Глава 15
В восемнадцать ноль-ноль я входила в «Охотничий домик». Единственное место Форкса, носящее гордое имя «ресторан».
Обстановка и интерьер этого места так же соответствовали этому званию, как и моя одежда - визиту на прием к королеве Англии. Не желая вызвать никаких подозрений у домашних, я натянула привычные джинсы и кроссовки. Неброская футболка и дешевая толстовка дополняли картину. А как я ещё должна была одеться для похода к подруге? К тому же, я нарочно выбирала вещи попроще, чтобы мой визави не заподозрил что-нибудь, о чем я думать не желала.
Науэль уже ждал меня. Когда я подошла, расплылся в радостной улыбке, как будто не верил до последнего момента в то, что я все же приеду. Вскочив со стула, галантно поцеловал мне руку, чем вызвал очередную волну смущения, и преподнес одну единственную ярко-алую поистине роскошную розу. Отодвигая подальше мысли, которые при этом возникли у меня, и сделав равнодушное лицо, как будто мне каждый день дарили цветы, я не дала ему возможность и дальше изображать из себя заехавшего по ошибке в глушь принца, обошла стол и села, предупредив его порыв придержать для меня стул. Хватит с меня его помощи, сама как-нибудь справлюсь.
Тихонько вздохнув, он развернулся с полдороги и уселся напротив, внимательно меня разглядывая. Похоже было, что ему нравилось то, что он видел. Мой вид его нисколько не смущал. Этого нельзя было сказать обо мне. Я так же беззастенчиво пялилась на него, не в силах отвести глаза. Он был одет в серый костюм, который сидел на нем безупречно, и волосы были уложены, в отличие от моих. Мне прически делать сегодня было не с руки, и я просто расчесалась и оставила волосы распущенными. Со стороны мы, должно быть, казались странной парой: разряженный в пух и прах павлин и серый воробушек, который, к тому же, настроен весьма решительно.
Я небрежным жестом отодвинула цветок на край столика. Науэль молчал. Начинать разговор придется мне.
- Я здесь и внимательно слушаю, - завела я, едва встретившись с ним взглядом. Если я хоть на секунду дам слабину и позволю своим чувствам взять вверх над разумом, неизвестно, чем наша беседа закончится.
- Прекрасно выглядишь. - Да, мне, похоже, предстоит нелегкий вечер.
- Спасибо, - сухо поблагодарила я, показывая, что не комплименты меня сегодня интересуют. – Ты тоже. - Я все-таки в очередной раз не удержалась, несмотря на зарок самой себе не идти у него на поводу.
- Как тебя отпустили без охраны? – В голосе не было насмешки, он спрашивал серьезно.
- Никто не знает, что я здесь с тобой. Предполагается, что я у Эммы, - созналась я.
- И ты не боишься меня? - слишком серьезный тон, которым это было сказано, наводил на мысль, что его забавляет сложившаяся ситуация.
- А я должна тебя бояться? – в удивлении приподняла я брови.
Мое простодушие его несколько смутило.
- Вообще-то да. Не помешает.
- Не дождешься, - буркнула я чуть слышно, опуская глаза.
К нам подходила официантка с меню. Разговаривать при посторонних не хотелось и я молча разглядывала скатерть, пока этот прохвост выяснял, что она ему посоветует заказать, а от чего начнет отговаривать. Я свой заказ озвучила, не задумавшись ни на секунду, ткнув в первое попавшееся на глаза блюдо. В конце концов, я сюда не за едой явилась. Меня интересовали ответы на вопросы, которые я даже задавать пока не могла начать. Всю дорогу в городок я раздумывала, как правильно себя с ним вести. Решила, что не позволю ему мной манипулировать и уводить разговор в сторону от интересующей меня темы. И вот, пожалуйста. Прошло уже минут десять, а я ещё ничего не выяснила.
Наконец официантка отошла от нашего столика, и я снова начала:
- Ты мне хотел что-то рассказать?
- Стоит ли спешить?
Я посмотрела на него, пытаясь выразить мимикой, что именно я о нем думаю?
- Вечер такой чудесный.
На улице было темно и моросил мелкий противный дождик, которому не предвиделось конца. Да уж! Куда ещё чудеснее!
