всё это растянется. До восьми вечера как минимум. Ну или до ужина. И могу себе представить, сколько будет девушек, которые растеряются просто потому, что я это я, и, как итог, я просто потрачу время зря. Было бы проще взять уже давно сформировавшуюся и известную актрису вроде Марго Робби. Но я только киваю.

- Да, всё в порядке, Френсис. Давай уже начнём.

Вскоре после первой претендентки все девушки сливаются для меня воедино. Или сливаются воедино все мои реплики, которые я повторяю снова и снова. Все девушки разные на лица, кто-то старше, кто-то чуть моложе, хотя нет никого младше двадцати пяти-двадцати шести, но все смотрят, как заворожённые. Некоторые, и правда, заикаются или прочищают горло перед новой фразой, как и я думал, что всё может быть. Меня не удивляет такая реакция. Я знаю, что влияю именно так. Но производить соответствующее впечатление раньше мне нравилось гораздо больше, нежели теперь. Подобное теперь утомительно. И Жизель это бесит. И в итоге мы, пожалуй, бесим друг друга. О нет, не начинай думать о ней сейчас. И вообще не думай. Благо, концовка нынешнего мероприятия уже не за горами. Всего две девушки, и всё, буду свободен. В кабинет как раз входит брюнетка. Она кажется значительно моложе всех предшествующих кандидаток. И ещё на ней джинсы, а не платье. К тому же я бы не сказал, что она использовала косметику, прежде чем прийти сюда, в отличие от других.

Я тянусь рукой, чтобы всё-таки заглянуть в анкету. Я вроде как обязан. Двадцать лет. Зовут Белла. Так написано немного пляшущими буквами. Этого мне достаточно, и я не читаю дальше. Она молодая. Очень молодая. Вряд ли она не будет заикаться, когда я окажусь в шаге от неё и стану на неё смотреть в рамках разыгрываемой сцены. Вчерашние подростки ещё более подвержены неспособности обуздать эмоции при виде звезды. Мне становится немного любопытно, будет ли эта девушка, как девчонки с ковровых дорожек. И менее тоскливо, чем было пару минут назад. Я произношу имя, чтобы не прослыть уж совсем невежливым или убедиться, что девушка относительно готова. Скорее всего, это не так, и я фактически жду проявлений волнения, но она стоит спокойно и отвечает ровно, и её голос ни разу не дрожит. Да и читает она, не сбиваясь, и не просто читает ради чтения, а с привлечением чувств. Я в замешательстве, если честно. Откуда она такая, будто бы совсем не впечатлённая мною? Впрочем, неважно. Лоуренс прерывает её очень скоро. Раньше, чем других. Она словно против воли возвращает лист и при этом так и смотрит на меня почти до самого конца, прежде чем поблагодарить. Дежурная фраза звучит совсем не дежурной. Но мне не жалко девчонку. Да и других претенденток тоже. Ну да, Лоуренс может взять кого-то из них, но я всё-таки думаю, что он может и передумать. Известная актриса лучше. И с большей вероятностью соберёт людей в кинотеатрах.

Я снова потягиваюсь, не анализируя возможное мнение Лоуренса на этот счёт, когда последняя девушка тоже выходит за дверь. Лоуренс спрашивает почти сразу:

- Ну как?

- Никто из них не Марго Робби или, скажем, Сирша Ронан.

- Но и ты не родился Бредом Питтом. Как и нынешним Эдвардом Калленом.

- Да, я в курсе, - я встаю, потому что наконец могу, - дашь мне знать сразу, как только что-то решится?

- Само собой разумеется.

Я отправляюсь домой, но через пару дней снова лечу в Лондон. К родителям и Жизель. Как бы то ни было, она всё ещё моя девушка, пока один из нас не сказал другому обратного. Я даже не уверен, что хочу быть тем, кто это скажет. В сексе-то мы вполне совместимы. Нет, я понимаю, это не главное, в смысле не всегда сможет быть определяющим фактором, но расставаться... Уже предвижу очередные мерзкие заголовки и статьи, одна хуже другой, припоминающие «все попытки создать крепкий союз» с именами и подробностями, как будто все держали свечку. Там Эдвард Каллен чувства перерос, здесь отношения разладились, а что тут, мы ещё узнаем. Хотя где-то да наверняка получится прочесть комментарий о собственном идиотизме. Ведь Жизель красивая, да ещё и модель. Таких типа не бросают. Ну или бросают, но аккуратно. Так, чтобы вместе с семьёй об этом не узнало ещё и полмира в придачу. Или расстаются на время. Что-то вроде перерыва. Все эти мысли сводят меня с ума, я толком ничего не могу решить, и на фоне этого звонок Лоуренса, в котором он говорит, кто будет моей партнёршей, я воспринимаю, не особо анализируя. Он, очевидно, не передумал по поводу нового лица, но что поделать. К некоторому своему стыду, я сомневаюсь, что помню ту девушку правильно. Хотя мне кажется, что речь о той юной брюнетке, я старше её лет на тринадцать. Вряд ли Лоуренс пошёл бы на такой шаг. Это довольно значительная разница. Чёрт его знает, как я буду выглядеть на фоне двадцатилетней девушки. Неубедительно. Вот, наверное, как. По уму мне бы спросить, о ком речь, чтобы не терзаться догадками до начала съёмок, но это тоже стыдно. Это будет означать, что я был предвзятым ещё на пробах, а я не хочу производить такого впечатления на довольно именитого режиссёра. Так что остаётся только одно. Просто ждать, когда увижу девушку снова. Однажды Жизель спрашивает о ней. На тот момент я как раз собираю некоторые свои вещи у неё дома, потому что они наверняка понадобятся мне в Лос-Анджелесе. Впереди около четырёх месяцев съёмок. Мне предстоит вылетать туда уже в выходные для заключительных приготовлений вроде подгонки одежды, да и просто нужно будет наладить быт после затянувшегося отсутствия.

- Она красивая?

- О ком ты?

- О твоей будущей партнёрше.

- Ну всё, Жизель, хватит. Продолжаться так больше не может. Давай отдохнём друг от друга, - её слова переполняют чашу. Я просто не в силах думать о работе и одновременно оставаться в этих отношениях. По крайней мере, сейчас. И я, честно, практически не помню, как выглядит какая-то девушка, и оправдываться мне не за что. Всё это... нелепо.

- Отдохнём?

- Да, отдохнём. А потом будет видно.

В тот день я забываю у Жизель свой жилет, но мне предстоит узнать об этом гораздо позже. Я не думаю, что скучаю по ней или по тому, как у нас всё было в последнее время. Просто мне в целом тоскливо, и накануне первого съёмочного дня я напиваюсь довольно сильно. Неудивительно, что наутро людям приходится потрудиться, чтобы меня разбудить. Я одеваюсь, как попало. В состоянии похмелья мне это непринципиально. Да и всё равно на протяжении многих часов я буду в одежде героя. Спустя время я уже стою в ней около кофейного автомата на территории студии, когда за моей спиной кто-то здоровается со мной почти тихо, будто осторожничает. Этот голос мне знаком. Голос той девушки. Белла, кажется. Чёрт, надеюсь, это, и правда, она. Точнее лучше бы ей быть Беллой. Если назову её как-то не так, будет стыдно. Она говорит нечто, что выдаёт обиду, не уверен, что именно, и, вздохнув, я поворачиваюсь и словно застываю на месте. Черты девичьего лица мне знакомы, то есть они не изменились, остались прежними, но волосы... Вместо брюнетки, которая должна была предстать моему взгляду, передо мной девушка со светло-рыжими волосами. Она ещё и постриглась. Она... хорошенькая. Что? Хорошенькая? Думаю какой-то вздор. Партнёрша не должна быть хорошенькой. Она должна быть профессиональна. Но, наверное, это не тот случай.

Тем не менее, мы работаем вместе. Я, как могу, работаю с ней. Без дружеских взаимоотношений и общения между дублями, но я в принципе не особый любитель этого. И девушка тоже держится на расстоянии. Ну и хорошо. Может, так мы и протянем до самого конца. Хотя шансы на то мизерные и становятся ещё ниже, когда она впервые запарывает сцену. Лоуренс решает прекратить только где-то десять дублей спустя. Я злюсь на него за то, что он пытался добиться результата и вообще поверил в девчонку, на неё, потому что она как раз появляется из темноты своего трейлера, и на себя, ведь, может, мне и стоило покинуть «корабль». Но отступать не в моих правилах. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Пока я думаю обо всём, девушка подходит ближе и останавливается не более, чем в двух шагах от меня. Её взгляд какой-то подозрительный. Направленный на бутылку. Ну понятно, наверное, размышляет, точно ли внутри вода. Но это вода. Честное слово. Мне становится интересно, что дальше. Действительно интересно. Так и будет просто стоять там или всё-таки что-то да скажет. Девчонка переминается с ноги на ногу, прежде чем дать мне понять, что с обдумыванием своих мыслей у неё не очень. Совершенно очевидно, что слова о моём доме, который не здесь, ведь речь наверняка об Англии, просто-напросто вылетают изо рта. Быстрое извинение не способно улучшить моё настроение ни в малейшей степени. Я почти ухожу, когда Белла осмеливается попросить о репетициях. О репетициях, будь всё неладно. Признавая, что она не всё может, и признаваясь, что у неё даже нет опыта. Опыта в любви или в расставаниях. Или в обеих вещах. Не знаю, что она точно имеет в виду. Но я бы охотно прожил без этой информации.

Я снова злюсь, хотя ещё и не переставал, и вот теперь точно ступаю к себе. Репетировать. Вот же выдумала. Никогда так не делал. Даже не знаю, что побудило бы меня начать и пойти ей навстречу. Однако, за ночь мне становится немного совестно за своё поведение и некоторые особо грубые слова. Или скорее за тон, которым они были произнесены. Я сплю плохо. Понимаю, что надо извиниться. Так будет правильно. По крайней мере, на данном этапе. И, наверное, не станет хуже, если я немного помогу. Дам задуматься, что расставаться больно, и что каждый раз в этом есть что-то мучительное и разочаровывающее, но ты справляешься всякий раз. Снова и снова, если нужно. Не знаю, о чём или о ком думает... Белла, когда мы приступаем к съёмке после всего мною сказанного. Я только различаю влажность в глазах девушки. Она как будто хочет плакать. Что это с ней такое? Я вовсе не хотел расстраивать её. Тем не менее, я не утешаю её после, или что-то вроде. У нас, бесспорно, не те отношения. Ну да, я, пожалуй, помог и вечером нахожу подтверждающую записку в своей двери с красивым почерком, и что-то между нами становится лучше. Временно или нет, я не знаю. Ещё спустя день, выйдя из собственного трейлера уже по темноте, чтобы отправиться на пробежку, я вдруг вижу свет в трейлере своей партнёрши. Любопытно. И тихо. Не похоже на воров, если таковые находятся внутри. Она что, там заснула? Или просто забыла выключить свет? Или... Надо проверить, в чём дело. Всё оказывается в порядке. Ни воров, ни оставшегося освещения. Она просто осталась на ночь. Может быть, я слегка... пялюсь. Не вините меня. Если мы стоим рядом, девушка ниже меня, но сейчас, находясь в трейлере, она выше, ну а я ведь мужчина. И не слепой. Трудно не заметить, что на девушке непривычные взгляду шорты, когда обнажено столько кожи ног. Стройных ног. Это просто наблюдение, не более. Она так мило удивлена мне. Вот как я определяю её эмоции.

