Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [264]
Общее [1647]
Из жизни актеров [1615]
Мини-фанфики [2461]
Кроссовер [681]
Конкурсные работы [14]
Конкурсные работы (НЦ) [2]
Свободное творчество [4652]
Продолжение по Сумеречной саге [1266]
Стихи [2368]
Все люди [14853]
Отдельные персонажи [1453]
Наши переводы [14175]
Альтернатива [8951]
СЛЭШ и НЦ [8709]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [155]
Литературные дуэли [108]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [4215]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [2]
Горячие новости
Топ новостей апреля
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Конкурсные фанфики
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав (16-30 апреля)

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Магнит
Белла считает, что навсегда потеряла Эдварда.
Эдвард решил, что его уход защитит Беллу от опасности.
Тем временем колесо судьбы набирает обороты, и предвещающие несчастья тучи все сильнее сгущаются над Форксом. Магнит для неприятностей, которым является Белла Свон, не перестал работать от того, что Эдвард ушел…
Мини. Завершен.

Фантазия или реальность?
Прошло 18 лет после событий Рассвета, действия происходят в Форксе. Казалось, что все стихло и никому не угрожает опасность. Было спокойно, пока в один момент не разрушились события прошлых лет, нужно научиться ждать и верить в собственные силы.
Новая глава от 24.05.

Акция для читателей конкурсных произведений
Спешим напомнить, что сейчас на нашем сайте в самом разгаре конкурс мини-историй "Far far away.
Запущена Акция для читателей конкурсных произведений! Двенадцать значков, имеющих прямое отношение к теме конкурса, ждут вас а теме.
Читайте истории, комментируйте и получайте значки!
Акция продлится до конца конкурса.

Глициния
Ее разбитое сердце горевало о жизни, которой у нее никогда не будет. Он был человеком в бегах. Что между ними случится? Некоторые назовут это утешением, а некоторые – любовью.
Участник исторического конкурса «Сквозь века».

Almost Perfect, Almost Yours
Семья чистокровных волшебников похитила Гермиону, когда она только родилась. В мире красоты и богатства она - девушка мечты Драко Малфоя. Что произойдет, если он узнает, что ее кровь не так чиста, как он думал?..
История "Почти идеальна, почти твоя..." от команды переводчиков TwilightRussia
Работа над переводом ЗАВЕРШЕНА!

На грани с реальностью
Сборник альтернативних мини-переводов по Вселенной «Новолуния». Новые варианты развития жизни героев после расставания и многое другое на страничках форума.
В переводе от Shantanel

РУССКАЯ / LA RUSSA
- Эдвард Карлайлович стал старше за годы, которые прошли, это не подлежит сомнению. Но многое ли изменилось? Его семейное положение? Ваша честь, разница между супругами колоссальная – двадцать шесть лет. Делая предложение девушке такого нежного возраста, вряд ли Эдвард Карлайлович предполагал, что она станет матерью семейства в ближайшее время. Это было бы очень смело. Добавлена 62 глава

В клетке воспоминаний
Все убегают от своих болезненных воспоминаний. Но ОНИ живут с ними. Их попытка убежать от воспоминаний закончилось тем, что они встретились в одном городе? Объединяться ли они? Смогут ли они пережить их и идти дальше? Или ужасные воспоминания сильнее их?
Все люди. Новая глава.



А вы знаете?

... что ЗДЕСЬ можете стать Почтовым голубем, помогающим авторам оповещать читателей о новых главах?



А вы знаете, что победителей всех премий по фанфикшену на TwilightRussia можно увидеть в ЭТОЙ теме?

Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Любимая книга Сумеречной саги?
1. Рассвет
2. Солнце полуночи
3. Сумерки
4. Затмение
5. Новолуние
Всего ответов: 10786
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Художники
Sound & Video ~ Elite Translators
РедКоллегия ~ Write-up
PR campaign ~ Delivery
Проверенные ~ Пользователи
Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » Конкурсные работы (НЦ)

4.1 Выбор

2018-5-28
49
0
Выбор


Пара: 4
Бета: -
Рейтинг: NC-17
Пейринг: Кьяра / Роберт
Жанр: романтика, драма
Аннотация: Девушка, вынужденная заниматься проституцией, встречает клиента, в которого влюбляется. Сможет ли он простить ее прошлое?




Первое впечатление заставило меня облегченно выдохнуть. Клиент был среднего возраста, не толстый, не лысый и… да что там, он был нормальный. Когда я получила наряд на работу, мне лишь указали, в каком месте в баре будет сидеть заказчик, и, честно говоря, я испытывала некоторые опасения, что не смогу заставить себя быть достаточно любезной, если он мне будет неприятен. Но, слава богу, клиент действительно был нормальный, хотя я и видела его пока только в три четверти со спины. Но широкие плечи, обтянутые свитшотом, и линия офигительно мужественной челюсти уже настраивали на мажорный лад. Если бы я такого парня встретила в баре, еще в той, прошлой жизни, то положила бы на него глаз и, вполне возможно, сама бы затащила его в постель, просто ради удовольствия. С физиологической точки зрения он не вызывал отторжения. Но когда я подскочила к нему и, зазывно улыбаясь, уселась на высокий барный стул, он, повернувшись ко мне, ощупал меня таким тяжелым взглядом темных стальных глаз, что мне захотелось съежиться и уползти в какую-нибудь норку. Вместо этого я еще сильнее оскалила зубы и, подражая Шэрон Стоун, переложила ноги с одной на другую, продемонстрировав отсутствие белья.

Он поморщился. Серьезно – моя самооценка таяла со скоростью снега на сковородке. Что ему не так? Никаких особых пожеланий от клиента мне не передали. Мое упрямство как всегда проснулось некстати, и я, развязно открывая рот и перекладывая языком комочек жевательной резинки из-за одной щеки за другую, спросила:
– Дорогой, угостишь выпивкой?
– Это ты стоишь пятьсот долларов за ночь? – чуть прищурив глаза, не поверил он.
– А ты проверь! – подначила его я. – Мне же не за манеры платят, а за то, что я выделываю в койке. Будь спок, отработаю каждый доллар.
Он поднял руку, подзывая бармена, при этом не отрывал от меня темных глаз. Эх, мне бы такую уверенность! Когда ты просто взмахиваешь в пространство, а к тебе бегут со всех ног, боясь не угодить.
Он даже не взглянул в сторону бармена, даже ухом не повел, и мне пришлось самой сказать:
– «Смерть в полдень», пожалуйста.
Парень исчез, а приподнятая бровь клиента была мне наградой.
– Что? – сыграла я удивление. – Отличный коктейль, обладает свойствами афродизиака. Тебе тоже не помешал бы.
– А я уж думал, ты Хэмингуэя читала.
– Не выражайся при даме! – надула я губки.
Вернувшийся бармен чуть не уронил фужер, потому что мой клиент в этот момент захохотал. От души, открыто и искренне, запрокидывая голову и обнажая великолепную шею, которую мне внезапно захотелось поцеловать.
Я поняла, что пропала. В смысле, с одной стороны это было плюсом – клиент мне нравился, и мои страхи о том, что я могу нарваться на такого мужика, от которого меня будет тошнить, не оправдывались. Но с другой… С другой стороны, почему-то было унизительно ложиться с нравящимся мужчиной в постель за деньги. Вот уж не думала, что подвох будет меня ждать именно с этой стороны.
Я пригубила коктейль, пытаясь справиться с неожиданной растерянностью, и поправила сережку. Срочно надо было взять себя в руки. Отсмеявшись, он вдруг ловко выхватил у меня фужер.
– Эй, я еще не допила! – возмутилась я, а клиент поднес мой напиток к губам.
– Плохо перемешивал, почти всю игристость шампанского потерял, – отметил он, сделав глоток и возвращая мне мой коктейль. Его лицо стало более спокойным, хотя глаза все еще искрились смехом.
– Ну ладно, давай попробуем, – продолжил он, словно что-то решил для себя. – Может, ты действительно стоишь свои пятьсот долларов. И как же тебя зовут?
Я открыла рот, чтобы автоматически произнести: «Для тебя я буду кем угодно», но легкая полуулыбка в уголках его губ вдруг заставила меня сказать:
– Кьяра. Меня зовут Кьяра.
Он молчал, смешинки в его глазах погасли. Испугавшись, что я испортила игру, я решила прервать паузу и спросила в ответ:
– А как мне называть тебя?
– Роберт.
– Бобби, значит, – протянула я насмешливо, ожидая, что он оборвет меня.
– Он самый, – кивнул он, вдруг превращаясь снова в того угрюмого товарища, который встретил меня. – Иди, потанцуй.
– А ты?
– А я отсюда на тебя посмотрю.
– Посторожи мой коктейль, – развязно протянула я, сползая со стула.
– Не переживай, если он убежит, я куплю тебе новый.
Парень мне определенно нравился, и это меня все больше злило.
Я вышла на танцпол и принялась двигаться под музыку. Сначала пыталась двигаться демонстративно эротично, работая на клиента, но скоро музыка захватила меня, и я стала просто танцевать – для себя. Насколько я могла понять из рассказов других девушек, не часто попадался клиент, который мог тебя накормить, напоить или готов был тратить оплаченное им время на иные удовольствия, помимо интимных. Так что, несмотря на хмурость и неподатливость моего клиента, я должна была быть ему благодарна. Я и была.
Танцевала я долго. Сначала думала, что возможно, мой клиент разогреется и присоединится ко мне. Потом стала думать, что он вот-вот подойдет ко мне, схватит за руку и рявкнет, что он платил не за то, чтобы я тратила ночь на танцполе. Один раз, взглянув в его сторону и не увидев его, я испугалась, что надоела ему, и он бросил меня и ушел. Это было бы ужасно, так как, естественно, он не оплатил бы ночь, и мне попало бы от хозяина. Я запаниковала, но сразу же увидела его возвращающимся. Видимо, ходил в туалет или отлучался еще по какой–-либо надобности. Я решила не искушать судьбу и вернулась к нему. Он даже не взглянул на меня.
– Натанцевалась? – спросил, потягивая что-то, что было в его бокале.
– Нет. Но ведь ты не за тем меня заказал, чтобы я тут прыгала, верно?
Он смерил меня взглядом своих странно темных глаз, и я вдруг подумала, что у него сильно расширен зрачок, поэтому глаза кажутся такими темными.
– Есть хочешь?
– Нет, спасибо, нас кормят, когда отправляют к клиенту.
Я не сказала ему, что и тогда почти не ела, потому что нервничала, и мне казалось, что меня просто вырвет, если я съем хоть кусочек.
– Допила? – он кинул на стойку несколько крупных купюр и встал.
Я не допила, но сейчас мне не хотелось капризничать, и я поспешно отставила фужер и тоже сползла со стула. Получилось не очень изящно, я пошатнулась, и крепкая рука удержала меня, ухватив повыше локтя. Я вдруг подумала, что наверняка вспотела в такой духоте, и под мышкой, куда вцепились его пальцы, у меня влажно и липко. Стало стыдно и почему-то обидно, и я вдруг почувствовала, как слезы подкатывают к глазам. Это уже совсем ни в какие ворота!
Я отвернула лицо и захлопала ресницами, стремясь скорее остановить капли, закрывающие глаза пленкой, пока клиент вел меня к своей машине, так и не отпустив мою руку.
Я уселась на пассажирское сиденье, а он, не торопясь, обошел машину и сел за руль. Все так же молча вывел машину со стоянки и увеличил скорость.
Он ничего не говорил, не предлагал мне что-то сделать, но я подумала, что его внимательность ко мне должна быть вознаграждена, и что возможно, ему будет приятно, если я сделаю ему минет, пока он ведет машину. Я протянула руку и погладила его между ног. Он даже не был возбужден. Видно, я совсем не произвела на него впечатление, и вполне может быть, он сейчас жалеет о потерянных пятистах долларах. А может, он и не собирается столько за меня платить, и завтра скажет моему хозяину, что я столько не стою, а это значит, мой статус понизится, и меня заставят пропускать через себя несколько клиентов за ночь за меньшую сумму.
Эта мысль заставила меня встряхнуться. Надо начинать что-то делать, иначе все пойдет насмарку. Я попыталась расстегнуть его брюки, но он сказал:
– Нет, не нужно, мне это помешает вести машину.
Он не убрал мою руку, и я сделала вывод, что он не против, если я продолжу его слегка поглаживать через брюки. Я так и сделала, и он действительно не возражал. Я почувствовала, что постепенно в его брюках начал расти твердый бугор, и подумала, что еще не все пропало, и возможно, мне действительно удастся отработать деньги.
***
Я открыла глаза и сначала подумала, что я дома. Раннее солнце заглядывало в окно, а с кухни пахло мамиными булочками. Я лениво потянулась, и только потом до меня дошло, что занавески на окнах совсем другие. Я осознала, что теперь я проститутка, и что вчера меня заказал клиент… и больше я ничего не помнила.
Я резко села, но никого не увидела. В огромной двуспальной кровати я была одна. Хотя по измятости постельного белья рядом можно было сделать вывод, что со мной кто-то спал. Но я ничего, абсолютно ничего не помнила!
Я откинула одеяло, убеждаясь, что я голая, и тут в комнату вошел мой вчерашний клиент, вытирая голову полотенцем. По его полностью обнаженному телу скатывались капельки воды. О, он был сложен как бог! Я сглотнула слюну и попыталась припомнить, переспали мы с ним вчера или нет? И насколько он мог быть удовлетворен?
– Ты, наконец, проснулась? – как ни в чем ни бывало спросил он, накидывая полотенце себе на плечи. – Я уж собирался тебя будить. Девушкам же к семи утра надо возвращаться? Давай скорей, а то на дорогах пробки, можешь не успеть, и сдерут штраф.
Я вскочила с кровати, начав лихорадочно одеваться. Он как был, голый, уселся в кресло за небольшой столик возле окна, открыл крышку на большом фарфоровом блюде, и взял круассан. Вот откуда запах свежей выпечки.
– Как оденешься, выпей кофе, – он кивнул на столик, где стояли две чашки.
Я все не решалась спросить, переспали мы или нет. Это было бы глупо – я ведь должна была отработать деньги, я хвасталась, что доставлю ему удовольствие, а теперь, получается, даже не помню, делала ли что-либо.
Наконец, я нашла удачную формулировку.
– Что ты скажешь хозяину? – осторожно спросила я, откусила круассан и залила в себя глоток обжигающего кофе. Прощай, моя слизистая.
– А что мне ему говорить? – усмехнулся вдруг Роберт и снова стал похож на красивого задорного мальчишку. Ему чаще нужно улыбаться. – Его товар, стоящий пятьсот долларов, всю ночь продрых рядом со мной кровати. А говорила, отработаешь каждый доллар! Ну-ну, я и вижу! – насмешливо протянул он.
– О, боже! – от ужаса я поперхнулась булкой и закашлялась так, что слезы брызнули из глаз. Роберт протянул руку и похлопал меня по спине.
Я бухнулась перед ним на колени.
– Роберт, пожалуйста! – взмолилась я, обнимая его ноги и заглядывая ему в лицо. – Пожалуйста, не говори ничего хозяину! Пожалуйста! Я отработаю! Возьми меня еще раз, я всю ночь буду работать. Будешь делать со мной все, что захочешь! Пожалуйста!
– Ты уже один раз пообещала, – усмехнулся он, не делая попыток оторвать меня от себя. Я посчитала это хорошим знаком.
– Я не знаю, почему так получилось…
– Зато я знаю, – небрежно бросил он. – Крепчайший коктейль на пустой желудок. Удивительно, что ты проснулась утром, а реально не «умерла» до полудня. Ты специально так делаешь, чтобы не работать?
– Нет-нет, что ты! – снова ужаснулась я. – Просто… это мой первый раз, и я нервничала, вот и хотела снять напряжение.
Роберт внезапно скривился и оттолкнул меня. От неожиданности я не удержалась и, упав, ударилась головой о столик.
– Первый раз! – с отвращением произнес мой клиент. – Ты еще скажи, что ты девственница!
– Если бы я была девственница, я бы дороже стоила, – хмуро возразила я, поднимаясь с пола и садясь за стол, чтобы допить свой кофе. Ясно, что ничего хорошего клиент хозяину не скажет, так хоть насладиться напоследок. – Но на выезде я реально первый раз.
– Ладно, – буркнул он. – Я знаю, у вас так принято. Многие клиенты любят обманываться и считать, что приехавшая к нему девушка до этого не занималась проституцией, и он у нее первый в этом смысле. Но меня это бесит. Считай, что это моя личная фишка: я не люблю, когда меня держат за дурака.
– Я тебя не обманываю, – снова возразила я и, посчитав, что мне уже терять нечего, спросила: – Ты вообще меня не трахал?
– Ты ж спала как убитая, – недовольно поджал он губы.
– Ну, так и что? Большинство клиентов это не останавливает.
– А говоришь, я у тебя первый, – попытался поймать он меня.
– Другие девушки рассказывали.
– Нет, я тебя не трахал. Это ж не я должен был деньги отрабатывать, а ты.
Я представила картину: «Роберт, отрабатывающий деньги и ублажающий меня» и, не сдержавшись, прыснула от смеха. Видимо, он представил что-то похожее, потому что тоже улыбнулся, но сразу посерьезнел.
– Ладно, так и быть, я скажу твоему хозяину, что ты старалась и хорошо отработала. Пятьсот долларов для меня не деньги, могу разок позволить себе благотворительность.
Я задохнулась от нахлынувших эмоций.
– Роберт…
– Все, тебе пора, – он нетерпеливо махнул рукой, словно отсылая меня, и при этом выглядел так, будто он стоит передо мной во фраке, а я ползаю голая перед ним на коленях.
– Роберт, пожалуйста! Закажи меня еще раз! Я хочу отработать. Я действительно хочу, чтобы ты заплатил не напрасно.
– Мне и одного раза за глаза хватило, – бросил он и, предупреждая, выставил руку: – Еще слово, и я передумаю, и платить не стану.
Мне пришлось заткнуться.
Разумеется, я опоздала. Но когда я начала бормотать извинения, прекрасно понимая, что это не избавит меня от штрафа, хозяин с довольной миной сказал:
– В следующий раз, когда клиент продлевает время, сама позвони и предупреди.
«Когда клиент продлевает время». Роберт заплатил и за мое опоздание.