– Может, сначала съедим ужин? – Если бы я его не знала почти неделю, решила бы, что его пугает предстоящий разговор, он явно не хотел начинать делиться со мной своей тайной.
- Хватит ходить вокруг да около, - почти рявкнула я в нетерпении. – Рассказывай.
Он тяжело вздохнул и стал неожиданно серьезным и взрослым. До сих пор я его таким ещё ни разу не видела.
- Начинать придется с самого начала. Рассказ получиться долгим.
-Ничего, время у меня есть, - напомнила я причину, по которой мы здесь оказались.
- Только, пожалуйста, дослушай до конца. Не делай поспешных выводов и попытайся меня понять. Я не собираюсь себя оправдывать. Я просто расскажу, как было дело, а ты уж решай, стоит ли со мной дальше общаться или сразу сдать с потрохами своей семье и ароматным друзьям с побережья.
Он вперился в меня темными грустными глазами, и я в очередной раз порадовалась тому обстоятельству, что нас разделяет ресторанный стол, который не позволяет мне придвинуться к Науэлю вплотную. «Не отвлекайся», - приструнила я свое разыгравшееся воображение, а вслух сказала совсем другое:
- Начало многообещающее.
- Ты даже не представляешь, насколько, - грустная улыбка растянула его губы.- Когда я договорю, ты меня возненавидишь.
- Для этого тебе не обязательно что-нибудь рассказывать, ты со своими выходками и так очень близок к тому, чтобы я тебя ненавидела.
Услышала бы меня Эсми, пришла бы в ужас. Она считает, что каждый достоин снисхождения. Жалко, что я не похожа на нее.
-Все, как ты выражаешься, «мои выходки» это обычное ребячество. Это все так несерьезно. Просто попытка обратить на себя твое внимание. Развлечь тебя.
- Ага, в эту неделю я развлекалась, как никогда, - не смогла я удержаться от горького восклицания.
-Ну, уж скучно-то тебе точно не было.
С этим утверждением нельзя было не согласиться. За прошедшую неделю, я наверное, потеряла столько же нервных клеток, сколько за всю предыдущую жизнь.
- Хватит уходить от темы! – в очередной раз я сделала попытку вернуть его на маршрут, от которого он упорно отклонялся в сторону.
- Так я уже начал, - он опять грустно вздохнул, возможно, рассчитывая заговорить мне зубы, чтобы я опять, развесив уши, забыла обо всем на свете. – Просто объясняю, почему я здесь.
И он начал рассказывать… За все время он замолчал лишь однажды, когда нам принесли заказ. Я не могла выдавить из себя ни слова. Не перебивала его. Слушала, как завороженная. Я до сегодняшнего дня была уверенна, что такие вещи в жизни не случаются, и это плод больного воображения сценаристов.
- Меня вырастила Уйлин. Она моя настоящая родная тетя, сестра моей матери. Свою мать я убил при рождении. Я не помню этого. Уйлин говорила, что к тому времени, когда начались роды у Пирре уже были переломаны некоторые кости, когда же мне пришло время выбираться на свет, я просто разорвал ее изнутри. Я родился убийцей. - В этом месте его перекосило от отвращения к себе.- Убийцей и монстром. Второе, что я сделал после того как убил свою мать, напал на Уйлин. Я и ее бы убил, если бы у меня хватило тогда сил. К счастью, Уйлин выжила, но я отнял у нее жизнь. Жизнь, в которой было бы что-нибудь ещё, кроме меня. Я лишил ее возможности выйти замуж, родить детей и нянчить внуков. Я сделал из нее монстра, который никогда больше не смог вернуться к своим родителям, подругам и жениху. Мы жили в лесах. Два изгоя. Два вечно одиноких чудовища. Года сливались в бесконечность, а у нас все было по-прежнему. Ничего не менялось. Ничего! День за днем, год за годом. Мы общались только друг с другом, хотя неподалеку были ещё несколько существ, похожих на нас. Спустя какое-то время, когда я уже вырос, и мы привыкли к такому положению вещей, объявился мой папаша. – В карих глазах зажглась бешеная ненависть. Своего отца он, видно, ненавидел очень сильно, если только разговор о нем вызвал в нем такую негативную реакцию. – Нашел нас, когда мы уже прекрасно могли обойтись без него. Почему он не пришел, что бы помочь Пирре? Или когда по моей милости Уйлин