Форма входа

Категории раздела
Бонусы к Сумеречной саге [20]
Народный перевод - Стефани Майер "Солнце полуночи" [29]
Горячие новости
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Конкурсные фанфики

Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 09-10.20

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Искусство после пяти/Art After 5
До встречи с шестнадцатилетним Эдвардом Калленом жизнь Беллы Свон была разложена по полочкам. Но проходит несколько месяцев - и благодаря впечатляющей эмоциональной связи с новым знакомым она вдруг оказывается на пути к принятию самой себя, параллельно ставя под сомнение всё, что раньше казалось ей прописной истиной.
В переводе команды TwilightRussia
Перевод завершен

Его Инфернальное Величество
Он старше её на четырнадцать лет. Он – известный рок-музыкант. Она – вчерашняя школьница из крошечного городка. Он называет себя монстром, а её – Белль. Но их история – это не новая сказка о Красавице и Чудовище. Совсем даже не сказка… Эта история о том, что любовь бывает разной, и ей вовсе не требуются красивые слова и пафосные фразы.

Могу быть бетой
Любите читать, хорошо владеете русским языком и хотите помочь авторам сайта в проверке их историй?
Оставьте заявку в теме «Могу быть бетой», и ваш автор вас найдёт.

Die Rache (Месть)
Германия. Декабрь 1945 г. Трое друзей-офицеров ждут возвращения домой в США. Американцев одолевает скука, и хочется приключений.

Ищу бету
Начали новую историю и вам необходима бета? Не знаете, к кому обратиться, или стесняетесь — оставьте заявку в теме «Ищу бету».

Perfect Lie
В один прекрасный миг жизнь Беллы Свон меняется. Из бедной, влачившей почти нищенское существование девушки она превращается в одну из богатейших жительниц США. Теперь она популярная писательница, чьи романы экранизируются в Голливуде, а банковская ячейка ломится от хрустящих пачек стодолларовых купюр. Но все может снова измениться. Ведь ее маленький мирок создан благодаря лжи.

Некоторые девочки...
Она счастлива в браке и ожидает появления на свет своего первого ребенка - все желания Беллы исполнились. Почему же она так испугана? История не обречена на повторение.
Сиквел фанфика "Искусство после пяти" от команды переводчиков ТР

Мы приглашаем Вас в нашу команду!
Вам нравится не только читать фанфики, но и слушать их?
И может вы хотели бы попробовать себя в этой интересной работе?
Тогда мы приглашаем Вас попробовать вступить в нашу дружную команду!



А вы знаете?

...что теперь вам не обязательно самостоятельно подавать заявку на рекламу, вы можете доверить это нашему Рекламному агенству в ЭТОМ разделе.





А вы знаете, что победителей всех премий по фанфикшену на TwilightRussia можно увидеть в ЭТОЙ теме?

Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Что на сайте привлекает вас больше всего?
1. Тут лучший отечественный фанфикшен
2. Тут самые захватывающие переводы
3. Тут высокий уровень грамотности
4. Тут самые адекватные новости
5. Тут самые преданные друзья
6. Тут много интересных конкурсов
7. Тут много кружков/клубов по интересам
Всего ответов: 526
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Художники
Sound & Video ~ Elite Translators
РедКоллегия ~ Write-up
PR campaign ~ Delivery
Проверенные ~ Пользователи
Новички



QR-код PDA-версии



Хостинг изображений


Twilight Russia. Библиотека


Главная » Файлы » Книги » Народный перевод - Стефани Майер "Солнце полуночи"

Стефани Майер "Солнце полуночи" - Глава восемнадцатая (часть первая)
[ ] 03.11.2020, 20:07
Народный перевод Twilight Russia

Стефани Майер

Солнце полуночи 

Глава восемнадцатая 
(часть первая)

«Победа духа над плотью»


Настоять на том, что я сам поведу машину, все же было очень хорошей идеей.

О стольких приятных вещах - держаться за руки, смотреть друг другу в глаза, излучать обоюдную радость - разумеется, и речи быть не могло, если бы ей пришлось сосредоточить свои человеческие чувства на вождении. Но более того, испытанное мною ранее ощущение наполненности до краев чистым светом, отнюдь не померкло. Я знал, насколько сокрушительно это действовало на меня, и понятия  не имел, как оно сказывается на человеческом организме. Гораздо безопаснее было позволить моей нечеловеческой системе следить за дорогой.

По мере того как солнце садилось, облака перемещались по небу. Время от времени красный луч угасающего солнечного света, словно копьем, бил мне прямо в лицо. Я мог представить себе ужас, который испытал бы еще вчера, окажись в таком же положении. Теперь же мне хотелось смеяться. Меня распирало от смеха, будто тот внутренний свет искал выход.

Ведомый любопытством, я включил ее радио. И был удивлен, что оно настроено лишь на статический шум. Но, учитывая громкость двигателя, она, должно быть, не особо заморачивалась музыкой за рулем. Я покрутил ручку приемника, пока не нашел едва слышимую станцию. Пел Джонни Эйс, и я улыбнулся. 
- Обещание моей любви. - Как удачно.
Я начал подпевать, чувствуя себя и немного глупо, и одновременно наслаждаясь возможностью сказать ей эти слова. «Всегда и во веки вечные я буду любить только тебя».

Она не сводила глаз с моего лица, улыбаясь с выражением, которое я теперь безошибочно определял как восхищение.
- Тебе нравится музыка пятидесятых? - спросила она, когда песня закончилась.
- В пятидесятые музыка была хороша. Гораздо лучше, чем в шестидесятые или семидесятые - брр!
Хотя были, конечно, и исключения - артисты, которых чаще всего ставили лишь на нескольких радиостанциях, не входящих в число моих любимых. Я так и не проникся диско.
- Восьмидесятые были вполне сносными.
На мгновение она сжала губы, а глаза вспыхнули напряжением, будто ее что-то беспокоило. Она тихо спросила: - Когда-нибудь ты скажешь мне, сколько тебе лет?
Аха, она боялась огорчить меня. Я улыбнулся ей. - Это так важно?
Она, казалось, испытала облегчение от моего спокойного ответа. - Нет, но мне все еще интересно… Ничто так не лишает сна, как неразгаданная тайна.
И настал мой черед беспокоиться. - Не уверен, что не расстрою тебя этим.

Она не испытывала неприязни к тому, что я не человек, но как отнесется к разделяющей нас разнице в возрасте? Во многих смыслах мне все еще было семнадцать, но так ли она это воспримет?
Что она уже навоображала - прожитые мной тысячелетия, готические замки и трансильванский акцент? Ну, всё это могло быть правдой. Карлайл знавал таких.
- Испытай меня, - с вызовом заявила она.
Я заглянул ей в глаза, ища в их глубине ответы. И вздохнул. Разве все, через что мы прошли, не должно было придать мне храбрости? Но я снова боялся напугать ее. И конечно, я мог сказать лишь абсолютную правду.
- Я родился в Чикаго в тысяча девятьсот первом году, - признался я.