Она, видимо, совсем поселяется в трейлере. Потому что свет горит и в последующие вечера. Периодически возникают мысли постучаться вновь, но что бы я сказал или сделал? Снова спросил про настроение, что я и так делаю при встречах, или... прикоснулся? Ну да, будто бы она позволила. Я ведь ей даже не нравлюсь, но такого не может быть, ведь я нравлюсь всем, но она такая сдержанная, значит, нравлюсь я всё-таки не всем. А потом... потом мы ругаемся и ругаемся. Из-за девочки и вообще всего. И однажды я так и заявляю, что она могла бы уйти. Имея в виду отказ от роли, пока ещё не прошло слишком много времени. Но девчонка чуть ли не говорит мне, чтобы я пошёл куда подальше. Так ещё и импровизирует, когда дело доходит до съёмок. Сильно задевая меня плечом. Ну ладно. Я тоже могу ответить подобным образом. Я удерживаю Беллу за руку, и, хочу я или нет, даже в своём раздражённом состоянии мне приятно касаться. Противоречиво, но... приятно. Я словно не в силах прекратить, направляя ладонь к плечу по нежной на ощупь коже. Не скрытой никакой тканью и покрывающейся мурашками. Это странная реакция, ведь правда? Как будто девушка... Как если бы я нравился хоть немного. Но, может, ей просто прохладно. И всё-таки я не в восторге от её импровизации. Как и от того, что Лоуренсу понравилось. Ну и молоко. Я снова раздражаюсь, потому что оно моё, и, должно быть, она понимает, что я опять зол, оттого и говорит про оплату. Ничего такого мне не нужно. Я могу позволить себе полным-полно упаковок молока и другой еды тоже. Просто я... мне будто нравится пререкаться с девчонкой и задевать её. Мазохизм какой-то, ведь она не рыдает из-за моего отношения, не сбегает в слезах, прерывая съёмки, и не плачется Лоуренсу, чтобы он поговорил со мной и повлиял. Я бы знал, если бы она сделала что-то из этого. Но она только отвечает мне взаимностью, давая отпор, а не воспринимая всё молча.

Как-то раз я сам касаюсь Беллы. Теперь я тот, кто делает что-то, не прописанное в сценарии, и она определённо вздрагивает, сидя по другую сторону стола. Белла смотрит на меня слишком пристально, наверняка задаваясь мысленными вопросами, что происходит, но я не знаю. Правда, не знаю. Потом я оказываюсь в курсе её осведомлённости о том, когда у меня День рождения, и мы снова обмениваемся парой «ласковых» фраз, продолжая и в машине, куда я прихожу последним. И это тоже бесит. Потому что девчонка могла бы подождать, не уезжать на лифте одной, но она уехала. Заноза. Точно заноза. Впрочем, до кого-то, кого я мог бы назвать стервой, ей далеко. Я почти так и говорю. Что у неё не скандальный характер. Корявый комплимент, знаю. И разговор тоже весь корявый. Заноза предпочитает его закончить. Почему-то я не очень хочу перестать слышать её голос, но соглашаюсь. Вскоре мы приезжаем на студию, и Белла выбирается из автомобиля на улицу. Я тоже. Одновременно с тем, как мне звонит мама. Первый же её вопрос о Жизель. Родителям я сказал, что мы расстались. Было бы утомительно объяснять то, как иногда люди просто берут паузу в отношениях. Мои родители взрослели в другое время. Не уверен, что у них получится понять подобное или хотя бы принять.

Я выбрал наиболее понятную им формулировку, и слышать мамин вопрос странно. Но становится менее странно, когда она говорит о фото Жизель в моём жилете. Фото папарацци, если точнее. И правда, я отыскиваю эти снимки в сети буквально сразу. Вот же хрень. День окончательно испорчен. Приходится написать Жизель, осознавая, что в Англии уже совсем поздно из-за разницы во времени, уже не вечер, но ещё и не утро, а родители не спят фактически из-за меня. Снова говорить им не совсем правду вызывает сплошной дискомфорт и чувство дополнительной вины. Потом я хватаюсь за гитару, чтобы облечь эмоции в звук. Боль в красивые звуки. Дёргая струны, я уже представляю, что будет завтра. Что может быть завтра. Я всё это уже изучил. И папарацци не разочаровывают меня. Да и к чёрту. Ничего нового. Пусть делают свои фото, если увидят что-то через тонированные стёкла, или есть фото в надвинутой на лицо кепке принесёт много денег. Я держу её в руках, кручу так и эдак, стою на улице и задумываюсь о... Белле. Она-то здесь ни при чём. Оказаться в таком замесе в первый раз хреново. Ты просто теряешься и едва помнишь, что надо тупо идти вперёд. Ну и что желательно молчать, как бы сильно не хотелось ответить, понимаешь только опытным путём. Поначалу ты хочешь как бы договориться, видя в людях лучшее и считая их тоже нормальными людьми, но им похрен на твои мысли и чувства. Тем временем девушка приближается, останавливаясь чуть поодаль. Между нами легко поместилось бы ещё человек пять. На самом деле она словно не тут. Едва смотрит в мою сторону и избегает взгляда. Как будто напугана мною. Она может знать. Что-то да знать. О том, с кем я встречаюсь или встречался. Вот это точно ей может быть известно. Это не вот прям засекреченная информация. Неважно. Я привык к тому, что все вокруг словно держат свечку. Все мои коллеги тоже люди. Тоже знают, кто и с кем. Сплетни никого стороной не обходят.

Я предупреждаю Беллу и говорю ей, как себя вести. Она воспринимает всё спокойно, ну мне так кажется, пока в автомобиле не становится понятно, что всё это напускное. Белла всегда повторяла сценарий. Но сегодня всё иначе. Она лишь смотрит в окно, тихая и неподвижная. Мы скоро приезжаем, и да, у дома тоже папарацци. Нам просто нужно выйти. Преодолеть расстояние до подъезда, и всё. Но она даже не шевелится. Я прикасаюсь к ней, обещая помочь. И помогаю, когда она спотыкается. Позже, находясь с Беллой в кровати в рамках сцены, я думаю о многом, но в том числе и о том, какая тёплая у неё была рука. Как доверчиво Белла прижалась ко мне и как смотрит сейчас. Это будто её личные слова, и это будто я красивый для неё, а она красивая для меня. Я чувствую слабую улыбку на своих губах. Впоследствии, в перерыве между дублями Белла появляется на балконе с кофе. С двумя бокалами. Я смотрю на один из них, а потом и на неё, и она подтверждает, что он мой. Я не могу не думать, что она ничего мне не должна, но решила так сама. Мы говорим о сигаретах, как о моём бывшем увлечении, а так же про молоко и папарацци внизу. Они по-прежнему там. Я продолжаю на них смотреть и даже делюсь тем, что мой отец именует их зверинцем. Внезапная откровенность, после которой мы разговариваем ещё немного, среди всего прочего и подшучивая друг над другом, и малость затрагивая серьёзные материи, прежде чем вернуться к съёмкам. Всё это так обыденно. Провести рукой по боку, прижаться ногой и переместить ладонь. Я делал подобное и прежде и сейчас мог бы сделать с закрытыми глазами, даже не глядя на Беллу. Она вздыхает дважды подряд. Я слышу. Ведь она очень близко. Это тоже не ново. Если бы нужно было изображать секс, она была бы ещё ближе. Мне столько раз случалось сниматься и в интимных сценах. В этом плане этот фильм как глоток свежего воздуха. Без лишней нервотрёпки и неловкости из-за обнажёнки.

В машине я спрашиваю, всё ли в порядке, и сказал ли Лоуренс про охрану. Белла отвечает положительно на оба вопроса, а я произношу что-то вроде того, что лично в её жизни папарацци необязательно станут данностью, с которой надо будет мириться. Вероятно, она просто хочет меня утешить, замечая, что не представляет на моём месте никого другого в качестве партнёра. Я не воспринимаю всё это на веру. Вот будет с кем сравнивать, и мнение может измениться. Да и если сложится с карьерой, придётся оставлять личные антипатии за бортом ради общего проекта и играть в любовь, даже если совсем не хочешь кого-то целовать.

Остаток пути мы проводим в тишине, каждый занятый тем, чем ему хочется. Но стоит мне оказаться в своём трейлере, как звонит Рейчел, мой агент по связям с общественностью. На электронной почте уже ждёт письмо с ссылкой. Ссылки от Рейчел никогда не предвещают ничего хорошего. Это я тоже усвоил давным-давно. Но я открываю и читаю некоторые комментарии. Домыслы, оскорбления, обидные слова. И неудивительно натыкаться и на имя Жизель. Что это ещё за фигня? Грустно за Жизель. Такая красотка. Она такого не заслуживает. Разлучница. Но ничего, всё возвращается бумерангом. И так далее, и тому подобное. Вот же сволочи. Надеюсь, Белла не узнает. Всё-таки у неё нет агента, который отслеживал бы подобное. Я провожу рукой по волосам, когда в дверь кто-то стучит. Хочется думать, что Джессика, девушка, которая забирает мою еду у курьера на посту охраны. Близится время ужина. Но я не особо верю, что снаружи ассистентка. Белла могла и сама найти. Без «помощи» извне. Я открываю и убеждаюсь в догадках. Руки автоматически погружаются в карманы. Несмотря на странный мандраж внутри, я не хочу выглядеть напряжённым. Но вот выгляжу ли я действительно спокойно, играя в неведение?

Белла проходит в трейлер мимо меня. Я произношу нечто колкое, в то время как она уже замечает раскрытый ноутбук и требовательным голосом вопрошает, не уберу ли я всё. Речь, очевидно, не о том, чтобы просто закрыть крышку. Наверное, мило, что кто-то считает меня настолько всемогущим или значительным, способным запретить людям изъясняться на просторах интернета, а папарацци делать снимки. Но я бессилен в той же степени, что и сама девчонка. Просто ей ещё только предстоит это осознать. Я невольно или обдуманно потешаюсь над ней, доставая пиво и делая глоток. По тому, как реагирует Белла, становится ясно, что её не прельщает мысль, что кто-то вроде меня мог бы быть её парнем. То ли из-за возраста, то ли из-за моего отношения. Может, верны обе причины. Или есть и другие. Она отказывается выпить со мной. И также игнорирует вопрос о своём Дне рождения, упоминая об окончании съёмок ещё до того. Они закончатся летом, так что он, вероятно, осенью. Ну или зимой. Одно из двух. Я не увижу Беллу после. Разве что во время промо и на премьере. Это что, типа меня беспокоит? То, что мы разъедемся кто куда? Да вот ещё. Нет. Тем временем Белла направляется в сторону двери. Ноги здесь моей больше не будет. Я начинаю ухмыляться несколько мгновениями раньше, сидя на стуле, а эта фраза и вовсе словно приковывает меня к нему. Здесь это где? В моём трейлере? Или рядом со мной? Наверное, имеется в виду трейлер. Ведь мы работаем вместе, и совсем не быть рядом со мной она не сможет. Но провести вечер без меня и не видеться до завтрашнего утра вполне возможно, тут я с девушкой согласен. Забавно, ничего не скажешь. И я так и смотрю на Беллу, потому что есть странное эстетическое удовольствие в том, чтобы созерцать её недовольство и даже эмоции в чём-то отчаяния. Это не совсем нормально, разумеется, но типа питает меня, как актёра.

Выходит Белла как раз навстречу Джессике, оставляя нас вдвоём. Я не сильно голоден, а точнее преимущественно пропал аппетит, так что я предлагаю еду и ей. Но девушка наотрез отказывается. На её месте я поступал бы так же. Но как-то само собой выходит так, что я не прошу её уйти, и мы немного разговариваем. О ней, не обо мне. Она явно волнуется всё время, но также ей и приятно, что мне вроде интересно. Мне действительно интересно. Иначе я бы не спрашивал. Её эмоции так очевидны в том, как она рассказывает о желании однажды стать частью съёмочного процесса и учёбе в киношколе. Джессика уходит несколько минут спустя. Она воспринимает мою просьбу не распространяться о нашей беседе без всякой драмы. Я немного удивлён, но не сказать, чтобы очень сильно. Пощёчина как альтернатива фразе «да пошли вы» удивила бы куда больше. Не говоря уже о том, что Джессика ещё почти в самом начале попросила мой автограф. Как и другие девушки и женщины в коллективе, кто порешительней. Ну было бы странно бить любимого актёра, верно? Я смотрю в сторону трейлера Беллы. Там полностью темно. Никакого света. Спит? Просто сидит во мраке? Кто знает, во сколько она ложится спать и не предпочитает ли обходиться без света. Может, ей нравится так. Смотреть фильм или читать, будучи освещённой лишь свечением экрана. Почему я вообще об этом думаю? Я не могу оградить её от нового внимания. Со временем всё затихнет само собой. Успокоится, едва после съёмок нас больше не увидят вместе, кроме как по делу. Рейчел я говорю то же самое. Что моя партнёрша просто партнёрша. И что никаких иных намерений у меня в принципе нет.