лежала три дня беспомощная и беззащитная, сгорая в огне перерождения? Ему было наплевать на нас на всех. Он никогда никого не любил, для него моя мать была всего лишь подопытным животным, а после того, как она выносила и родила меня, стала отработанным материалом. – Ненависть внутри Науэля, перегорая, оставляла после себя пепелище. Я, глядя на него, чувствовала такую же опустошенность и ненависть, как и он. – Как я мог поверить после этого в его искреннюю привязанность ко мне? Мы с Уйлин немного попутешествовали по лесу и осели совсем в другом месте, надеясь никогда больше не общаться с подобными нам. Долгое время так и было. Жизнь была однообразна и скучна. Сотня лет прошла практически в изоляции. Мы читали книги и газеты, добытые у людей, у нас скопилась хорошая библиотека и фонотека. В то же время, что такое компьютер мы представляли очень туманно, и записи музыки у нас, в основном, были на виниле и магнитной пленке. По поводу новых технологий мы вообще не парились: «Пройдет десять лет, и все эти новейшие разработки окажутся глубокой древностью». А что такое десять лет в мире, где время совсем не течет? Нам нравилось читать книги и обсуждать друг с другом прочитанное. Нам не надоедало слушать одну и ту же музыку. Как может устареть Россини или Моцарт?
Так продолжалось, пока однажды в наш сонный мирок с остановившимся временем не ворвалась Элис. – При этом его лицо осветилось, как будто ему было приятно вспомнить, как Элис влетела вихрем в его «скучное болото». - Маленькая, настырная, занудливая и упрямая, именно она и служила двигателем в той загадочной тройке, которая тогда к нам явилась. Джаспер был при ней вроде как охранник, готовый защитить ее от любой напасти, в первую очередь от нас, конечно же. Ты бы видела, как он настороженно нас разглядывал! – Он слегка покачал головой, как бы удивляясь до сих пор. – Прямо парализовал своим взглядом, как удав кроликов. Так и хотелось пойти за ними на край света. Они заразили нас тогда своей одержимостью. Мы готовы были прийти на помощь ещё до того, как они объяснили, в чем дело.- Ага, значит, про дар Джаспера они не знают. – Уйлин и я, конечно же, пошли за ними и были поражены. Таких, как мы, оказалось очень много. Ну, вернее, таких как Уйлин. Из таких, как я, оказалась одна маленькая девочка, испуганно жавшаяся к огромному псу. Это было такое трогательное зрелище. – Он усмехнулся тепло при этом воспоминании. Здорово! Давно я уже не слышала ни от кого, каким милым была ребенком. Последний раз, если не ошибаюсь, об этом говорила Кейт в субботу. - Из-за этой малышки тогда и была вся заварушка. Могущественный клан вампиров хотел ее уничтожить, не менее сильная семья противостояла им. Добро, как это водится в сказках, тогда победило, и грозные Вольтури остались с носом. - Пока в его рассказе не было ничего экстраординарного, я это помнила, поскольку в этих событиях принимала участие. – Так мы тогда все решили. Но только Аро и его клан не привыкли отступать. Может, не в лоб, может, отступить, сделав обманный маневр, но только он все равно своего добьется. Столетьем больше, столетьем меньше, какое это имеет значение для проживших тысячелетия? Длинная и многоходовая шахматная партия намного интереснее, чем мат в два хода.
У Аро одна главная страсть. Ей подчинены все его помыслы. Она двигает его поступками все последние века. Власть. Власть полная и безоговорочная. Под видом соблюдения законности он разделывается со всеми более или менее сильными кланами, которые только могут представлять хоть малейшую опасность для его власти. Этой же цели служит и его хобби. Хобби Аро незамысловато и удивительно одновременно: он коллекционирует одаренных вампиров. Не всех. Только тех, кто ему может быть полезен. Если находиться более талантливый в этой области, он без сожалений расстается с прежним фаворитом, и его место занимает более полезный. Аро заботиться о своих «экспонатах». Собирает их в свою свиту, опекает их, становиться им лучшим другом и защитником.