Отвернулся и стал смотреть на дорогу, чтобы Белла произвела мысленный подсчет  не под моим пристальным взглядом, но не мог удержаться и искоса поглядывал на нее. Белла казалась неестественно спокойной, и я понял, что она тщательно контролирует свои эмоции, не желая показывать, что испугана сильнее, чем я хотел ее напугать. Чем больше мы узнавали друг друга, тем больше казалось, что мы зеркально отражаем чувства друг друга.  Полная гармония.
- Карлайл нашел меня в больнице летом тысяча девятьсот восемнадцатого, - продолжил я. - Мне было семнадцать, и я умирал от испанки.
При этих словах ее самообладание дало сбой и, ахнув, она уставилась на меня широко распахнутыми от потрясения глазами.
- Я не очень хорошо это помню, - заверил я ее. - Это было очень давно, а человеческие воспоминания меркнут.
Она не успокоилась, но кивнула. Не произнеся ни слова, ждала продолжения.

Только что я мысленно поклялся быть с ней абсолютно честным, но теперь понял, что всему есть предел. Среди того, что она должна знать... были подробности, делиться которыми было бы неразумно. Возможно, Элис была права. Может, если Белла испытывает чувство,  близкое тому, что испытываю я сейчас, она захочет продлить его. Остаться со мной, как она сказала на поляне. Я знал, что мне будет нелегко отказать Белле в том, чего она хочет. И я тщательно подбирал слова.
- Но я хорошо помню, каково это было, когда Карлайл... спас меня. Такое нелегко забыть.
- А твои родители? - спросила она робким голосом  и я расслабился, радуясь, что она решила не зацикливаться на последней фразе.
- Они уже умерли от той же болезни. Я остался один. - Говорить об этом было нетрудно. Эта часть моей жизни была больше похожа на историю, которую мне рассказали, чем на реальные воспоминания. - Вот почему он выбрал меня. В том хаосе эпидемии никто никогда бы  не заметил, что я исчез.
- Как он...спас тебя?
Становилось все труднее избегать сложных вопросов. Я взвешивал, что было наиболее важно скрыть от нее.
Ходил вокруг  да около, уклоняясь от прямого ответа.
- Это было непросто. Далеко не у каждого хватило бы самообладания совершить нечто подобное. – Но Карлайл всегда был самым гуманным, самым сострадательным из нас…  Не думаю, что за всю историю найдется кто-то, равный ему. - На миг я задумался об отце и задался вопросом, достаточно ли хвалебны эти слова, чтобы описать его. Затем я продолжил рассказывать то, что считал безопасным. - Для меня это было просто очень, очень больно.

В то время как другие воспоминания, которые тоже могли быть болезненными - в частности, потеря матери, - были смутными и блеклыми, память об этой боли была исключительно ясной. Я содрогнулся. Если когда-нибудь настанет время, когда Белла еще раз попросит остаться со мной - с полным пониманием, что это значит, - этого воспоминания будет достаточно, чтобы сказать "нет". Я испытал ужас при мысли, что она столкнется с такой болью.
Она осмысливала мой ответ, поджав губы и задумчиво прищурив глаза. Я хотел знать ее реакцию, но понимал, что если спрошу, нарвусь на куда более конкретные вопросы. Поэтому продолжил свою историю, надеясь отвлечь ее.
- Им руководило одиночество. Обычно оно и заставляет нас делать выбор. Я был первым в семье Карлайла, но и Эсме он нашел уже очень скоро. Она упала с обрыва. Ее доставили сразу в морг при больнице, хотя ее сердце еще продолжало каким-то образом биться.
- Значит, только умирающий может стать…
Отвлеклась недостаточно. По-прежнему пытается разобраться в процессе. Я поспешил увести ее от опасной темы.
- Нет, дело в Карлайле. Он никогда не поступит так с тем, у кого есть выбор. Но он говорит, что проще, если кровь нездоровая.

Я снова перевел взгляд на дорогу. Мне не следовало этого добавлять. Интересно, насколько близко я подобрался к ответам, которые она искала, потому что часть меня хотела, чтобы она знала, хотела, чтобы она нашла способ остаться со мной. Мне стоило бы лучше контролировать свой язык. Чтобы держать в узде эгоистичную часть себя.
- А Эммет и Розали?
Я улыбнулся ей. Наверняка она понимала, что я уклоняюсь от ответа, и все же, ради моего комфорта не стала настаивать.
- Следующей в нашу семью Карлайл привел Розали. Только много позже я понял: он надеялся, что она станет для меня той же, кем была для него Эсме - в моем присутствии он был крайне осторожен в своих мыслях.

Я вспомнил свое отвращение, когда он наконец-то оступился. В начале Розали не была желанным пополнением - по правде говоря, жизнь всех нас стала сложнее с тех пор, как она присоединилась к нам - и было ужасно узнать, что Карлайл пророчил для нас с ней еще более близкие отношения. Распространяться о степени моего отвращения было бы невежливо. Не по-джентльменски.
- Но она никогда не была мне больше,  чем сестрой. - Пожалуй, это был самый мягкий способ подвести черту под этой главой. - Всего два года спустя она нашла Эммета. Мы тогда жили неподалеку от Аппалачей. Она охотилась и наткнулась на медведя, который собирался прикончить парня. Больше сотни миль она несла его на руках к Карлайлу, боясь, что не сможет... сделать это сама.

Мы жили в пригороде Ноксвилла - с точки зрения погоды не самое подходящее для нас место. Большую часть времени нам приходилось сидеть дома. Но это было ненадолго - Карлайл занимался исследованиями некоторых патологий в медицинской школе при университете Теннесси. Несколько недель, пара-тройка месяцев... это было не так уж сложно. В нашем распоряжении была парочка библиотек, и ночная жизнь Нового Орлеана достаточно близко для таких быстрых существ, как мы. Однако Розали, уже миновавшая стадию новорожденности, но еще не привыкшая к близкому соседству с людьми, отказывалась развлекаться. Вместо этого она хандрила и скулила, находя недостатки в каждом предложении повеселиться или самосовершенствоваться. Справедливости ради, возможно, она не так уж много скулила вслух - Эсме не была так же раздражена, как я.

Розали предпочитала охотиться в одиночестве и хотя, на самом деле, мне следовало присматривать за ней, мы оба испытывали облегчение от того, что я не особо настаивал. Она умела быть осторожной. Мы все привыкли сдерживаться, пока не окажемся в безлюдных местах. И хотя мне не хотелось приписывать незваной гостье никаких достоинств, даже я вынужден был признать, что она обладала невероятным даром самоконтроля. В основном,  из-за упрямства и, на мой взгляд, желания превзойти в этом меня.

Поэтому, когда предрассветное спокойствие того лета в Ноксвилле нарушил топот шагов Розали, звучащих быстрее и тяжелее, чем обычно, вместе с ее знакомым запахом ощущался еще и сильный аромат человеческой крови, а мысли стали дикими и бессвязными, я даже мысли  не допустил, что она совершила ошибку.

В первый год новой жизни Розали, еще до того,  как она исчезла, чтобы совершить свои акты возмездия, ее мысли выдали ее целиком и полностью. Я знал, что она задумала, и сообщил об этом Карлайлу. В первый раз он мягко посоветовал ей отпустить свою прошлую жизнь, уверенный, что если она это сделает, то все забудет, и боль утихнет. Месть не могла вернуть ей то, что она утратила. Но его наставления натыкались лишь на стену ее непреклонной ярости, и тогда он стал учить ее, как остаться незамеченной в своих набегах. Ни один из нас не отрицал ее право на отмщение. И мы оба верили, что без насильников и убийц, которые оборвали ее жизнь, мир стал бы чище.
Я думал, что она расправилась со всеми. Гнев в ее мыслях уже давно остыл, и желание крушить и рвать, истязать и калечить, больше не преследовало ее.