На следующий день, именуя Беллу девушкой и любимой, я просто поддразниваю её, но она только сердится. Воздух словно вибрирует, когда в гневе она пытается убедить меня, что позаботится о себе сама. Без моей кепки или физического прикрытия. По крайней мере, Белла умеет стоять на своём. Это так или иначе восхищает. Я вижу, как она смотрит в сторону папарацци, пока мы просто находимся на улице у дома вместе с девочкой. Неспособный унять странное чувство в груди при мысли о Белле, переживающей всё с нуля, я спрашиваю, как она. Спрашиваю дважды, чёрт побери. Дважды. Прежде чем прикоснуться к локтю и остановить, чтобы она перестала двигаться. Достала. Она. Меня. Достала. Я смотрю на неё, Белла также смотрит в мои глаза, и, вынужденный разъяснять, что мне не вот прям всё равно, я только чувствую, как она выдёргивает руку. Прежде чем выпалить про то, что видела Джессику уходящей от меня накануне и слышала нас. Я без понятия, о чём речь. Вот честно. Точнее, временно без понятия. Пока смысл фразы не доходит до меня во всей полноте. Я слышала вас вчера. То, как та девушка уходила от тебя. Ты, видимо, как раз-таки хорош в умении отпускать плохие дни. Ну охренеть. Белла думает, что я переспал с ассистенткой. Видимо, думает, что так я справляюсь с эмоциями и прибегнул к сексу и накануне. С девушкой, которую я никогда бы не коснулся из опасений, что она сообщит о домогательствах куда следует, и это будет расценено, как факт использования мною собственного положения. И прощай успешная карьера. Навсегда. Я не идиот. Так что мы таким образом имеем? Либо Белла поборница правил приличия или убеждена, что я кого-то соблазнял, либо... ревнует, и тогда мои предшествующие легкомысленные поддразнивания совсем не причина её злости, которая только возросла в течение ночи. Безумие какое-то. И само по себе безумно желание... оправдаться. Я не должен. Я не делал ничего предосудительного. И Белла не моя девушка, чтобы я отчитывался перед ней. Но я уже отвожу её в сторону и открываю рот, говоря всё, как было. Однако она вряд ли верит мне. Мысль об этом как минимум неприятна. А может, и мучительна. По какой-то причине мне небезразлично, что Белла думает обо мне и каким человеком меня видит. Я хочу, чтобы девушка верила. Но она только отвечает, что это не её дело. Так обычно говорят, если желают иного. Мне становится всё ясно. Совсем ясно. Я бы выразил словами, если бы не подошедший Лоуренс. Он делится малоприятной идеей, чтобы я притворился пьяным в грядущей сцене. Мол многим сначала нужно напиться для храбрости прежде, чем выразить свои чувства. Хрень какая-то. Он обосновывает всё моим состоянием в первый день, и после совершенно понятного намёка я отвечаю, что пил не из-за девушки. Нечего привязывать одно к другому, когда это неправда.

Белла так и стоит рядом, пока мы спорим. Френсис предварительно отказывается от своей затеи, но даёт понять, что мы ещё поговорим об этом позже. Сняв дубль, он одобряет предложение Беллы, как всё улучшить, и оно мне на самом деле нравится. Даже очень нравится. Я не лгу на этот счёт. И ещё мне нравится смотреть на Беллу, пока в ожидании она развлекает девочку. Их взаимодействие стало намного лучше. Малышка смеётся снова и снова. Приятный звук. А Белла выглядит… глупышкой. Но глупышкой милой. Милой и… красивой. Её волосы немного развеваются на ветру. Ещё одна слащавая мысль. Или же ни одна из них не слащавая?

Вновь изображая Ричарда уже частично в новых обстоятельствах сцены, я так и хочу прикоснуться к Белле. Она становится всё увереннее с каждым днём. Произносит свои реплики так, как я себе и представлял, когда читал сценарий. Пока Лоуренс просматривает материал, я подхожу к ней, стоящей у дерева. Она словно прячется за довольно толстым стволом. Это имеет смысл. Папарацци не вот прям сторонники фотографировать кого-то, если тебя видно лишь немного со спины. Белла едва смотрит на меня. Вынужден признать, что это не слишком приятно. Хоть и не останавливает от того, чтобы позвать её в квартиру, где можно спокойно попить кофе. Ну и поговорить. И не только. Эта мысль берётся буквально из ниоткуда. Но Белла наотрез отказывается идти, говоря, что ничего не хочет. Причём слишком настойчиво и быстро. Я бы сказал, что она словно... боится. У неё очень задумчивое выражение лица. Такого никогда раньше не было. Именно в той степени, что сейчас. Но ты можешь идти. В чём проблема-то? Звучит как «ты не маленький. Зачем тебе я?». Я ухожу, ведь формально проблемы нет. И не могу же я заставить пойти со мной. Сверху мне отлично видно, как к Белле подходит ассистентка, и Белла направляется к Лоуренсу. Наверняка он показывает ей запись. Впервые. Он ещё ни разу не звал Беллу прежде. Она заслужила, чтобы этот миг был её и только её. Я видел всё в плохом свете, но она... удивительная. Как актриса. Как девушку, я её не знаю. А хотел бы узнать? Трудно сказать.

Я неспешно пью кофе, прежде чем вернуться обратно вниз. Белла ещё рядом с Лоуренсом, разве что они уже ничего не смотрят. От неё пахнет чем-то сладким. Или я думаю так, потому что останавливаюсь у неё за спиной, а на самом деле это просто запах в воздухе. Не знаю. Я типа не знаток женского парфюма или шампуней. У нас, мужчин, всё проще. Тот же самый шампунь, приобретаемый из раза в раз, и парфюм в подарок от девушки или мамы, или сестры, если таковая есть. Вот мы с Жизель типа не вместе, а я так и пользуюсь флаконом, который она подарила на позапрошлое Рождество. Не выбрасывать же.

В машине по дороге на студию мы с Беллой не говорим. Она что-то пишет в телефоне либо смотрит в окно. Расстояние между нами незначительно, то есть я мог бы и дотронуться, но она, наверное, не поймёт. Так не поймёт. А как надо? Ей только двадцать. Может, она читала о Ромео и Джульетте и ещё верит в великую любовь до гроба. Когда один раз и на всю жизнь. Несмотря ни на что и вопреки всем преградам. И разлучит только смерть. Ну да, может, разлучит только она, а может, общество, его ожидания или вы сами. Я тоже не идеал и не образец. И Белла может знать, какой я. Точнее, думать, что знает. То, что для меня знакомство с нуля, для неё изначально отличается. Мне нет нужды рассказывать, когда я родился, где и в чьей семье, и сколько мне исполнится лет через пару дней. В ходе очередной перепалки мы уже выяснили, что Белла в курсе. Ну и про то, чем я руководствуюсь, выбирая тот или иной проект, она наверняка тоже знает. Как и про мой путь от первой незначительной роли до главных персонажей в фильмах именитых режиссёров. Не про погоду же говорить в самом деле. Даже на уровне мысли подобный вопрос кажется нелепым и детским. Сойдёт, только если я хочу, чтобы на меня посмотрели скептически. Я уже осведомлён, что у Беллы есть такой взгляд. А если начать с работы? Она у нас общая, и всё такое. Я мог быть намекнуть, что уже не хочу, чтобы Белла свалила. У меня есть её номер. Лоуренс дал. Я не просил. Я только поинтересовался, дал ли он и ей мой номер. Он ответил отрицательно. Что так далеко он бы никогда не зашёл. Слегка отдаёт двойными стандартами, да. Я имел в виду не тебя, когда говорил о том, что справляюсь лучше некоторых. Скорее некоторых звёзд, которые вроде талантливы, но по мнению Лоуренса они посредственности. Имён называть не стану, не жди. Телефон Беллы у неё в руках, и, прочитав, она тут же поворачивает голову в мою сторону. Очевидно озадаченная. Легко представить, о чём её мысли. «Где он взял номер? Что ему опять нужно? Отчего он так смотрит?». Я не особо думаю, что пишу потом. Что-то про премии критиков и Гильдии актёров. А потом я просто предлагаю... поужинать вместе. На улице около наших трейлеров. Мне кажется, Белла может и склонна согласиться. Мы как раз приезжаем на студию. Я вылезаю из автомобиля, обходя его, чтобы подойти к Белле. Но тут слышу своё собственное имя и знакомый голос. Голос Жизель. Я оборачиваюсь и вижу её. Жизель здесь. В Америке. В Лос-Анджелесе. Приехала как будто именно ко мне. Зачем? То единственный вопрос в моей голове прямо сейчас.

Краем глаза я замечаю, как Белла уходит. Почему она уходит? Я хочу её остановить. Но как? Нужно уладить и разобраться со всем, но без сцен. Совсем без сцен. Что с Жизель, что с Беллой. И начать, видимо, с Жизель. Я подхожу к ней, стоящей с чемоданом. Может, она просто приехала по делам или в гости к кому-то и решила завезти мне мой жилет. Это наилучший вариант.

- Привет, - я говорю первым. - Как... дела?

- Привет. Хорошо. Можно... к тебе?

Можно ли ко мне? Наверное, можно, если я не скажу иного. Если не скажу, чтобы она уезжала, и что она вообще зря приехала. С месяц назад я говорил о временном расставании. Как она воспримет расставание окончательное? Да и если сказать прямо тут, получится ли без скандала? И вообще у меня съёмки. Надо ещё переодеться. Не время выяснять отношения.

- Да, можно. Пойдём.

Я не помогаю Жизель с чемоданом. Она просто идёт рядом, и, когда мы подходим к моему трейлеру, я впускаю её внутрь, открыв дверь. Сам я не захожу. Только говорю, что мне необходимо вернуться к работе. Жизель уже бывала внутри и раньше. Неоднократно. Она всё знает. Ну, где что лежит. Только я закрываю дверь и поворачиваюсь вокруг оси, как в поле моего зрения оказывается Белла. Она тоже явно заходила к себе. Я зову её, но она даже не замедляет шага. Приходится ускорить свой, чтобы догнать. Хотя так и приходится разговаривать как бы со спиной. Белла просто замирает, говоря, что всё равно не стала бы ужинать со мной. И ещё ей всё понятно и по поводу Жизель. Фигня какая-то. Я-то сомневаюсь в своём желании проводить время с ней, но Белла так уверена и так убеждённо излагает свои выводы, что я невольно опускаю руку, которой автоматически дотронулся до локтя. Если подумать, это уже входит в привычку. В кадре, в реальной жизни. Прикасаться и хотеть прикасаться.