В комнате, которую я делила с четырьмя девушками, спали Джоан и Роуз, которых я недолюбливала, впрочем, взаимно. Две других кровати были пусты, но за перегородкой в душе лилась вода. Вскоре оттуда вышла Кэти, китаянка, худенькая и плоскогрудая. Настоящее ее имя было сложно произносимым, поэтому она всегда представлялась как Кэти. Я как раз тоже собиралась пойти в душ, так как у Роберта не успела его принять, но увидев опухшие от слез глаза девушки, остановилась.
– Кэти, что случилось? – спросила я мягко.
Она помотала головой.
Сейчас уже не так строго относились к разговорам между девушками. Вот раньше, на этапе «обламывания» нам запрещалось даже знакомиться. Но сейчас Кэти молчала, не потому что боялась наказания за разговоры.
– Расскажи, тебе станет легче, – снова попробовала я.
Слезы брызнули из ее глаз, она вдруг зажала рот рукой и бросилась за перегородку. Судя по звукам, ее вырвало. Потом снова долго лилась вода.
Кэти не была «новенькой», как я. У нее уже было много клиентов, она пользовалась спросом и стоила дорого. Должно было произойти что-то из ряда вон выходящее, чтобы привести ее в такое состояние.
Спустя полчаса Кэти вновь выползла из душа в таком состоянии, словно на ней возили кирпичи на стройку. Я не стала снова задавать ей вопросы, боясь спровоцировать повторную истерику, просто обняла ее и прижала к себе. Она была ниже меня ростом, поэтому уткнулась как ребенок мне в грудь, и отчаянно цепляясь за мою одежду пальцами, начала бормотать что-то.
– Это ужасно, ужасно… Он заставил меня с животным… Он вставил мне кольцо в рот и держал голову, пока пёс…
– Тш-ш, – шептала я, поглаживая ее по спине. – Ты по-прежнему ты. Ты цела, ты жива. Просто забудь. Просто считай, что это был кошмарный сон.
Он еще какое-то время повсхлипывала и затихла. Я подумала, будет ли кто-нибудь так утешать меня? И смогу ли я когда-нибудь кому-нибудь признаться, что попала сюда исключительно по своей доброй воле. И дурости.
Кэти уже спала, когда в комнату ввалилась Мириам. От нее несло дешевым алкоголем, одежда ее была грязная и порванная, но она была довольна и что-то мурлыкала себе под нос. В отличие от остальных в нашей комнате, ей реально нравилось то, чем она занималась. Денег хозяин ей не давал так же, как и другим, но видимо, сам процесс сношения доставлял ей удовольствие. Думаю, она, скорей всего, даже не испытывала оргазмов, потому что вряд ли те индийцы и пакистанцы, которым ее отдавали по дешевке, заботились о том, чтобы она кончила. Мне кажется, она была из тех девушек-мазохисток, которым нравится сам процесс того, что их берут грязные и вонючие мужики, что их унижают, пользуют их во все отверстия, мочатся на них, бьют и насилуют. По своему, она была счастлива. Несмотря на низкий уровень ее клиентов, зарабатывала она много, поэтому и находилась с нами в одной комнате.
Я же пока не заработала ничего, напомнила я себе. До сих пор я ублажала только нашего хозяина. Когда он увидел меня впервые, я была в очках, и по какой-то причине это ему понравилось. Наверное, какая-то фантазия из детства, когда он хотел какую-нибудь зубрилу-отличницу одноклассницу, а может быть, дрочил на учительницу. Он, конечно же, говорил, что списывает мне долг, во что, признаться, я ни капли не верила, но каждый раз его благодарила.
А сегодня, когда первый раз меня отправили на работу с клиентом на выезде, я умудрилась провалить дело. В который раз я подумала о Роберте. По сути, он меня спас. Он не стал жаловаться хозяину, а это означало, что пока я буду считаться проституткой с высоким уровнем. Он заплатил за меня, совершенно ничего не получив взамен. Может быть, случись это с каким-то другим клиентом, я просто порадовалась бы, что удалось «проскочить», но почему-то щедрость Роберта задевала.
Мои соседки мирно посапывали, а я, выспавшаяся, все сидела и думала о клиенте, которого так странно подсунула мне судьба. Если бы встретить его раньше, тогда, в своей прошлой жизни… Но тогда мы, скорей всего, и не встретились бы. Судя по акценту, он был англичанином, тогда как я… Я оборвала свои мысли. Я запрещала себе думать о том, кем я была раньше, где жила. Я удалила из памяти мысли о доме, о друзьях и знакомых. Было легче забыть свое прошлое и представить, что я никогда не была никем другим, кроме как проституткой, которую продавали за деньги.
Днем я услышала звонок, который означал, что хозяин ждет меня у себя. Через полчаса я уже входила в комнату, где он всегда принимал меня. На мне было легкое платье, довольно строгое, чулки, туфли на шпильках и как непременный атрибут – очки. Именно внешний строгий образ, как я понимала, больше всего заводил моего хозяина.
Джон, как называли его помощники, – хотя я была уверена, что это не настоящее его имя, – был довольно высоким, худощавым, шестидесятилетним мужчиной с белой веснушчатой кожей и рыжеватыми волосами типичного англичанина. В свое время, когда я слышала о хозяевах сексуальных рабынь, я представляла себе этаких восточного типа мужчин, злых, жестоких и малообразованных, которые били и насиловали женщин. Джона трудно было назвать злым и тем более необразованным, он никогда не повышал голос, он говорил мягко и интеллигентно, он часто всего лишь сокрушенно покачивал головой, когда какая-нибудь девушка отказывалась выполнять то, что ей приказывали. Но это не мешало ему тут же позвать своего «помощника» и мягко попросить его «объяснить девушке», почему так важно, чтобы она выполнила то, о чем ее просят. Помощники были тоже англичанами, может быть, ирландцами. Как ни странно, никогда пакистанцами или индийцами, а также не имели африканских корней. У меня было подозрение, что мой хозяин сноб и расист.
Я слышала от девушек, которые были раньше у других хозяев, что обычно англичане любят азиаток, а вот восточные мужчины (иранцы, турки) больше предпочитают девушек славянских национальностей. Я имела вполне европейскую внешность, и только чудо, видимо, свело меня с хозяином-англичанином, который недолюбливал внешность других рас. Конечно, в его борделе были девушки на все вкусы и фантазии, но сам он выбрал меня, и это, как ни крути, был некий плюс в моем положении. Меня имел только один мужчина, который к тому же был довольно консервативен в сексе.
Джон сидел в кресле и просматривал газеты. Это было любимое его положение. Ему нравилось, чтобы я начинала его ласкать, а он при этом делал вид, что даже этого не замечает.
Я подошла к нему, опустилась на колени и медленно стала расстегивать его брюки. Он перевернул газетный лист, при этом, правда, чуть приподняв его, чтобы он мне не мешал. Его член был маленьким и вялым. Конечно, сказывался возраст, и мне всегда приходилось приложить массу усилий, чтобы возбудить его. Но возможно, то, что мне это каждый раз удавалось, и заставляло Джона благоволить мне.
До этого он ни разу не заставлял меня спать с другими мужчинами. Многих девушек, как я знала, на первых порах «обламывали». Их никуда не выпускали, держали в одной комнате и заставляли их обслуживать мужчин без отдыха, как на конвейере. Как правило, зарабатывали на этом мало, так как такой «быстрый» секс стоил дешево, а работать приходилось много. И только потом, если они выказывали полное послушание, им начинали доверять и могли выпустить их «на выезд», где клиент мог взять девушку на всю ночь. Стоило это больше, а работать приходилось меньше.
Видимо, доверие я заработала тем, что послушно обслуживала своего хозяина, не капризничая и не переча. Поэтому вчера я, по сути, первый раз получила клиента, которого так бездарно потеряла. По рассказам девушек, хороший клиент был на вес золота, и за него стоило держаться. Роберт был щедр, он мог простить плохое поведение, а некоторую его хмурость и вспышки гнева можно было смело не принимать в расчет. А я… я просто идиотка.
Усердно постонав и поерзав на Джоне, я дождалась, пока он кончит, изобразила бурный оргазм, затем сползла с него, сняла презерватив, привела в порядок его член и снова убрала его в брюки, оставив Джона в том виде, в каком увидела, придя сюда. Моему хозяину нравилось при этом изображать невозмутимость, как будто какая-то девушка, строгих правил, домашняя и умненькая (напоминаю: очки!), так захотела его, что не сдержалась и занялась с ним сексом, а ему было на это наплевать, и он при этом продолжал читать газету.
Я уже практически вышла из комнаты, когда вдогонку мне Джон произнес, не повышая голоса:
– Будь сегодня готова, у тебя снова будет ночью клиент.
Мне сказали, что клиент сам подойдет ко мне. Я вертелась на стуле возле барной стойки и смотрела по сторонам. Денег нам не давали, так что заказать себе выпивку я не могла. От нервов в груди давило так, что я не могла вздохнуть. Второй раз мне, однозначно, уже так не повезет.
Не повезло.
Ко мне, сально улыбаясь, направился мужчина лет сорока пяти, с довольно выдающимся животом и крайне непривлекательной внешностью. Я заставила губы растянуться в улыбке, одновременно пытаясь убедить саму себя, что не во внешности счастье, и главное, чтобы человек был хороший. Он с трудом взгромоздился на соседний стул и подозвал бармена. Тот придвинулся к нам.
– Два пива.
Пиво! Фу! Я чуть не скривилась, но вовремя взяла себя в руки и мило улыбнулась.
Клиент склонился ко мне, и запах из его рта сшиб меня с ног. Дяденьку нельзя было упрекнуть в нечистоплотности, скорее причиной запаха было не слишком хорошее здоровье. Я, отчаянно улыбаясь, пыталась отвернуть лицо в сторону.
– Девочка любит пиво? – шептал он, склоняясь все ближе, и его горячее дыхание обдавало меня жаром.
Я поняла, что ему нравится представлять меня малолеткой, и тут же включилась в игру:
– Ой, не знаю, я никогда не пробовала, – смущенно забормотала я, все еще пытаясь найти лазейку, чтобы вдохнуть свежего воздуха.
– Такая хорошая девочка, – шептал он, а его мокрая от пота ладонь поползла по бедру мне под юбку. Я едва сдержалась, чтобы не сдвинуть ноги. – Будешь слушаться, и папочка купит тебе мороженое…
– Прошу прощения, но это моя девушка, – услышала я за спиной стальной голос и от неожиданности подпрыгнула на стуле, опрокинув локтем пиво.
Не может быть!
Оказывается, может. Это действительно был Роберт.
Ничего не понимая, я переводила взгляд с одного мужчины на другого. Так кто мой клиент? Роберт заказал меня снова, а этот тип просто подвалил к одиноко сидящей девушке? Толстяк ошарашено смотрел на Роберта, видимо, тоже не врубаясь в ситуацию.
– Могли бы мы отойти на минутку? – вежливо обратился Роберт к моему несостоявшемуся «папочке». – Кажется, возникло недоразумение. Давайте обсудим это… не при ней.
Толстяк кивнул, с трудом сполз со стула и потащился за Робертом, который уверенно шел вперед, не оглядываясь.
Они остановились в полутемном углу. Роберт что-то говорил толстяку, тот, наконец, кивнул, и я увидела, как Роберт отсчитал тому несколько купюр.
Наконец, мой клиент вернулся ко мне. Я смотрела, как он приближается, как кривятся от злости его губы и темнеет взгляд, и мое сердце пело от счастья.
Не глядя на меня, он уселся верхом на стул и махнул рукой в пространство.
– Водку, – отрывисто бросил он, выпил залпом, и только потом сказал, обращаясь по-прежнему к стене, – какого хрена ты позволяешь себя лапать чужим мужикам?
– Ну, прости… – попыталась промямлить я, но он даже не слушал.
– Что, решила, пока меня нет, еще и с другого идиота денежек содрать? Не отходя от кассы, так сказать?
– Роберт, откуда мне было знать, что мой клиент – ты? – возмутилась я. – Мне сказали, что он сам подойдет ко мне. Этот толстяк подошел, я и решила, что это он меня заказал.
Бармен по взмаху руки Роберта повторил заказ. Он залпом выпил и вторую стопку.
– А зачем ты толстяку дал деньги? – поинтересовалась я.
– За моральный ущерб, – зло бросил Роберт. – Ты его завела, он, бедный, аж трясся от желания. Нельзя же было его просто выгнать в таком состоянии. Человек только настроился на удовольствие, а его так жестоко обломали. Конфликты мне не нужны. Пришлось снова раскошелиться.
– Ты слишком щедр, – пробормотала я.
Он, наконец, повернулся ко мне и прищурился:
– Ну что? Снова убийственный коктейль?
Я покачала головой:
– Я еще и вчерашние деньги не отработала.
– Смотрите, какие мы ответственные, – едко бросил он. – А когда позволяла ему между ног тебя щупать, что-то тебя не волновали мои деньги.