Но когда запах крови ворвался в дом,  подобно цунами, я сразу предположил, что она обнаружила еще одного из тех, кто приложил руку к ее смерти. Хоть в целом я был не очень высокого мнения о ней, моя вера в ее неспособность причинять вред была сильна.

Все мои предположения перевернулись с ног на голову, когда она в панике закричала, призывая Карлайла помочь ей. А потом, сквозь пронзительный крик ее отчаяния, я уловил звук очень слабого сердцебиения.
Выскочив из своей комнаты еще до того, как она перестала кричать, я обнаружил ее в гостиной. Карлайл уже был там. Розали с непривычно растрепанными волосами, в своем любимом платье, испачканном кровью так сильно, что подол юбки окрасился в темно-красный цвет, держала в руках гигантского смертного мужчину. Он едва был в сознании, глаза блуждали по комнате, глядя в разные стороны. Его кожа была искромсана множественными порезами, расположенными на одинаковом расстоянии друг от друга, некоторые кости в местах порезов были явно сломаны.
- Спаси его! - Розали почти кричала на Карлайла. - Пожалуйста!
«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста», - умоляла она мысленно.

Я видел, чего стоили ей эти слова. Вдохнув, чтобы восполнить закончившийся в легких воздух, она вздрогнула от мощного и столь близкого запаха свежей крови. Она вытянула руки вперед, чтобы отодвинуть мужчину подальше от себя и отвернула от него лицо.
Карлайл понимал ее мучения. Быстро забрав мужчину из ее рук, он бережно положил его на ковер в гостиной. Мужчина даже не застонал: он был едва жив.
Машинально затаив дыхание, я наблюдал, потрясенный этой странной картиной. Я уже должен был покинуть дом. Я слышал быстро удаляющиеся мысли Эсме. Едва почувствовав запах крови, она поняла, что нужно бежать, хотя была сбита с толку так же, как и я.
«Слишком поздно», - понял Карлайл, осмотрев мужчину. Ему не хотелось огорчать Розали - хоть она и была явно несчастна в своей второй жизни, которую он подарил ей, она редко просила его о чем-либо. И уж, конечно, никогда с таким отчаянием. «Он, должно быть, ее родственник, - подумал Карлайл. – Как могу я снова причинить ей боль?»

Здоровяк - который при ближайшем рассмотрении его лица, оказался не намного старше меня - закрыл глаза. Его неглубокое дыхание прервалось.
- Чего ты ждешь? - взвизгнула Розали. «Он умирает! Умирает!»
- Розали, я… - Карлайл беспомощно протянул к ней окровавленные руки.
Затем в ее сознании всплыл образ, и я понял, о чем именно она просила.
- Она не хочет, чтобы ты исцелил его, - быстро пояснил я. - Она хочет, чтобы ты его спас.

Розали сверкнула на меня глазами, выражение глубокой благодарности до такой степени изменило ее черты – я никогда прежде  не  видел её такой. На  мгновение я вспомнил, какой поразительно прекрасной она была.
Нам не пришлось долго ждать решения Карлайла.
"О!" подумал он. И тогда я понял, как много он способен сделать для Розали, как много, по его мнению, он ей должен. Он почти не раздумывал.
Он уже опустился на колени рядом с переломанным телом и прогнал нас прочь. - Вам небезопасно оставаться здесь, - сказал он, придвинув лицо к горлу мужчины.

Я схватил окровавленную руку Розали и бросился к двери. Она не сопротивлялась. Мы оба бежали прочь от дома, не останавливаясь, пока не добрались до текущей неподалеку реки Теннесси и не погрузились в воду.
А потом лежали в прохладном иле на берегу реки. Розали смотрела, как кровь с ее платья и кожи стекает в воду. Там же состоялся наш первый настоящий разговор.
Она не говорила много, просто мысленно показала мне, как нашла этого человека, совершенно незнакомого, на краю смерти, и как что-то в его лице сделало невыносимым для нее будущее без него. У нее не было слов, чтобы объяснить почему. У нее не было слов, чтобы объяснить как… как ей удалось завершить это мучительное путешествие, не убив его. Я увидел, как она бежала эти  мили, быстрее, чем когда-либо прежде, и всю дорогу невыносимо хотела утолить свою жажду. Пока она переживала все это, ее разум был беззащитен и уязвим. Растерянная почти так же, как и я, она тоже пыталась понять.
Я не испытывал потребности в пополнении семьи, и меня никогда особенно не волновало, чего хочет или в чем нуждается Розали. Но, увидев все это ее глазами, неожиданно я стал радеть за ее счастье. Впервые мы оказались на одной стороне.
Какое-то время мы не могли вернуться, хотя Розали очень хотелось узнать, что происходит. Я заверил ее, что Карлайл пришел бы за нами, если бы у него не получилось. Так что нам оставалось лишь ждать, пока опасность не минует.

Эти часы изменили нас обоих. Когда Карлайл наконец-то появился, чтобы позвать нас домой, мы вернулись уже как брат и сестра.
Пауза, во время которой я вспоминал, как полюбил свою сестру, была не очень долгой. Белла все еще ждала продолжения рассказа. Я припомнил, на чем остановился - Розали, перемазанная кровью и отворачивающая свое лицо как можно дальше от Эммета. Ее поза на картинке в моей голове напомнила мне о не столь давнем событии - о себе, несущем полуобморочную Беллу в кабинет медсестры. Это было интересное сопоставление.
- Я только начинаю понимать, насколько трудным было для нее то путешествие, - заключил я. Наши пальцы были переплетены. Я поднял замок из наших рук и тыльной стороной своей ладони погладил ее по щеке.
Последний луч красного света в небе потускнел до темно-фиолетового.
- Но она смогла, - произнесла Белла после непродолжительного молчания, желая, чтобы я продолжал.
- Да. Она увидела что-то в его лице, что придало ей сил. - Удивительно, что она оказалась права. Поразительно, что они идеально совпали, как две половинки одного целого. Судьба или чудовищная удача? Я так и не решил. - И с тех пор они вместе. Иногда они живут отдельно от нас, как супружеская пара. - О, как я ценил эти времена! Я любил Эммета и Розали по-отдельности, но Эммет и Розали  вдвоем наедине, слышимые только благодаря моему неотключаемому дару, были тяжким испытанием. - Но чем моложе мы представляемся, тем дольше можем оставаться в каждом новом месте. Форкс казался идеальным, поэтому мы все пошли в среднюю школу. - Я засмеялся. - Думаю, через несколько лет нам придется побывать на их свадьбе, опять.
Розали любила выходить замуж. Возможность делать это снова и снова, вероятно, была ее любимым бонусом бессмертия.

- Элис и Джаспер? - спросила Белла.
- Элис и Джаспер - два очень редких создания. Они оба развили сознание, как мы его называем, без каких-либо внешних инструкций. Джаспер принадлежал к другой… семье. - Я уклонился от правильного определения, сдержав дрожь при мысли о том, где он начинал. - Совершенно другой семье. Он впал в депрессию и бродил сам по себе. Элис нашла его. Как и у меня, у нее есть некий дар, не являющийся нормой для нашего вида.