Позже я подношу ладонь к шее Беллы, и с этим ей уже ничего не сделать. В противном случае придётся начинать съёмку сначала. Кожа шеи нежная и гладкая на ощупь. Я немного могу чувствовать пульс, когда Белла вздыхает, наверное, сама не осознавая. И не только пульс. Я ощущаю всё без исключения. Физический контакт, исходящее от неё тепло и щемящую нежность её прикосновений, когда она задевает мои волосы. Мы так и смотрим друг на друга до самого окончания сцены. Белла слегка краснеет, и я думаю, что она попалась. Выдала свои глубинные чувства трепетом тела и румянцем. Спустя эти несколько часов она так и не надумала поговорить и уходит, игнорируя меня, когда я всего лишь хочу дать понять, что у неё из кармана выпал телефон. Как по мне, это неизбежно должно было случиться. Зачем вообще в юбке карманы? Я не бегу за Беллой, чтобы его вернуть, а оставляю при себе. Она начнёт поиски рано или поздно и, быть может, сразу придёт. А пока её телефон у меня, и это, чёрт побери, заманчиво. Не очень хорошо выяснять, но он не требует пароля. В общем, заходи, кто хочешь, и просматривай любую информацию. Контакты, музыку, видео и фото. Но я ведь не стану, правильно? Я ведь хороший? Положительный? Непозволительно лезть так в чью-то личную жизнь. Я сую телефон в карман джинсов, прежде чем совершить глубокий вдох и войти в свой трейлер. Жизель, разумеется, здесь. Она так и говорила, что будет тут. Хотя, если посмотреть немного с другой стороны, она могла выходить. И наблюдать откуда-нибудь, как проходят съёмки, оставаясь незамеченной. Всё-таки большую часть дня я провожу с девушкой, вопрос о красоте которой возник ещё тогда, и с тех пор папарацци сделали немало фото меня с ней, а неравнодушные фанаты выразили самые разнообразные мысли на этот счёт. Вероятность того, что Жизель приехала, только чтобы стать друзьями, на самом деле крайне низка.

Она сидит на диване с журналом в руках, но опускает его, когда я следую в направлении ванной комнаты. На Жизель шорты и светлый топ. Чемодан стоит там же, где мой. Оба не мешаются под ногами, но по уму свой я мог бы разобрать уже давным-давно, а не вытаскивать из него одежду только при необходимости.

- Привет. Как прошёл день?

- Нормально, - отвечаю я из ванной. - А твой?

- Просто была здесь, - логично. Если она приехала ко мне. У нас и прежде бывало такое. То, что она навещала меня на съёмках. Например, в Нью-Йорке полтора года назад. Тогда тоже было проще жить в трейлере, нежели в отеле, и я жил, заплатив за то, чтобы трейлер перегнали туда.

- Голодна?

- Да не особо. Я ела днём.

- Но всё равно. Закажу нам пасту и чизкейк. Что скажешь?

- Меня устраивает.

- Ну супер.

Пока еда едет, я думаю об одной из завтрашних сцен. О довольном интимном моменте в кровати с Беллой. Хреново думать о другой, когда рядом твоя девушка, но Жизель не узнаёт. У неё нет дара читать мысли. Она пересаживается ко мне. Движение, которое я улавливаю боковым зрением. И что теперь? Будет странно и нелепо, если я резко поднимусь, когда мы вроде должны поговорить. Может быть, начать первым? Пока она не сказала что-то, что мне мало понравится? И надо ещё как-то спросить про жилет, привезла ли она его. Господи.

- Что нового в Лондоне?

- Да ничего. Дедушка лежал в больнице с угрозой инфаркта, но сейчас уже всё в порядке.

- Который из двух?

- Со стороны мамы.

- Что случилось?

- Он просто пожаловался на боли в груди, - тихо отвечает Жизель, подогнув правую ногу. - Было немного страшно на самом деле. Я ведь очень к нему привязана, если ты помнишь.

- Я помню. Давно всё произошло?

- Где-то пару недель назад. Я всё думала, что было бы легче справляться в те дни, будь ты рядом. Но ты, конечно, в любом случае находился бы здесь. Послушай, я... Мне жаль насчёт тех слов. Не стоило их говорить. Мы ведь оба знаем, кто мы, и какие у нас жизни.

- Да, не стоило. Не всякая красивая и свободная девушка непременно та девушка, с которой я хочу переспать. Мы просто коллеги.

- Значит, она свободная?

- Наверное, - на самом деле я без понятия. Ни о том, есть ли у Беллы кто-то, ни о том, откуда она. Мне ведь было плевать. Так я сказал ей вслух. - А может, и нет. Мы не друзья. Мы не общаемся столь близко, чтобы я знал.

Может, было бы лучше общаться именно так. Тогда я бы мог спросить как-нибудь невзначай и узнать. Ну, про парня. Другое дело, что Белла не обязана отвечать. Если у неё кто-то есть, то надо просто забыть. Забыть о чём? О том, что она мне вроде нравится? А она... нравится? Она такая... заноза.

- А в остальном всё нормально? В плане съёмок?

- Когда как. Ты хочешь... остаться на несколько дней?

- Я буду рада, Эдвард, - Жизель прикасается к моей руке. Внутри я спрашиваю себя, что вообще делаю, но не могу найти ответа. Может, дело в том, что у меня скоро День рождения, а здесь нет никого, кто был бы мне настолько близок. Если сравнивать, Жизель мне ближе всех. Просто как человек.

- Хорошо. Будешь пиво? У меня нет вина. Попрошу купить завтра.

- Давай.

Вскоре Джессика приносит нам доставленную еду, и я киваю девушке. Она не заглядывает внутрь, но уверен, что знает, что я не один. Кто-то и помимо Беллы наверняка да видел Жизель, поэтому это легко могло распространиться дальше от человека к человеку. После ужина она берётся мыть посуду без лишних слов, а я погружаюсь в сценарий. И да, я полагаю, что однажды мы поженимся. Иначе зачем всё это? Ты ведь хочешь выйти за меня, Мередит? Когда-нибудь? Действительно. Зачем всё это? Из-за строк, которые я читал и прежде и знаю наизусть, именно сейчас мне становится будто грустно. По идее у меня всё отлично, успешная карьера, здоровье в пределах нормы, есть деньги, и в двух шагах от меня находится женщина, наверняка мечтающая стать моей женой, и она красивая, но я всех своих девушек считал красивыми. Я любил и душу, а не только внешность. Любил, пока не переставал. Или был уверен, что люблю, пока не узнавал получше. Ну а красота... Не оставаться же с кем-то, постоянно напоминая себе, что вот он красивый, и что вместе вы смотритесь, а значит, надо жениться. И с годами красоты не становится больше. Даже по своему лицу я вижу, что немного начинаю стареть. Мимические морщины выглядят чуть иначе, нежели прежде. Да и кожа визуально не такая молодая. Ещё бы, учитывая постоянную необходимость бриться на протяжении свыше десяти лет, когда как-то не хочется отращивать бороду. Без понятия, как девушки живут с теми, кто её отращивает. Неужели никогда не жалуются, что при поцелуях больно и колется? Ну да, иногда я играл персонажей с щетиной и даже целовал партнёрш при этом, но это работа, хотя, может, если девушка действительно любит парня или мужа, она любит в нём всё и без претензий. И это просто я никогда себя не запускал в этом смысле и потому не знаю, как всё это работает между людьми. Да, иногда у меня странные и слишком глубокие мысли. Телефон Беллы так и лежит в кармане. А её так и нет. Неужели она ещё не заметила его отсутствие? Как она будет выглядеть завтра? Именно в этой сцене? Вдруг очень красиво и... сексуально. Что она вообще делает там одна? Если бы я её позвал к нам... Худшая мысль на свете. Я, моя типа девушка и девушка, которой, как мне кажется, я нравлюсь. Ещё хуже было бы только одно. Позвать Беллу и получить её согласие, чтобы она ненароком увидела прикосновение Жизель ко мне или нечто вроде этого. А может, так и сделать. Сделать что-то, чтобы посмотреть, будет ли Белла ревновать. И что я могу? Взять Жизель с собой в гримёрку? Ну нет, это типа низко. Использовать её. Я как раз закрываю сценарий, когда слышу грохот чего-то, что разбилось. Это оказывается бокалом, подаренным родителями. Он мне очень нравился. Я чувствую, что если не выйду на свежий воздух, то будет худо.

На улице совершенно тихо, но не совсем темно. Тут светит фонарь, который освещает всё в непосредственной близости достаточно ярко для того, чтобы, интуитивно повернув голову направо, я успел заметить какое-то движение. Кто-то скрылся за моим трейлером. Это может быть и собака, оказавшаяся на территории неким образом, но вряд ли. Здесь всё должно быть надёжно, и если и есть какие-то собаки, то лишь для охраны. И, скорее всего, они не бегают сами по себе. Вздохнув, я сдвигаюсь с места, но только для того, чтобы тихо обойти трейлер. Белла уже почти делает шаг, вновь собираясь выйти на свет, когда я прикасаюсь к ней. Ещё чего. Вот теперь точно попалась. Я не могу устоять, напоминая ей о её же словах. Она словно совсем не дышит, прежде чем сбивчиво выдавить из себя вопрос о телефоне. Получается, она всё-таки вспомнила о нём. Наверняка ей что-то понадобилось. С кем-то поговорить или поиграть, или зависнуть в социальных сетях. Раньше я так часто в них сидел, что просто жуть. До популярности, конечно. Белла и не пытается сопротивляться, когда я разворачиваю её к себе лицом. Здесь темно, но я понимаю, что на ней платье. Обычное и не слишком длинное. Платье... Не в силах думать и анализировать, я прижимаюсь к ней, прижав её к трейлеру. Нет в этом ничего даже отдалённо нежного. Она сама сюда пришла. А я вовсе не ангел. Она не станет поднимать шум, что бы я ни делал здесь и сейчас. И вообще, если бы она не хотела и была хоть немного против, или ей было бы противно от моих прикосновений, она бы уже ударила меня и оттолкнула. Это так легко. Я бы оставил её сразу. Я не собираюсь делать ничего дурного с ней. Белла снова говорит о телефоне. Дрожащим и взволнованным голосом. Я не хочу, чтобы она так реагировала и чувствовала себя рядом со мной. Я хочу, чтобы она призналась. Если и не вслух, то языком своего тела. Смягчив голос, я дотрагиваюсь до неё и второй рукой и вдыхаю запах Беллы. Тут только я, она, мягкость её кожи, тишина и этот запах. Ваниль, вероятно. Хочется узнать, откуда он. Шампунь, гель для душа или, быть может, мыло. Или что-то ещё. Я могу узнать. Со временем.

Белла явно смотрит прямо в мои глаза. Она прерывисто дышит, но не отодвигается. Хотя у неё и нет возможности. Перед ней я, а за её спиной мой трейлер. Я объясняю, что он реально мой. Принадлежащий мне. Белла переспрашивает, и это немного забавно. Она такая тёплая и милая в своей нынешней неуверенности, но тем самым вызывающая только большее желание и потребность оказаться совсем рядом. Я говорю, как какой-то сопливый романтик. Мы фактически не друзья, да и ладно. Но почему ты делаешь это со мной? Я ни с одной девушкой так не говорил. В мыслях это звучало до тошноты глупо, по-детски и слащаво, но сейчас... Не знаю. Сейчас это ощущается естественным. Но Белла напоминает про Жизель. Я и думать забыл. И злюсь, что она напомнила. И так же зло и импульсивно пихаю ей телефон, едва ли слыша слова, что она просто хочет есть, а не развлекаться. Я громко хлопаю дверью трейлера. Жизель тут же вздрагивает, поворачивая голову в мою сторону, и кто бы не вздрогнул в такой ситуации. Только какой-нибудь невосприимчивый социопат. Осколков на полу уже не видно. Должно быть, Жизель отыскала совок. Она отвечает, что и не забывала его местонахождение. Да, наверняка не забывала. Я смотрю на неё, а она на меня. Я могу её поцеловать, и мы можем восстановить наши отношения. Без разговоров. Она и так поймёт, что именно это я и имею в виду. Тогда о Белле реально придётся забыть. Я бы никогда никого так не унизил, намекнув на недостойные отношения. Ни одну девушку. Либо Жизель, либо Белла.

- Слушай, я устал сегодня. Хочу побыть один. Я посплю на надувном матраце вон там. Нужно ещё повторить роль.

- Хочешь, чтобы я чем-то помогла? Читать реплики героини, может быть.

- Спасибо за предложение, Жизель, но это только будет меня сбивать, я думаю. Ты можешь посмотреть телевизор, если хочешь. Мне он не помешает.