Я промолчала. Он в таком состоянии, что любые мои оправдания только будут его больше распалять.
– Что молчишь?
– Жду указаний, – кротко ответила я.
Он некоторое время пристально разглядывал меня, и его ноздри раздувались от гнева.
– Вот же дернул черт с тобой связаться, – в сердцах бросил он, уже ни к кому не обращаясь, оставил деньги на стойке и встал со стула. – Идем. Будешь отрабатывать.
На это раз он не вел меня за руку, не открывал мне пассажирскую дверь. Вел себя так, будто меня и не существовало. Я подошла к машине и осторожно сказала:
– Ты много выпил. Может, не стоит садиться за руль?
Он молча сел внутрь, всем своим видом показывая, что если я сейчас не сяду тоже, то останусь здесь. Я быстро скользнула в машину, он завел ее и буквально сорвался с места.
Памятуя о вчерашнем, я так же протянула руку и положила ему между ног, но он резко отбросил ее. Я решила, что он просто слишком зол, и таким способом хочет меня унизить, чтобы я вновь и вновь пыталась к нему подлизаться, поэтому я снова потянулась к его промежности.
– Если ты сейчас не уберешь руку, – сквозь зубы процедил Роберт, – я выкину тебя из машины, и ты будешь возвращаться домой пешком.
– Все-все! – я подняла руки, будто сдаваясь. – Я просто думала, что ты из тех мужчин, которые хотят, чтобы женщина снова и снова пыталась соблазнить их, несмотря на отказ. Поняла свою ошибку. Больше не повторится.
Оставшуюся дорогу до его отеля мы проехали молча. Поднимаясь вместе с ним на лифте, я прикидывала, как же он теперь поведет себя. Разглядывала его безупречный профиль и скульптурно очерченную линию скул. И вдруг подумала: зачем такому мужчине проститутка? Да к нему в очередь должны выстраиваться женщины, желающие его обслужить бесплатно.
– Дыру во мне просверлишь, – буркнул Роберт.
– Ты женат? – неожиданно для самой себя спросила я.
– Ты дура? – искренне удивился Роберт, наконец, поворачиваясь ко мне. Кажется, от удивления он даже перестал злиться.
– Я дура, – согласилась я и отвернулась.
Конечно, он женат. Ну, или у него есть постоянная девушка. Просто сейчас она где-то далеко, или, может быть, они поссорились, ему одиноко, и он пытается развлечься, но уже заранее ненавидит всех продажных женщин, потому что они никогда не заменят ему ее.
К горлу опять подкатил комок, а в глазах начало щипать. Только этого еще и не хватало. Я потерла глаза, будто что-то в них попало.
– Приехали, – сказал Роберт, и лифт остановился.
Мы зашли в номер, и мой клиент молча ткнул пальцем в сторону душа. Все ясно, ему неприятно прикасаться ко мне из-за того, что меня лапал чужой мужик.
Когда я вышла из душа, завернутая в большое белое махровое полотенце, Роберт сидел в кресле, глядя в панорамное окно, и в руках его был бокал вина.
Я хотела сказать, что понижать градус не стоило, но потом решила, что я сейчас не в том положении, чтобы вякать. Я подошла и остановилась около него, не решаясь ничего делать без его разрешения.
– Сядь, не мельтеши, – он качнул бокалом в сторону соседнего кресла. Язык его заплетался.
Я выполнила приказ.
Он ткнул пальцем в бутылку вина, стоящую на столике рядом с моим креслом.
– Тебе подлить? – уточнила я.
– Себе налей.
Я наполнила вином пустой бокал, стоящий рядом.
Мы сидели, молча потягивая вино и глядя на огни ночного города. Мужчине рядом явно не нужен был секс. Ему нужно было что-то другое.
Когда бутылка опустела, Роберт, не говоря ни слова, ткнул пальцем в бар, и я поднялась и пошла за еще одной. Вина в баре больше не было, зато была текила. Я вернулась с солонкой и нарезанными дольками лимона. Роберт все так же не произнося ни звука взглянул на то, что я принесла, насыпал соли у основания большого пальца и, лизнув, сделал глоток. В животе у меня свернулся узел от желания так же облизать его кожу.
– Странное имя – Кьяра, – ни к кому не обращаясь, пробормотал Роберт. Кажется, градус в нем достиг того уровня, когда хочется поговорить.
– Не страннее, чем Роберт, – ответила я, лишь бы что-то сказать.
– Ты не ирландка и не итальянка. Кто ты?
– Я манкурт.
Роберт поморщился и покачал головой:
– Кто назвал тебя таким именем?
Это было очень далеко отсюда в какой-то другой жизни, о которой я не хочу помнить.
– Ты хочешь помнить эту жизнь, в которой ты сосешь члены мужикам и подставляешь свои дырки?
Помолчав, я все же ответила:
– Может быть, это то, что я заслужила.
Роберт повернулся ко мне, пытаясь сфокусировать на мне остекленевший взгляд:
– То есть ты добровольно согласилась быть проституткой? Ты сознательно на это пошла?
– Да, – пожала я плечами, как бы недоумевая, что кто-то может думать иначе.
– И тебе это нравится? – продолжал он допрос.
– Нет.
– Нет?
– Нет.
– Тогда почему?
Меня разозлил его допрос, поэтому я повернулась к нему и прищурила глаза:
– А ты почему? Зачем ты заказываешь меня уже второй раз подряд, даже не желая ко мне прикоснуться и испытывая ко мне откровенную неприязнь?
Добрых пять минут он пялился на меня, а я так же буравила глазами его.
– Иди сюда, – наконец сказал он.
Сразу растерявшись, я поднялась и робко приблизилась к нему, не зная, чего ожидать.
– Сядь мне на колени, – сказал он, и когда я исполнила его просьбу, он обнял меня и чуть улыбнувшись, вздохнул: – Вот, я к тебе прикасаюсь. Надеюсь, теперь не будешь думать всякие глупости о моей неприязни к тебе.
Я обвила его шею рукой и прижалась щекой к его виску.
– Не хочешь вспоминать прошлую жизнь, расскажи о нынешней. Есть что-то, что тебе приятно вспоминать? Или хотя бы терпимо? Или, может, ты хотела бы поделиться чем-то, что тебя напрягает? – он сделал паузу и добавил: – Мне просто хочется поговорить…
Это я уже поняла и без его объяснений. Что ж, он заплатил, и если ему не нужен секс, будем разговаривать.
Он так и заснул в кресле. Заснул под аккомпанемент моих рассказов. Он оказался хорошим слушателем, и сама не ожидая, я выложила ему многое, о чем не рассказывала никогда и никому. Да, в общем-то, мне и рассказывать было некому. Я думала, что он периодически будет упрекать меня, что я сама виновата в том, что стала проституткой и попала во все это. Но нет, как ни странно, он молчал, а если и задавал какие-то вопросы, то лишь уточняющие, которые помогали мне подробнее объяснить что-то.
Когда его рука вдруг соскользнула с моей талии, я поняла, что он спит, и скорей всего уже давно. Я не решилась его будить, поэтому устроилась в двуспальной кровати, предполагая, что если он проснется ночью, то всегда может присоединиться ко мне.
Он не присоединился. Когда я проснулась утром, кресло было пустым, но и постель рядом со мной не смята. Роберт появился из душа, одетый в махровый халат, и только босые ноги и влажная грудь в распахивавшемся вырезе намекали, что под халатом он голый. Кажется, он начал меня стесняться.
– А мне можно в душ? – робко попросила я, закутываясь в покрывало.
Роберт сделал приглашающий жест, даже не взглянув на меня. Теперь я жалела, что так много ему рассказала, но сделанного не вернешь.
Когда я вернулась, на столе снова были круассаны и горячий кофе на двоих. Мы в полном молчании позавтракали. Роберт достал кошелек и выложил несколько купюр на стол.
– На такси, – коротко бросил он.
Сумма была явно больше, и он это понимал. Вместе с благодарностью я неожиданно почувствовала острую боль, взяла деньги, а потом, поднявшись и проходя мимо Роберта, наклонилась и поцеловала его в щеку. Он отдернул голову, а я попыталась что-то сказать, но голос мне изменил.
Я все же выдавила: «Спасибо за все» и повернулась, чтобы пойти одеваться, но Роберт дернул меня за руку, и я оказалась у него на коленях.
– Ведешь себя, как в каком-то дурацком мелодраматическом сериале, – недовольно произнес он. – Считаешь себя неполноценной, если тебя не захотели трахать?
Он потянул ворот моего халата и обхватил ладонью одну из обнажившихся грудей.
– Давай хоть сиськи твои помну, раз уж заплатил.
Я выгнулась, предоставляя ему лучший доступ, а он ласкал мою грудь, потом пальцами зажал сосок и покатал его так, что он стали твердым и покраснел. Я чувствовала, как подо мной напряглось его мужское достоинство.
– Хочешь, я… – начала нерешительно я, но Роберт оборвал меня:
– Нет, не хочу. Вставай и отправляйся, не хочу больше за твои опоздания платить.
Я встала с его колен и уставилась на его голые бедра под распахнувшимся халатом и на восставшее мужское достоинство, которое Роберт даже не удосужился прикрыть.
– Роберт… – он сделал нетерпеливое движение, но я быстро заговорила, не позволяя ему вставить ни слова, – подожди, пожалуйста, не ругайся, выслушай. Ты возбужден, тебе нужна разрядка. Почему ты не хочешь, чтобы я тебе ее дала? Как угодно, как хочешь, любым способом. Если не хочешь меня трахать, я могу просто… ну хотя бы рукой тебя поласкать. Через презерватив, если тебе претят мои прикосновения к тебе незащищенному.
Он посмотрел на меня, обвел взглядом, словно впитывая, и босые ноги, и оголившуюся грудь, и растрепанные волосы, а потом покачал головой:
– Прости. Ничего личного, я просто не могу. Я думал, смогу, справлюсь… Ну, трахаются же другие мужики! Нет, не могу. Ты возбуждаешь меня, ты красивая, чувственная, с тобой все в порядке, не принимай на свой счет. Я хочу тебя, не сомневайся. Но когда я представляю, что прикоснусь рукой к тебе… между ног, я сразу вспоминаю, как много мужчин трогали тебя там, вставляли в тебя пальцы, раздвигали твои складки. Как много ртов слюнявили твою кожу, как много членов всовывали тебе в рот… И меня начинает тошнить. Презерватив не спасет. Это что-то психологическое. Ты сама рассказывала, как девушки на первых порах, когда их пропускали «на конвейере», мылись по несколько раз в день и все равно чувствовали себя грязными. У меня что-то подобное: я не могу прикоснуться к тебе… как мужчина, мне все время кажется, что я вываляюсь… в дерьме. – Видимо я изменилась в лице, потому что он поднял руки в извиняющемся жесте. – Прости, я вовсе не сравниваю тебя с… Я просто пытался подобрать слово, чтобы тебе понятней стало, насколько неприятно мне…
– Все-все, я поняла! – воскликнула я, не в силах больше слушать его.
– Прости, не нужно было это тебе говорить, но ты все время воспринимала мои отказы как…
– Роберт, пожалуйста!
Он замолчал. Встал, запахнул халат и вышел в другую комнату.
Я начала лихорадочно одеваться, стараясь не думать о том, что только что услышала. Но слова, словно ядовитые жала, впивались под кожу и уходили куда-то глубоко внутрь, выжигая все на своем пути.
Казалось бы, что такого он сказал? Все это я знала и так. Да и другие клиенты позволяли себе высказывания, наподобие: «Все вы грязные шлюхи, дерьмо под ногами», и все такое. Но разница, конечно же, была. Те мужчины были просто шовинисты, которые вообще относились к женщине как к недочеловеку. Им требовалось поднять свою самооценку, унизив более слабого. Но Роберт не был таким. Он был добр, щедр и уважал женщин. Он видел во мне равного ему человека и общался соответственно. Он всего лишь был слишком брезглив и не хотел наступать в дерьмо. Сложно его в этом винить.
Роберт вошел в комнату, когда я уже была полностью одета и причесывалась перед зеркалом. Делая вид, что занята собой и своим отражением, я жадно разглядывала его обтянутую футболкой грудь и затянутые в узкие джинсы мужские бедра. Яснее ясного, почему меня так задели его слова. Будь на его месте хотя бы вчерашний толстяк, я бы только фыркнула и легкомысленно отмахнулась от его слов. Мнение Роберта задевало, потому что он мне нравился, и мне хотелось нравиться ему.
Он подошел ко мне сзади и посмотрел на меня в зеркало поверх моей макушки. Затем поднял руку и заправил мне за ухо свалившуюся на щеку прядь. Пытается показать, что не испытывает отвращения от прикосновений ко мне.
– Ты хотела бы освободиться от всего этого? – неожиданно спросил он.
– Освободиться? – переспросила я, недоумевая.
– Да. Не быть больше проституткой.
– И как ты предлагаешь мне это сделать?
– Способ можно найти, если захотеть. Я спросил, хочешь ли ты?
– А какой в этом смысл? – пожала я плечами. – Я перестану спать с мужчинами, но ведь те отпечатки прикосновений чужих рук, губ и членов не исчезнут.
Он чуть поморщился:
– Не все же такие, как я. Может быть, я просто больной, поэтому меня это так сильно задевает. Другие мужчины не будут об этом думать, они просто будут видеть перед собой тебя – красивую желанную женщину.