Это удивило Беллу настолько, что нарушило ее внешне спокойный вид. - Правда? Но ты сказал, что ты единственный, кто может слышать мысли людей.
- Верно. Она умеет нечто другое. Она видит то, что может произойти, то, что случится в будущем. - То, что уже не случится никогда. Худшее позади. Хотя все же… меня беспокоило, насколько туманным было новое видение, то, с которым я мог жить. Другое - Элис и Белла, обе бледные и холодные - было намного четче. Но это не имело значения. Не могло иметь. Я переборол одно недопустимое будущее и это тоже преодолею. - Но ее видения очень субъективны, - продолжил я, услышав в своем голосе более жесткие нотки. - Будущее не высечено на камне, оно изменчиво.

Я взглянул на ее кремово-абрикосовую кожу, словно желая убедиться, что она такая, какой должна быть, и отвернулся, когда она поймала мой взгляд. Я не знал наверняка, как много она читает в моих глазах.
- И что же она видит? - хотела знать Белла.
Дам ей неопасные ответы, уже подтвержденные предсказания.
- Она увидела Джаспера и поняла, что он ищет ее, прежде чем он сам это понял. - Их союз был волшебным. Всякий раз, когда Джаспер думал об этом, весь дом погружался в мечтательное блаженство, настолько сильны были его эмоции. - Она увидела Карлайла и нашу семью  и они вместе пришли к нам.
Я пропустил то первое знакомство, когда Элис и Джаспер предстали перед крайне настороженным Карлайлом, испуганной Эсме и враждебной Розали. Воинственный вид Джаспера вызвал у них такую тревогу, но Элис точно знала, что сказать, чтобы успокоить их. Конечно, она точно знала, что сказать. Она представила себе все возможные варианты этой знаменательной встречи, а затем выбрала лучший. То, что мы с Эмметом уехали, не было случайностью. Она предпочла более гладкую сцену в отсутствие главных защитников семьи.
Трудно было поверить, насколько они укрепили свои позиции к тому времени, когда мы с Эмметом вернулись всего несколько дней спустя. Мы оба были потрясены, и Эммет  приготовился к бою в ту же секунду, как увидел Джаспера. Но Элис выбежала вперед и обняла меня прежде, чем я успел произнести хоть слово.

Меня не испугало то, что могло быть истолковано как нападение. Ее мысли были так уверены во мне, так полны любви ко мне, что я подумал, что это первый случай потери памяти в моей второй жизни. Потому что эта миниатюрная бессмертная превосходно знала меня, знала лучше, чем кто-либо другой в моей нынешней или бывшей семье. Кто она?
«О, Эдвард! Ну неужели! Мой брат! Наконец-то мы вместе!»
А потом, всё еще крепко обнимая меня за талию, - теперь я тоже неуверенно положил руки ей на плечи, - она быстро перебрала в уме всю свою жизнь, начиная с первого воспоминания и до этого самого момента, а затем понеслась вперед - в самые яркие моменты наших будущих совместных лет. Было очень странно в тот момент осознавать, что теперь я тоже ее знаю.
- Это Элис, Эммет, - объяснил я ему, все еще обнимая свою новую сестру. Агрессивная поза Эммета сменилась замешательством. – Теперь она - часть нашей семьи. А это Джаспер. Ты его полюбишь.

С Элис было связано столько историй, столько чудес и явлений, парадоксов и загадок, что я бы мог  провести остаток недели, рассказывая Белле только ключевые моменты. Вместо этого я дал ей несколько более простых, технических подробностей.
- Лучше всего она чувствует не-людей. Например, она всегда видит, когда приближается другая группа нам подобных. И любую угрозу, которую они могут представлять. 
Элис тоже стала одним из защитников семьи.
- Таких, как вы… много? - спросила Белла, слегка потрясенная этой мыслью.
- Нет, не так уж много, - заверил я ее. – Но большинство не сидит на одном месте. Только такие, как мы, кто отказался от охоты на вас, людей, - я поднял бровь и сжал ее руку, - могут подолгу жить в человеческом обществе. Мы нашли всего одну семью, похожую на нашу, в маленькой деревушке на Аляске. Какое-то время мы жили с ними, но нас было так много, что это стало привлекать внимание. – К тому же Таня, глава этого клана, была настойчива до крайности. – Те из нас, кто живет... иначе, склонны держаться вместе.
- А другие?
Мы добрались до ее дома. Там было пусто, ни в одном окне не горел свет. Я припарковался на ее обычном месте и заглушил двигатель. В темноте внезапная тишина казалась особенно интимной.
- В основном, кочевники, - ответил я. – В свое время мы все через это прошли. Такая жизнь начинает вызывать скуку, как и все остальное. Но время от времени мы сталкиваемся с другими, потому что большинство из нас предпочитает север.
- А почему?
Я усмехнулся и легонько пихнул ее локтем.
- Ты сегодня днем куда смотрела? Как ты думаешь, я смог бы пройти по освещенной солнцем улице, не вызывая аварий?  Мы не зря выбрали   полуостров Олимпик, одно из самых пасмурных мест в мире. Приятно иметь возможность днём выйти из дома. Ты не поверишь, как можно устать от ночи за восемьдесят с лишним лет.
- Так вот откуда взялись легенды, - сказала она, кивая сама себе.
- Наверное.
На самом деле за легендами скрывался точный источник, но я не хотел вдаваться в подробности. Вольтури были очень далеко и очень поглощены своей миссией по охране вампирского мира. Они никоим образом не могли повлиять на жизнь Беллы за пределами тех историй, которые придумали для защиты тайны существования бессмертных.
- А Элис, как и Джаспер, родом из другой семьи? - спросила она.
- Нет, и вот это загадка. Элис совсем не помнит свою человеческую жизнь.

Я видел то, первое воспоминание. Яркое утреннее солнце, легкий туман, висящий в воздухе. Ее окружала спутанная трава, а лощину, где она проснулась,  затеняли широкие дубы. И помимо всего этого - опустошенность, отсутствие чувства идентичности или цели. Она смотрела на свою бледную кожу, мерцающую на солнце, и не знала, кем или чем она была. А потом ее настигло первое видение.
Лицо мужчины, свирепое, но скорбное, обезображенное шрамами, но  в то же время красивое. Темно-красные глаза и грива золотистых волос. С этим лицом пришла глубокая убежденность в духовной близости. А потом она увидела, как он произносит имя.
- Элис.
Ее имя, поняла она.
Видения рассказали ей, кто она, или определили, кем она станет. Только это и было дано ей в помощь.
- И она не знает, кто ее создал, - сказал я Белле. – Она очнулась одна. Тот, кто обратил ее, ушел, и никто из нас не понимает, как же так и почему. Если бы у нее не было дара, если бы она не видела Джаспера и Карлайла и не знала, что однажды станет одной из нас, она, наверное, превратилась бы в полную дикарку.
Белла молча обдумывала услышанное. Я был уверен, что ей трудно это понять. Моей семье тоже понадобилось время, чтобы привыкнуть. Интересно, каким будет ее следующий вопрос?
А потом у нее заурчало в животе, и я понял, что мы провели вместе весь день, и за это время она ничего не ела. Эх, мне следовало уделить ее человеческим потребностям куда больше внимания!
- Прости, я оставил тебя без обеда.
- Все в порядке, правда, - сказала она слишком быстро.
- Я никогда не проводил так много времени с теми, кто ест пищу, - извинился я. - Я забыл, - это было жалкое оправдание.
- Я хочу остаться с тобой, - ответила она, такая ранимая и с таким открытым выражением лица.
И опять слово «остаться», казалось, имело куда большее значение, чем обычно.
- Можно мне войти? - мягко спросил я.
Она дважды моргнула, явно пораженная этой мыслью. 
- А тебе бы хотелось?
- Да, если ты не против.