Я накачиваю и сразу застилаю матрац, чтобы не тратить время позже. И переодеваюсь в пижамные штаны, прежде чем сесть за сценарий, отложив в сторону листы со статьёй моего героя. Белла держала их в руках сегодня. Может, она и думала, чьи это рукописные правки и линии, зачёркивающие отдельные слова. А они мои. Мне было интересно заняться этим лично, чтобы всё не выглядело идеальным. Фактически Ричард её только-только доработал, внося заключительные изменения не в электронном виде. Договорились. Всё, что угодно, но без соплей. Спокойной ночи, Мередит. Мередит не любительница сопливых и длинных фраз. И Белла как будто тоже. Наверное. Может, в своё время у неё всё это будет. Сопли, когда кто-то решит сделать ей предложение. В том смысле, что она будет, как многие девушки, которые подносят руки к лицу, едва парень опускается на колено. Ну или не будет. Может, они просто решат, что хотят пожениться и быть всегда вместе. Без всяких клишированных мгновений, когда где-то, условно говоря, в кустах прячется фотограф, чтобы сделать фото паре на память. Не всё ли мне равно? Я качаю головой. Мне нужно перестать об этом думать. Жизель приносит мне чай около девяти часов. Мило с её стороны. Пусть это и не кофе. Хотя кофе сейчас лишний. Скоро уже надо будет ложиться. Я благодарю и пью, наблюдая за тем, как она вновь садится на диван с пультом в руках. Она точно смотрит фильм или сериал. Или скорее слушает. Потому что её взгляд опущен к телефону. Вероятно, у неё вскоре фотосессия или что-то подобное.

- Что ты там делаешь?

- Тоже кое-что учу. Для мини-сериала на три серии. Я собираюсь на пробы, если не передумаю.

- Зачем передумывать?

- Я не актриса, как ты, Эдвард. Мой агент предложил мне попробовать, но согласись, что это не для всех, - отвечает Жизель, оторвавшись от своего занятия повторно, скользнув взглядом в мою сторону. - Ты красивый и талантливый, и тебе не нужно доказывать что-либо и кому-либо. Режиссёры сами тебя хотят.

- Я не в одночасье это получил.

- Я знаю, и речь не об этом. Только о том, что в тридцать всё отличается от того, как ты чувствуешь себя в двадцать.

- Если ты действительно хочешь, то не концентрируйся на этом. Сомневайся, но пробуй, - говорю я, проводя феррулом на кончике карандаша по зачесавшейся коже живота. Ластик уже давно полностью использован, но сама металлическая часть так и держится плотно на своём месте.

- Да, наверное, я пойду.

- Когда они у тебя?

- Двадцать седьмого. В Лондоне. Можно я ненадолго лягу рядом? Просто чтобы полежать.

- Ложись, - я не решаюсь отказать. Она выглядит странно ранимой сейчас. Не то чтобы Жизель явно ранимая, но, однако, не толстокожая. Я столько раз видел её рядом с близкими людьми, которые являются её семьёй, доброту, проявляемую к ним, и смех, если происходит что-то смешное, или кто-то шутит или рассказывает о забавной ситуации, свидетелем или непосредственным участником которой он был. Жизель может растрогать и один единственный фрагмент из фильма. Даже если в остальном фильм дурацкий и быстро ею забудется.

- Сколько ещё продлятся съёмки? - ненавязчиво интересуется она, когда я откладываю сценарий на пол, но так и кручу карандаш в руках. - Я не спросила тебя тогда.

- По плану мы сворачиваемся двадцать седьмого августа. Ещё два с небольшим месяца.

- Тебе нравится, как всё сейчас продвигается, и то, что уже есть на данный момент?

- Я симпатизирую видению Лоуренса, не только сейчас, но и вообще, в предыдущих его проектах тоже, потому я и хотел с ним поработать. Я не разочарован.

- Я рада за тебя, что это так, Эдвард. Ты засыпай, я сейчас всё выключу.

Жизель слегка касается моего обнажённого плеча, прежде чем сесть на матраце и спустить ноги. Через пару минут в трейлере становится темно, разве что я вижу свечение, исходящее от экрана телефона Жизель на столе. Она посещает ванную и переодевается. Даже в тусклом свете подсветки очевидно, что её фигура ничуть не изменилась за этот месяц. Всё те же изгибы, которые я знаю, упругая грудь, изящные ягодицы. Но во мне всё словно застыло. И внутри, и снаружи. Или я просто реально очень устал. Эмоционально, да и физически тоже. Ничего, завтра будет новый день. Не забыть бы заказать вино. Жизель не любительница пива. Исключение сделать может, но только раз. Я поворачиваюсь на левый бок и засыпаю, а наутро зову Жизель с собой. Ничего такого в этом нет. Она может побыть со мной ещё час прежде, чем останется одна на весь день. С меня не убудет, если я буду ей... другом. Кажется, она встала довольно давно, потому что выглядит бодрой, когда я только пытаюсь проснуться, глотая кофе. Одновременно я слегка тру лицо и замечаю два крафтовых пакета на столе у мойки. Они вроде уже пустые. Или почти пустые. Что в них было?

- Что за пакеты?

- Из магазина. Я заполнила твой холодильник.

- Сейчас половина восьмого. Когда ты успела?

- Мне ещё нужно перестроиться на местное время. Мне не спалось. Вино тоже привезли, так что тебе больше не нужно об этом думать.

- Хорошо.

Позже, уже в гримёрке, Жизель показывает мне забавное видео с щенком и цыплёнком, попавшееся ей в инстаграме. Я склоняюсь ближе, чтобы посмотреть, и обхватываю её ногу поверх обнажённой и гладкой коленки. Через мгновение в трейлере открывается дверь, и, повернувшись, я вижу Беллу проходящей в помещение. На ней шорты и лёгкая блузка с короткими рукавами. Ну нет, так нельзя. Касаться Жизель и дальше. Я убираю руку. Белла садится и встаёт, смотря на стул, будто с ним что-то не то, но с ним всё в порядке, и она усаживается обратно. Она говорит, чтобы я не лез. Причём в довольно грубой форме. По моему мнению, не слишком, и могло быть и хуже, но Жизель не пропускает это мимо ушей, указывая Белле извиниться. О чёрт. Ещё не хватало, чтобы они тут поссорились из-за какой-то чепухи. Думая совсем недолго, я прошу Жизель уйти. Не то чтобы у меня есть особый выбор, верно? Белла-то точно не может уйти. Жизель убирает ногу от моей ноги, хотя я даже не обратил внимания, когда она прикоснулась ко мне так, и, обувшись, целует меня в щёку. Ну это ещё ладно, а вот называть меня любимым точно было необязательно. Но с натяжкой я могу понять и это тоже. Хоть и не отвечаю ничем подобным. Не считая гримёров, мы с Беллой остаёмся один на один, как только дверь за Жизель закрывается.

Белла не смотрит на меня, и какое-то время её глаза закрыты. Ей наносят тени. Я произношу первое, что приходит на ум, но понимая, что всё это тоже не с потолка упало. Так или иначе я думал об этом. Не прижимайся ко мне особо, когда мы будем в кровати. Не стоит сильно усердствовать. Учитывая, что это платонический момент. Просто двое людей, засыпающих вместе и немного говорящих перед сном. Как будто двое людей, которые засыпают вместе, в реальной жизни не могут вдруг перейти от разговора по душам к чему-то большему, временно передумав ложиться. Просто я пытаюсь себя оградить что ли. Наверное, так. В том смысле, что со своими прежними партнёршами я тоже не обжимался сильно-сильно без особой на то необходимости. Понятно, что в изображении секса приходилось так делать, но в остальное время никто не хочет быть особенно близок с коллегой, когда дома ждёт парень, девушка, муж или жена. Белла выражает свои мысли весьма эмоционально. Полагая, что, если что не так, я пойду плакаться Жизель, и та придёт, чтобы разобраться. Глупость какая-то. Я молча смотрю на Беллу, желая сказать, что я мужчина, а не нытик, который прячется за чью-либо юбку, сначала мамину, а потом и своей гипотетической женщины, но так и не произношу ни слова.

Только к вечеру наступает черёд снимать сцену, которую я вчера перечитывал и анализировал. Я пытаюсь не придавать много значения тому, как выглядит Белла, и во что её одели. Нет ничего нового в том, чтобы моя партнёрша собиралась лечь в кровать к «своему» парню или мужу не во всё скрывающем халате или длинной пижаме, а в в весьма откровенном комплекте или просто ходила так. Неважно. Это просто Белла. Я уже видел её ноги почти во всей красе. Да, грудь теперь более очевидна, но, однако, она не выглядит так, как будто вот-вот обнажится больше, чем нужно. Всё кажется надёжно прикрытым. И хорошо. Я утыкаюсь в книгу, изображая, что читаю, тогда как Белла вроде бы стирает макияж. Это обозначено и в моей копии сценария. Через минуту, обменявшись очередными репликами, мы смотрим друг на друга, прежде чем Белла встаёт и медленным шагом приближается к кровати. В общем-то одежды могло быть и больше. Так я теперь думаю. Когда смотрю не на спину Беллы, как было пару минут назад, а невольно на то, что ниже её лица. По ней и не скажешь, что она чувствует дискомфорт. Но я уверен, что чувствует. Все чувствуют неловкость в первый раз. Да и потом тоже. Каждый раз ты делаешь что-то с чужим человеком, и потому она остаётся неизменным явлением. Я перемещаю ногу под одеялом, словно от движения мой собственный дискомфорт станет меньше. Ага, размечтался.

Белла тоже оказывается под одеялом. Слева от меня. Я вижу, как она засовывает руку под подушку и просто лежит. Интересно, о чём её мысли. О том, чтобы это поскорее закончилось? Или о том, что матрац довольно мягкий и удобный? Или вообще ни о чём из этого? Мы так и будем просто лежать? Нет, не будем, если я прикоснусь, как и должен поступить. Да, должен, но, кроме того, я ещё и хочу дотронуться. Правда, хочу. В первую очередь надо перестать тупо лежать. Я так и делаю. Сдвигаюсь с места, чтобы обхватить плечо Беллы, направляя ладонь всё ниже по коже. Гладкой и шелковистой. Я уже знаю, что она такая. Но потом я словно отключаюсь от реальности. Иначе как объяснить то, как без всякой на то необходимости я скольжу рукой под одеяло, где нащупываю изгиб тонкой талии, соприкасаюсь ногой с лодыжкой Беллы и спустя ещё несколько мгновений почти вдыхаю запах её волос. Прикасаться под одеялом необязательно. В кадре этого не будет. Но я прикасаюсь, и она дышит весьма часто. Я чувствую, хотя она и пытается скрыть. Вероятно, пытается. Отзывчивая... Белла невероятно отзывчивая. Её тело словно манит и взывает. Это неправильно, но правильно. Мои действия и мысли. Нет ничего неправильного, если она не врезала мне вчера. Тогда бы я, может, и задумался. А так... Могу поклясться, что ей нравится. А может, и нет. Потому что потом она спрашивает, зачем я вёл себя так. Белла сидит, натянув одеяло до самой шеи. Тут только мы. И больше никого. Все посторонние уже вышли, как только закончили съёмку. Рядом с Беллой лежит её сложенный халат, но я вижу только его изнаночную часть, и мне любопытно, какого он цвета, и всё такое. Но, пока я тут, Белла точно не станет надевать вещь поверх своей... пижамки. Это очевидно, исходя от того, что моя партнёрша во многом закутанная и спрятавшаяся. Мы одни, и я могу признаться, что она мне нравится. Но вместо того говорю какой-то бред. То есть не совсем бред, но в данной ситуации он ощущается бредом. Якобы я думал о том, как лучше для фильма, и что ни один режиссёр не пожертвует аутентичностью сюжета в угоду удобству и комфорту актёра или актрисы. Ну да, думал. Да я вообще не думал. Или думал не совсем головой.