Как же он может оставить в покое клан Калленов, если они не только сильны и сплоченны, но у них ещё и таланты имеются, а ему очень хочется пополнить свою коллекцию. Только вот выбранные экспонаты не желают расставаться со своей семьей. Даже Челси, обычно такая полезная, оказывается бессильна в этот раз. Помимо одаренных девушек (Аро в первую очередь интересуют Элис и Бэлла, Эдварда он согласен принять в качестве приложения к твоей матушке, но вообще-то его дар ему не столь важен, мысли Аро и сам видит, а про Джаспера он по-моему даже не знает), у Калленов есть еще одна диковинка, которую он не придумал ещё, как можно использовать, но которую ему очень хочется заполучить. Просто как коллекционер не может устоять перед редкостью. К диковинке прилагается бонус, который не то что полезен, который ему хочется до дрожи. О! Этому бонусу он найдет применение! О таком он давно мечтает. – Я в недоумении смотрела на Науэля и не понимала, о каком таком бонусе он сейчас говорит? Он заметил мой недоумевающий вид и пояснил:
-В тот день на поляне Марк четко почувствовал между тобой и волком неразрывную связь. Он пойдет за тобой на край света.
Боль, про которую я почти забыла, пока сидела с Науэлем в «Охотничьем домике», тут же напомнила о себе. Его сведения устарели. Джейк меня не хочет даже видеть, и толку в том, что я готова на все ради него? Ему мои жертвы совершенно не нужны.
- Осталось совсем немного: придумать, как можно воздействовать на тебя, вынуждая присоединится к Вольтури. Аро просчитывает множество вариантов развитий событий. Начиная от игры на твоем тщеславии до истребления Олимпийского клана подчистую. Ни один вариант его не устраивает. Нет такого варианта, при котором он получает все, что его интересует. И тут он вспоминает про ещё одну диковинку. – В этом месте он грустно и потерянно усмехнулся, признавая свою невеликую ценность. – Я его интересую постольку поскольку. Без меня он замечательно обойдется. И оборотня я к нему не приведу, и дара, который был бы ему полезен, у нас с Уйлин нет. Ну, или почти нет. Один маленький дар у меня все же имеется. Не такой уж ценный. Для Аро в достижении его целей он вообще не нужен. - Он как будто смутился и не хотел признаваться, в чем заключается его дар, потом, видно вспомнив про обещание рассказать мне все начистоту, тяжело вздохнул и продолжил: - До недавнего времени не нужен был. Но тут ему пришла в голову очередная идея, как можно тебя выманить в Вольтерру. Без потерь и добровольно. Он почти уверен, что твои родители тоже последуют за тобой, Марк сказал, что такой сильной связи он даже между соединенными половинками влюбленных не чувствовал. Самая сильная связь между людьми - это связь родителей и детей. Возможно, и Элис с Джаспером к вам присоединяться. Связь между Элис и Бэллой тоже достаточна сильна. Клан Калленов при этом остается ослабленным и почти не опасным. При этом Аро остается в стороне и о его участии в этом переселении никто не догадывается. Только и нужно, чтобы подросшая Ренесми выбрала себе в пару не волка, а существо, зависящее от Вольтури. Я подхожу ему для этой цели идеально. У меня дар влюблять в себя (именно на него он и надеться больше всего, отправляя меня в Форкс), на меня легко надавить (он только пригрозил расправой над моей тетей, как я тут же стал очень послушным), ну и наконец, он предпочитает иметь пару редкостей вместо одной.
Как только все это выстраивается у него в голове в цепочку, он начинает претворять свой план в действие.