Я подумал, не считает ли она, будто для того, чтобы войти внутрь, мне нужно явное приглашение. Эта мысль заставила меня улыбнуться, а затем, почувствовав укол вины, нахмуриться. Мне придется во всем ей признаться. Снова. Но как рассказать о таком постыдном поступке?
Я размышлял об этом, пока выбирался из машины и открывал перед ней пассажирскую дверь.
- Очень по-человечески, - похвалила она.
- Что-то,  несомненно, вспоминается.
Мы вместе, с человеческой скоростью, шли по ее тенистому, тихому двору, как будто это обычное дело. Все это время она мельком поглядывала на меня, чему-то улыбаясь. Когда мы проходили мимо тайника, я протянул руку и вытащил ключ от дома, а затем открыл для нее дверь. Она с сомнением заглянула в темный коридор.
- Дверь была не заперта? - спросила она.
- Нет, я воспользовался ключом из-под карниза.
Я положил ключ на место, а она шагнула, чтобы включить фонарь на крыльце. Обернувшись, она, приподняв брови, взглянула на меня, и желтый свет обрисовал резкими тенями ее лицо. Я видел, что ей хотелось выглядеть сурово, но в уголках ее губ явно пряталась улыбка.
- Мне было любопытно, - признался я.
- Ты шпионил за мной?
Это не было похоже на шутку, и все же казалось, словно она собиралась рассмеяться.
После этого мне следовало признаться во всем, но я пошел на поводу ее дразнящего тона.
- А что еще делать ночью?

Это был неверный выбор, это была трусость. Она услышала только шутку, а не признание. И снова странно было осознавать, что даже после того, как разрешились наиважнейшие из возможных кошмаров, по-прежнему было чего бояться. Конечно, это было ничем иным, как моей собственной виной, моим крайне плохим поведением.
Она слегка покачала головой и жестом пригласила меня войти. Я прошел мимо нее по коридору, включив на ходу свет, чтобы ей не пришлось спотыкаться в темноте. Присев за маленький кухонный столик, я огляделся вокруг, рассматривая углы, которых снаружи в окно не было видно. Комната была опрятной и теплой, ярко окрашенной безвкусной желтой краской, которая каким-то образом очаровывала своей неудачной попыткой имитировать солнечный свет. Все пахло Беллой, что должно было быть довольно болезненно, но я обнаружил - мне это странным образом нравится. Действительно, мазохизм.

Она смотрела  на меня с непроницаемым выражением лица. Немного растерянно, догадался я, немного удивлено. Как будто она не была уверена, что я реален. Я улыбнулся и указал ей на холодильник. Она ответила мне улыбкой и повернулась в ту сторону. Я надеялся, что у нее есть еда, которую можно быстро приготовить. Может быть, мне следовало пригласить ее на ужин? С другой стороны, думать о том, чтобы окружить себя толпой незнакомцев, казалось неправильным. Наше новое взаимопонимание было все еще слишком необыкновенным, слишком ранимым. Любое препятствие, способное нарушить его, было бы невыносимо. Я хотел, чтобы она принадлежала только мне.

Ей потребовалась всего минута, чтобы найти приемлемый вариант. Она отрезала кусок запеканки и поставила его разогреваться в микроволновку. Я почувствовал запах орегано, лука, чеснока и томатного соуса. Что-то итальянское. Она пристально смотрела на вращающуюся тарелку.
Возможно, я бы научился готовить еду. Неспособность по-человечески оценить вкус определенно будет препятствием, но, похоже, в этом процессе довольно много математики, и я был уверен, что смогу приучить себя распознавать нужные запахи. 
Потому что внезапно я почувствовал уверенность в том, что это только первый из наших тихих вечеров, а не единичное событие. У нас могли бы быть на это годы. Мы с ней вместе, просто наслаждаемся обществом друг друга. Столько часов… казалось, что тот свет внутри меня расширяется и растет и я вновь подумал, что могу разбиться вдребезги.
- Как часто? - спросила Белла, не глядя на меня.
Мои мысли были настолько захвачены этим потрясающим образом будущего, что я не сразу ее понял.
- Хмм?
Она по-прежнему не оборачивалась. 
- Как часто ты приходил сюда?
А, ну да. Пора набраться храбрости. Время быть честным, невзирая на последствия. Хотя после всего, что со мной случилось сегодня, я почти не сомневался – она, в конце концов, меня простит. Я надеюсь.
- Я прихожу сюда почти каждую ночь.
Она повернулась и посмотрела на меня испуганными глазами.
- Но почему?
Честность.
- Интересно смотреть на тебя, когда ты спишь. Ты разговариваешь.
- Нет! -  выдохнула она.
Кровь прилила к ее щекам и, не останавливаясь на этом, окрасила даже лоб. В комнате стало чуть теплее, когда румянец нагрел вокруг нее воздух. Она прислонилась к столу позади себя, вцепившись в него так сильно, что побелели костяшки пальцев. Шок был единственной эмоцией, которую я мог видеть на ее лице, но был уверен, что скоро последуют и другие.
—Ты сильно злишься?
— Зависит от обстоятельств! — напряженно пробормотала она. 
Зависит от обстоятельств?  Интересно, что могло бы смягчить мое преступление? Что может сделать его менее или более ужасным? Мне была отвратительна мысль, что Белла воздерживается от суждений до тех пор, пока точно не узнает, насколько малопристойной была моя слежка. Неужели она представляла, что я такой же развратный, как какой-то вуайерист? Что я плотоядно наблюдал за ней, скрываясь в тени, надеясь, что она обнажится? Если бы у меня могло скрутить живот, то так бы и произошло.

Поверит ли она, если я попробую объяснить свои муки, вызванные разлукой с ней? Мог ли кто-нибудь поверить в катастрофы, которые я представлял себе, думая, что она может оказаться в опасности? Все они были так притянуты за уши. И всё же, если бы отдалился от нее сейчас, то знал, что те же образы невозможных опасностей начнут преследовать меня снова.
Прошли долгие секунды, микроволновка пронзительно сообщила, что ее работа завершена, однако Белла больше ничего не сказала.
— От каких? — подсказал я. 
Белла простонала: 
— Смотря что ты слышал!

Я ощутил прилив облегчения от того, что она не поверила, будто я способен на  гнусное подглядывание. Единственное, что ее беспокоило, это смущение от того, что именно я мог услышать? Что ж, в этом случае, я могу ее успокоить. Ведь это именно ей нечего стыдиться.   Я вскочил и бросился в ней, чтобы взять ее за руки. Часть меня была в восторге от того, что я так легко мог это делать.
— Не расстраивайся!— взмолился я. Она не поднимала глаз. Я наклонился так, чтобы наши лица оказались на одном уровне, и подождал пока она встретится со мной взглядом. — Ты скучаешь по матери. Беспокоишься о ней. А когда идет дождь, — пробормотал я, — этот звук вызывает у тебя беспокойство. Раньше ты много говорила о доме, но  сейчас уже гораздо реже. Однажды ты сказала: «Слишком много зеленого!»

