Глава первая. Немеркнущая звезда.

«Пишу тебе, моя дорогая, из дома Мейсонов, в котором мне довелось провести несколько прекрасных дней. Миссис Мейсон невероятно добра со мной. Недавно мы ходили с ней в театр на Мольера. Мистера Мейсона я почти не вижу. Все говорят, что он слишком много времени проводит в Сити и может угробить своё здоровье. Находиться с ними я долго не могу, так как всё, о чем они могут говорить, это мифический Эдвард Мейсон – их сын, который с миссией поехал в Африку год назад и должен скоро вернуться в родной дом…
Я очень устаю последнее время…
Какая-то слабость иногда накатывает на меня, но я пью таблетки, которые прописал доктор Стоун. Они помогают забыть о боли.
Очень хочу тебя увидеть. Приезжай скорее, Викки.

Твоя Беллз.»

Запечатав письмо, девушка встала из-за стола, держась за спинку стула. Внезапно ей опять стало плохо, и она присела. Климат Лондона определенно навредил ей ещё больше, если только это возможно.
- Мисс Свон, пора ужинать. – Мари, приветливая молодая девушка, открыла дверь, и Изабелла почувствовала себя старухой по сравнению с этой пышущей здоровьем служанкой. В свои двадцать шесть она была бледна, слаба и еле могла ходить.
Врачи не могли сказать нормального диагноза и говорили, что это горе, и когда она избавится от необоснованного чувства вины, то продолжит свою жизнь.
- Пожалуй, я поужинаю у себя в комнате. – Произнесла Белла, пытаясь сесть прямо, что не очень у неё вышло.
- Вы что, сегодня же приезжает мистер Эдвард Каллен. Он уезжал в долгое путешествие в Африку и теперь наконец-то возвращается. Сегодня будет праздничный ужин в его честь. Весь дом на ушах стоит! – И, как будто бы испугавшись столь длинной непозволительной тирады, девушка боязливо прикрыла рот рукой.
- Хорошо, может быть, я спущусь. – Недовольно произнесла Изабелла. – Тогда хоть помоги мне одеться.
Мари проворно раскрыла шкаф и начала доставать платья по одному, восхищаясь каждым, как произведением искусства.
Изабелла приложила руку к голове, сосредотачиваясь на том, какое бы выбрать, потому что, если говорить честно, ей было наплевать, кто там и когда приезжает. Просто она должна была отдать дань уважения всем членам семьи, ведь так её всегда учил отец.
Выбрав темно-синее, как ночь, вечернее платье с открытыми плечами, она начала медленно одеваться, предварительно попросив Мари удалиться.
Этот процесс был для неё даже более интимен, чем раздевание, поэтому она медленно одела чулки, надежно закрепив их поясом на талии, обула узорчатые туфельки на каблучке, которые хоть на чуть-чуть помогали ей стать выше своих ста пятидесяти девяти сантиметров. Поправив тугой корсет на косточках, сдавливающий ей грудную клетку, она взяла платье в руки и слегка смяла ткань юбки, так заботливо выглаженную горничной.
Застегнув все пуговицы на платье, она снова села перед туалетным столиком, достав из ящичка белила. Задумалась, стоит ли ей становиться ещё более бледной и беспомощной, чем она есть на самом деле? Решив, что лучше не надо, она положила белила обратно и достала румяна.
И последний жест – перчатки. Из тонкого венецианского кружева, которые привозил ей её жених, Джейкоб.
Ещё раз оценивающе взглянув на себя в зеркало, и утвердившись во мнении, что былую красоту уже не вернуть, она решила спуститься в залу.
Взгляды всех присутствующих обратились к ней. Молодой человек со спутанными бронзовыми волосами лишь мельком взглянул на неё и отвернулся. Она отметила про себя, что он весьма красив, но также подумала, что, в сущности, ей это совершенно безразлично.
- Позволь представить тебе нашу гостью, мисс Изабеллу Свон. – Эсми Мейсон буквально заставила Беллу подойти к своему сыну.
Холодный взгляд и ничего не значащий поцелуй руки, затянутой в перчатку, подаренную погибшим женихом.
- Рад познакомиться. – Малахитовые глаза смотрят в её темно-карие.
- Взаимно.
- Прошу к столу, - продолжает миссис Мейсон.
Смена пяти блюд проходит почти незаметно. Вернувшийся сын почти не рассказывает о своей экспедиции в Африку. Кажется, он думает о чем-то своем.
Внезапный короткий взгляд и слова. - Кажется, я где-то слышал вашу фамилию, Изабелла.
Ей удается сдержать себя.
– Возможно. О моей семье писали в газетах.
Моментально меняющиеся эмоции и всего одно слово:
- Титаник.
Гробовое молчание и новая попытка поддержать разговор.
- Я знал вашего жениха, мистера Блека.
И едкий, озлобленный ответ.
- Действительно? Что ж, я рада.
- Несите десерт. – Какая нелепая попытка хозяйки дома восстановить хрупкий мир.
Звук отодвинувшегося стула и всего несколько слов.
- Я устала, прошу простить меня.
Тихий шелест платья.
И конец неоконченного спектакля.
- Так это же Изабель Суон, звезда парижского театра. – Короткий кивок родителей в ответ. – Я видел её на сцене. Она была великолепна. Такая живая, настоящая. Шекспир в её понимании заиграл новыми красками.
- Это было до произошедших событий. – Тихие слова отца отрезвляют Эдварда.
- Я должен перед ней извиниться.
- Твои извинения ей не нужны, и глубоко безразличны. Доктора не прочат ей больше года. Она сама убивает себя.
- Пожалуй, я тоже пойду. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, Эдвард. Мы счастливы, что ты вернулся.
- Я тоже счастлив.
***
Она не плакала, зайдя в комнату. Просто упала на кровать и до боли в запястьях сжала покрывало.
- Мисс Свон? – стук Мари в дверь.
- Пошла к черту!
Стараясь казаться доброй и терпимой, Изабелла не выдержала. Эгоистичная злоба на всех. Постоянно преследовавшие мысли о том, что это несправедливо, гадко, что никто не должен был умереть…
Перед глазами у неё стоял образ её родителей, таких красивых: утонченная мама, в платье из светло-зеленой парчи, прекрасно оттенявшей её рыжеватые волосы, отливающие медью на солнце, молчаливый отец, в костюме и с тростью, до невыносимости лаконичный и спокойный.
Джейкоб – задорный, темноволосый, никогда не носящий ни шляпу, ни трость. Она всегда насмешливо сравнивала его с индейцем. Любила называть его Команчем. Своим.
А теперь что?
Она одна, не может играть на сцене, потому что на любом спектакле, вне зависимости от жанра, у неё льются слёзы, расчерчивая грим на лице мокрыми дорожками.
Никчемная, бесполезная.
Единственная мысль будто обожгла её леденящим холодом, и она вскочила, начав лихорадочно рыться в ящиках комода. Тихий крик радости, когда её рука нащупала что-то твердое. Небольшой, изящный клинок, подаренный ей мистером Блеком, сослужит ей службу единственный раз.
Она подошла к зеркалу, чтобы как истинный профессионал, отыграть свою последнюю роль без слез и боли, а с жестокой улыбкой безразличия на лице.
Резкий замах. Всего одно движение, отделяющее две грани – жизнь и смерть.
Стук выбитого из рук ножа о паркет и крик:
- Не смейте этого делать!
И хладнокровный ответ.
- Жаль, что дверь не закрыла.

Первая глава уже перед вами. Приглашаю вас на ФОРУМ оставить свой отзыв!