С помощью Деметрия он легко отыскивает Уйлин. Меня даже Деметрий не может отыскать. Таинственная сущность, присущая мне, тебе и таким, как твой ненаглядный Джейкоб, оберегает нас от вампиров, и способности ищеек на нас не распространяются. Это я так, к сведению, тебе говорю. Я про это только позднее узнал. А тогда, три с лишним года назад, я ничего такого и предположить не мог. Вычислив Уйлин и выйдя с ее помощью на меня, Феликс не церемонился. Однажды меня встретили в лесу две фигуры. Я был глупым и знать не знал, что дерзить Вольтури не рекомендуется. Феликс хотел отвернуть мне голову, но «добрый» Аро заступился и сказал, что голову лучше оторвать тому, кто меня так дурно воспитал. Меня «развели» как ребенка. Хотя на тот момент я и был наивным ребенком, несмотря на прожитые мной полтора века. Взрослеть пришлось очень быстро. За три года, прожитые в Вольтерре, я выучился лицемерить так, как раньше мне и не снилось. Аро сказал, что приглашает меня пожить в Италию. Это было предложение, от которого не отказываются. Конечно, я не сказал Уйлин о нависшей над ней опасности. Она до сих пор не знает, почему мы потащились в это пыльное итальянское захолустье. Но я не мог оставить ее дома. Я был не уверен в ее безопасности. Каждый вечер, открывая дверь, я боялся, что не найду ее живой. Каждый вечер я радовался тому, что мы все ещё невредимы. Я видел, как они расправляются с неугодными им нарушителями, и у меня каждый раз сердце сжималось от мысли, что и Уйлин может постигнуть такая же участь. Три года кошмаров закончились так же внезапно, как и начались. Однажды ко мне подошел Аро и предложил нечто вроде сделки. Я приезжаю в Форкс и, влюбив в себя глупую девочку, уговариваю ее уехать в Италию. Следующие сто лет я разыгрываю пылкого влюбленного и потом абсолютно и совершенно свободен. Навсегда. Больше ни меня, ни Уйлин никто не тронет.
- Я согласился. – Голос его, и без того негромкий, упал до нижних пределов слышимости. - Я и понятия не имел, во что это выльется. Легко было согласиться. На тот момент я не знал толком никого из клана Калленов. Задание казалось легким и совсем не подлым. Надо было спасать Уйлин, а тут вроде ничего крамольного. Никакого насилия и убийств. Ну, пожить век с какой-нибудь пустышкой не самое неприятное, что может произойти в жизни. О том, что Олимпийский клан совсем никакой не клан, а самая настоящая семья, я в тот момент совсем не думал. Похоже, я ни о чем не думал, пока не приехал сюда.
Все сразу пошло наперекосяк. С первого дня. Сначала ты оказалась совсем не такой, какой я себе придумал. Потом твоя семья с их человеческими отношениями. Я не знал, как поступить. Я люблю Уйлин и совсем не хочу, чтобы она поплатилась жизнью за мою нерешительность. В то же время причинить боль твоей семье я тоже не мог. А тут ещё эта беда привалила… - он в отчаянии махнул рукой и замолчал, не в силах продолжать свою жуткую историю.
С трудом сглотнув стоящий в глотке ком, я ждала продолжения. Даже предположить не могла, что все то время пока, мы были в счастливом неведении, у кого-то зрели в отношении нас совсем не дружественные планы.
Науэль потерянно молчал, не решаясь заговорить.
Я должна была быть возмущена его вероломством, но ничего подобного я не испытывала. Мне было его жалко. Бросалось в глаза то, что он на самом деле запутался и не знал, как поступить дальше. Хуже всего было то, что я его понимала. Доведись мне выбирать между кем-нибудь из родных и почти незнакомыми мне вампирами, я наверно поступила бы так же. И, возможно, так же разрывалась бы потом между чувством долга и чувством вины.
- Так какая ещё беда у тебя стряслась? – Мой вопрос звучал глупо. Как будто того, что он мне рассказал, недостаточно.
Науэль поднял полные страдания глаза, перестав изучать вилку, которую все это время бездумно крутил в руке, в очередной раз тяжело вздохнул и сознался тоном человека, признающегося в страшном грехе:
- Я, кажется, влюбился.
- Это что, так страшно? – На мой взгляд, это была никакая не проблема по сравнению со всем остальным, о чем я сегодня узнала.
- Да. - Вилка продолжила свой замысловатый танец в его руке. Он наблюдал за ней не в силах отвести взгляд. Я поймала себя на том, что тоже не отрываясь слежу за блестящим четырехзубцем, выписывающим пируэты в тонких длинных пальцах. Ещё не хватает впасть в транс. Карлайл мне о таких вещах рассказывал, правда, поддаюсь я гипнозу или нет, мы с ним не решились проверить. Вдруг я очень легко вхожу в это таинственное состояние? Вот будет картинка: буду сидеть здесь как курица с остекленевшими глазами, перепугав всех остальных.
Я протянула руку через стол и попыталась отнять завораживающий меня столовый прибор.
