Проснулась я рано утром от того, что дождь сильно колотил по крыше. Заснуть теперь я бы точно не смогла, так что решила побаловать деток, а заодно и Эдварда, вкусным завтраком, ведь время до работы еще было. Да, я так и сделаю, но сначала нужно привести себя в порядок. Пока я стояла под тёплыми, избавляющими от сонливости струями душа, то думала над сложившейся ситуацией. Смогу ли я так легко уйти от Джейка навсегда? Защитит ли нас Эдвард, и если да, то как он это сделает? Будет ли у Кетти и Зака отец? Ведь за последнее время все так кардинально изменилось. И, наконец, самый главный вопрос: что я чувствовала к человеку, которому в данный момент готовила завтрак? Я сама от себя такого не ожидала, но испытывала какие-то странные чувства, когда его видела, а особенно, когда смотрела в его насыщенно-зеленые глаза, что напоминали мне лес.
Пока я замешивала тесто для блинчиков, ставила чайник для кофе и молоко на печь, для завтрака, эти вопросы всё еще мучили меня. Из оцепенения меня вывели шум и хохот¬ - наверняка это проснулись мои любимчики.
- Привет, мамуль! - прокричали они хором.
- Доброе утро, мои дорогие! Вы уже так рано проснулись? – В ответ я услышала: «Да!» - Вот и хорошо. Тогда пока поиграйте, а я допеку наш завтрак - блинчики с сиропом.
- Спасибо, спасибо, спасибо, а по какому поводу?
- А по такому, что для нашей приболевшей принцессы я сегодня решила сделать приятный сюрприз для скорейшего её выздоровления.
От меня не ускользнуло, что Зак, идя к столу, пробормотал: «Надо было говорить и мне, когда болело горло. Ну ничего, я это запомню на будущее», - и он хитренько потер свои маленькие ручки. Вот ведь проказник.
Детишки до сих пор играли в гостиной, дико смеясь. Я смотрела на них из кухни и никак не могла налюбоваться. Вдруг из гостиной раздались шаги, более тяжелые, чем Зака или Кэти – это был Эдвард. Визги из комнаты замолкли, интересно, с чего бы это?
- Доброе утр… - я остановилась буквально на полуслове. Меня шокировал вид Эдварда с пистолетом и в красных боксерах с суперменом. Глянув на детей, я увидела не менее прекрасную картину: Кетти спряталась за Заком, а Зак осматривал Эдварда с головы до пят, ехидненько так хихикая. Вот сорванец, хотя, должна признать, это действительно было смешно.
Попросив детей больше так не пугать его по утрам, Эдвард прошел обратно в свою комнату наверх. Я сказала Заку, чтобы он посмотрел телевизор, только тихонько, а сама отправилась накрывать на стол. Как только стол был накрыт, дети мгновенно налетели на завтрак, аппетит у них был просто сумасшедший. Многие мамаши жалуются, что их дети не хотят есть то, не хотят это, а Зак и Кетти едят все и еще добавки просят.
Когда Эдвард спустился, дети уже доедали свой завтрак.
- Всем доброе утро, – бодренько, так, будто ничего не случилось, поздоровался с нами Эдвард.
- Доброе, – донеслось невнятное из-за еды во рту приветствие от детей.
- Доброе, завтрак твой, между прочим, ждать тебя не будет, смотри, остынет ведь, или же его нечаянно кто-нибудь съест, - сказала я ему.
Почему-то он стоял как в оцепенении, неужели действительно подумал, что кто-то покусится на его еду? Или причина в другом?
Дети пошли досыпать в гостиную. Почему-то так всегда происходит - после завтрака их клонит в сон, а телевизор для них лучше любой колыбельной. Я же позавтракала и быстренько умчалась на работу, так как мне не хотелось опаздывать.
Там шеф, ну очень нехороший человек, все-таки выдал мне премию, как он сам выразился, за «быстрое решение поставленной задачи», но я-то знала, что означала эта «поставленная задача». Провела день я относительно спокойно, отдыхая. Конечно отдыхая, если учитывать то, как я горбатилась здесь с утра до вечера до этого.
Домой я, как всегда, спешила, но что-то странное было в ощущении этой спешки. Может то, что сегодняшнее утро я встретила не как мать-одиночка, а как замужняя женщина. Эх, мечтать не вредно, вредно не мечтать. Вот с такими размышлениями я выбралась из машины и зашла в дом, где было на удивление тихо (интересно, как Эдвард этого добился? Зная своих детей, это было что-то нереальное).
Застала я там ну просто семейную идиллию. На диване полулежал-полусидел Эдвард, на его груди, свернувшись комочком (прямо как котенок), посапывала Кетти, а Зак, прижавшись к его боку, видел, наверное, уже девятый сон. Но тут раздался какой-то ну очень странный звук, напоминающий храп. Я была очень удивлена, когда отыскала источник этого храпа - им оказался какой-то парень ну очень больших размеров, весь перепачканный сладостями. От очередного храпа незнакомца проснулся Эдвард. Оглядевшись, будто оценивая ситуацию, он увидел малышей у себя под боком, и, судя по его виду, Эдвард был немного удивлен, но не более. Я даже сказала бы, что в его взгляде промелькнула нежность, но потом раздалось очередное похрапывание, и только сейчас, повернувшись на звук, Эдвард увидел меня.
