Сама того не заметив, я очутилась на том самом секретном месте, где мы с Кевином всегда прятались. Небольшой обрыв над океаном...
Здесь я в семь лет пообещала ему, что обязательно выйду за него замуж. Кев тогда подарил мне символическое обручальное кольцо из проволоки, я до сих пор храню его в шкатулке с драгоценностями.
Здесь мы загорали и танцевали под дождем вальс. Вернее, я учила его, а он ходил по моим ногам. Но в восемь лет мне непременно хотелось научить его вальсу, чтобы на свадьбе, а я была уверена, что она состоится, мы выглядели самой красивой парой.
Здесь я читала ему вслух Джейн Остин, а он мне - Жюля Верна. Здесь мы засиживались допоздна. Родители сильно разозлились в первую нашу неявку «вовремя» и не разрешали нам видеться целую неделю каникул. Но в первый учебный день мы сбежали с уроков и пришли сюда просто поговорить. Когда по этому поводу вызвали родителей в школу, они лишь посмеивались и перестали нас разлучать вообще, что бы ни случилось.
Когда Стеф Мастерс порвала мне подол платья в десять лет, Кевин именно здесь нашел меня. А на следующий день тринадцатилетний брат Стефани получил за свою сестру портфелем по голове. Вызов родителей на тот раз закончился скандалом, и наши родители, мои и Кевина, были вынуждены провести поучительную беседу. Но глаза моего папы и мамы Кевина смеялись в тот момент, и я лишь хихикала на все серьезные слова, что произносились. А Кевин, как настоящий мужчина, взял всю вину на себя. После этого мой папа кроме как «зять» не называл моего друга.
Здесь меня впервые поцеловал Кевин, нам было по четырнадцать. За полгода до того, как он пропал. Тогда я заняла первое место в соревнованиях, и он утащил меня с награждения прямо в бальном платье. Его брат, мой партнер по танцам, Алекс (он был старше на два с половиной года), пытался Кевина остановить, за что получил в нос. Но я не сопротивлялась и убежала с ним, родители даже не успели поздравить меня.
Кевин тогда с горящими глазами обнимал и целовал мои руки, говоря, что я самая прекрасная девушка. А потом он меня поцеловал в первый раз. Так неумело, робко, нежно... В тот момент пошел дождь, совсем как сейчас, но я тогда даже не заметила этого. Когда он отстранился, я залилась краской и убежала, крикнув: «Дурак!». Мы не разговаривали три дня, три долгих мучительных дня. Наши родители не спрашивали о переменах, произошедших в наших отношениях. Вечерами я слушала, как мама обеспокоено перешептывалась с миссис Майлс, мамой Кевина, по телефону. Он не выходил из комнаты все эти дни, как и я. А в школьной столовой мы впервые сидели за разными столиками.
На выходных я пришла на наше место. Мне не хватало его, и я призналась тогда себе, что поцелуй мне понравился. И он не такой слюнявый и противный, как мы с Кевином раньше думали, глядя романтичные фильмы.
Ветер играл моими волосами, а я, уткнувшись в колени, никак не могла понять, в какой момент наша дружба с Кевином переросла во что-то большее – я уже тогда поняла, что это первая любовь.
- Привет, -послышалось за моей спиной через полчаса.
- Привет, Кев, - сказала я, не поворачиваясь.
Он присел тогда у моих ног и тихо попросил:
- Кэмми, посмотри на меня.
Я подняла лицо и тут же утонула в нежности его глаз.
С тех пор мы снова стали неразлучны. Разница была в том, что наедине он называл меня своей принцессой и целовал, а по улице мы ходили, держась за руку. А потом...
Потом в одночасье он пропал. Его родители говорили, что он уехал, а я не верила и дежурила у его дома. Свет вечерами в его комнате горел, а значит, он был дома. Но ни разу он не подходил к телефону, ни разу не подошел к окну. Каждый вечер из окна на меня смотрел его отец, а я кричала ему, чтобы он вернул мне Кева. Мама молча приходила и забирала меня домой, беря за руку и таща за собой. Его брат Алекс осунулся и перестал ходить на танцевальный кружок, а потом и вовсе пропал из школы.
Я помню тот день, ровно через неделю как пропал Кевин. В школе я не нашла Алекса, чтобы еще раз безуспешно задать все те же вопросы: где он? что с ним? почему его родители выглядят испуганными и заплаканными?
Я сразу почувствовала неладное и побежала к дому семьи Майлс. Дом встретил меня молчанием. Я трезвонила и билась в запертую дверь целый час, пока соседка из дома напротив не сказала, что они уехали, вывезли все вещи еще с самого раннего утра. Тогда я в последний раз пришла к их дому, потому что через три часа приехали новые владельцы. Я ворвалась в дом следом за ними, пробежала по знакомым комнатам и еще раз убедилась – мой друг бросил меня без объяснений. В пустой комнате, некогда бывшей комнатой Кевина, я упала на колени и горько плакала, пока не пришел мой отец и не унес из чужого теперь дома...

Как это было давно...
Дождь снова закончился. Теперь солнце осушало землю и мою одежду.

Я бросила танцы – мой партнер исчез вместе с другом. Мне кажется, родители унесли с собой тайну исчезновения моей первой любви. Я думаю, они знали, потому что не спрашивали никогда больше о Кевине и не вспоминали его.
Я полгода ни с кем не общалась. А потом, даже не окончив школу, загорелась желанием поступить Оксфорд, как когда-то мы мечтали с Кевином. Мы всегда думали, что я буду известным юристом, а он врачом.
Я училась на износ, осилила оставшуюся школьную программу за полгода, сдала нужные экзамены и поступила в университет на полтора года раньше, чем положено. Если бы не папа, мои документы даже не стали бы рассматривать, но я прошла все пятнадцать дополнительных собеседований и экзаменов. И я стала учиться. Украдкой я бегала к медицинскому кампусу, ища глазами Кевина, но не находила.
А потом история с Адрианой. И мне пришлось перестать себя жалеть и зарываться в учебники... Эрик…

На улице уже стало смеркаться, а я все также сидела на краю обрыва. Вдруг в голову пришла безумная мысль — взмыть, полететь. Пусть вниз, пусть навечно, но полететь! Почувствовать себя свободной!
Перестать чувствовать себя одинокой, перестать бояться будущего и грустить о прошлом. Забыть о ненависти к настоящему.
А потом увидеть их! Моих родителей! Самых любимых, самых замечательных...
Я нажала на кнопку «Вперед» на подлокотнике коляски....