- Ничего страшного я в этом не вижу. Пойди и сознайся ей. Может, твои чувства взаимны, и тебе хоть с этим вопросом не придется мучиться.
Я потянула вилку из его рук. Он вцепился в нее, не намереваясь отдавать мне свою игрушку.
-Ну, так я уже пришел. И сознаюсь ей во всех своих грехах. – Он отпустил вилку как раз в тот момент, когда до меня дошел смысл его высказывания. От удивления я тоже ее отпустила. Только что мы буквально тянули ее в разные стороны, и в следующий миг оба одновременно отпустили. Раздался глухой звук упавшей на стол вилки.
- Нет, - выдохнула я, мечтая, что бы все это оказалось просто сном. Сейчас проснусь и окажется, ничего этого не было.
- Да, - подтвердил он, ловя мой испуганный взгляд. В его глазах читались какие-то отрешенность и безысходность.
- Все таки решил реализовать план Аро? – Говоря это, я знала, что это не так, но остановиться не смогла. Я по-прежнему его жалела, только теперь к жалости примешалось чувство растерянности. Все ещё хуже, чем показалось мне на первый взгляд. Одно дело - сопротивляться влечению к тому, кто тебя тупо использует, и совсем другое – к тому, кто так же пылает страстью.
- Не будь дурой, - устало сказал Науэль. Замечательно! Я же теперь ещё и дура.
- Не буду, - пообещала я.- Только если ты такой умный, может, подскажешь, как нам всем теперь быть, как можно без потерь выйти из этой ситуации?
Я знала, что делаю ему больно, и мне тоже было не по себе, но придется теперь все выяснять до конца.
- Я не знаю, - растеряно проговорил Науэль. Вообще в этот вечер я впервые видела его такого несчастного и робкого. Обычно у него все ответы наготове, даже по поводу того, о чем его никто не спрашивает.
- Давай все расскажем Калленам и Уйлин, - предложила я, на мой взгляд, самый правильный вариант.
-Калленам – да, Уйлин – нет, - отрезал он. Конечно, не хочет волновать свою тетку. Это и понятно.
- А тебе не кажется, что она имеет право знать,- не стала я отступать.
-Ты ее не знаешь. Если она узнает о том, что меня шантажируют, играя на родственных чувствах, она не секунды не будет колебаться, выбирая, как ей поступить. И будь спокойна, она в два счета найдет, как этому положить конец. Притом, что мысль уйти из жизни у нее наверняка окажется на первом месте. Это она с виду такая мягкая и покладистая, но уж если чето посчитает правильным или нужным, становиться упряма как мул. С места не сдвинешь. И решительности ей не занимать, она, не задумываясь, отдаст свою жизнь, лишь бы мне было хорошо.
- Она же вампир! О чем ты толкуешь? У таких, как она, расстаться с жизнью проблема.
- Я не удивлюсь, если она сама спровоцирует Вольтури. И к тому же, ее сущность ее тяготит. Она не хочет вечной жизни.
- Хорошо, про Уйлин мы решили. Я так поняла, ты не против рассказать все моей семье? – Прекрасно знаю Карлайла и отца. Не успеет он ничего понять, как сам пойдет выкладывать всю правду своей тетке.
- Да, я думаю, твоя семья должна быть в курсе. - Какое облегчение, он хоть на это согласился.
- Только сначала я все-таки хотел бы знать…- замялся Науэль, не решаясь продолжить.
- Что тебя интересует?
- Как ты ко мне относишься? Только не торопись отвечать, что ты меня ненавидишь. У меня есть хоть какой-нибудь шанс?
Шанс у него был. И ненавидеть я его, как ни странно это прозвучит, больше не могла. Но было одно обстоятельство, мешающее сказать ему о том, как он меня волнует. Это обстоятельство пару часов назад даже к телефону не захотело подойти.
- А как мне к тебе относиться, если ты грозился лишить меня двух подруг, и чуть не угробил в школе мальчишку, который тебе вообще ничего плохого не сделал, - стараясь говорить спокойно, хотя во мне все так и бурлило, ответила я.
- Ах, Ренесми, Ренесми… - Он покачал головой, сокрушаясь по поводу моей доверчивости. - Неужели ты никогда не слышала такого слова, как блеф.