Интересно, а я хочу вдруг от всего этого отказаться? Вот сейчас Роберт возьмет и предложит выкупить меня у Джона. Или просто организует мой побег. Наверняка, у него есть такие возможности. Я хочу? Как же заманчиво! Я даже на секунду прикрыла глаза, потому что у меня закружилась голова от ощущения свободы. Но – могу ли я? Имею ли право остановить все это?
Я вздохнула и покачала головой:
– Роберт, спасибо тебе за заботу, но нет.
Он сразу посуровел:
– Это твой выбор. Ты сама стремишься к такой жизни.
Я кивнула:
– Да, это мой выбор.
Он сжал зубы так, что заиграли желваки на острых скулах, и вышел из комнаты. Я вызвала такси и уехала.

Вечером мне вновь передали заказ.
– Кто? – спросила я. – Это клиент уже был у меня?
– Неизвестно. Он заказал анонимно.
– Какие-то требования?
– Никаких.
Пару дней назад я ничего не спрашивала о клиентах. Мне хотелось как можно дальше оттянуть необходимость смиряться реальностью. Но сейчас мне нужно было знать, будет ли это снова Роберт. Да, расстались мы утром нехорошо. Но и вчера утром он тоже был мной недоволен, но при этом снова заказал меня вечером. Не знаю, что происходит в его голове, но может быть, он снова передумал?
Уже было темно, когда заказанное для меня такси привезло меня в отель. Как только я увидела знакомое здание впереди по улице, сердце мое замерло, а потом бешено забилось в грудной клетке. Роберт снова выбрал меня!
Меня встретили у входа и проводили как гостью все в тот же номер. Роберт открыл дверь, и ничего не сказав, сразу отвернулся и прошлепал босыми ногами к креслу возле столика, где снова стояла водка. В комнате был полумрак. Я подошла и молча села рядом. Он поднял бутылку и, не глядя на меня, качнул ею, словно задавая вопрос: «Будешь?» Я покачала головой. Он хоть и не смотрел на меня, видимо, движение заметил. Плеснул себе и снова поставил бутылку на столик.
В комнате темнело, а мы все так же сидели и не произносили ни слова. Я теперь не стремилась проявлять инициативу, зная, что снова получу в лучшем случае вежливый отказ. Если ему нравится платить деньги за то, чтобы я тут сидела и молчала, мне же лучше.
Наверное, я просто рано приехала. Когда Роберт дошел до нужной кондиции, его снова потянуло поговорить.
– Почему ты не хочешь сказать, откуда ты?
– Мне легче не помнить, кто я и откуда. Могу сказать только, что это довольно далеко отсюда.
– Другая страна?
– Да.
– Как ты попала во все это? Ты слишком умна, чтобы глупо попасться на какое-нибудь объявление.
– Как видишь, ум мне не помог.
– Я вижу, что ты не хочешь говорить о себе, – пробурчал Роберт. – Хорошо, расскажи мне о своем хозяине, Джоне, кажется?
***
Мы говорили уже пару часов. Роберт все больше и больше пьянел, и я решила, что могу себе кое-что позволить.
– Зачем ты снова меня выбрал? Я думала, что после того, как ты мне сегодня высказал, ты меня больше и видеть не захочешь.
– Я то же самое думал про тебя.
– У меня нет выбора. Если меня заказал клиент, я не могу отказаться.
– А ты хотела бы? Отказаться от меня?
– Нет.
Он снова поморщился, словно его раздражала моя ложь.
– Так зачем, Роберт?
– Я обидел тебя. Я сказал невообразимые гадости и глупости. И я… все же хотел бы попробовать.
– Попробовать… – я хотела спросить «что?», но его взгляд сказал все за него. Он хочет меня. Хочет. Уже третий вечер он заказывает меня, тратит деньги… и не может. По какой-то причине не может – не в физическом плане. Он не импотент, его член реагирует естественным образом. Какая-то психологическая преграда мешает ему. «Какая-то..» Я знаю, какая. Ему неприятно прикасаться к женщине, которую трогало так много мужских рук.
И тут мне пришла в голову мысль.
– Если проблема в том, что тебе неприятно касаться меня там, где меня касались другие, то я могу предложить тебе попробовать один вариант. Если хочешь, конечно. Меня никто никогда не брал сзади. Ты будешь первым.
Я не думала, что от моих слов будет такой эффект. Точнее я боялась, что эффект будет противоположный – что он или фыркнет и скажет снова какую-нибудь гадость, или вежливо начнет убеждать меня, что «дело не во мне».
Но его глаза вдруг потемнели, и он прерывисто вздохнул, а пальцы сжались на ножке бокала так, что побелели.
– Почему ты мне это предлагаешь? – глухо спросил он, я даже не узнала его голоса. Здесь крылось что-то важное. Что-то, что мне стоило разгадать. Мне нужно было понять, найти правильные слова. Но я совершенно не знала, что именно я должна ответить. Поэтому я сказала правду, наплевав на все:
– Потому что хочу.
Он быстро поставил бокал на столик, и мне показалось, сделал это, чтобы скрыть, что его руки задрожали. Потом он схватил меня за запястье и потянул из кресла к себе. Я подчинилась и переместилась к нему на колени. Он уткнулся носом мне в висок, обнимая и сжимая так сильно, что мне стало трудно дышать.
– Хочешь что? – уточнил он.
– Хочу тебя. Я пытаюсь найти способ, который поможет мне убедить тебя согласиться.
– Никак не пойму, зачем. Мне всегда казалось, что жрицы любви настолько устают от секса «по работе», что потом не хотят его для удовольствия.
– Мне тоже так казалось.
Он поднял голову и посмотрел мне в глаза:
– Ладно, пусть так. Давай сделаем вид, что я поверил. Но у меня нет опыта, я могу тебе сделать больно.
– У меня есть смазка, – ответила я и, видя, как вдруг начало застывать его лицо, воскликнула, – нет, даже не думай в эту сторону! У меня действительно не было никого… в этом смысле. Носить с собой смазку на всякий случай мне посоветовали другие девушки. Хоть меня и не отдают мужчинам, желающим анального секса, но ведь всегда может найтись такой, который сначала меня закажет, а потом потребует этого. Ты можешь посмотреть, флакончик даже не распакован.
Я потянулась к своей сумочке, желая доказать ему, но он удержал меня и спросил:
– Интересно, почему же такое к тебе лояльное отношение у твоих хозяев? Тебе позволяют выбирать клиентов!
Я вздохнула:
– Роберт, давай не будем об этом говорить, пожалуйста.
– Я хочу знать.
– Я боюсь, ты опять разозлишься.
– Обещаю, что не буду злиться.
– Я не настолько дура, чтобы тебе поверить.
Он коротко хохотнул, потом пообещал:
– Если не скажешь, то точно разозлюсь.
Скрепив сердце, я ответила:
– Потому что я любовница хозяина.
– О, так ты у нас особа, приближенная к императору, – ехидно заметил Роберт.
– Да не особо я приближенная, – упавшим голосом пробормотала я, понимая, что секс с Робертом снова отменяется. – Он не считает меня человеком, если ты об этом, он не делится со мной чем-либо, не разговаривает со мной – я имею ввиду, если это не относится к работе. Я для него… ну, скажем, любимый ручной зверек, которого иногда можно и побаловать, если он хорошо танцует на задних лапках.
После паузы, Роберт отрывисто сказал:
– Ладно. Пойдем в душ.
Он сам тщательно меня вымыл, словно для того, чтобы быть уверенным, что я действительно чистая, и на мне не осталось следов других мужчин.
Он деловито тер меня мочалкой, а я не могла оторвать от него глаз. Его тело было произведением искусства. Я думала о том, как сильно повезет какой-то женщине, которой будет принадлежать это тело. Которая сможет безнаказанно касаться его и не вызывать гримасу брезгливости на его лице. Но мне грех было жаловаться. Мне надо было сказать спасибо судьбе за то, что она свела меня с ним. Может быть, вся моя жизнь, что предшествовала этому моменту, была дорогой к нему.
Роберт вытер меня полотенцем, потом взял за руку и отвел к кровати.
– Я не знаю, как лучше. В какой позе будет удобнее? Ты будешь стоять на коленях или ляжешь на спину?
Я слышала из разговоров девушек, что в «собачьей позе» анальный секс менее болезненный, но мне хотелось видеть Роберта, когда он будет входить в меня, когда он будет так близко ко мне. И я ответила:
– Давай, я лягу на спину.
Роберт подложил мне под спину подушку, чтобы попа моя приподнялась, и вход был бы более доступен. Затем он взял флакончик смазки, вскрыл упаковку и обильно намазал мне вход и свой член, уже затянутый в презерватив. Медленно он приставил головку к моему входу и посмотрел на меня:
– Ты уверена?
– Да.
Он надавил на вход, но его член не продвинулся ни на миллиметр. Он надавил сильнее. Я решила, что надо ему помочь, и попыталась раскрыться. Его член чуть раздвинул мое заднее отверстие, и я испытала боль, пока небольшую. Я попробовала еще раскрыться. Роберт почувствовал, что член входит уже более легко и сильнее двинул бедрами. Резкая боль пронзила меня, и я не сдержалась и вскрикнула.
– О, боже, Кьяра, прости меня, – зашептал он и вдруг начал покрывать поцелуями мое лицо. Я задохнулась от переполнявших меня чувств. Ради этого можно вытерпеть и не такую боль.
– Ничего, – прошептала я. – Ты только двигайся медленно, пожалуйста.
Он снова навис надо мной и начал сосредоточенно и аккуратно входить в меня. Я испытывала легкую боль, но ее вполне можно было терпеть ради одной мысли о том, что в меня входит Роберт.
Через какое-то время он остановился и, посмотрев на меня, сверкнул своей мальчишеской улыбкой:
– А ты знаешь, что я полностью в тебе?
– Да что ты? – изобразила я удивление. – Вот уж никогда бы не подумала.
Он рассмеялся, причинив мне новую боль, но я не подала вида.
– Ты не представляешь, как мне хорошо, – прошептал он, и эти его слова возбудили меня.
Вместо того, чтобы начать двигаться, он наклонился и начал целовать мою грудь. Я чувствовала себя соединенной с ним так крепко, так сильно, и думала, что ради этих моментов стоило жить. Стоило стать проституткой, чтобы только встретить его, чувствовать его член в себе и видеть его сверкающие глаза. Может быть, от того, что его ласки возбудили меня, может быть, потому что я привыкла к ощущению наполненности его твердостью, но через некоторое время я поняла, что хочу, что Роберт продолжил.
– Ты будешь меня трахать сегодня? – поинтересовалась я, взмахнув для пущего эффекта ресницами.
– Ты хочешь, чтобы я как следует отодрал твою хорошенькую попку? – невинно поднял одну бровь Роберт.
«О, наш праведник любит грязные словечки?» – усмехнулась я про себя и ответила ему вслух:
– Конечно. Моя попка жаждет быть отодранной твоим великолепным членом.
– Ну, если она так хочет, – улыбнулся он и двинулся внутри меня, причинив мне новую, хоть и небольшую боль. Видимо, мое лицо на секунду изменилось, потому что он снова остановился и встревожено поинтересовался:
– Больно?
– Роберт, я девственница там, конечно, мне будет больно. Но я хочу, чтобы ты довел дело до конца. Трахни меня, наконец, хватит разыгрывать кисейную барышню.
Он сжал губы и снова двинулся во мне. Потом еще раз, и еще. Мне было больно, но я терпела, стараясь не показывать ему. Он прищурился и начал вколачиваться в меня с большей силой. Мне показалось, что я сейчас разорвусь пополам, но, видимо, он вошел в раж.
– Ты шлюха, – прорычал он. – Шлюха. Это хорошо, что тебе больно. Тебе должно быть больно. Ты должна быть наказана.
В этот момент непонятно почему во мне зародилось нечто похожее на удовольствие. Мне было по-прежнему больно, но в то же время движения его твердого члена во мне посылали какой-то странный приятный импульс. Я сосредоточилась на этом маленьком чувстве, стремясь его не потерять.
Совершенно неосознанно я начала приговаривать в такт его движениям:
– Да, накажи меня. Отдери меня так, чтобы я долго не могла сесть. Чтобы каждый раз, испытывая боль, я вспоминала о тебе.
– О, не беспокойся, – забормотал он. – Отдеру, как следует. Чтобы ты знала, что ты моя шлюха. Только моя.
И вот на этих словах я начала неожиданно кончать. Я забилась под ним и начала кричать в такт его толчкам:
– Еще, еще, еще! Пожалуйста! Сильнее!
И Роберт начал кончать вместе со мной.

Мы лежали рядом, приходя в себя. Я чувствовала боль в истерзанной попе, и в то же время мне было невыносимо, необъяснимо хорошо. Этот мужчина стоил того, чтобы пострадать для него. Роберт, наконец, повернул голову ко мне. Я боялась повернуться и посмотреть ему в глаза. Боялась, что он скажет сейчас что-то такое, что испортит мою эйфорию. Роберт полежал, глядя на меня, потом приподнялся и навис надо мной:
– Спасибо! – и чмокнул меня в нос.
– За что? – поинтересовалась я.
– За подаренную девственность, – хмыкнул он.
– Да ладно, делов-то! Не стоит благодарности, – махнула я рукой, добавляя в речь простонародный акцент.
Роберт от души рассмеялся, и снова мне, как и раньше, захотелось прижаться губами к коже на его шее, где пульсировала жилка.
Он наклонился надо мной и начал снова ласкать мою грудь, целовать и облизывать соски, слегка покусывать их. Я чувствовала, что между ног у меня снова стало горячо и мокро. Вообще-то это я должна «работать» над ним, но мне было так хорошо, что не хотелось шевелиться. Я постанывала, закрыв глаза и отдавшись на волю ощущениям. На несколько секунд его язык и губы куда-то исчезли, но не успела я забеспокоиться, как они вернулись на свое законное место. Я обхватила его за голову и запустила пальцы в волосы:
– Не отпускай меня, – пробормотала я. – Никогда не отпускай.
– Ни за что, – в тон мне проговорил Роберт, и я почувствовала, что его член проникает в меня там, где, как я думала, он никогда не побывает. От неожиданности я открыла глаза. Роберт поднял голову и посмотрел на меня:
– Я подумал, что буду дураком, заплатив столько денег и даже не попробовав всю тебя.
Я молча кивнула, не зная, как правильно отреагировать, и боясь снова оттолкнуть его от себя.
Он по-мальчишески подмигнул мне и спросил:
– Ты ведь моя?
– Только твоя, – подтвердила я. И он действительно сделал меня своей.

***

Больше я Роберта не видела. Меня заказывали другие клиенты, которые, слава богу, были вполне адекватными и не требовали от меня большего, чем я могла бы им дать. Меня не задевало, что я пропускаю через себя чужих мужчин, что их руки трогают меня, что они проникают в меня и считают товаром. Мне было все равно. Возможно, потому что я понимала, что с Робертом, или с таким, как Роберт, мужчиной у меня ничего не получится. И что мне не для кого стараться сохранять себя. Даже если я умру, кого это взволнует? В мире нет ни одного человека, которому я была бы важна. Никому нет дела, сколько отпечатков чужих мужчин на мне осталось. Я знала, что многие девушки, пройдя эту грань, когда перестает быть стыдно, когда начинаешь считать все это обыденным, оставались проститутками уже по собственной воле. Даже если их отпускали (случалось и такое), или даже если они убегали с клиентом, который хотел помочь, через некоторое время они возвращались в этот «бизнес», так как в обычной жизни приспособиться уже не могли.
Моя жизнь уже была потеряна, не из-за чего было расстраиваться.
Но то, что я была послушна и хорошо работала, как могло показаться со стороны, заставило Джона в один из непрекрасных дней сказать мне, что он хочет меня повысить в должности.
Тут были две причины, как я понимала. Одна – это то, что я ему надоела. Он не хотел меня обижать, ему я нравилась, но появилась новенькая девочка, которая стала, видимо, более интересна ему, чем я. Ну а вторая причина заключалась в том, что он, видимо, меня достаточно высоко ценил и считал, что у меня хватит ума управлять другими. Ну, а отсутствие проблем со мной убедило его в том, что мне можно доверять. Так или иначе, я должна была отправиться в Турцию в «дочернюю фирму», где занималась бы отбором девушек.

Теоретически я могла бы, наверное, отказаться. И навлечь на себя его неудовольствие, которое могло вылиться в неприятные для меня последствия. Но согласилась я вовсе не из-за страха получить проблемы. Я просто хотела уехать подальше отсюда – и от Роберта. Чтобы постоянно не вглядываться в каждого нового клиента, надеясь увидеть в нем его.