В автомобиле на обратном пути царит полная тишина. Я имею в виду, в плане общения. Никто друг с другом не говорит. Понятное дело, что водитель следит за дорогой, а до ассистентки на переднем пассажирском сидении мне и вовсе нет никакого дела, и так всегда. Белла, откинувшись на подголовник, закрывает глаза через несколько минут. Предполагаю, что она устала от меня во всех смыслах. Я типа позволяю ей отдохнуть и не лезу. Она сама по себе, я сам по себе. По приезду на студию мой трейлер также встречает меня безмолвно. Жизель внутри нет, но есть записка, в которой её почерком написано, что она взяла запасные ключи и уехала. Я не подумал их оставить, да. Косяк, так сказать. Но тут как со совком. Место хранения неизменно, поэтому никаких сложностей с тем, чтобы найти. В отсутствие Жизель и после звонка ей я коротаю время один. Она говорит, что встречается с подругой, но что они вместе уже довольно давно, и она может приехать хоть сейчас. Я отказываюсь, не желая нарушать её планы, и ужинаю перед телевизором, по которому говорят об очередном теракте вроде бы в Ираке. Ничего удивительного. Я примерно знаю, что раньше такого там не было, но раньше это в девяностых и прежде. В общем, это что-то, чему не видно конца и края. Думать об этом по сути бессмысленно. Когда ты обычный человек, не способный ни на что повлиять.

Прибравшись после ужина, я просто лежу в кровати, поглощённый чтением или скорее пытающийся отвлечь себя им от мыслей о своей соседке. Это не особо результативно, так что я прикасаюсь телефону, раздумывая написать ей. Хотя до неё тут два шага. Можно и дойти. А что потом? Как дела? Извини за то, что ты мне, по-моему, нравишься, но я не знаю, с какой стороны к тебе подступиться? Давай поговорим? Я почти встаю, когда планшет издаёт сигнал о новом электронном сообщении. Оно от Лоуренса, а внутри фотографии со съёмочной площадки. Как кадры, так и закадровые снимки. Можно посмотреть с партнёршей. Её это тоже непосредственно касается. Вот и железобетонный повод сходить в гости. Прежде я оставляю планшет на столе снаружи и, притащив стулья, только тогда иду за Беллой. Она приоткрывает дверь и так же скоро говорит, что Френсис прислал файлы и ей. Да, это имеет смысл. Но снова и снова вспоминать Жизель, будто не желая меня видеть, находиться со мной вот так, как сейчас, и выражая мысль, чтобы я ушёл к своей девушке и смотрел с ней... Вот же упрямая. Но я тоже могу быть таким, заявляя, что не буду смотреть один, и упоминая об отсутствии Жизель. Белла наконец выходит из трейлера и садится за стол, пусть и всё ещё... зажатая. Просто сидящая с бутылкой пива в руке без намерений пить. По крайней мере, какое-то время. Через несколько снимков Белла всё-таки делает глоток, пока мы обсуждаем строгость Лоуренса и то, как выглядит сама Белла, стоя рядом и слушая его указания. Я наблюдаю за ней и вдруг говорю, что она тогда мило чихнула, а её хмурый вид по-своему красив. Она считает меня неспособным помнить такое. Но я-то помню. Честное слово. Как бы удивительно это не было. Она ёрзает на месте, и я решаюсь. Я не хочу забывать ничего, что связано с тобой. Сказав, я понимаю, что всё так и есть. Я действительно хочу помнить. Белла смотрит в мои глаза в самую последнюю очередь. Только после того, как последовательно направляет взгляд от своих ног к моей руке. Её ноги... Будет ложью утверждать, что я совсем не думаю о прикосновениях к ним или о том, такие же они гладкие на ощупь, как и руки, или нет. Экран планшета становится тёмным, и пространство между нами с Беллой наполняется большим количеством тени. Да, поблизости светит фонарь, но его свет общий, а планшет освещал наши лица более точечно. Белла молчит довольно долго, пока погасший экран словно не отрезвляет её, напоминая ей, где и с кем она находится и для чего. Мол, если мы закончили, то можно и уйти. И даже как будто необходимо. Ты забудешь, Эдвард, вот увидишь. Что? Что ещё за обесценивание, чёрт побери? Белла встаёт по-прежнему с бутылкой в правой руке. Белла так и сказала, что там ещё есть пиво. Куда она собирается? Мы ещё говорим. Я тоже поднимаюсь с места, но получается, что только для того, чтобы увидеть вернувшуюся Жизель. Ну супер. У неё какие-то пакеты, но мне и дела нет. Наверняка выражение моего лица всецело хмурое. Я-то себя знаю. Жизель замечает пиво, и между делом они с Беллой затрагивают и тему моего завтрашнего Дня рождения, о котором и так известно всем присутствующим. Для Жизель это как причина, по которой нам всем точно пора разойтись по своим углам, чтобы отдыхать. Белла разворачивается в направлении своего трейлера, и мы с Жизель остаёмся один на один среди темноты и ночной тишины. Но эта тишина длится совсем ничего. Только до мелодии звонка моего телефона. Оказывается, мне пришло сообщение от агента, а я и не слышал, и теперь она сочла нужным позвонить и таким образом говорит новость дня, а то и целой недели вслух. Новость о необходимости быть на пересъёмках предшествующего фильма к двадцать шестому числу. Я так и переспрашиваю, не уверенный, что не ослышался. Я никогда не был в такой дикой ситуации. И что я скажу Лоуренсу? Мне ужасно неудобно, но отпустите меня дней на пять в Нью-Йорк? С моим предыдущим фильмом что-то не то. И так ясно, что первоначально он может с трудом сдержаться, чтобы не выругаться.

- Тут ещё есть время. Поговори с ним завтра, объясни всю ситуацию, - отвечает Стеф, прежде пояснив, что тот режиссёр хотел связаться напрямую со мной, но, будучи в курсе, где я сейчас, решил поступить иначе и передать всё через неё. - Он сможет придумать что-то, чем занять коллектив и твою партнёршу в твоё отсутствие. Как у вас, кстати, всё с ней идёт? Она так и продолжает действовать тебе на нервы?

Да, продолжает. Но теперь иначе, чем обычно. Непонятно, больше или меньше. Просто совсем по-другому.

- Нет, - качаю головой я, наблюдая, как Жизель разбирает пакеты. Она купила что-то из вещей и скрывается в ванной с платьем или блузкой, но ненадолго. Она выходит, убирает всё в свой чемодан, и потом её вниманием явно завладеваю я. - Итак, я поговорю с Френсисом завтра. Может быть, когда он немного выпьет или попробует торт. Или просто утром. Посмотрю по ситуации, годится?

- Да, поступай, как считаешь нужным. Уверена, ты разберёшься.

Поговорим о насущном ещё немного, я завершаю разговор. Жизель так и стоит поблизости, прислонившаяся к столешнице стола, в который встроена мойка. Так, надо выпить. Срочно. Но, может, лучше больше не пить. Учитывая, что одну бутылку я уже употребил. Да, пожалуй, воздержусь.

- Что-то случилось?

- Нет. Разве что мне нужно прибыть на пересъёмки через неделю. Это Стефани звонила.

- Что ты скажешь Лоуренсу?

- Так и скажу. Всё, как есть.

- Это и правильно, - Жизель достаёт штопор из ящика, чтобы самостоятельно открыть вино. Она умеет. Умела и до нашего знакомства. - Он поймёт, что это непредвиденные обстоятельства, и отпустит.

Жизель подходит и дотрагивается до моей левой руки, придвигаясь ко мне всё ближе. Очередное напоминание, что у неё наверняка есть определённые надежды, а я... Мне всё труднее думать о Жизель, как о своей девушке, и видеть в ней то, за что она нравилась мне раньше. Я отстраняюсь, говоря, что хочу лечь раньше, как будто заочно уверен в малом количестве сна. И точно. Все, кто мне близок и живёт в Лондоне, в силу разницы во времени начинают поздравлять уже с полуночи. Я убавляю звук до минимума, чтобы Жизель могла поспать, но то и дело выбираюсь на улицу из тех же самых побуждений. Полагаю, она всё равно спит так себе, потому что периодически, заходя внутрь, я слышу, как она ворочается. Становится спокойнее, только когда друзья преимущественно заканчивают со звонками или сообщениями. Где-то к трём часам ночи. Я засыпаю ещё спустя время, а проснувшись чуть раньше будильника, нигде не вижу Жизель. Не совсем бодрый, я медленно бреду в ванную, и после до меня доносится какой-то шум с улицы. Странный шум. Никогда не слышал тут такого. Это оказывается Жизель. Точнее, не совсем она, а насос для шариков в её руках. Я жмурюсь из-за солнца, но различаю уже надутый шарик у двери и то, как Жизель начинает накачивать следующий. О Боже. Может, только сейчас я осознаю, что мне стукнуло тридцать три. Слишком много для того, чтобы радоваться шарикам и приветствовать соответствующее начинание. Или не слишком много? Представляю, сколько дополнительного внимания это в любом случае привлечёт.

- Доброе утро.

- Доброе утро, Эдвард. С Днём рождения, - быстро подойдя, Жизель обнимает меня. Я ощущаю, что в её руках, соприкасающихся с моей спиной, так и находятся насос с шаром. Я не могу не ответить на объятие.

- Спасибо большое, Жизель.

- Я украшаю трейлер, - говорит она и отодвигается совсем незначительно, прежде чем поцеловать на этот раз в губы. Кратко, но ощутимо. Конечно, она считает, что может. С чего бы ей считать иначе? Я провожу рукой по левому плечу Жизель.

- Да, я понял. Но давай остановимся на этом, хорошо? Я не стремлюсь тебя обидеть, просто не хочу превращать этот день во что-то сильно глобальное и разводить какой-то сюр. Ты не возражаешь?

Жизель вздыхает, сминая шар между тыльной стороной ладони и поверхностью насоса, зажатого в той же руке. Жизель хмурится, и причиной является определённо не яркое солнце в синеве неба. Мне нервно. Самую малость уж точно. Я не хочу обесценивать что-либо или делать неприятно, но я публичный человек, и всё это с шариками было бы уместнее не на виду. Наверное, так.

- Это твой день. Решать тебе. Сделать тебе сэндвич прежде, чем ты уйдёшь? Ты ведь не забыл, что на тебе ещё пижамные штаны?

- Нет, я помню. Да, сэндвич будет здорово. Но лучше я его возьму с собой. Спасибо.

Мы заходим обратно в трейлер, хотя я немного мешкаю, бросая взгляд в сторону жилища Беллы. Непонятно, проснулась ли она или ещё спит, или просто собирается. Я пью кофе и переодеваюсь, всё именно в таком порядке, и потом ухожу на грим с сэндвичом в контейнере и телефоном в кармане шорт. Я ем уже после того, как с гримом заканчивают, закрывая крышку как раз тогда, когда в гримёрку входит Лоуренс. Он поздравляет меня, похлопывая по плечу и выражая надежду, что день пройдёт без приключений, и я не окажусь за решёткой. В ответ на мой взгляд Френсис поясняет, как однажды ввязался в драку в баре именно в свой День рождения, и кто-то вызвал копов. Мне только провести ночь подобным образом и не хватало. И так день уже сложный. И рано или поздно всё станет ещё сложнее, так что я решаю не ждать и говорю Лоуренсу про свои новые обстоятельства, которые требуют моего присутствия. Как и ожидалось, он перестаёт потешаться надо мной и выглядеть весёлым, но в итоге с немалой долей оптимизма утверждает, что всё решит. Он уходит, а я остаюсь сидеть тут, когда спустя несколько минут, потянув дверь на себя, в трейлере появляется Белла. Она говорит довольно тихо, поздравляя, но я-то не глухой, так что это не особо важно. Белла спрашивает про настроение, и я целую её, немного склонив голову. В щёку. И так или иначе неожиданно для самого себя. Я не думал, я просто поступил так. Слова извинения в одно мгновение срываются с губ. Белла качает головой. Это ведь... по-дружески. Мол ничего такого, чему стоило бы придавать много значения. По-дружески... Вот уж сомневаюсь. Я меняю тему, и мы заговариваем о кофе в её термосе и неудобной разнице в часовых поясах между Лондоном и Лос-Анджелесом. Мы немного шутим друг над другом. Это происходит столь естественно, что после именования Жизель моей девушкой я не менее легко заявляю об отсутствии причин грустить, даже если бы её тут не было. Это так и есть. Я-то её не звал. Белла прижимает термос к себе. До того она просто держала его в руке. Я всё вижу, потому что смотрю неотрывно. И жду, когда Белла ответит, ведь что угодно будет лучше вот этого затянувшегося молчания, но её зовут на грим, и момент кажется упущенным. Я покидаю трейлер, намереваясь занести контейнер к себе, однако Жизель будто ждала меня, потому что появляется в поле зрения через пару моих шагов. Она предлагает забрать его, и я не против.