Я тихо рассмеялся, пытаясь вызвать у нее улыбку. Конечно же, Белла понимала, что нет никакой необходимости чувствовать себя униженно.
— Что-нибудь еще?— спросила она, вскинув бровь. То, как она наполовину отвернулась, как ее взгляд метался то вверх, то вниз, помогло мне понять, о чем она переживает.
- Ты произносила мое имя, - признался я.
Она сделала глубокий вдох, а затем  выдохнула.
— Часто?
— Что именно ты подразумеваешь под  «часто»?
 Белла опустила глаза в пол.
— О нет!

Я протянул руки и осторожно обнял ее за плечи. Она прильнула к моей груди, всё еще не глядя на меня. Неужели она думала, будто я мог испытывать что-то другое, кроме счастья и радости, услышав свое имя из ее уст? Это был один из моих любимейших звуков, наряду со звуком ее дыхания, ее сердцебиения…
Я прошептал ответ ей на ухо:
— Не смущайся. Если бы я мог видеть сны, они были бы о тебе. И я этого не стыжусь.  
Как же мне когда-то хотелось увидеть ее во сне. Хотелось до боли. А теперь реальность была лучше любого сна. Я не хотел бы пропустить ни единой секунды этого по причине  какого-либо  бессознательного состояния. 
Белла расслабилась. Радостный звук, то ли гул, то ли мурчание, вырвался из нее. 

Неужели все действительно так? Неужели меня не накажут  за возмутительное поведение? Было больше похоже на награду. Я знал, что задолжал  ей глубочайшее раскаяние.
Я услышал еще один звук, помимо стука ее сердца, отдающегося в моих руках. Приближалась машина, и мысли водителя были очень тихими. Усталые мысли в конце  дня. Предвкушение еды и комфорта, которые обещал теплый свет в окнах. Однако я не был полностью уверен, что он думал именно об этом.
Мне не хотелось двигаться с места. Я прижался щекой к волосам Беллы и дождался, пока она тоже услышала отцовскую машину. Ее тело напряглось.
— Твоему отцу следует знать, что я здесь? 
Она заколебалась.
— Не уверена… 
Я быстро коснулся губами волос Беллы, а затем со вздохом отпустил ее.
— Значит, в следующий раз…
Выскочив из комнаты, я кинулся вверх по лестнице в темноту крохотного коридора между спальнями. Я уже был здесь однажды, когда нашел одеяло для Беллы.
— Эдвард! — громким  шепотом позвала она из кухни.
Я рассмеялся достаточно громко, чтобы она поняла, что я рядом.

Ее отец протопал к входной двери, дважды шаркнул каждой ногой по коврику, чтобы вытереть сапоги. Вставил ключ в замок и хмыкнул, когда ручка повернулась вместе с ключом — не заперто.
— Белла? — позвал он, распахивая дверь. Он мысленно  уловил запах еды в микроволновке, и в животе заурчало.
Тут я осознал, что Белла тоже всё еще ничего не ела. Полагаю, даже хорошо, что ее отец прервал нас. Иначе такими темпами я бы уморил ее голодом.

Однако какая-то крошечная часть меня слегка… задумалась. Когда я спросил, хочет ли она, чтобы отец знал, что я здесь, что мы вместе, то надеялся на другой ответ. Конечно, ей нужно было многое обдумать, прежде чем представить нас. Или же она не хотела, чтобы Чарли узнал, что у нее есть кто-то вроде меня, влюбленный в нее, и это было совершенно справедливо. Более чем справедливо.
И правда, было бы неудобно официально предстать перед ее отцом, будучи одетым так, как я сейчас. Вернее, раздетым. Полагаю, я должен быть благодарен Белле за сдержанность.
— Я здесь! — отозвалась Белла.
Я слушал его тихое бормотание, пока он закрывал дверь, а затем топот сапог по направлению к кухне.
— Можно мне тоже чего-нибудь перехватить?  - Спросил Чарли. - Я вымотался. 

Было легко узнать звуки, которые издавала Белла, перемещаясь по кухне, пока Чарли устраивался поудобней, даже без более подходящих для просмотра мыслей. Жевание —  Белла наконец-то что-то ела. Открывающийся и закрывающийся холодильник. Жужжание микроволновки. Звук льющейся жидкости – слишком густой для воды, я предположил, что это было молоко, -  разливаемой по стаканам. Тарелку аккуратно ставят на деревянный стол. Скрежет ножек стула по полу, когда Белла садится.
— Спасибо, — говорит Чарли, а затем они долго жуют.
Белла нарушила дружественное молчание.
— Как прошел день? — ее интонации звучали как-то не так, словно мысленно она была где-то далеко. Я улыбнулся.
— Отлично! И клёв был неплохой… А как твой день? Сделала все, что планировала?
— Если честно, то нет. На улице было слишком хорошо, чтобы оставаться дома. – Её обычный ответ был не таким расслабленным, как его. Она не привыкла скрывать что-то от отца.
— Да, день хороший! — согласился шериф, не обращая внимания на неестественность  в ее голосе.
Стул снова подвинулся.
— Торопишься? — спросил Чарли.
Белла громко сглотнула.
— Да, устала и хочу пораньше лечь спать.
Ее шаги двинулись  к раковине и побежала вода.
— Ты будто немного напряжена, — продолжил Чарли.
Не такой уж он и невнимательный, как я думал. Я бы не упустил такие вещи, если бы его  к его мыслям было не так сложно добраться. Я пробовал в них разобраться. Взгляд Беллы метнулся в сторону холла, а щеки неожиданно вспыхнули румянцем. Похоже, это всё, что он заметил. Затем внезапная путаница образов, туманных и разрозненных. Горчично-желтая «Импала» 1971 года. Спортзал средней школы Форкса, украшенный гофрированной бумагой. Качели на крыльце и девочка с ярко-зелеными заколками в светлых волосах. Два обтянутых красным винилом стула у сверкающей хромированной барной стойки в безвкусной забегаловке. Девушка с длинными темными кудрями, идущая по пляжу под луной.
— Правда? — спросила Белла с притворной невинностью.
Вода бежала в раковину и я  слышал звук щетки, трущейся о меламин.
Чарли всё еще думал о луне.
— Сегодня же суббота, — как бы невзначай произнес он.
Белла, казалось, не нашлась с ответом. Я тоже не был уверен, к чему он клонит.
Наконец он продолжил:
— Никаких планов на вечер? 
Казалось, теперь я понял смысл образов. Субботние вечера из его юности? Возможно.
— Нет, пап, я просто хочу спать, — ее голос совсем не звучал устало.
Чарли шмыгнул носом.
— Никто из парней в городе тебе не по вкусу, да? 
Он переживал, что у дочери не было нормального подросткового опыта? Что она что-то упускает? На секунду меня охватило глубокое сомнение. Стоит ли мне переживать о том же? От чего я ее удерживаю?
А затем на меня нахлынули уверенность и чувство правоты, испытанное на поляне. Мы принадлежали друг другу.
— Нет, мне пока никто не приглянулся, — тон Беллы был слегка покровительственным.
— Я подумал, что, может,  Майк Ньютон… ты говорила он дружелюбный… 
Вот этого я не ожидал. Острый клинок злости провернулся у меня в груди. Не злость, понял я. Ревность. Я не был уверен, что уже испытывал такую неприязнь к кому бы то ни было, как к этому бесполезному, ничтожному парню.
— Он просто друг, пап. 
Я не мог сказать расстроил ли  Чарли ее ответ или же он испытал облегчение. Возможно, и то, и другое.
— Что ж, ты всё равно слишком хороша для них, — сказал он. — Подожди, пока поступишь в колледж, а там уж начнешь  искать. 
— Мне нравится твоя идея,  — быстро согласилась Белла. Она завернула за угол и стала подниматься по лестнице. Шаги были медленными — возможно, чтобы подчеркнуть ее слова о том, что она хочет спать — и у меня было много времени, чтобы добраться до комнаты раньше нее. На всякий случай, вдруг  Чарли пойдет за ней. Вряд ли бы ей хотелось,  чтобы отец застал меня здесь,  полуодетого и подслушивающего.
— Доброй ночи, милая! — крикнул ей вслед Чарли.
— Увидимся утром, пап, — ответила она, пытаясь произнести это усталым голосом, но ей это совершенно не удалось. Казалось неправильным скрываться в темном углу, сидя в кресле-качалке,  как обычно. Это было  место, где я прятался,  когда  не хотел, чтобы Белла знала, что я здесь. Когда я был лживым.
Я улегся поперек ее кровати, на самом видном месте в комнате, где не оставалось и намека на попытку скрыть свое присутствие.