Но теперь на мне лежала ответственность. Если раньше я отвечала только за свою жизнь, теперь я буду виновата в том, что не помогла тем девушкам, которые попали сюда не по своей воле, которые были похищены или завлечены с помощью обмана.
Разумеется, в голову сразу приходило оправдание, которым всегда пользуются в таких случаях. Если я откажусь, на мое место поставят кого-то другого, и наверняка более жесткого, и другим девушкам мой отказ не поможет. Тогда как я, находясь на этом месте, смогу оказать им посильную помощь или хотя бы относиться к ним помягче, чем сделал бы любой другой «босс» на моем месте.
Я прекрасно понимала, что это всего лишь попытка успокоить свою совесть, которая не изменит истинного положения вещей: я, так или иначе, буду соучастником процесса создания из девушек сексуальных рабынь. Что ж, придется еще и этот грех мне взять на свою душу. Одним больше, одним меньше – в принципе, какая уже разница? Зато это точно даст мне новые возможности.
Меня отправили в Турцию, в «дочернюю компанию», и я так понимаю, это сделано было по причине моего знания языка. Джон, судя по всему, намеревался, расширить влияние и конкурировать с местными «фирмами». Так что мне, кроме всего прочего, пришлось еще и противостоять попыткам выжить нас с рынка сексуальных услуг в том регионе.
Не скажу, что это меня расстраивало, скорее, я вздохнула свободно. Теперь я была предоставлена сама себе, и нынешний мой статус позволял не работать на ниве сексуального обслуживания мужчин, если только мне самой бы не захотелось «тряхнуть стариной». Теперь я могла заводить себе любовников, которые нравились мне, и даже платить им. Теперь я была по другую сторону баррикад. Я стала «соратницей» Джона.
Сначала я присматривалась, потом постепенно стала менять «персонал», который отвечал за «обламывание». Я стала набирать тех, которые могли быть более лояльными. Я убедила их, что девушки, работающие по собственной воле, гораздо предпочтительнее и работают гораздо лучше, чем те, которых обманом или силой вовлекли в наш бизнес. К сожалению, тех, кто шел добровольно и с открытыми глазами, было слишком мало, к тому же они рассчитывали зарабатывать, а делись мы с ними процентом, наш доход резко бы упал, а это не могло бы остаться незамеченным Джоном. Поэтому основной контингент сексуальных рабынь пополнялся за счет обманутых или украденных девушек. С этим я бороться не могла. «Пока не могла», – утешала я себя, хоть и понимала, что возможно, никогда не смогу.
Но обманутые или украденные девушки, вырванные из своей жизни, отнюдь не горели желанием работать, и тут, волей-неволей, надо было на них воздействовать так, чтобы они согласились. Я пыталась найти к ним психологический подход. Пыталась убедить, что им лучше подчиниться добровольно, восприняв ситуацию как испытание судьбы. Пыталась намекнуть, что через некоторое время, получив больше свободы, они каким-либо образом смогут изменить ситуацию в свою пользу, а для получения большей свободы они должны вести себя хорошо, они должны доказать, что им можно доверять. Своего рода это был выбор. Ужасный выбор, но все-таки выбор. Каждая решала для себя, может ли она переступить через свои принципы, свое воспитание, через свою женскую сущность, и позволить многим и многим мужчинам, чужим мужчинам, неприятным мужчинам вторгаться в их тело. Смогут ли они смириться с тем, что их тело перестанет принадлежать только им, и будет принадлежать всем.
Особенно умным девушкам, пытающимся спорить со мной, я даже цитировала слова Ретта Батлера из «Унесенных ветром»: «Я знаю, сколь мало значит тело — особенно тело женщины». Я говорила им о том, что их душа, бесценная душа все равно останется только их, уж душой их никто не сможет управлять и не сможет ее себе присвоить. Я ловко манипулировала словами и идеями, привлекая их эмоциональную сферу: разве могла какая-нибудь девушка противостоять обаянию любимого литературного персонажа? Я успокаивала себя тем, что мой обман и их вера в лучшее, которое никогда не наступит, по крайней мере, ограждало их от насилия и физического принуждения.
Большинство девушек, действительно, поддавалось на мои уговоры и убеждения. Но как всегда, находились те, которые не могли смириться с тем, что отныне они перестают принадлежать самим себе. Мысленно я делила их на две категории. В одну входили девушки недалекие и забитые, из каких-нибудь глухих деревень. На них не действовали мои уговоры и убеждения, они просто не слышали и не понимали все то, что я пыталась им сказать. Они не могли увидеть связь между их покладистостью и их возможностью в будущем избежать насилия. Вбитые в них с детства либо родителями, либо церковью принципы греховности секса с чужим мужчиной были настолько сильны, что они не представляли возможным переступить через них. Сначала я пыталась воздействовать на них словами, пыталась убедить их, что, не позволив себе переступить этот грех, они тем самым совершают грех еще более тяжкий – они, по сути, совершают самоубийство. Да и вообще церковью предписывается все плохое, что совершается в жизни, воспринимать как испытания, и нужно просто смириться и жить с этим. Но потом я поняла, что мои слова пропадают втуне. Интеллект этих девушек не позволял им следить за моей мыслью. Они беспомощно хлопали глазами, иногда кивали, если им казалось, что я говорю что-то правильное, но в итоге на каком-то этапе, никак не связанном с моей речью, они просто говорили: «Я не могу», и заливались слезами. Таких девушек заставить переступить через себя можно было, только запугав.
Другая категория была более разнородной, но в любом случае самой сложной. Сюда могли входить как девушки с достаточно высоким интеллектом, например, студентки ВУЗов, так и не особенно образованные оторвы из неблагополучных семей. Первые начинали спорить со мной, приводя в пример различные, вычитанные где-то или сформированные лично, идеи, доказывая мне всю пагубность для их души согласия с моим доводами (Наивные! Они считали, что я не понимала этого). Вторые были бунтарками и просто не хотели смиряться с тем, что их заставляют делать то, что они не хотят. На большинстве из них пробы негде было ставить, и количество мужчин, прошедших через них, могло быть гораздо бо́льшим, чем могла бы похвастаться я. Но те мужчины были выбраны ими самостоятельно, и это был основной их довод. Они ратовали за свободу воли, хотя большинство из них не поняли бы меня, скажи я им это.
Несмотря на свою разнородность и немногочисленность, они составляли проблему. Они отказывались работать. Если их не заставить, они могли подать пример неповиновения всем остальным. А заставить их можно было только насилием. Таким животным актом, который показал бы первым, что никакой ум и никакие знания не справятся с физической болью, и доказал бы вторым, что их воля не настолько сильна, чтобы этой боли противостоять.
Решение применять насилие далось мне тяжело. Обычно я уговаривала девушек один на один. Я считала, что так мне будет легче их убедить, так как каждая из них, оторванная от коллектива, могла рассчитывать только на себя. Я могла разобраться в личности каждой, и таким образом подобрать наилучший способ воздействия. Но в тот раз вышло все немного иначе. К нам поступила довольно большая партия новых девушек – одиннадцать человек. Я пришла, чтобы осмотреть их и выбрать ту, с которой я начну беседовать первой. Обычно девушки были разобщены, молчали и жались по углам в одиночестве. Молчали они, потому что им запрещено было общаться, запрещено было даже знакомиться, хотя бы даже называть свои имена. Здесь я не могла ни на что повлиять, потому что отбором девушек занималась другая «компания». Обычно в нашем бизнесе существует разделение труда. Есть те, кто занимается «подбором персонала». Они вывешивают объявления о высокооплачиваемой работе, или выступают в роли «женихов из-за границы», или просто похищают девушек, запугивают, отбирают их документы, заставляя делать то, что им говорят. Они продают «товар» другим, которые занимаются перевозом за границу в те страны, где у них налажены связи. И там уже появляются покупатели девушек, такие как Джон. Те уже непосредственно заставляют девушек работать и их «зарплату» кладут в свой карман. Это разделение труда способствует тому, что правоохранительным органам становится невозможно проследить цепочку. Даже если кто-то видел похитителя девушки, и сможет его выследить, он потом никак не сможет связать его, например, с Джоном, потому что «вербовщик» не знает, куда девушка потом попадет. Так вот за правило «не разговаривать» отвечали те, другие структуры, и на их действия я никак не могла повлиять. Я привыкла к этому положению вещей, поэтому, когда произошел тот инцидент, я оказалась к нему не готова.

Я вошла, сопровождаемая двумя помощниками, в комнату, набитую растрепанными настороженными девушками. Вдруг одна поднялась мне навстречу и заявила, обращаясь к остальным и указывая на меня:
– Смотрите, какая она опрятная, хорошо одетая, с чистой здоровой сияющей кожей, как идет, высоко держа голову. Наверняка считает себя достойной женщиной, по сравнению с нами, кто давно не мылся, плохо ел, и чья одежда уже превратилась в лохмотья. (Тут она явно утрировала для красного словца), – потом она повернулась ко мне: – Мне интересно, каким человеком ты себя считаешь? Умным, добрым, порядочным? У тебя есть родители, которые гордятся тем, чем занимается их дочь? У тебя есть или будут дети, которые восхищены поведением их матери? Ты же не будешь скрывать от них свою деятельность, правда? Ты же гордишься тем, что делаешь?
Надсмотрщик настолько растерялся от ее наглости, что даже не сразу вмешался, и она успела произнести свою речь до конца. Кнут опустился на ее спину и снова взвился, но я остановила надсмотрщика жестом. Мой мозг лихорадочно заработал. На девушке, худенькой невысокой брюнетке, были явно видны следы побоев в гораздо большем количестве, чем на других рабынях. Судя по всему она не первый раз нарушала правило о молчании, и получала за это, но, тем не менее, не растеряла свой боевой дух. Возможно, она надеялась смутить меня, надеялась сплотить остальных женщин и заставить их сопротивляться нам. Как ни крути, у них был численный перевес, и встань они единым фронтом, кто знает, возможно, им и удалось бы одолеть нас. Наблюдай я за такой ситуацией в кино, я бы поаплодировала ей и восхитилась ее смелостью и умом. Но сейчас я была в гневе. То, что она делала, портило все. Она ставила под сомнение мое умение с ней справиться, а это было чревато тем, что меня могли снять с этой должности, и сколько девушек пострадало бы гораздо сильнее, не помогай я им. Да и саму меня этот статус устраивал, так как давал бо́льшие возможности, нежели раньше. Кроме того, я знала, что не смогут девушки выступить единым фронтом, все равно как минимум половина из них проявит нерешительность, промедлит, и в итоге они не смогут с нами справиться. Но даже если вдруг такое невероятное событие произойдет, и они, например, смогут захватить нас в заложники, за пределами этой комнаты достаточно охраны, которая просто перестреляет не только их, но и нас. Церемониться никто не будет. А оставшиеся в живых пожалеют, что остались живы.
Мне нужно было срочно предпринять что-то, чтобы не допустить непоправимых действий ни с чьей стороны. Мне нельзя было позволить надсмотрщику просто избить ее, так как из солидарности и гнева девушки могли бы реально подняться на ее защиту. Мне нужно было сделать так, чтобы дискредитировать ее роль лидера. Мне нужно было быстро придумать, как показать толпе ее слабость, ее беспомощность, мне надо было добиться, чтобы они перестали ее уважать и не пошли бы за ней.
И я спокойным голосом сказала ей:
– Ты хочешь защитить всех этих девушек? Что ж, это похвальное стремление, только боюсь, ты совсем неверно оцениваешь ситуацию. Это я могу их защитить, но не ты…
Она прервала меня, громко захохотав:
– Ты? Ты, превращающая их в рабов, сможешь защитить их?
Надсмотрщик опять сделал шаг к ней, но я снова его остановила.
– Это не я превращаю девушек в рабов. Я впервые вас вижу, а вы уже рабыни – вас уже лишили всех прав, так что твои претензии не по адресу. Кроме того, я такая же, как вы – я была точно такой же, как любая из вас. Я обманулась, прочитав объявление о высокооплачиваемой работе, точно так же, как многие из вас, наивно поверила ему, и я долгое время была сексуальной рабыней. Но именно то, что я вела себя спокойно и разумно, позволило мне стать тем, кто я сейчас – мне доверили успокаивать новоприбывших и объяснять им их обязанности. А так как я знаю, каково это, я очень лояльна ко всем девушкам. Ты думаешь, что если бы на моем месте был бы грубый мужик, который бил бы и насиловал вас всех, заставляя силой подчиниться, девушкам было бы от этого лучше?
Она хотела что-то сказать, но я не позволила ей вклиниться в мою речь:
– Как тебя зовут?
– Какое это имеет значение? – фыркнула она.
– Ты боишься назвать свое имя? – удивилась я.
– Нет, не боюсь, просто не вижу смысла говорить его тебе.
– Ты же понимаешь, что я могу посмотреть в твоих документах, – улыбнулась я. – Так что с моей стороны это просто желание быть вежливой. Ну да ладно, дело твое. Ты, я вижу, хочешь защитить девушек, и это очень похвально. Ты благородна и мужественна, в отличие от меня, ведь так?
– Не мне об этом судить, – буркнула девушка, так как видела, что я отвечаю ей ее же монетой.
– Я предлагаю тебе возможность спасти всех этих девушек. Ты готова пострадать ради них? И я обещаю сразу их всех отпустить. Ну, так как? Решишься?
Я увидела, как загорелись надеждой глаза всех будущих рабынь.
– И что ты сделаешь? Убьешь меня? – нерешительно произнесла она.
Умирать ей не хотелось, но и сдавать позиции тоже.
– О, нет, ну что ты! – воскликнула я. – Я не настолько монстр, как ты обо мне думаешь. Но ты ведешь себя неправильно, и только я пока стою буфером между наказанием и твоим телом. Ты так и так должна понести наказание, которое, кстати, могли бы получить все девушки, если бы на моем месте был кто-то иной. Наказание ты понесешь, но я тебе предлагаю сделку: если ты выдержишь боль, не начнешь умолять прекратить, то я отпущу остальных. – Я увидела как загорелись надеждой глаза большинства рабынь, а помощники возле меня переглянулись, но ничего не сказали. – Безусловно, я пострадаю из-за этого. Меня накажут и вернут снова в статус рабыни. Но я готова рискнуть ради них. А ты готова?
Я надеялась, что она откажется. Что ее инстинкт самосохранения возьмет верх, и она начнет переводить стрелки и говорить, что мне нельзя верить, что я все равно всех обману, и тем самым потеряет уважение других девушек и их веру в нее. Но я, видимо, слишком передавила, а ее гордость оказалась слишком велика, и она сказала:
– Да, я готова.
Мне ничего не оставалось другого, как подвергнуть ее наказанию. И я должна была сделать так, чтобы оно оказалось для нее невыносимым. Я видела, что побои не оказывают на нее нужного влияния, так что сразу отказалась от мысли приказать избить ее. Что может ее напугать, что может заставить ее умолять о пощаде? Я еще раз подумала о ее гордости. Вот что. С таким непомерным чувством гордости она не перенесет унижения. И я, повернувшись к одному из помощников, темнокожему двухметровому Коджо, сказала с вежливой интонацией, позаимствованной у Джона:
– Выеби ее в задницу.
Девушки ахнули, но не посмели возмущаться, так как каждая подумала о том, что на кону сейчас ее свобода. Бунтарка побледнела и сделала шаг назад, но ее гордость не позволила ей сразу же отказаться. Она видимо, собиралась с силами, вела с собой мысленный диалог, стремясь убедить себя, что она справится, что она выдержит, что это не страшнее побоев. Лучше бы она не была такой гордой, и лучше бы она заботилась больше о себе, чем о других. Это действительно все бы упростило. Скажи она сейчас, что не хочет этого, и не была бы подвергнута тяжкому испытанию. Но, увы. Ее решение было не тем, на которое я надеялась. Я могла видеть это по внезапно выпрямленной спине и развернутым плечам. Она решила пострадать за правое дело. Жаль.
Я вздохнула, а Коджо сделал шаг вперед, затем одним движением снял футболку и расстегнул джинсы, а потом спустил их. Я знала, что обычно те, кто занимается «обламыванием» девушек, не удосуживаются снимать с себя одежду при изнасиловании. Они только освобождают член, в то время как жертва остается голой. Да, я знаю, что с их точки зрения, в этом есть смысл. Голый человек всегда чувствует себя более беспомощным и более слабым по сравнению с одетым, поэтому как элемент запугивания это годится. Но я поступала более хитро. Коджо был великолепно сложен. Его рост, его развитая мускулатура и его огромный член производили ошеломительное и пугающее впечатление на белых женщин, гораздо более сильное, чем если бы он был одетым. Вот и сейчас бунтарка снова побледнела, увидев его длинный агрегат, видимо, решила, что в нее столько не поместится. Зря она так думала.
Коджо подскочил к ней. От стремительного движения гибкого, несмотря на массивность, тела, девушка отшатнулась и чисто инстинктивно отступила за чью-то спину. Девушки все испуганно отбежали подальше от нее, оставив ее один на один с горой темных мускулов. Вот оно - их уважение. Коджо схватил бунтарку в охапку, содрал с нее одежду и повалил на пол, лицом вниз. Девушка пыталась сопротивляться, но ее действия казались такими же тщетными, как трепыхания воробья в пасти лисы. Она молча извивалась под темнокожим помощником, пыталась выползти из-под него, хотя всем было ясно, что это ей ничем не поможет. Но видимо от страха ее аналитически аппарат отключился, и владел ею только инстинкт, только желание бежать, бежать, бежать подальше от опасности. Коджо приподнял ее под живот, заставив встать на колени и выставить бледную худенькую попку. На контрасте с черным крупным членом она выглядела особенно маленькой, и казалось, что Коджо просто разорвет ее пополам. А я вдруг, совершенно не к месту, вспомнила свой первый и единственный анальный секс с Робертом. Как это было хорошо, как это было красиво, и как великолепно чувствовался он внутри меня. От внезапно нахлынувшей непонятно откуда душевной боли, я закрыла глаза.
Я услышала стон, и мне пришлось вернуться в реальность. Коджо наконец-то преодолел сопротивление, и его головка, войдя в анус девушки, немыслимым образом растянула его. Бунтарке было очень больно, даже не знаю, насколько. Она стонала, но пока не просила прекратить экзекуцию. Зря. Коджо стал надавливать сильнее, и его член, преодолевая огромное сопротивление сфинктера медленно, но настойчиво пополз внутрь. Я видела, что мой помощник довольно деликатен с худенькой девушкой, обычно он действовал гораздо более решительно. Но видимо и это для нее было слишком. Она стонала все громче, а когда Коджо, решив не растягивать ее страдания, одним резким движением загнал член до половины, она закричала.
Я никогда не понимала, почему люди кричат от боли. Ну да, испытывать ее тяжело, но кричать-то зачем? Крик не спасает от боли, не уменьшает ее. Наоборот, на крик тратятся силы, крик лишает организм кислорода, он мешает мозгу сосредоточиться и предпринять некие действия для отвлечения от страданий. По сути, крик продляет и усиливает боль. Думаю, крик во время боли остается у нас атавизмом с детства, когда мы только воплями могли привлечь внимание взрослых к себе и попросить помощи. Некоторые считают, что это инстинктивное природное свойство. Но в животном мире взрослые особи не кричат, когда нуждаются в помощи, они не стонут и не вопят, если испытывают боль. Потому что так криком можно известить врага о своей беспомощности и спровоцировать его напасть. Можно выдать свое местоположение и погибнуть. Крик – самая бесполезная вещь в мире. Никогда не кричите от боли.