- Спасибо.

- И всё?

- А что ещё?

- Я здесь второй день, но ты словно не со мной. Между вами с Беллой что-то есть? - вопрос прямо в лоб. Замечательно. Интересно, почему именно сейчас? Накануне тоже был повод. Ведь мы сидели и пили вместе, и если бы Жизель задержалась ещё немного, кто знает... В том и ирония, что Белла просто коллега, а у Жизель всё равно болит. Может, у неё всегда будет болеть? Независимо ни от чего?

- У меня нет времени на всё это.

Я не обманываюсь, что Жизель забудет и отступит. В одном из перерывов между дублями мы уединяемся у шатра-столовой, и это совершенно не похоже на мирный разговор двух людей, которые любят друг друга. Жизель злится из-за шариков, добавляя, что я зря заказал торт, если мне претит мысль о любом лишнем внимании, и повторно спрашивает о Белле. По-моему, мой ответ недостаточно удовлетворительный во всех смыслах. Или ты хочешь большего, чем просто работать. Вы вчера вполне мило проводили время. Я просто не могу всё это выносить. Ну и денёк. Час от часу не легче. Если проводить аналогии с тем, что для успешного нового года нужно хорошо его встретить, то мне уже мало нравится быть на год старше, чем вчера. Ещё не хватало, чтобы меня обвиняли за обычное общение с человеком противоположного пола, когда я что, и на пушечный выстрел не должен приближаться к другим девушкам? Как будто это возможно, учитывая мою профессию. Последнее, что я должен делать, это оправдываться ни за что.

- К твоему сведению, я не считаю, что достоин слышать такие вопросы. Мне пора возвращаться.

Наверное, я вполне готов к попытке Жизель так или иначе меня задержать и воспротивиться тому, чтобы я ушёл, но она только смотрит на моё лицо. Я почти жду, что она что-то скажет, и просто стою на протяжении несколько секунд, однако Жизель всё ещё молчит, и я прохожу мимо. Да, без меня не начнут и будут ждать сколь угодно долго, что уже показал самый первый день, но я появляюсь вовремя. Короткая проверка внешнего вида, и мы приступаем к съёмке. Я видел Беллу только краем глаза, когда пришёл, и думаю, что хочу увидеть её ближе и рассмотреть получше. Не знаю, мне вроде как становится лучше в её присутствии. Я двигаю мышкой исключительно действия ради, лишь бы не сидеть подобно истукану, прежде чем договорить и перевести взгляд на Беллу. Вау. Это моя реплика, но она становится больше, чем просто прописанной в сценарии репликой. Это правда. Я думаю так о Белле. Она выглядит... крышесносно. Юбка, ноги, рубашка, заправленная за пояс. Может быть, у меня проблемы. Так, надо сосредоточиться. Что я должен сказать дальше? Вроде бы что-то о красоте. Ты красивая? Нет, не так. О, вспомнил. Чёрт, Мередит. Ты такая красивая сегодня. И кому я это говорю? Белле, как её героине, или самой Белле? Но опускает голову вниз именно Белла, будто я сказал нечто, что ей не нравится или делает неприятно. Если так, то ей придётся как-то это перебороть, чтобы мы продолжили. Или, может, она просто смущена? Ей что, типа никогда не говорили таких слов? Возможно, и не говорили. Я по-прежнему не в курсе, что у неё там с личной жизнью. Встречалась ли она с кем-то и продолжает ли это делать, и какие у них отношения были или есть. Хотя вряд ли она девственница и ещё ни с кем и никогда не занималась сексом. Она точно осознавала, что я делал тогда с ней и что ещё мог бы сделать, и не была прямо-таки в ужасе. Нашёл же я время, когда думать об этом. Молодец. Надо перестать тут сидеть и встать, пока Белла и все остальные не решили, что я не в себе и соображаю хуже обычного, быть может, уже выпив, когда никто не видел.

Я наконец закрываю крышку ноутбука и приближаюсь к Белле. Она уже не смотрит вниз или куда-то мимо меня. Она смотрит именно в мою сторону, наблюдая и будто стараясь подготовиться к тому, как я коснусь и стану ещё ближе, но я не уверен, что ей до конца удаётся. Я улавливаю мелкую дрожь, проходящую по женскому телу в ответ на моё обхватывающее прикосновение к талии, и несколько мгновений мы просто стоим так, прежде чем Белла дотрагивается до меня. Могу поклясться, что она точно медлила. По какой-то причине словно оттягивала момент. Как бы я хотел узнать, о чём сейчас её мысли. Но, даже не зная о них ровным счётом ничего, я касаюсь подбородка Беллы вряд ли нежно. Наверное, не стоило так, но я не смог сдержаться. Возможно, быть с ней вот так, как сейчас, и пользоваться моментом это единственное, что мне дано. Если только я... Если только не сказать Жизель, что мы можем расстаться окончательно, и так будет лучше для нас обоих, чтобы больше не мучить друг друга. Выходить из отношений, даже если они перестали удовлетворять и делать счастливым, обычно всегда болезненно, но если мы встретим кого-то, с кем проживём остаток жизни, и я, и Жизель, то, наверное, спустя время она будет благодарна мне, что я решился и сорвал воображаемый пластырь. Наверное, я справлюсь, если она что-то кинет в меня или разобьёт ещё один бокал или какую-нибудь другую посуду. Неприятно, да, но не так неприятно, как провести годы не с тем человеком и начать сожалеть об этом во время кризиса среднего возраста или даже раньше. Мне не просто нравилось, детка. Я всецело наслаждался этим и не только этим, если ты помнишь. Если тебе снова будут сниться кошмары, я буду рад отвлечь тебя от переживаний… собой. Белла, несомненно, краснеет, когда я говорю так. Ну, тут как бы есть, отчего краснеть. Очевидно, что речь о сексе. Между нашими героями. Что они занимаются им, даже если мы не будем ничем заниматься, чтобы отразить это в кадре детально. Эта реплика довольно многозначительная и смущающая, если задуматься, что передо мной чужая девушка. То есть девушка, с которой я не связан романтическими отношениями вне площадки. И Белле только двадцать. И это её первый раз, когда по работе она слышит нечто, что звучит особенно интимно. Между нами ещё не было именно таких диалогов. Белла теребит ремешок сумки. Пусть и недолго, но я вижу. Нетрудно заметить, если смотришь на человека, едва моргая. Наверняка Белла тоже думает о сексе. То есть о сексе в целом. Как о естественном процессе, связывающем с тем, кого любишь, или к кому испытываешь сильную симпатию. Или, может, она представляет секс со мной. Невольно. Такое ведь тоже возможно, да? Твоя мама готовит почти так же вкусно, как и ты, так что на полный желудок я могу справиться со своей статьёй гораздо лучше, любимая. Не помню, когда в последний раз говорил это слово. Жизель я точно никогда так не называл. Может, ей бы понравилось, а может, и нет, просто к моменту знакомства с ней я словно перерос само слово. Стал относиться к нему, как к пережитку подростковых лет, более актуальному лет в двадцать, ну максимум в двадцать три, а не тогда, когда тебе за тридцать. Любопытно, что бы подумала о нём Белла, произнеси его я в реальной жизни в разговоре с ней. Не прямо сейчас, конечно, но когда-нибудь. И любопытно, готовит ли она. Или её мама. У неё ведь должна быть мама. Хотя в жизни случается всякое. Не у всякого ребёнка есть мама. Или отец. Некоторые растут только с одним родителем, если второй бросил или умер. Когда я учился в школе, и мне было лет двенадцать, у одного моего одноклассника умерла мама, а у другой девочки, судя по разговору родителей, который я подслушал, её отец ушёл из семьи, создал новую и фактически перестал участвовать в жизни дочери. Я понимал, почему тот мальчик грустный, но не понимал, почему та девочка стала не нужна, а теперь понимаю всё. Жизнь не всегда как самая сладкая и вкусная конфета, которую ты готов поглощать одну за одной.

- Эрика позвала на вечеринку в клуб. Отметить твой День рождения и весело провести время, - говорит Жизель, пока я обновляю её шампанское. Она уже доедает свой кусочек торта. Да, между нами нет любви, с моей стороны уж точно, но это не повод вести себя дерьмово и неуважительно. Хотя периодически я так и посматриваю в сторону Беллы. Каюсь, грешен. Не то чтобы это имело значение, ведь она не смотрит на меня, поглощённая тортом. От шампанского она отказалась и стоит в отдалении чуть ли не в самом углу столовой. Но торт вкусный, так что, возможно, я понимаю, отчего Белла словно не здесь. Или я просто не видел, чтобы она хотя бы раз взглянула в мою сторону. Пока я разрезал торт и общался, она, может, и смотрела. Да, я становлюсь невыносимо зацикленным, и если даже я это понимаю, то, вероятно, дело совсем плохо. - Тебе интересно? Хочешь поехать?

Мне не особо интересно или совсем пофиг, но, как я уже сказал, я не хочу выглядеть козлом. Может, Жизель пообещала, что мы будем, и всё такое. Да и ладно. Я всё равно знаю все эти вечеринки. Масса народа, другие знаменитости, громкая музыка, ну а Эрика, к слову, диджей, так что никто особо не задушит меня своим вниманием. Я могу просто сидеть где-то в сторонке и просто пить. Я соглашаюсь со словами, что перед вечеринкой хотелось бы нормально поесть. Жизель кивает и отлучается, чтобы забронировать столик часов на шесть. У неё есть любимый ресторан в Санта-Монике. Наверняка туда она и позвонит. Должно ли меня волновать, где я буду ужинать в свой День рождения? Да, по идее должно. Волнует ли? Да ни хрена. Я осматриваюсь и замечаю, что Беллы нет. Когда она успела уйти? Пока я отвлёкся? Ладно, если она ушла, значит, наверное, ей куда-то надо. Или она просто хочет отдохнуть. Не буду к ней лезть. Все постепенно расходятся, ещё раз поздравляя, и я помогаю прибраться в столовой. Выбросить одноразовую посуду в урну, и то же самое со стаканами. Воспитание не позволило бы мне откровенно скинуть всё это на персонал. Я складываю с собой остатки торта в три контейнера прежде, чем ухожу в трейлер. Жизель, как и я ожидал, говорит про Санта-Монику. Но время ещё есть, можно выпить кофе. Я сажусь за стол с бокалом, когда Жизель подходит с прямоугольной коробкой и располагает её передо мной на столешнице. Голографическая серебристая фольга слегка переливается на свету.

- Что это?

- Открой и узнаешь.

Я сдёргиваю обёртку, обнаруживая под крышкой серые тапочки. Но они какие-то необычные. Слегка тяжелее, чем должны быть.

- Тапочки?

- Не просто тапочки. Тапочки с подогревом. Они работают от батареек. Я подумала, что это практичный подарок. У тебя порой мёрзнут ноги.

- Да, точно, - она так хорошо меня знает. - Спасибо, Жизель.