Я жестами показала, что надо бы отнести детей в их комнаты, чтобы уложить в кроватки. Когда я хотела уже было взять на руки Кетти, Каллен помотал головой, сам взял ребенка и отнес в детскую, после чего продел то же самое с Заком. Я же, отстраненная от работы, решила подождать его на кухне, так как не сомневалась, что он туда придет.
Пока я ставила греться чайник, в кухню зашел Эдвард, я его еще даже не увидела, а просто почувствовала.
- Ты будешь чай или кофе? – спросила я.
- Ох, нет, спасибо. Как-нибудь в другой раз. Белла… в общем… нам нужно поговорить. О Блэке, о нас, о… детях, - мне так понравилось, как он сказал «о нас», и сразу стала интересна дальнейшая тема разговора. Но почему же произошла заминка на фразе «о детях»?
- Да, конечно, что именно ты хотел узнать? - ответила я растерянным голосом.
- Расскажи мне всё.
- Что все?
- Всё. О Заке, Кетти, Блэке, себе. Как ты жила, как ты связалась с этим… Блеком, - видимо, он хотел сказать что-то другое, но воздержался и продолжил. - Как захотела усыновить детей и решилась на такой шаг. О чем ты мечтаешь и чем живешь? - Он говорил так, будто хотел знать обо мне все. Мне почему-то показалось, что Эдвард хочет обо мне узнать не как о подопечной, а как о девушке. Так, как узнают друг друга влюбленные. И я решила поддержать разговор, хотя некоторые темы вовсе не хотелось затрагивать…
- Ну, Зак, что о нем можно сказать? Он славный малый, только характер у него взрослый. Знаешь, он хочет стать рыцарем, когда вырастет, самым настоящим. И даже сейчас, когда ему всего восемь лет, Зак уже рыцарь, и иногда кажется, что поступает он со мной и Кетти как со своими дамами сердца, так усердно защищает. Зак, хотя и малыш, но ведет себя по-взрослому: он все время хочет нас уберечь, таким образом взяв на себя роль главы семейства. И, знаешь, Зак для меня действительно как личный ангел хранитель, что охраняет от боли. И поэтому он не позволяет никому приближаться к нашей семье или к моему сердцу, поскольку знает, что оно разбито, разбито уже дважды. В первый раз - когда я узнала, что мой шанс иметь детей ничтожно мал, а во второй раз - когда ушел Джейк, и я узнала о его грязных делишках. Ведь я в самом начале наших отношений действительно его любила, а он ушел.
Уже после его ухода я поняла, что это была не любовь, а привязанность. Только очень-очень сильная привязанность. Настолько сильная, что я приняла её по глупости своей за любовь.
Кетти. Кетти - это просто маленький ангелочек, и характер у неё соответствующий. За брата она любому даст отпор, да и он за неё. Знаю-знаю, они хоть и малыши, но когда дело касается их близких, эти дети превращаются в адских близнецов…
- А о себе?
- А что о себе? До двадцати лет моей жизнью были гонки, стритрейсинг. Я была «королевой дорог». Ни один полицейский меня не сумел поймать, хотя я их доводила до белого каления. Затем смысл моей жизни резко поменялся.
В тот день была важная гонка, а накануне прошел дождь. Я, как всегда, вырвалась вперед и на крутом повороте врезалась в столб. Результат – неделя комы и бездетность. – На этом моменте рассказа я расплакалась, хотя уже и смирилась со своим диагнозом, слова одного из прихожан до сих пор вертелись у меня в голове.
В этот момент Эдвард обнял меня, и это было так нежно и любяще, что я почувствовала себя как за каменной стеной. Как в собственном маленьком мире, что находится под защитой.
- Белла, миленькая, пожалуйста, не плачь, – шептал этот неповторимый голос. - Я просто не могу смотреть на слезы.
Он стал нежно вытирать мои слезы, а они лились и лились. Постепенно я стала успокаиваться, но до сих пор иногда всхлипывала. Потом он наклонился и коснулся своими губами моих. Осторожно, можно сказать даже робко, будто боялся, что я его оттолкну, но для меня это было как кусочек чего-то недостающего, как кусочек счастья. Но с счастьем пришел и страх: что если всё это сон, какая-то нереально счастливая сказка, и стоит мне проснуться, как все исчезнет. Ну и пусть, пусть это будет лишь сном, но хотя бы тут я буду немного счастлива. Я робко ответила на поцелуй, боясь, что как только поверю в реальность происходящего, сон растворится, как туман.
И я в этот момент была точно уверена в двух вещах. Во-первых, Эдвард стал для меня кем-то очень важным, а во-вторых, мое сердце вновь не было моим. Теперь оно принадлежало ему, такому нежному, милому парню с бездонными, зелеными, как лес, глазами, но только Эдварду об этом знать было необязательно.