Я знал, что ее аромат поглотит меня. Запах стирального порошка был достаточно свежим, чтобы предположить, что недавно Белла стирала простыни, но он не мог заглушить ее собственный аромат. Каким бы ошеломительным это ни было, было так же до боли приятно находиться в окружении такого острого доказательства ее существования.

Войдя в комнату, Белла перестала волочить ноги. Она захлопнула за собой дверь и на цыпочках подбежала к окну. Прямо мимо меня, даже не взглянув… Она открыла окно и высунулась наружу, всматриваясь в ночь.
— Эдвард? — громко прошептала она.
Полагаю, место моего отдыха было не таким уж очевидным. Я тихо рассмеялся над своей неудачной попыткой быть очевидным, а затем ответил ей:
— Да?

Она развернулась так быстро, что едва не потеряла равновесие. Одной рукой Белла ухватилась за подоконник, чтобы не упасть, а другой схватилась за горло.
— Ой, — выдохнула она.
Почти как в замедленной съемке, Белла сползла вниз по стене позади нее, пока не оказалась на деревянном полу.
И вновь мне показалось, что все, что  я делал, было неправильным. По крайней мере, на этот раз это было смешно, а не пугающе.
— Прости.
Она кивнула.
— Просто дай мне минутку, чтобы мое сердце снова забилось. 

На самом деле, ее сердце колотилось от потрясения, которое я ей только что устроил. 
Я сел; все мои движения были неспешными и медленными. Двигался как человек. Она наблюдала, ее взгляд был прикован к каждому движению, а в уголках губ начала появляться улыбка.
Глядя на ее губы, я почувствовал, что она слишком далеко. Я наклонился к ней, осторожно поднял, обхватив руками за плечи, а затем опустил рядом с собой, на расстоянии всего лишь дюйма друг от друга.  Так гораздо лучше.
Я положил свою руку поверх ее, принимая жар ее кожи с чем-то, похожим на облегчение.
— Почему бы тебе не посидеть рядом со мной?
Она усмехнулась.
— Как твое сердце? — спросил я, хотя оно билось так сильно, что можно было ощутить тонкие вибрации, танцующие в воздухе вокруг нее.
— Ты мне скажи, — возразила Белла. — Уверена, ты слышишь его лучше, чем я.
Точно. Я тихонько рассмеялся, а ее улыбка стала еще шире.

Приятная погода еще не совсем закончилась: облака разошлись и серебристый блеск лунного света коснулся ее кожи, делая Беллу похожей на что-то совершенно божественное.  Интересно, каким я выгляжу в ее глазах? Казалось, в них читалось столько же восхищения, сколько и в моих.
Внизу открылась и закрылась входная дверь. В доме не было больше ничьих мыслей, кроме приглушенного внутреннего монолога Чарли. Интересно, куда он собрался? Не так уж и далеко… Прозвучал скрип металла, приглушенное звяканье. Что-то, похожее на схему, промелькнула в его голове.
А-а… Пикап Беллы. Меня немного удивило, что Чарли пошел на такую крайность, чтобы предотвратить  то, что, по его мнению, задумала Белла.

Я уже собирался рассказать о странном поведении Чарли, когда выражение лица Беллы внезапно изменилось. Ее взгляд скользнул к двери спальни, а затем вернулся ко мне.
— Можно мне на минутку побыть человеком? — спросила она. 
— Конечно, — тут же ответил я, забавляясь выбранной ей формулировкой.
Внезапно брови Беллы опустились, и она нахмурилась, глядя на меня.
— Оставайся тут, — строгим тоном приказала она.
Это было самое простое требование, которое кто-либо когда-либо мне предъявлял. Ничто из того, что я мог себе представить, не заставило бы меня покинуть сейчас эту комнату.
Я придал своему голосу серьезности, чтобы соответствовать её.
— Да, мэм. — я выпрямился и демонстративно напряг все мышцы.
Белла довольно улыбнулась.

Ей понадобилась минута, чтобы собрать вещи, а затем она вышла из комнаты. Она даже не пыталась скрыть звук закрывающейся двери. Другая дверь стукнула еще громче. Ванная. Я предположил, что частично это было для того, чтобы убедить Чарли, что она не замышляет ничего плохого. Вряд ли он мог себе представить, что именно она задумала. Но все это оказалось напрасно. Чарли вернулся в дом лишь минутой позже. Звук льющейся наверху воды, похоже, смутил его, подумал я.

Ожидая Беллу, я наконец-то воспользовался возможностью изучить небольшую коллекцию средств массовой информации возле ее кровати. После всех моих допросов удивляться было особо нечему. В ее библиотеке нашлась только одна книжка в твердом переплете, слишком новая, чтобы ее можно было купить в мягкой обложке. Это был экземпляр книги «Клык и коготь», одна из ее любимых, которую я никогда не читал. Никак не мог найти время наверстать это упущение — был слишком занят, следуя за Беллой, как обезумевший телохранитель. Открыв роман, я погрузился в чтение.

Читая, я понял, что Белла задерживается дольше, чем обычно. Как и всегда, постоянная тревога, что она, наконец, увидит во мне нечто, чего следует избегать, тут же подняла голову. Я старался не обращать внимания. Существовал миллион причин, почему Белла медлила. Вместо этого я сосредоточился на книге. Понятно, почему это произведение было одним из ее любимых — оно было одновременно странным и очаровательным. Конечно же, любая история о триумфе любви подошла бы моему сегодняшнему настроению.