- Так это все было нарочно?! Ты притворялся?! – Нет, так я его, пожалуй, опять начну ненавидеть. Какая ещё жалость?
- Конечно, притворялся, - он сказал это так, как будто удивлялся тому, что я так возмущаюсь. По его мнению, я что, должна была с самого начала все знать?
- Не думала же ты, что это все правда?
- Думала. - Я нахмурилась. Надо же, все не по правде! На кой тогда я испортила свои выходные и отношения с Джейком? Только, что бы Науэль мог поразвлекаться?
- Не дуйся. Это для того, что бы у нас с тобой появилось время присмотреться друг к другу. Твои подруги были в абсолютной безопасности, а Дилана я просто припугнул, чтобы не смел путаться у меня под ногами. Он меня вообще порядком раздражал тем, что все время терся возле тебя. Я не причинил бы им всем никакого вреда. Я бы никогда тебя так не огорчил.
- Ага, в том, что произошло с Джейкобом, ты тоже ничуть меня не огорчил, - не утерпела я от того, чтобы не вонзить в него смазанную ядом иглу.
- В то утро все вышло совершенно случайно. Я просто на секунду потерял над собой контроль. Ты в этом вообще-то сама виновата, нельзя было так на меня смотреть. Никто в здравом уме перед такими взглядами не устоит. Да там и не было никакого розыгрыша. Все как-то так само собой получилось. Я, знаешь, сам не ожидал такого эффекта. С одной стороны, я радовался, что волк больше мне не мешает, с другой – боялся к тебе и близко подойти. Черт бы побрал этого Аро с его идеями. Так хотелось тебя защитить от целого мира, но я не знал, как защитить тебя от того, что у тебя внутри. Вернее, знал как, но не мог решиться, да и ты бы не поняла меня в тот момент.
Я недоуменно на него уставилась. Он знает, как можно погасить ту боль, что расплывается нестерпимым жаром у меня в груди всякий раз, когда я слышу имя «Джейкоб»?
- Я бы мог заменить его тебе, - пояснил он чуть слышно.
- Даже не мечтай!- Я чуть не зарычала от злости. Неужели я похожа на вещь, которой все равно, кто находиться рядом. Тоже мне, нашёл эстафетную палочку!
- Тебя пугает сама мысль, что ты можешь без него обойтись. Хотя бы попробуй. Свет не сошелся клином на этом индейце и то, что он ушел, ещё не значит, что жизнь закончилась, - убеждал меня с горящими глазами Науэль. Он сам в это верил и хотел, чтобы я тоже поверила, но я знала, что это не так.
- Жизнь не закончилась. Просто стала невыносимой.
Я поднялась, показывая, что не собираюсь дальше развивать эту тему. Делать мне здесь больше нечего. Все, что хотела я уже узнала.
- Я пойду. Уже поздно. Родителям про Аро с его планом расскажу. И, кстати, сделай милость, не мозоль мне больше глаза.
Пусть прозвучало грубо. Не хочу даже видеть его. Сопротивляться ему у меня надолго сил не хватит. И пусть Джейкоба нет рядом, я ещё не готова заменить его кем-то другим.
Науэль вскочил почти одновременно со мной. Положил на стол купюры за ужин, к которому никто из нас не притронулся, и догнал меня как раз на выходе из зала.
Я так спешила. Шагала со всей возможной на людях скоростью. Ну почему я не успела сбежать? В фойе не было никого. Даже работники ресторана куда-то исчезли. Это и понятно. Наплыва посетителей сегодня не предвидеться.
В пустом пространстве он схватив меня за руку развернул к себе лицом.
- Трусиха.
Это было неожиданно.
- С чего это ещё, - спросила я недовольно, вытаскивая свои пальцы из цепкой горячей ладони.
- Ты меня боишься.
Да, я его боялась. Не было стола, который нас разделял, не было Джейкоба, который мог развеять его чары, не было правил поведения, и ни одного человека рядом, который мог бы спасти меня от самой себя.
- Ничуть не боюсь, - смело соврала я почти не дрогнувшим голосом.
- Тогда почему убегаешь?
Он стоял так близко, что это было просто невозможно. Ну почему я не могу все это оборвать одним махом? Зачем мучаю себя и его?