Но девушка кричала. И ее крик становился все интенсивнее, когда Коджо начал вколачиваться в нее. У всех буквально закладывало уши, но я видела, что девушки завороженно смотрят, как великолепный черный член Коджо выходит из узкой дырочки и снова погружается в нее, выходит и погружается. Как ни было ужасно то, что происходило, зрелище, тем не менее, реально было эротичным, и я видела, что девушки уже подпали под гипноз ритма трахающего женщину члена. Сейчас они не думали про свою свободу, сейчас они лишь чувствовали возбуждение, сжимали бедра, чтобы унять эти чувства, может быть, стеснялись этого, но не отводили глаз от двигающейся задницы Коджо.
Он усилил темп, и его член стал входить в анус девушки по самые яйца, и вот тут она не выдержала и закричала:
– Хватит, хватит, пожалуйста! Я больше не могу! Мне больно, больно!
Но я не остановила Коджо, а он и не собирался останавливаться, пока не получит свой кайф. Девушке стоило бы помочь ему, а не сопротивляться, ей было бы легче.
– Остановите его, пожалуйста! – снова закричала бунтарка, но в ее голосе уже не было вызова, лишь униженная просьба. Она плакала, и сквозь слезы всхлипывала: – Пожалуйста! Вы оказались правы, я не смогу спасти всех этих девушек, я не достаточно сильна. Я сдаюсь. Я прошу остановить наказание.
Девушки выглядели потерянными и разочарованными. Вот теперь они вспомнили, что на кону была их свобода, и они ее лишились из-за того, что она не смогла вытерпеть и стала просить о пощаде. Их уважение и лояльность бунтарка потеряла.
– Очень жаль, что так вышло, – с сожалением сказала я, и на самом деле испытывала его. – Не стоило тебе доводить до всего этого. Не стоило это начинать. Но я не могу остановить Коджо, не теперь, когда он так близок к завершению. Так что тебе придется все это терпеть еще какое-то время. И мой тебе совет: никогда не начинай то, что не сможешь закончить. Совет искренний. Я сама делала много ошибок, не повторяй их.
Я сделала знак надсмотрщику и второму помощнику, и они вывели девушек. Я последний раз взглянула на двигающегося Коджо и кричащую от боли девушку, и вышла вслед за остальными. На душе было мерзко.

С остальными девушками проблем не возникло. Все смирились с ситуацией, и даже считали меня действительно кем-то вроде спасительницы. Я их не наказывала, я всегда была с ними вежлива, всегда объясняла им, как будет лучше для них, и они верили мне безоговорочно. А вот Нина (так звали бунтарку) подверглась остракизму. Видимо, каждая девушка не могла ей простить, что из-за нее лишилась свободы, которая маячила у них перед носом так близко. Я знала, что Нина могла бы возразить им, могла бы сказать, что если уж я реально хотела для девушек свободы, то могла бы их отпустить, несмотря на то, что Нина потерпела фиаско. Ее ума хватило бы на то, чтобы, если не переубедить девушек, то хотя бы заронить сомнения. Все это могло бы произойти, если бы Нина нашла в себе силы выступить против меня. Но сил у нее не было.
То, что произошло с ней, сломало ее. Сломало совсем. Ее боевой пыл угас, и она осталась бледной тенью самой себя. Так всегда бывает: сильные люди с жестким стержнем ломаются. Чтобы выжить и выстоять, нужно быть не только сильными, но и гибкими. Боль, публичное унижение и остракизм других рабынь, конечно, повлияли на нее, но не это было тем главным, что сломало ее. Той непосильной тяжестью, тем топором, подрубившим ее, оказались ее собственные чувства – она перестала верить в себя, она перестала уважать себя. Она винила себя в том, что из-за того, что она не смогла вытерпеть боль, так много девушек остались рабынями, тогда как она могла их сделать свободными.
Один раз она все же рискнула и задала мне вопрос, тайком, когда никто ее не слышал, действительно ли я отпустила бы девушек, если бы она не начала просить пощады, на что я ответила, что никогда не нарушаю своего слова, и раз я пообещала, я бы это сделала. Нина мне поверила, и после этого она еще больше возненавидела себя.
Сначала я не думала, что последствия будут настолько серьезными. Я думала, что ситуация пойдет ей на пользу и заставит быть в будущем более осмотрительной. Сначала, как неблагонадежную, ее держали в комнате, куда на ночь приходили мужчины, один за одним. Плата была невысокой, и задерживались они не надолго, чтобы только совершить один акт, получить удовольствие и уйти. Чтобы ночь считалась «отработанной», необходимо было набрать нужную сумму, а для этого следовало пропустить через себя много мужчин. За «не отработанную» ночь полагался штраф или наказание. Правила были написаны не мной, и не мне было их отменять. Нина своим бунтом поставила себя в статус «неблагонадежной», которую нельзя допускать к важным клиентам. Через нее за ночь проходило человек восемь-десять, и сумма, как правило, набиралась, так что никаких проблем не было. Я думала, что Нина осознала, как ей стоит себя вести, чтобы не получить новых проблем. Я думала, что она стала тихой и послушной, и лишний раз стремилась не встречаться с ней и не надоедать ей своим присутствием, полагая, что ей не очень-то приятно меня видеть. Но как-то один иранец, расплачиваясь после секса, пробурчал что-то навроде, что она настолько пассивна, что не стоит тех денег, и что доску с дыркой трахать приятнее, чем ее. Вот тут я заволновалась. Заволновалась не столько из-за того, что могу потерять деньги, сколько за саму Нину. Ее апатия, если таковая была, служила признаком серьезного душевного кризиса.
Зайдя в комнату Нины после «отработанной» смены, я нашла ее голой. Кровать так и не была прибрана после ночной «работы», белье не поменяно, а она сама даже не перевела взгляд на меня, продолжая апатично смотреть в стену. Ей не было интересно, кто к ней зашел. Я поняла, что дело плохо, и что нужно срочно исправлять ситуацию.
Я подошла к кровати. Нина так и не перевела на меня взгляд.
– Ты не хочешь принять душ и одеться? – спросила я.
Девушка зашевелилась, встала и молча пошла в сторону душа. Приняв душ, вернулась и начала одеваться. Я сидела на стуле и наблюдала за ее механическими действиями, которые выглядели так, будто она была роботом и выполняла заложенную в нее программу.
– Помнится, ты раньше не была настолько молчалива, – усмехнулась я, желая ее поддеть, желая зацепить. Может быть, тогда она встряхнется и возразит мне. Но Нина промолчала.
– Что же ты не борешься? Почему не протестуешь? Или ты смирилась с тем, что ты рабыня? Причем рабыня более низкого уровня, по сравнению с другими девушками. Тебя не задевает это?
Она снова промолчала. Я не могла понять, терпит ли она из последних сил, не желая возражать мне, или ее действительно не задевают мои слова, потому что ей на все плевать, потому что она сломана, и ее гордость невозможно задеть.
– Ты должна отвечать, когда я спрашиваю, – мягко сказала я.
– Теперь уже ничего не имеет значения, – ответила Нина. – Незачем бороться.
– Ты не хочешь быть свободной? – спросила я и снова почувствовала боль, вспомнив слова Роберта.
– Я никогда не стану свободной, – тихо ответила Нина, глядя снова куда-то в стену. – Даже если ты отпустишь меня, я не стану свободной. Я не смогу жить на воле, я не смогу продолжать жить той жизнью, которой жила когда-то, я не смогу вернуться домой. Оковы так и останутся на мне.
– Но почему? У тебя есть родные? Они наверняка поддержали бы тебя.
– Наверное, поддержали бы, – согласилась Нина. – Но я не могу вынудить их жить с таким ничтожеством, как я. Это означало бы запачкать их. Их чувство долга, может быть, жалость, может быть, даже любовь вынудили бы их тратить жизнь на меня, пачкать свои жизни этой грязью. Я не настолько опустилась, чтобы заставить их выносить это.
И я снова вспомнила Роберта. Если на воле ее ждет такой мужчина, как он, то да – возвращение будет ужасным. Он будет пытаться простить, но не будет уметь переступить через себя, и каждое мгновение будет причинять боль – и ей, и себе. Эти идеалисты – наверное, самые жестокие люди на свете, пусть и делают они это невольно. Они не умеют прощать вообще, где-то на уровне подсознания, на уровне подкорки. Они не понимают и не принимают, что совершенная ошибка, даже масса совершенных ошибок не делают человека хуже. Не ошибки делают человека хуже, а лишь нежелание их исправлять.
– Хорошо, пусть так. Пусть ты не захотела бы жить с ними, не желая их пачкать. Но ты могла бы жить отдельно, сама по себе. Ты могла бы… ну хотя бы могла бороться с таким явлением, как трафикинг. Ты могла бы рассказать свою историю, могла бы обезопасить других от принятия неверных решений.
Нина только покачала головой.
– Что? – спросила я. – Почему нет?
– Я рассказала бы свою историю, а любая из девушек, которые были свидетелями… той сцены, сказали бы, что я их предала. Кто стал бы мне верить?
– Ты слишком строга к себе, – не выдержала я. – И ты слишком много на себя берешь. Ты не обязана была их спасать. Никто из них не заступился за тебя, никто не подал голос – они все тряслись за свои шкуры. Это они предали тебя, потому что испытывают к тебе не благодарность и признательность за то, что ты пострадала ради их свободы, а ненависть за то, что не выдержала боль.
Нина подняла голову, и легкий интерес блеснул в ее глазах, напомнив мне ту бунтарку, которой она была когда-то.
– Тебя послушать, так ты меня защищаешь. Человек, который заставил меня через все это пройти.
Я подумала, что может быть стоит возбудить ее ненависть ко мне. Может быть, это позволит ей очнуться и снова начать бороться. Но с другой стороны, я боялась, что начни она бороться, это снова выльется во что-то такое же, что и послужило началом ее проблем.
– Я просто не хочу, чтобы ты упивалась жалостью к себе, – ответила я. – Мне нужно, чтобы ты работала нормально. Мне нужно, чтобы ты не просто лежала бревном, а проявляла какие-никакие эмоции, когда мужчина тебя трахает.
Я думала, что Нина вспыхнет, возмутится, но она только опустила глаза и сказала:
– Не уверена, что у меня получится. Мне так легче перенести всю эту вереницу грязных мужиков, когда я словно отключаюсь и не реагирую на реальность. Заставить себя еще и что-то предпринимать я не в силах.
Меня заинтересовало одно слово:
– Грязных? Они что, пахнут, или что?
– Не знаю, – ответила Нина. – Я их почти не вижу и не слышу, настолько отключаюсь. Просто все они вызывают у меня ощущение грязи.
Все понятно. Психологическое неприятие.
– Тебе было бы легче, если бы к тебе приходил один мужчина вместо нескольких?
– Да. Думаю, да, – тихо ответила Нина.
– Я подумаю, что можно сделать.
Нина считалась неблагонадежной, поэтому отпускать ее на выезд никто не решился бы. Мне надо было как-то оправдать свое решение присвоить ей более высокий статус. Я решила устроить что-то наподобие экзамена для нее, который показал бы, что она уже в состоянии обслуживать более достойных и более кредитоспособных клиентов.
Я выставила ее фотографию в каталог, и когда появились запросы, выбрала из клиентов самого, на мой взгляд, подходящего. Он был довольно симпатичным, к тому же заявил, что ему нравятся пассивные женщины, поэтому я решила, что Нине и делать ничего не нужно будет, что будет для нее легко. Разумеется, я не могла отпустить девушку одну, поэтому поехала вместе с ней, чтобы присматривать. Это, в общем-то, не было чем-то необычным. Многие «боссы» присматривали за своими работницами.
Нина знала, как выглядит клиент, я показала ей его фотографию, поэтому увидев его, она сразу направилась к нему. Я решила не подходить, посмотреть издали, предоставляя ей самой справиться с ситуацией. Нина подошла к клиенту, сидящему в углу за столиком, села рядом и, видимо, представилась. Клиент, высокий светловолосый немец, проявил заинтересованность, насколько я могла судить по языку его тела. Он наклонился к девушке и, улыбаясь, начал ей что-то говорить. Я решила, что прослежу за ними до тех пор, пока он не поднимется с ней в свой номер, а потом уеду. Нине я наказала позвонить мне утром, когда она уйдет от клиента. Я обещала подъехать и забрать ее. Одной ей по городу ездить было нежелательно. Кроме того я ей приказала сразу звонить мне, если что-то пойдет не так.
У них, кажется, все шло на лад. Нине, видимо, он тоже понравился, и она слегка расслабилась, уже не была такой напряженной и не выглядела, будто идет на эшафот. Я тоже успокоилась и даже заказала себе коктейль. Допить его мне так и не удалось. Вдруг, когда я в очередной раз взглянула в дальний угол на парочку, то чуть не поперхнулась и была вынуждена отставить свой бокал. Нависая над столиком, возле них стоял какой-то мужчина, который обращался к клиенту Нины, и этот мужчина мне напомнил… Мое сердце сделало кульбит в грудной клетке, заставив задохнуться. Этот мужчина напомнил мне Роберта.
Я вскочила на ноги и направилась к столику, где сидела Нина. В заведении был полумрак, я не могла разглядеть детали, и убеждала себя, что это не может быть Роберт. Он остался в Англии, или где угодно, он не мог оказаться здесь. Я убеждала себя, что я ошиблась, что я просто так хочу его увидеть и так часто о нем думаю, что он начал мне мерещиться во всех мужчинах.
«Успокойся, дуреха, – уговаривала я себя. – Не мечтай, что ты сможешь когда-либо его увидеть. Тебе же потом будет нестерпимо больно от того, что ты хоть даже на секунду поверила, что это мог быть он».
Но в любом случае я должна была подойти и выяснить, что случилось, так что вот сейчас через несколько секунд я и увижу, что это не Роберт.
Но это оказался он. Уже подходя ближе, я убедилась, что это его широкие плечи, и его крепкая шея, и его уверенная осанка. В какое-то мгновение мне захотелось повернуться и убежать, потому что я поняла, что Роберт не будет рад меня видеть, особенно когда поймет, кем я стала.
Но я подошла и спросила:
– Джентльмены, в чем проблема? Могу я помочь?
Роберт резко обернулся и уставился на меня. Мне показалось, или его щека реально дернулась в непонятной гримасе, а глаза потемнели?
– Этот господин, – ответил клиент-немец, – хочет перекупить у меня мою девушку. Он повышает цену и никак не может понять, что я продавать девушку не хочу. У меня нет цели заработать на ней. Я хочу получить удовольствие, и я собираюсь его получить в любом случае. Никакая цена не может помешать мне это сделать.