Дверь ванной комнаты открылась. Я положил книгу на место, помечая номер страницы, 166, чтобы вернуться к ней позже, -  и вновь принял позу статуи. Но тут же разочаровался: вместо того чтобы вернуться, Белла зашаркала вниз по лестнице. Ее шаги остановились на нижней ступеньке.
— Спокойной  ночи, пап, — крикнула она.
Мысли Чарли слегка путались, но больше я ничего не мог разобрать.
— Спокойной ночи, Белла, — пробормотал он в ответ.
А затем она бросилась вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки в явной спешке. Она распахнула дверь — прежде, чем войти, она  глазами поискала меня в темноте, - и затем плотно закрыла ее за собой. Когда она нашла меня, именно  так и там, где ожидала, ее лицо расплылось в широкой улыбке.
Я нарушил свою идеальную неподвижность, чтобы улыбнуться в ответ.
Белла на секунду заколебалась, ее взгляд метнулся в сторону поношенной пижамы,  а затем скрестила руки на груди в почти извиняющейся позе.

Я подумал, что, возможно, понял причину задержки. То был не ужас перед монстром, а куда более прозаичный страх. Она стеснялась. Я легко мог представить себе, что вдали от солнца и волшебства поляны, Белла может чувствовать неуверенность. Я тоже оказался на незнакомой территории.
Я вернулся к старым привычкам, пытаясь поддразниванием вывести ее из состояния неуверенности. С улыбкой оценив ее новый наряд, я прокомментировал:
— Мило.
Белла нахмурилась, но ее плечи расслабились.
— Нет, — настаивал я, — тебе очень идет, правда.
Возможно, слишком небрежное описание. С мокрыми волосами, похожими на длинные пряди водорослей на ее плечах, и лицом, сияющим в лунном свете, она выглядела более чем мило. Нет такого слова, которое могло описать нечто среднее между богиней и наядой.
— Спасибо, — пробормотала Белла, а затем подошла, чтобы сесть рядом со мной, так же близко, как раньше. В этот раз она села, скрестив ноги. Ее колено касалось моей ноги — яркая точка тепла.
Я указал на дверь, а затем на комнату под нами, где мысли ее отца всё еще находились в смятении.
— Для чего это все было? — спросил я.
Она улыбнулась легкой самодовольной улыбкой.
— Чарли думает, что я собираюсь тайком ускользнуть из дома.
— А-а… — я задумался, насколько мои воспоминания о вечере с ее отцом совпадают ее. — Почему? 
Белла широко раскрыла глаза, изображая невинность.
— Видимо, я выгляжу немного взволнованной. 
Подыгрывая шутке, я взял Беллу за подбородок, осторожно приподнял ее лицо к лунному свету, словно желая получше рассмотреть его. Однако лишь одно прикосновение к ее лицу вытеснило все шутки из моей головы.
— Ты и в самом деле выглядишь весьма разгоряченной — пробормотал я и, не задумываясь о возможных последствиях, наклонился, прижимаясь щекой к ее щеке. Мои глаза невольно закрылись.
Я вдохнул ее аромат. Ее кожа восхитительно горела рядом с моей.
Когда она заговорила, ее голос прозвучал хрипло.
— Похоже, что теперь… — она запнулась, затем прочистила горло и продолжила: — тебе гораздо легче. Находиться рядом со мной. 
- Тебе так кажется?
Обдумывая это предположение, я носом скользил вдоль края ее подбородка. Физически ощутимая боль в моем горле никогда не ослабевала, хотя это не мешало мне наслаждаться прикосновением к Белле. В то время как одни части моего разума затерялись в чуде момента, другие ни на мгновение  не переставали выверять действие каждой мышцы, контролируя каждую реакцию тела. На самом деле это отбирало у меня немало умственных способностей, но ведь у разума бессмертного было много свободного места. И это отнюдь  не портило момент.
Я приподнял занавес ее влажных волос и легонько прижался губами к невероятно мягкой коже прямо под ухом.
Белла судорожно вздохнула.
— Гораздо, гораздо легче. 
— Хм, — было моим единственным комментарием. Я был слишком  увлечен исследованием ее залитой лунным светом шеи.

______________________________________________________
Перевод:   gazelle, Aelissa, Deruddy
Редакторы:  FoxyFryBellissima




Данный перевод выполнен командой энтузиастов сайта www.twilightrussia.ru на некоммерческих началах, не преследует коммерческой выгоды и публикуется в ознакомительных целях.

Категория: Народный перевод - Стефани Майер "Солнце полуночи" | Добавил: Bellissima
Просмотров: 911 | Загрузок: 0 | Комментарии: 14 | Рейтинг: 5.0/8




Поблагодарить команду народного перевода:
Всего комментариев: 141 2 »
2
13 Shantanel   (09.11.2020 02:10) [Материал]
Честно говоря, я, в силу своей необъяснимой любви к персонажу Розали, больше в этой части порадовалась именно фрагменту, который Эдвард отвел под воспоминания о прошлом своей сестры и о ее вампирском "запечатлении". Именно таких ФБ я и ждала, когда появились первые новости о том, что Стеф доработает СП happy

Бесконечное спасибо команде сайта за перевод!

0
14 gazelle   (10.11.2020 21:25) [Материал]
и я ждала! но мне мало)))

1
12 LanaLuna11   (08.11.2020 09:47) [Материал]
Благодарю)

2
10 JulianaMinz   (07.11.2020 02:08) [Материал]
Спасибо за перевод!
Кажется что в моменте когда Эдвард говорит что она зовёт его во сне пропущены реплики

1
11 sverchok   (07.11.2020 09:45) [Материал]
Да, одна реплика Эдварда пропущена.

2
9 pola_gre   (06.11.2020 21:52) [Материал]
Цитата
— Подожди, пока поступишь в колледж, а там уж начнешь искать.
— Мне нравится твоя идея, — быстро согласилась Белла.

Обнадежила отца smile

Спасибо за продолжение перевода!

3
8 Leka4ka19   (04.11.2020 17:27) [Материал]
Волшебно, спасибо! Столько нежности
но когда я дошла до строчки "потом они долго жуют", меня одолел гомерический хохот это прямая ассоциация с закадровым голосом в передаче "В мире животных" - настолько странно эта фраза воспринимается рядом с остальным текстом

3
7 tanuxa13   (04.11.2020 17:04) [Материал]
Спасибо! Спасибо! Спасибо! Миллион раз спасибо happy

2
6 YULYA8918   (04.11.2020 15:19) [Материал]
Спасибо за перевод)))

5
5 Танюш8883   (04.11.2020 12:30) [Материал]
За этими подростками сколько ни приглядывал, всё равно будут правила нарушать. Белла вот вампира себе в спальню на ночь притащила. Спасибо за перевод)

4
4 MissElen   (04.11.2020 11:44) [Материал]
Вечер оказался очень насыщенным и волнующим. Рассказ о сближением с Розали и как Эдвард полюбил свою сестру, очень трогательный, а любовь к Элис была прямо-таки молниеносной wacko

3
2 sova-1010   (04.11.2020 01:42) [Материал]
Спасибо всем, кто работал над главой!
Как все мило и трогательно! Только я как-то не уловила, почему он полуголый?

2
3 Concertina   (04.11.2020 09:34) [Материал]
Да, точно. У него же рубашка была расстегнута, мог и застегнуть. Или он говорил про свитер, что будет обнажены руки?

1-10 11-11
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]


Мелодия сердца