- Мне пора домой.
Аргумент так себе. Я бы точно не купилась. Он, похоже, придерживался такого же мнения.
- Не ври самой себе.
Я отняла свою руку, но все стало ещё хуже: двумя, ставшими свободными руками Науэль попытался притянуть меня к себе. Я уперлась двумя ладонями в его грудь, не давая пространству между нами исчезнуть.
- Сознайся, что тебя тоже ко мне тянет.
- Пока все, что меня к тебе тянет, это твои руки и поверь, мне это ни сколько не нравится, - прохрипела я, упираясь из последних сил.
Хватка ослабла. Мой противник тихонько засмеялся. Тот случай, когда юмор реально пришёл на помощь.
- И кстати, - решила я посеять в его душе сомнения, - если не Джейкоб, то не факт, что ты. Парней и кроме вас двоих на свете найдется немало.
Так-то. Нечего из себя мнить невесть что. Я с трудом удержалась, чтобы не показать Науэлю язык.
Произнесенные в качестве насмешки слова создали эффект разорвавшейся бомбы. Он моргнул пару раз, как будто его контузило, потом глаза сузились, поджатые губы вытянулись в нитку, ноздри хищно раздулись. Видно было невооруженным взглядом, как разгорается в нем злость.
Он встряхнул меня в гневе, так что у меня зубы лязгнули, стукнувшись друг об друга.
- Врешь. Ты так не сделаешь, - прорычал он.
- Уж не ты ли меня остановишь? – надеюсь, он не заметит, как меня напугал.
Наверно, все же заметил. Плохая ещё из меня актриса. Руки, все ещё сжимавшие мои плечи, ослабли и отпустили меня. Тяжело дыша, он отвернулся и внимательно стал изучать голову лося с неживыми глазами, висящую на стене в качестве украшения. Сомнительный, конечно, аксессуар. Я бы такой ни за что не согласилась держать дома, но люди - странные создания. Для них вывесить на входе в обеденный зал часть трупа животного (пусть даже и обработанного) считается круто.
- Прости. Да. Тебе решать.
Отрывистые фразы, казалось, не были связаны здравым смыслом. Только вот смирения, которые они должны были теоретически выражать, в них не было.
- Тебя проводить? – оторвавшись от зрелища человеческого варварства, посмотрел он на меня.
- Нет, спасибо. – Хватит с меня на сегодня испытаний.
На улице меня ждал сюрприз. Возле моего «Фольксвагена» был припаркован служебный автомобиль Чарли, и сам шеф полиции Форкса выбирался из него.
Как только я показалась в дверях, обеспокоенное выражение на его лице сменилось сначала облегчением, потом радостью, и наконец, он принял грозный вид. Ну, ясно. Если со мной все в порядке, то можно и отчитать за плохое поведение. Наверняка не обошлось без звонка моей мамочки. Нигде нет покоя.
Навесив самую беззаботную улыбку, я подошла к деду.
- Привет, как дела?
- Все по-прежнему. - Чарли смотрел на меня с осуждением.- Ты что здесь делала?
- Ужинала. - Мне не хотелось развивать тему, и я сама пошла в наступление - А ты как здесь оказался?
- Мимо проезжал, - буркнул Чарли, пряча глаза. Лжец из него такой же, как и из меня.
- Не говори родителям о том, что ты меня видел, - попросила я.
- Ладно, не скажу где,- насупился дед.
Значит о том, что со мной все в порядке он им скажет, как только мы расстанемся. Не худший вариант.
- Спасибо. – Я обняла его за шею.
- Не за что, - вывернулся Чарли. Он, как и я, всегда стеснялся.- Родители волнуются. Давай домой.
Я открыла дверь своей машины и села за руль.
- Подожди. - Чарли слегка хмурился, наверно, решал, стоит говорить или можно обойтись без этого. Наконец решил, что нужно сказать.
- Помирись с Джейком. Билли волнуется. Парень сам не свой.
Легко сказать. Да я сама хочу того же самого больше всего на свете. Только как это сделать, если тебя не хотят простить.
- Я постараюсь, - пообещала я и ни капли не соврала: буду из кожи вон лезть, стараясь восстановить наши отношения.
- Ладно. Пока.
Чарли направился к своей машине.
Я покатила домой.