Вот так. Роберту понравилась Нина, и он хочет ее перекупить. Я вспомнила, как такой же случай произошел со мной. Судя по всему, тогда моим клиентом являлся тот толстяк, а Роберт просто предложил за меня бо́льшую сумму. Но теперь он торгуется не за меня.
Нина же сидела потерянная, не отрывая взгляда от Роберта. Видно, его обаяние подействовало и на нее.

Я отмахнулась от мимолетного укола боли и сосредоточилась на том, как мне ему помочь. Я видела, что немец уперся как бык, и ни за какие деньги не собирается Нину отдавать.
И тогда мне пришла в голову идея. Дурацкая идея, но другой, увы, в моей голове не нашлось на тот момент.

– Господа, я в затруднительном положении, – соблазнительно улыбаясь, ответила я. – Я не хочу потерять ни одного из вас как клиентов, но как поделить одну девушку на двоих, я не представляю. У меня возникла одна идея. Прошу вас ее выслушать и не отвергать сходу. Может быть, мы сумеем решить нашу проблему ко всеобщему удовольствию. – Затем я обратилась уже непосредственно к немцу. – Могла бы я вам предложить взять у господина предлагаемые им деньги и отказаться от прав на эту девушку? Ну что поделать, если она ему так сильно понравилась? А вам в качестве компенсации я хочу предложить свои услуги, причем бесплатно. То есть вы получите удовольствие, да еще и заработаете на этом. Уверяю вас, я не разочарую.

Краем глаза я увидела, как Роберт сделал какое-то движение. Возможно, он вспомнил тот случай, когда я так же самонадеянно обещала ему, что обслужу его по высшей программе. Но он промолчал. Нина смотрела на клиента, и в ее глазах светилась надежда. Она словно ожила. Удивительно, как Роберт действует на женщин.

Немец расплылся в улыбке:
– О, я принимаю ваше предложение! Я и раньше хотел заполучить вас себе, но мне объяснили, что вы не работаете. Сейчас вы исполнили мою мечту.

Я обернулась к Роберту, старательно делая вид, что его не знаю:
– Вы согласны отдать за девушку ту сумму, которую вы предлагали господину?
– Безусловно, – откликнулся он. – Мне стыдно было бы не раскошелиться, когда вы проявляете такую щедрость, собираясь работать бесплатно. Не беспокойтесь, я оплачу вашему агентству ночь за девушку.

Он отсчитал довольно внушительную пачку немцу, а потом обратился ко мне:
– Могу я похитить вас ненадолго? Я хотел бы с вами обсудить, каким образом произвести оплату.
Почему-то я была уверена, что Роберт хочет увести меня совсем по другой причине.
– Конечно, – улыбнулась я и повернулась к клиенту, – вы подождете меня минут десять?
– Я готов ждать вас хоть всю жизнь, – галантно откликнулся он, и мы втроем направились в холл.

В коридоре Роберт обнял Нину, а та прильнула к нему, и я тут же поняла, что они давно знакомы. Но когда, где они успели познакомиться?
– Вы..? – нерешительно начала я, и Роберт сразу же ответил, поняв, что я хотела спросить:
– Нина моя жена.
– О! – это все, что я смогла ответить. Вихрем закружились в голове мысли, сумбур в чувствах не позволял осознать их и проанализировать, но теперь все становилось на свои места.
Роберт каким-то образом потерял Нину. Возможно, она была похищена, я так и не удосужилась узнать ее историю. Но Роберт пытался ее найти, поэтому обращался в разные агентства по предоставлению сексуальных услуг. Теперь я могла понять и его расспросы. Ему я нужна была не как девушка на ночь, ему и не хотелось особо заниматься со мной сексом. Ему нужна была та, которая расскажет ему подробно все про свое агентство и поможет ему понять, есть ли среди рабынь та, которую он искал, – его Нина. Мои предположения о том, что его девушка на тот момент где-то далеко от него, и он скучает по ней, теперь находили подтверждение. Он искал ее, долго искал, и он ее нашел. Он любил ее. Теперь мне стало понятно, почему, разговаривая с Ниной, я все время вспоминала Роберта. Они были похожи в своих убеждениях и в своих высказываниях, и, слыша ее слова, я эхом слышала слова ее мужа.
Все это быстро пронеслось в моей голове, а Нина в это время воскликнула:
– Не говори ей ничего!
– Не бойся, я тебя не выдам, – сказала я, а Роберт, посмотрев сверху вниз в запрокинутое светящееся лицо жены, сказал ей:
– Она пожертвовала собой ради того, чтобы позволить мне забрать тебя. Она продала себя, нет, даже не продала, отдала бесплатно. Мне кажется, она заслуживает нашего доверия.
– Спасибо, – словно через силу сказала Нина. Мне кажется, она не была согласна с Робертом, но сейчас не хотела ему ничего объяснять. Роберт полез в карман и отсчитал мне деньги.
– Я так понимаю, ты хотел бы забрать ее… насовсем? – спросила я.
Нина почувствовала в моей фамильярности подвох и подозрительно перевела взгляд на Роберта.
– Да, конечно, – ответил он. – Это стоит дороже?
– Сейчас ударю больно, – пообещала я.
Роберт мимолетно улыбнулся, а затем принял деловой вид:
– Хорошо. Как это осуществить?
– Нет ничего проще. Ты забираешь ее сейчас и быстро увозишь. Я поднимаю панику только утром, когда Нина не позвонит и не объявится. Я организую розыск, но надеюсь, ты уже достаточно далеко увезешь ее, чтобы мы не смогли напасть на ваш след. Такое случается, что рабыни убегают, а Нина и раньше проявляла себя как бунтарка. Это никого не удивит.
– Но ты ведь пострадаешь, – мягко заметил Роберт. – Тебе вряд ли простят потерю товара.
– Поругают немного, но в целом ничего страшного, – отмахнулась я. – Может быть, мне стоило оставаться во всей этой херне ради сегодняшего момента.

Когда-то я ответила одному вредному клиенту, что не хочу уходить из бизнеса. Я увидела по глазам Роберта, что он вспомнил.
– Прости, – сказал он. – И спасибо тебе за все.

Нина снова подозрительно посмотрела на него. Может быть, ревность и будет той встряской, которая сделает ее прежней.
– Все, уходите скорей, а то мой новый клиент пойдет меня искать, – улыбнулась я, стремясь выглядеть беззаботной и легкомысленной.

Роберт отпустил Нину и шагнул ко мне, обнимая и крепко прижимая к себе.
«Что он творит?» – мелькнула ошеломляющая мысль, я почувствовала себя одновременно испуганной и счастливой.
Через несколько мгновений он отпустил меня, взял жену за руку и быстро направился к выходу, больше не оглядываясь.

Я вернулась к клиенту, и он отвел меня в свой номер. Вскоре я поняла, как хорошо, что я отправила Нину с Робертом. Девушка просто не выдержала бы тех издевательств и той боли, которые любил причинять клиент, и снова сорвалась бы. Ему нравились пассивные девушки именно потому, что они могли молча и терпеливо принимать все то, что он им давал. Он связал меня, всунул в рот кляп и всю ночь бил меня и насиловал во все естественные отверстия. Мне было все равно. Физическая боль помогала отвлечься от боли душевной, и в каком-то смысле, я даже была благодарна Кристофу за нее. Я могла отвлечься и не думать, что теперь-то я уж потеряла Роберта навсегда. И что если он сейчас и благодарен мне за то, что я помогла ему забрать жену, то через некоторое время, узнав, чему я подвергла ее, он будет меня ненавидеть. Новый удар, обрушившийся на живот, заставил меня отвлечься от нестерпимо горящей боли в груди.
– Спасибо, – прошептала я, когда Кристоф утром развязал меня.
– Тебе спасибо, – откликнулся он. – Ты потрясающая. Я знаю, что мои пристрастия не из самых приятных, и спасибо, что помогла мне их осуществить. Думаю, эта малышка и вполовину не была бы так хороша, как ты. И, конечно же, я не приму от тебя жертву. Вот возьми, здесь все деньги, что отдал мне этот пижон, и вот сверху от меня. Ты их все заслужила. И, может быть, я не настолько тебя напугал, и ты могла бы… ну, снова согласиться провести со мной ночь?
Я посмотрела в его открытое привлекательное лицо и улыбнулась разбитыми губами:
– Почему бы и нет?



Источник: https://twilightrussia.ru/forum/350-37763-1
Категория: Конкурсные работы (НЦ) | Добавил: fanfictionkonkurs (08.05.2018)
Просмотров: 548 | Комментарии: 20


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА








Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 20
0
20 AnonymousJudge   (Вчера 17:51)
Уф, даже не знаю, какой отзыв написать. Нужно переварить все прочитанное.
Кьяра и Нина... И Роберт. Жуткая антипатия ко всем. К жизненной позиции Каьяры. Странному поведению Роберта. И Нине... она мне показалась какой-то подозрительной.
И где логика Роберта? К Кьяре он не может прикасаться, а со своей женушкой как жить будет? Через нее тоже много кто прошел.
Хотелось бы более определенного финала.
Спасибо, автор. История получилась яркой.

0
19 Валлери   (Вчера 15:08)
Неожиданно зачиталась. Написано очень увлекательно, я прям героям начала сопереживать, хотя и не думала, что после фантастики меня так проймет история о людях)) Все очень обстоятельно и качественно описано, лёгкий слог и интрига увлекают в сюжет, а психология завораживает.

Конечно, сюжет жуткий, автор очень умело и достаточно правдоподобно погрузил читателя в сексуальное рабство.

Особенно достоверно прописаны эмоции. Можно придраться к поворотам сюжета, насколько они возможны, но все мысли Кьяры были как на ладони, что позволило при прочтении прочувствовать все - и ее инстинкт самосохранения, толкающий подстраиваться под любые, даже самые мерзкие, обстоятельства, и даже ее неожиданную любовь к клиенту, которая не прошла спустя годы.

Мне кажется, Кьяра сломана гораздо сильнее, чем Нина: даже оставшись на свободе, Кьяра продолжила заниматься проституцией, упала ниже дна, став надсмотрщицей, находя себе оправдания. И это жутко читать, потому что такое вполне реально бывает. Проведение жертвы оно такое, сколько бы Кьяра не прикрывалась словами об "улучшении своего положения".

Сильно, автор. Браво!

Иду читать вторую историю, удачи в конкурсе!

0
18 Svetlana♥Z   (25.05.2018 02:38)
Потрясающая история. Очень неожиданный сюжет. Предполагала, что Автор просто изложит очередную версию о "проститутке-золушке", но к счастью, мои ожидания не оправдались. Сюжет выглядит очень правдоподобным. Может Автор и не останавливается подробно на всех ужасах сексуального рабства, тем не менее показано достаточно, чтобы читатель понял насколько тяжело приходиться выживать в таких условиях.
Мне очень понравился образ главной героини. Это рассказ об очень мудрой женщине. Зачастую, люди казалось бы имеющие всё - не умеют радоваться жизни, впадают в депрессию, искусственно создают проблемы себе и близким. Кьяра принимает свою судьбу. Не оправдывает, не ропщет, а продолжает жить и как может, стремиться эту жизнь улучшить. Кто-то может сказать :"Да она просто смирилась со своей участью" - Нет, скорее она смирилась с тем, что возврата к прошлой жизни быть не может. Ей хватило внутренней силы воли, ума, выдержки не стать "разменной монетой". Находясь по уши в дерьме, Кьяра сохранила и человечность, и женственность и сочувствие.
Я бы не взялась судить то, как она поступила с Ниной. "Цель оправдывает средства" - знакомая фраза. Мудрость Кьяры (профессионализм, если можно так сказать) проявляется и в том, что она нашла действенный способ разрулить сложную ситуацию. Кстати, в таком заведении кто-то другой, на её месте, мог бы с Ниной обойтись гораздо жоще и унизительнее. На мой взгляд, всё ужасное с Ниной случилось потом, но это испытание за гордость (ведь долго это не продлилось, Кьяра постаралось помочь).
Спасибо! wink

+2
17 Элен159   (19.05.2018 20:33)
Если во второй работе, главной злодейкой оказалась Нина, то тут... Девушки явно поменялись местами, но обо всем по порядку. Хотелось бы поговорить о героях.