Достаточно заблаговременно Жизель одевается в золотистое платье с коротким рукавом и длиной до середины бедра. А я типа торможу и, когда машина уже подъезжает за нами прямо к трейлеру, всё-таки понимаю, что не могу пойти в настолько мятых штанах. Будучи мне без надобности, они так и пролежали в чемодане все эти недели с начала съёмок. Рубашка висела на вешалке, ведь иногда я надевал её с джинсами и исправно стирал, и гладил, но вот брюкам, так сказать, не повезло. Я снимаю их и глажу, разложив доску, когда Жизель входит обратно в трейлер. Она ждала снаружи несколько минут, потому что я, казалось, был готов к отъезду. Она закрывает дверь и просто останавливается в шаге от неё.

- Ты скоро?

- Да, вот только закончу с этой штаниной.

- Хочешь, я закончу?

- Нет, я сам. Я умею управляться с утюгом. Вот, всё.

Я снова одеваюсь, снова заправляю рубашку за пояс брюк и, запихнув телефон в карман, выхожу из трейлера после Жизель, не забывая запереть замок. До Санта-Моники ехать довольно долго, так что я отвечаю на письмо Стеф, что мы с Лоуренсом о моих пересъёмках больше пока не говорили, и немного читаю новости, прежде чем посмотреть на Жизель. Она наблюдает за дорогой через своё окно.

- Жизель.

- М?

- Ты счастлива?

- В каком смысле?

- В прямом, - я постукиваю пальцами по ноге, будто всё это слишком для меня. Быть в этой машине с женщиной, от которой я давно отдаляюсь, и ехать куда-то вместе... Это кажется не таким уж и необходимым. - Ты считаешь себя счастливым человеком?

- Да. Я думаю, что да. У меня есть люди, которых я люблю, и нужные мне вещи.

Она не говорит, что любит именно меня, но, скорее всего, это и так подразумевается. Мы подъезжаем к ресторану и просто едим, если не считать великой трудностью то, что меня узнаёт не только официант, но и метрдотель, а также обычные люди за как минимум двумя столиками, мимо которых приходится пройти. Я пытаюсь не заморачиваться, но становится гораздо проще только после первой бутылки пива. В ресторане на этом я и заканчиваю, наблюдая, чтобы никто, если вдруг, не сделал фото, а вот в клубе уже прошу две. И в своих глазах всё больше ассоциируюсь с Ричардом, который отправился на встречу с друзьями девушки, только чтобы просто присутствовать, но не поддерживать разговор. Хуйня какая-то. Я ведь совсем не он. Я бы никогда не бросил беременную девушку, пока она беременна моим ребёнком. И я бы боролся за то, чтобы быть ему отцом с первых дней жизни, а не одумался бы где-то через год. Скажи мне сейчас Жизель, что она беременна, я бы остался с ней не как мужчина, но как тот, кто тоже участвовал в процессе зачатия. Она не беременна, конечно, но если бы...

- Эдвард, - Жизель прикасается к моему правому плечу, склоняясь к уху, чтобы перекричать музыку. - Может быть, уйдём? Ты хочешь уйти?

Да, я хочу. Так чертовски хочу. И не только уйти отсюда.

- Да. Пойдём. Я оплачу счёт, - я оплатил и ужин в ресторане. У меня больше денег, чем у Жизель и её друзей, и мне ни к чему, чтобы кто-то оплачивал то, что я ел и пил. Пусть платят за себя, а за нас обоих могу рассчитаться я. Пока она ещё типа моя девушка.

Мы возвращаемся на студию где-то в 21:29. Ну да, та вечеринка ещё продолжается, но уже без нас. В трейлере Беллы горит свет. А у меня темно. Даже когда, войдя, я щёлкаю по включателю, всё равно остаётся словно темно. Я кладу ключи от двери на ближайшую поверхность. На полку для обуви, которая просто занимает пространство. Ведь ни разу с момента приобретения я не ставил на неё ни кроссовки, ни сланцы или ботинки. Я не совсем поддерживаю порядок. Так что спокойно отношусь к тому, как Жизель проходит к дивану на своих каблуках, чтобы сесть и только потом начать разуваться. Она откидывается на спинку, прикрывая глаза, но всего на пару секунд. Потом Жизель открывает их и шевелит пальцами на ногах, видимо, желая уменьшить болезненные ощущения. Я могу только догадываться, насколько сильно у неё устали ноги. Очень-очень или терпимо. О чёрт. Очевидно же, что времени, подходящего на все сто процентов, никогда не будет.

- Жизель.

- Я знаю, стоило снять обувь. Извини. Я протру пол утром, хорошо?

- Я вообще не об этом хотел поговорить. Так больше не может продолжаться. Ты красивая, и я желаю тебе только добра, но я не люблю тебя. Давай расстанемся.

- Ясно.

- Что ясно?

- Всё, что ты сказал, Эдвард, а я услышала. Какого хрена я вообще думала, что вот именно со мной знаменитый Каллен вдруг остепенится? - она встаёт и направляется в сторону той части трейлера, которую я считаю спальней. Всё это в полном молчании. Оно напрягает, если честно. Я так и держусь рядом с дверью, как будто мне потребуется эвакуация. Но Жизель просто заходит в ванную, а выходит оттуда уже со своим халатом и косметичкой и через несколько мгновений бросает всё в чемодан.

- Ты не думала так.

- А тебе-то откуда знать всё, о чём я думала или не думала? Все женщины думают о свадьбе, Каллен. Пусть не через месяц, но спустя год-полтора уж точно. Ты просто...

- Не надо говорить то, что ты собираешься сказать, и смешивать хорошие воспоминания с грязью.

- Может, ещё и предложишь тебя поблагодарить?

- Не сейчас. В смысле нет. Боже, - я провожу рукой по волосам. - Жизель, тебе необязательно уезжать сейчас, - говорю я, наблюдая за тем, как она тянет молнию на чемодане. - Ты можешь остаться на ночь.

- И стоять между тобой и твоим желанием навестить соседку? Я не дура, Эдвард.

- Между нами ничего нет.

- О, избавь меня от этой херни, Каллен. Я еду в аэропорт. Вернёшь машину? О, и твой жилет в шкафу. Твои родители будут довольны.

Жизель даже не переодевается. Так и выходит на улицу в платье. Я предлагаю оплатить билет и даже проводить, всё совершенно на автомате, на что Жизель смотрит на меня со злым негодованием. Не лучшая моя идея, очевидно. Тем не менее, я тоже спускаюсь по лестнице из трейлера, и от меня отскакивает шарик. Это Жизель сорвала его и кинула, пока я смотрел исключительно себе под ноги. Шарик, просто шарик. Могло быть и хуже.

- Счастливого тебе чёртового Дня рождения!

Водитель открывает багажник, чтобы убрать чемодан. Я складываю его туда сам. Водитель видел и слышал достаточно много. Да и пофиг. Уверен, он не из болтливых. С Беллой мы столько раз спорили при нём и ассистентке, и ничего. Об этом вроде не шепчутся на каждом углу.

- Слушай, - отойдя от багажника и слыша звук закрытия его двери водителем, я подхожу к месту за передним пассажирским сидением. Жизель как раз садится в машину и тянется к дверной ручке, но тут я, так что дверь столь просто не захлопнуть. - Я могу вернуть подарок. Если ты хочешь. Тапочки.

- Спасибо, но не стоит. Подарки не возвращают. Можешь выбросить, если они тебе не нужны из-за того, что их подарила я.

- Я не выброшу.

- Делай, что хочешь, Эдвард. Не думаю, что тебя действительно волнуют мои чувства или то, как я буду себя ощущать, если через пару-тройку месяцев ты покажешься со своей новой девушкой. Признай уже, а лучше просто отойди. Отойди, Каллен.

- Ладно, я... Благополучного полёта.

Не отвечая, Жизель просто захлопывает дверь, едва я отступаю на шаг назад. Водитель садится за руль, и у машины включаются фары прежде, чем она становится всё дальше, а потом и вовсе пропадает из виду. Ну и что теперь? Пойти к Белле? Если я пойду, Жизель окажется права. Или необязательно? Может, я просто слишком высокого мнения о себе, а своей соседке я нафиг не сдался. И если я спрошу, то тогда она так и скажет, что не заинтересована. В таком случае можно просто общаться и дружить. Можно просто чем-нибудь заняться вместе. Я видел, у неё ещё включен свет. Наверное, она бы выключила его, ощутив, что засыпает. Надо бы захватить торт что ли. Одному мне всё равно столько не съесть.

Белла открывает довольно долго. Точнее, не открывает. Говорит, что сидела в наушниках, и фактически держит меня в дверях. Торт её явно волнует не так уж и сильно по сравнению с моей девушкой. Ну конечно. Пора бы уже привыкнуть к тому, что в голове Беллы всё снова и снова возвращается к Жизель. Раз так, и я думаю то, что думаю, почему бы не поговорить начистоту? Белла сочувствует мне насчёт расставания то ли на полном серьёзе, то ли не совсем, но она по-прежнему расценивает всё по-своему. Будто я тут, чтобы обсудить что-то из сцен, на ночь глядя. Ага, сейчас. Никогда этим не занимался. Никогда за все годы карьеры. Столь поздним вечером я предпочитаю если и не спать, то уж точно не дискутировать с кем-либо насчёт сценария. Я захожу в трейлер и тяну дверь, чтобы закрыть. Надоело, честное слово. К тому моменту, как я заканчиваю со всем, что хотел, надумал и решился сказать прямо здесь и сейчас, Белла словно застывает. Должна же она что-то ответить? Хоть что-то, что угодно? Или ей надо подумать? Может, и надо. Или, может, она просто думает, как поступить, то есть как избавиться от меня так, чтобы я не испортил ей жизнь в плане работы. Я пойму и то, и то. Наверное, пойму. Но точно не стану ничего рушить. Я прикасаюсь к Белле, а она так и молчит. Лишь наблюдает, как пальцами я поглаживаю кожу. Это импульс, который было невозможно перебороть и задушить. Без понятия, в какой именно миг Белла перестаёт просто стоять и смотреть. Её тело вдруг оказывается близко, губы соприкасаются с моими губами, и моя последняя сознательная мысль состоит в том, что, может быть, я влип. Неважно. Я разберусь с этим позже. Значительно позже.


Источник: https://twilightrussia.ru/forum/37-38712-1
Категория: Все люди | Добавил: vsthem (12.04.2022) | Автор: vsthem
Просмотров: 782 | Комментарии: 6


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Всего комментариев: 6
0
5 робокашка   (13.04.2022 21:36) [Материал]
Прикольно, когда он оценивает себя, или свои действия, или свои чувства то как молодой, нравящийся женщинам мужчина, то как опытный профи, то как утомлённый бойфренд biggrin

0
6 vsthem   (13.04.2022 23:58) [Материал]
Ну так у него и ситуация соответствующая была biggrin Поэтому тут сразу "три в одном" biggrin Эдвард действительно молодой и ещё способен нравиться, это во-первых, во вторых, опыт отношений у него тоже имеется, и в-третьих, когда думаешь, как бы расстаться, причина утомиться тоже есть biggrin

0
3 malush   (13.04.2022 00:37) [Материал]
Прочитала не одном дыхании... Интересная история, захватила... Жду продолжение! wink

0
4 vsthem   (13.04.2022 11:28) [Материал]
Огромное спасибо за тёплые слова! Продолжение уже пишется smile wink

0
1 ss_pixie   (12.04.2022 06:32) [Материал]
прочитать историю со стороны Эдварда было очень интересно. спасибо за этот ауттейк. Любви с первого взгляда хоть и не случилось, но видно, что Эдвард хороший мужчина и джентельмен.

0
2 vsthem   (12.04.2022 14:17) [Материал]
О да, это точно не тот случай, когда Эдвард влюбился прям сразу smile Он и со второго взгляда не влюбился. Разве что совсем чуточку biggrin Сердечно благодарю за комментарий!))