Сама Кьяра.
Хочу начать с того, что она у меня совершенно не вызывает никакого уважения к ее персоне. Нет, конечно же, ее прошлое оставило отпечаток (причем, достаточно весомый и глубокий), но влезть еще глубже в этот мир... Да еще и такими нестандартными методами стараться изо всех сил изменить ход событий. Причем, ведь специально же вовлекала невинных девушек в этот ужасный цикл, якобы стремясь их спасти. Так сказать, сделать более качественными и дорогими проститутками. Но вот вопрос - разве это не делало ее большим монстром, чем ее начальник или, к примеру, Джон? Видимо, Кьяра скорее всего тешила себя мыслью, что помогает девушкам, но все равно это было рабством, хоть и более дорогим и не таким грязным.
Нина. Сломленная психика. Такая же, как и у самой Кьяры. И что-то мне подсказывает, что эта ситуация началась гораздо раньше того момента, как девушка попала к Кьяре. Но именно тот случай с наказанием стал точкой невозврата. И, как мне кажется, дело было не в том, что чувство собственного достоинства для Нины было уничтожено и растоптано. Нет.
Просто она проиграла. И дело в причиненной боли и попытках ее вытерпеть. Я думаю, дело как раз в том, что Нина не смогла выиграть тот самый спор, что состоялся между Ниной и Кьярой. Ведь они обе друг друга не взлюбили. У каждой были свои взгляды на добро и зло, на хорошие и плохие дела.
Роберт... Для меня он какой-то неоднозначный персонаж. Как маятник. То лезет в дущу проститутке Кьяре (в самом начале), почему-то жалеет ее и платит за якобы проведенную ночь. Но дальше все становится куда интереснее, он не хочет ее. Хоть сам и вызвался вновь ее на ночь получить.
Дефицит общения? Такого простого, человеческого? С совершенно незнакомым человеком, который в его жизни мало что значит. Тоже вариант - многое же можно рассказать. И никто не узнает. И отношения с Ниной мне не показались настоящими, скорее, они оба словно изо всех сил пытаются держатся рядышком, чтобы не развалиться на части. Чтобы не потеряться в этом огромном мире. Я это так поняла. Возможно, между ними есть симпатия, доверие... Но почему-то любви я не ощутила между ними. Увы.

История вышла менее грубой, чем вторая, но все равно не менее колоритная и насыщенная событиями. И снова я задумалась над своими действиями и мыслями - а есть ли такое же зло во мне самой, какое оказалось у Кьяры?

+1
16 ❄VishinkaRed❄   (18.05.2018 00:40)
Вот это история! Но обо всем по порядку)
1) Изначально текст читался ужасно тяжело, хотелось даже бросить (хорошо что не сделала этого) но к середине текста автор расписался и дело пошло легче)
2) История Кьяры мне её очень не хватило хоть немного! Я все ждала вот сейчас вот ещё иииии... но нет( было печально!
3) Роберт очень страшный персонаж! Поворот событий очень очень печальный, тронуло до глубины души! Но как же он теперь с ней будет! Ему же противно!!!! Он ведь все узнает!
Итог: история огонь хоть и со своими недостатками) драма драмой) автору удачи в конкурсе ю, а я во вторую работу)

0
11 Ange-lika   (17.05.2018 10:05)
м-дя... что называется "не моё". даже не знаю. что и написать...
но правда не мой набор фломастеров от слова "совсем"

+2
8 AnonymousJudge   (16.05.2018 15:07)
ОГО!!! Я под впечатлением! Эта работа явно отличается от остальных, которые я читала.
Ну, начнем с того, что это совсем не то чего я ожидала! На сайте очень много фф в которых бедная девушка становится проституткой по неволе. И обязательно есть прЫнц на белом коне, который ее спасает. В принципе тема не новая и, начиная читать, была готова увидеть новую версию «Красотки». Но не тут то было…
Не смотря на то, что тема уже изъезжена вдоль и поперек, раскрыта она совершенно по новому. Нет романтических соплей или глупых перепирательств. Это сложная история, которая не дает однозначных ответов о характере героев и о мотивах их поступков.
Кьяра – очень сильная девушка, но и ужасно странная. Терпеть столько боли и унижений и не хотеть выбраться из этого… При этом говоря что пришла в этот «бизнес» добровольно… Она наказывает себя за что-то? Что же она такого натворила в прошлой жизни? Было странно читать и осознавать что она не особо рада своему повышению, почему? Жутко было читать и как Кьяра подвергла публичному наказанию Нину. Это жестоко и эгоистично, за счет другой повышать свой авторитет. Но с другой стороны своя-то шкура дороже! И нет ничего удивительного что при выборе между собой и Ниной, Кьяра предпочла спасти себя. Мы ведь не будем ненавидеть волка за то что он съел кролика?
Роберт – его я вообще не понимала до самого конца истории… Зачем постоянно заказывать Кьяру если она ему противна и секса с ней не будет? Поговорить захотелось? Ну так любая может выслушать. Дальше, зачем он искал жену если он даже прикосновение проститутки вытерпеть не может? Жена то ведь у него теперь такая же, не через одни руки прошла и он это прекрасно понимает. Как он собирался с ней дальше то жить? Но вот то что он не опустил руки и не бросил поиски это здорово!!! Не каждый на это пойдет.
Я немного потерялась во времени. Роберт уже искал жену когда Кьяра еще работала по вызову и после его ухода все так и оставалось какое-то время. Чтоб дождаться «повышения» должно было пройти несколько месяцев. Нину (целую и невредимую) доставили к Кьяре когда та проработала «мамочкой» уже какое то время. Так где же все это время была Нина???
История, хоть и получилась тяжелая, читалась легко и не было желания скорее ее дочитать. И если выбирать между понравилось или нет, то пожалуй понравилось.
Спасибо за историю и удачи!!!

+1
9 leverina   (16.05.2018 22:36)
у меня тот же вопрос - где же все это время была Нина??? sad

0
10 Котова   (17.05.2018 09:05)
Цитата leverina ()
где же все это время была Нина???


А может, она уехала на отдых и путешествовала по Европе? А Роберт, заранее заподозрив что-то неладное, начал её искать среди проституток? wacko

+1
12 AnonymousJudge   (17.05.2018 15:31)
Уехала на несколько месяцев ничего не сказав любимому мужу? И не созванивалась с ним по 10 раз на дню, и не отправляла ему кучу фоток? Не, не вариант...

0
13 Котова   (17.05.2018 17:28)
А я больше никакого варианта придумать не могу, чтобы оправдать временной разрыв. sad biggrin Предложите свой вариант, а я его... критически проанализирую. wink

0
14 AnonymousJudge   (17.05.2018 17:49)
Нююю... Может ее очень долго держали где-то или перевозили с места на место, пока не соберут всю "партию"? Ведь Нина же говорила что их одежда превратилась в лохмотья. На это время надо.
Либо автор просто упустил этот момент. И такой разрыв во времени произошел случайно..?

0
15 Котова   (17.05.2018 20:08)
Должны быть соблюдены такие условия на момент встречи Кьяры и Роберта:

- Нина уже похищена или обманом заманена типа на какие-то там заработки (мне надо перечитывать текст, чтобы понять, конкретно каким образом Нина оказалась в борделе);

- Роберт уже предполагает, что жена втянута в проституцию или точно знает об этом.

У меня такой вариант: Нина уехала на несовсем законные заработки. Сначала было ничего, потом хуже, а потом оказалась в бордельном рабстве. Но вариант совсем плохой с точки зрения характеристики Роберта. Какой нормальный мужчина отпустит жену на непонятных условиях зарабатывать деньги? А мужчина тогда зачем? wacko

+4
7 AnonymousJudge   (15.05.2018 21:39)
Я явно переоценила свои силы, когда ответила «да» на вопрос кураторов конкурса, согласна ли я прочитать и оценить работы в категории НЦ. После прочтения аннотации, максимум, чего я ожидала – очередной сказочки с элементами порно про «деву в беде», вынужденную продавать свое тело, чтобы спасти умирающего сына (брата/отца/мужа – нужное подчеркнуть), и спасающего ее клиента… Однако автор сумел удивить нетривиальным сюжетом, а первая часть рассказа даже порадовала реалистичностью образов главных героев и сложностью взаимоотношений… Увы, все изменилось с того момента, как «карьера» Кьяры пошла в гору…

Трудно сказать, от чего меня мутило сильнее – от натуралистичности описанного действа или от фарисейства, с которым главная героиня пропагандирует свои фальшивые жизненные ценности.

[quote]Я ловко манипулировала словами и идеями, привлекая их эмоциональную сферу: разве могла какая-нибудь девушка противостоять обаянию любимого литературного персонажа? Я успокаивала себя тем, что мой обман и их вера в лучшее, которое никогда не наступит, по крайней мере, ограждало их от насилия и физического принуждения.[/quote]

Все эти пространные философские разглагольствования о том, как бы половчее сломать личность, да еще и подать это как заботу о сохранении души, омерзительны:

[quote]Что может ее напугать, что может заставить ее умолять о пощаде? Я еще раз подумала о ее гордости. Вот что. С таким непомерным чувством гордости она не перенесет унижения. И я, повернувшись к одному из помощников, темнокожему двухметровому Коджо, сказала с вежливой интонацией, позаимствованной у Джона:
– Выеби ее в задницу.[/quote]

В этой сцене Кьяра пересекла моральный горизонт событий в моем понимании. И потеряла в моих глазах все человеческое. После этого уже никакие инсинуации героини не могли принципиально изменить в моем отношении к ней.

Особенно отвратительно было, как финале Кьяра раздувается от чувства собственной значимости, считая, что пожертвовала собой ради Нины. На мой взгляд, это просто апофеоз лицемерия: изображать защитницу, едва ли не мать Терезу, после того, как сама же, по собственной воле и в полном сознании не просто причинила боль, а сломала человека, уничтожила как личность!

Не могу искать никаких оправданий и объяснений поступкам Кьяры. Сильная она? Возможно. Но человек ли?

Кьяра - биологическая особь с запредельными адаптивными способностями: в какие бы условия она не попала, она не испытывает ни стыда, ни угрызений совести, ни ненависти. Она способна любые лишения принимать как исходные условия задачи и приспосабливаться к ним. Эта героиня не борется со Злом, (абстрактным Злом – мы же о литературном произведении говорим, которое построено по определенным законам), она даже не противостоит ему. Она принимает Зло за норму, за точку отсчёта, приспосабливается к нему. Более того - заставляет приспосабливаться окружающих. Тем самым служит ему. Злу. Прикрываясь при этом лозунгами Добра. И вот это лицемерие вызывает у меня самое яростное отторжение.

Удивительно, как охотно читатели погружаются в пучины психики Кьяры, анализируют поступки, находят и превозносят достоинства… При этом почему-то оставляя за скобками саму систему координат, в которой существует героиня, забывая, что лишать других людей свободы - нельзя. Что принуждать к проституции - нельзя. Что причинять вред - моральный или физический - нельзя… Что все это само по себе уже за границами морального горизонта.

Получается, как героиня манипулирует сознанием рядовых секс-рабынь, так и Автор манипулирует сознанием читателей, навязывая свою систему ценностей.

Ну да. Мораль – это же так банально, надо расширять сознание.
Но девиантное поведение остается девиантным только до тех пор, пока общество не начинает признавать его нормой. Толерантностью в данном случае вымощена дорога в ад.
Простите за честность, Автор, я старомодна.

+1
6 leverina   (13.05.2018 16:35)
Хорошая история - и с большим пространством для воображения, и с большим материалом для его заполнения.
Имя "Кьяра" значит "светлая". Это что-то неслучайное. Мы неоднократно видим, как героиня делает хорошо осознаваемый выбор, и это удивительно "полезно" (не знаю, как лучше выразиться) для понимания её внутреннего мира. Но это понимание я уже совсем затрудняюсь выразить словами - тема-то сложная...

Рассказ чарует и гипнотизирует своей многоплановостью и незаконченностью - в том числе невозможностью вынести окончательное суждение о героине: ведь её жизнь продолжается и живёт она исключительно сознательно, а не едет ни по каким накатанным рельсам.

Красив его финал, повисающий незаконченной нотой - встреча двоих сильных людей, сведённых вместе желанием спасть третьего - слабого. Красиво понимание Кьяры своего вклада в душевный надлом Нины - и её спокойная готовность принимать боль в качестве наказания за это.

Напомню: есть мнение, что мазохизм сложнее, глубже и духовнее садизма.

+2
5 Gracie_Lou   (11.05.2018 11:29)
Не представляю совместное будущее Нины и Роберта.Уж раз он не может простить "грязь" чужой женщине,вещи за которую заплатил,как сможет он прикоснуться к своей "запачканной" жене,любить её как прежде? wacko wacko wacko
Хотя возможно он лукавил насчёт неприятия и отвращения.Как только ему предоставили "чистое" отверстие,как он сразу рванул в бой,только держи!Мужик! dry

0
4 verocks   (11.05.2018 05:44)
Спасибо за историю! Я тоже,признаться,начинала читать с определённым предубеждением. Не потому,что мне претит тема проституции,а потому что я заранее представляла сюжет: она проститутка,мечтающая вырваться из этой сферы,он- прекрасный принц,пожалевший её и в итоге влюбившийся.. И в конце счастливая пара и тд и тп))
Рассказ оказался гораздо сложнее,глубже и интереснее,чем я предполагала. Прочитав уже оба рассказа,картина ясна. История сложная...психологичная, с надрывом. Заставляет задуматься и сопереживать героям,а в какие-то моменты с отвращением от них отворачивается.
Изначально я не понимала,зачем Роберт, который не может заставить себя прикоснуться к проституткам,раз за разом заказывал её? Ответ был для меня неожиданностью-он искал попавшую в рабство жену... Единственное,мне не хватило объяснений, как он узнал,где её искать,как оказался в том же кафе? И по ходу рассказа у меня не отложилось,что он выясняли у Кьяры подробности её мира. Сложилось впечатление, что он просто хотел раз говорить её,узнать что-то большее о ней самой. Это подтверждается их единственным сексом,на который он пошёл с удовольствием и без зазрений совести,а не для того,чтобы узнать что-то про жену.
Сцена "обламывания" Нины очень выпуклая.. До мурашек... Кьяра конечно была вынуждена так поступить,но её это не оправдывает. И в этот момент она была ничуть не лучше,а может даже и хуже тех монстров, которые похитили её и издевались...
В общем,тема очень щекотливая и сложная. И я буду очень рада,если автор пригласить меня в тему для обсуждений после окончания конкурса!
Спасибо за рассказ!

0
3 Солнышко   (10.05.2018 18:03)
Так и не поняла: Роберт все же увлекся Кьярой, или просто использовал ее для своих целей, чтобы найти жену? А вот Кьяра, бедняжка, влюбилась по уши.
Спасибо за историю!

0
2 Котова   (10.05.2018 16:46)
Начиная читать историю, я была скептически настроена. Скорее всего это моё невосприятие проституции. Мне легче понять даже мужчин, нанимающих жрицу любви за вознаграждение, чем оправдать женщин-проституток.
Прочитав саммари, я подумала, что простить прошлое, забыть, что женщина зарабывала своим телом не сможет никто из мужчин. Но начала читать рассказ и заинтересовалась.

Очень понравился эпизод второй встречи главных героев в кафе, когда Кьяра не знала своего клиента. Читая про появление Роберта, я мысленно вздохнула: слава богу, появился вовремя. Хотя, дочитав рассказ до конца, всё же не очень понимаю: неужели вторая встреча главных героев в кафе была исключительно случайной? wacko

Спасибо автору за рассказ. Обязательно прочту 4.2. smile

0
1 pola_gre   (09.05.2018 19:54)
Как все беспросветно печально... sad
Рабство, насилие...

Спасибо за историю!
Удачи на конкурсе!

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями