Тереза Лисбон сидела в приемном покое госпиталя и терзала и без того искусанные в кровь губы. Операция шла уже третий час.

— Как он?

— Не знаю, Маркус, пока на операционном столе.

— У него хорошее здоровье, он должен справиться.

Тереза покивала: — Спасибо, спасибо за все, я ещё посижу здесь, ты иди…

— Ты уверена?

— Да, я хочу... мне надо побыть одной.

— Хорошо, — Маркус чмокнул её в макушку и медленно пошел к выходу.

Тереза посмотрела ему вслед и снова уставилась в стену перед собой.
После их разговора с Эбботом за Джейном должны были установить наблюдение. Сначала взяли на контроль GPS-сигнал телефона и автомобиля.

Кто-то в системном отделе просматривая статистику передвижений заметил, что около часа назад сигналы телефона и машины разделились возле дома Джейна, но, судя по скорости передвижения телефона, Джейн явно передвигался на автомобиле. Сотрудник доложил Эбботу, посмотрели, где сигнал остановился. Эббот позвонил Лисбон.

Пригород Остина – Джейну там делать было нечего. Одна из групп была неподалеку, по иронии судьбы это была та самая группа, в которой работал Маркус Пайк. Сигнал не двигался долгое время, когда они вошли в дом, телефон был на столе у входа. Тихо обойдя все, они не нашли никаких следов Джейна, как вдруг Маркус заметил люк в полу под лестницей. Они спустились в подвальный этаж, где и их взору предстала жуткая картина. Один выстрел – и жизненный путь самого известного в Калифорнии серийного убийцы оборвался. Джейн был без сознания и едва дышал. Лисбон появилась как раз в тот момент, когда один из сотрудников вызвал скорую.

Эту картину она не забудет до конца жизни: связанное тело Джейна в луже крови и труп восставшего из мертвых Рэя Хаффнера. Сначала она подумала, что Джейн мертв; волна ужаса прокатилась по её телу, но тут, сквозь пелену перед глазами, она увидела, как один из агентов аккуратно освобождает его конечности от пут и пытается остановить кровотечение. В следующую секунду она уже была на коленях на полу возле него. Она даже не заметила, что опустилась прямо в лужу его крови.

— Патрик, господи, Патрик... Пожалуйста... — её голос сорвался, слезы беззвучно катились по щекам и капали на его лицо.

Его ресницы дрогнули, и расфокусированный взгляд остановился на её лице. Он разомкнул губы, как будто хотел что-то сказать, но звук не получился.

— Патрик, родной, не пытайся говорить, только держись, умоляю тебя, держись!

Его глаза закатились, и он снова потерял сознание. Тереза почувствовала, как чьи-то руки тянут её назад: — Мисс, дайте подойти к нему, вы мешаете.

Она сразу же отодвинулась и, прижавшись к стене, смотрела, как его укладывают на носилки. И вот теперь, уже третий час, она сидела в приемном покое, не замечая удивленных и шокированных взглядов других посетителей – женщина, перепачканная кровью, со стеклянным взглядом.

Наконец вышел врач, и она буквально бросилась к нему.

— Состояние стабильно тяжелое, операцию он пережил – это уже чудо. Ему относительно повезло: срезы сделаны острым ножом – ткани не порваны, а разрезаны; жизненно важные органы не задеты; самое серьезное – это рана брюшины, но сама по себе она не страшна. Мы сшили ткани и крупные сосуды, единственная опасность в том, что он потерял много крови.

— Я могу его увидеть?

— Боюсь, что сейчас нет. Если все будет нормально, то завтра к вечеру переведем его из реанимации в обычную палату, тогда сможете к нему зайти.

Увидев, как она поникла, врач, мужчина лет пятидесяти добавил:

— Мисс, езжайте домой, примите душ, выпейте успокоительное и ложитесь спать, приезжайте завтра. Он все равно отойдет от наркоза не раньше завтрашнего дня.

— Я не могу, — пролепетала она, — как вы не понимаете, что я не могу? Если он умрет, пока я... Я не буду мешать, обещаю, просто посижу тут тихонько.

Врач долго и внимательно на неё смотрел.

— Мисс, я, в любом случае, не смогу вас пустить к нему в таком виде – на вас грязь и кровь, а любая инфекция для него сейчас смертельно опасна, — он помолчал и добавил: — Если вы съездите домой, примете душ, наденете чистые вещи и вернетесь сюда, то я попрошу дать вам стерильную форму медицинской сестры и позволю подежурить возле него в реанимации, если вы пообещаете не рыдать там и не трогать его.

— Да! Да! О господи! Спасибо вам, я сейчас, я мигом!

— Мигом – не надо. Если попадете в аварию, то окажетесь в другой больнице.

Тереза закивала и чуть ли не бегом помчалась к своей машине. Через сорок минут, с влажными после душа волосами, она стояла в приемном покое; еще через пол часа ей позволили войти в палату. Внутри царил полумрак, мигали лампочки мониторов, к Джейну, бледному как полотно, тянулись трубки от нескольких капельниц и провода от мониторов. Врач молча указал ей на крохотную кушетку у окна. Тереза послушно села на неё и стала ждать.

Первое, что он почувствовал, была боль; мысль с трудом пыталась пробиться сквозь войлок сознания. Боль – значит, жив.

Джейн с трудом поднял веки, получилось не с первого раза. Белый потолок, сигнал монитора – больница. Как он сюда попал? Последнее, что он помнил, – это лезвие ножа и его мысль о том, как глупо все закончилось и как страшно он подвел Терезу, оставив её этому монстру.

Он попробовал пошевелиться, но это только вызвало новый приступ боли. Глаза привыкли к полумраку, сбоку раздался какой-то шорох. Он попробовал провернуть голову на звук. У темного проема окна, свернувшись клубочком на какой-то крохотной кушетке, нахмурив брови и подложив руку под щеку, спала Тереза Лисбон.

Значит, все в порядке. Джейн вздохнул и закрыл глаза.

В комнату вошла медсестра, чтобы проверить пациента; Тереза потерла глаза, за окном светло – видимо, усталость и стресс дали о себе знать, она заснула, вместо того чтобы смотреть за ним. Тело затекло от неудобного положения, и она стала медленно пытаться встать, разминая конечности. Медсестра закончила осмотр и ушла.

Тереза подошла к кровати. Сколько раз она ждала в больнице пока он очнется? Он терял зрение, пил отраву, тонул и терял память, взрывался наконец. Но этот раз самый страшный. Как бы ей хотелось, чтобы вот сейчас он открыл глаза и спросил: «Ты кто? Мы что спим вместе?».

Теперь ей хоть есть, что ответить. Она грустно улыбнулась. Надо сходить за кофе.

Она уже собиралась выйти, как вдруг его ресницы дрогнули. Тереза затаила дыхание. Веки дернулись и Джейн открыл глаза.

— Господи, Джейн! Сейчас, только не закрывай глаза, я позову... сейчас, — она выскочила из палаты.

Через минуту она вернулась в обществе врача.

— Так-с, мистер Джейн, с добрым утром! Ну и заставили же вы нас повозиться, я давно столько не штопал.

Врач говорил и при этом проверял реакцию зрачков на свет, рефлексы. Джейн сморщился.

— Пить.

Тереза подала ему воду в стакане с соломинкой так, чтобы он мог захватить её губами.

— Ну-ка, а как у нас дела с сознанием, сколько пальцев? — врач показал два.

— Пять, — просипел Джейн.

— Вредничаете? Уже хорошо. Как вас зовут, помните?

— Маркус Пайк.

Врач в недоумении посмотрел на Терезу.

— Как же тебе не стыдно! Он тебе жизнь спас! Какой же ты…

— Леди, спокойно, он вчера чуть не умер.

Джейн улыбнулся, как бы говоря «слушай дяденьку врача, я несчастный, меня надо жалеть».

Врач ухмыльнулся, понимая, что тут явно какой-то подтекст.

— Так, старайтесь не разговаривать и не волноваться, показатели у вас в норме. Будут такими же к вечеру – переведем вас в обычную палату.

Врач вышел, а Тереза продолжала стоять возле кровати.

— Что произошло?

— Я рассказала Эбботу про твои подозрения, он приказал отслеживать сигнал твоего мобильного и GPS в машине. Кто-то заметил, что ты без машины едешь в пригород, а потом сигнал застыл. Маркус был рядом, они чудом тебя нашли, еще бы чуть-чуть и... — её голос дрогнул.

— Он?..

— Мертв. Теперь окончательно и бесповоротно мертв.

Джейн прикрыл глаза.

— Прости, что не поверила тебе, и прости, что…

— Не надо, Тереза. Потом. Я устал.

— Да, конечно, хорошо.

— Иди домой, не сиди тут.

Он её прогоняет. Конечно, глупо было рассчитывать, что он простит или забудет.

— Отдыхай, Патрик.

Он уже не слышал её, он спал.

Тереза приходила еще несколько раз за последние две недели, почти каждый вечер, но каждый раз заставала его спящим. В какой-то момент ей даже показалось, что он притворяется, лишь бы не видеть её, но медсестра сказала, что ему капают седативные, иначе он слишком беспокоен и может повредить швы.

Сегодня с утра Эббот сообщил, что в ноутбуке Хаффнера нашли код от шифра, которым был защищен список Ассоциации Блейка. В обстановке строжайшей секретности были взяты под стражу оставшиеся члены, которых не удалось выявить раньше. Это был прорыв. Эббот просто лучился – ещё бы КД наконец убит, список расшифрован, дифирамбы от начальства и карьерный рывок обеспечены.

В коридоре она столкнулась с Маркусом.

— Привет.

— Привет.

— Я так давно не видел тебя. Слышал с Джейном будет все хорошо?

— Да, он медленно, но поправляется.

— Хорошо. Может сходим сегодня куда-нибудь?..

— Маркус, извини, мне правда очень жаль, но нет. Я... Мы не можем больше встречаться, это я виновата, прости меня.

— А если он не захочет тебя больше видеть?

— Скорее всего, но нам все равно не стоит. Ты очень хороший, ты заслуживаешь бо́льшего, чем я. Прости…

Маркус посмотрел на неё долго и внимательно, потом покачал головой.

— Повезло мерзавцу. Но если передумаешь или он тебе надоест, то…

— Спасибо, Маркус, — с этими словами она его обняла. — Мне надо идти…

— Пока, Тереза.

— Пока.

Она шла по коридору и думала, как дорого её ошибка стоила им всем. Она старалась не думать, что будет дальше. У Джейна слишком хорошая память, и она его обидела, предала. Он не забудет и не простит. Эббота и Фишер, скорее всего, будет ждать перевод, возможно, ей повезет и она сможет напроситься с ними. Работать с Джейном и Пайком в одном офисе было бы мучительно. Джейн придет в себя и начнет отыгрываться за её поведение, а смотреть, как он крутит амуры у неё на глазах, – это слишком…

Тереза вздохнула – пожалуй, стоит заехать в больницу сегодня в обед, может, ей повезет и он не будет спать.

Ей повезло, наверное. Когда она вошла в палату, Джейн приподнимался с кровати, опираясь здоровой рукой на костыль.

— Ты что это делаешь? Тебе нельзя!

— Ну вот, заявилась первый раз за две недели и кричит!

— Неправда, я много раз приходила! Ты спал! Джейн, ложись, пожалуйста, — в голосе послышались умоляющие нотки.

Джейн сел и похлопал по кровати рядом с собой. Тереза села рядом.

— Ну, что нового?

— Список расшифровали, у Хаффнера был код в ноутбуке.

— Хорошо. Как ты умудрилась днем приехать? Твой дружок не против?

Тереза опустила глаза и тихо сказала: — Мы расстались.

— Что так? Храпел?

— Патрик, я знаю, ты не забудешь и не простишь, но я хочу, чтобы ты понял: мне правда очень жаль. Прости, что не поверила, прости, что предала тебя. Я... мне жаль. Я знаю, что мои слова ничего не изменят, но я должна была их сказать, — договаривая, она поняла, что плачет.

— Хей, Тереза, посмотри на меня... Ну же!

Если бы ты ничего не сказала Эбботу, я был бы мертв. Ты, по сути, опять спасла мне жизнь. И отчасти я сам виноват в том, что случилось: если бы я позволил тебе поучаствовать, может, и не оказался бы на больничной койке…

— Или мы бы оказались здесь оба…

— Нет, это вряд ли. Похоже, ты пленила сердце маньяка, у него на тебя был конкретный пунктик.

Тереза испуганно на него глянула.

— Да-да, я серьезно. Он планировал с тобой размножаться.

У Терезы на лице появилась гримаса ужаса и отвращения.

— Еще он сказал, что Шарлотта погибла случайно, он не планировал её убивать…

Джейн замолчал, и Тереза погладила его по руке.

— Я очень за тебя испугалась. Я думала ты умер…

— Я тоже так думал, особенно, когда увидел твое лицо.

— Я не была уверена, что ты меня узнал…

— Узнал.

Они какое-то время молчали. Потом Джейн вдруг спросил:

— Какое сегодня число?

— Пятнадцатое июля. А что?

— Врачи говорят, что через неделю могут выпустить меня домой – долечиваться. Окончательно все заживет где-то через месяц. Потом еще физиотерапия и все дела. Думаю, середина сентября идеально подойдет. Как думаешь?

— Подойдет для чего?

— Как для чего? Надо перехватить тебя, пока ты не нашла себе какого-нибудь Джорджа или в тебя не втюрился еще какой-то маньяк. Так что, давай, начинай искать себе платье и чего там еще надо. Если будешь настаивать на церковной церемонии, то имей ввиду, что я не надену дурацкие лаковые штиблеты, я буду в своих ботинках.

Тереза часто заморгала.

— Патрик, ты... ты что, хочешь, чтобы мы поженились?

Он взял её руку.

— Тереза, послушай, я скажу это сейчас, но больше никогда не хочу к этому возвращаться. Да, тот месяц был ужасен, мне было очень больно, но, как я уже сказал, в том, что случилось, есть и моя вина. Ты права, я не забуду это, но я и не хочу забывать – я должен помнить, как легко тебя потерять. Пусть это станет нам обоим уроком. Когда я лежал там и думал, что умру, моя последняя мысль была о тебе. Я люблю тебя, и я хочу остаток своей жизни провести с тобой. Но учти: теперь я буду одним из тех мужей-параноиков, которые проверяют, сколько жена провела у маникюрши или красивый ли у неё тренер в спортзале. Если узнаю о любовнике, то убью его и закопаю у нас на заднем дворе, а тебя заставлю разбить на том месте клумбу.

— Патрик! Я... — она обхватила его лицо ладошками и поцеловала один раз, второй.

— Чтоб ты знала, в ближайший месяц мне запрещена любая интенсивная физическая активность.

— Дурачок, единственный, любимый, дурачок!

— Если опустить оскорбления, то мне нравится. Можешь вставить в свадебную клятву.

Два месяца спустя

— Джейн, живее, мы должны быть там раньше невесты.

— Не понукай меня, Чо. Ты шафер, а не погонщик верблюдов! Я почти готов, не могу найти ботинки.

— Надевай эти, — Чо протянул ему лаковые блестящие штиблеты.

— Ты что, издеваешься? Мы с Лисбон договорились, что я буду в своих!

— Это мой подарок.

— Да не нужен мне такой подарок!

— Это не тебе подарок, это для Лисбон.

— Чо, ты ведь шутишь, да?

— Нет.

— Ты спрятал мои?

— Да.

Джейн вздохнул и стал охая натягивать новые ботинки, потом пошел вниз картинно хромая.

— Теперь я точно похож на пингвина!

— Будешь похож на дохлого, если не поторопишься.

Джейн бурча пошел к машине.

Когда она появилась в проходе под руку с Минелли, он забыл и о желании отомстить Чо, и о мозоли на большом пальце.

Она была прекрасна, и она станет его женой. Даже накануне он боялся, что на него могут нахлынуть воспоминания о его первой свадьбе, но эти страхи улетучились с первым взглядом на нее. Он был другим человеком, он женился на другой женщине, и это была другая свадьба.

Весь короткий путь по проходу он старательно запоминал, как шуршит подол платья – не пышного, но с небольшим шлейфом, – как просвечивается её кожа сквозь ажурные винтажные кружева, как подрагивают её подколотые локоны, как ниспадает фата.

Сегодня комната Терезы Лисбон в Дворце Памяти торжественно переименовывается в комнату Терезы Джейн, и это самое чудесное и светлое место в его воображаемом балагане.

Он стоял и теребил свой безымянный палец. Свое кольцо он снял еще в больнице, но так и не привык к этому ощущению пустоты. Сегодня он снова станет мужем.

И вот клятвы произнесены, невеста не сбежала, кольца из белого золота надеты, Грейс рыдает в первом ряду, Вирджил старается часто моргать, чтобы к ней не присоединиться, поцелуй и аплодисменты.

Они вышли из церкви и остановились для фотографии. Именно в этот момент взгляд Терезы, наконец, упал на его ноги.

— Патрик!

Выражение её лица бесценно: это удивление, недоумение, смущение и радость.

— Ну, я подумал, что стоят каких-то тридцать минут в неудобной обуви, если речь идет о свадьбе твоей мечты? Хотя Чо меня отговаривал.

— Это значит, что ты их надел под дулом его пистолета?

— Ну, почти…

— Спасибо тебе, Чо, это чудесный подарок, — она потянулась и поцеловала его в щеку.

— Хей, и это при живом-то муже! У меня, между прочим, от них мозоль....

Конец фразы был смазан поцелуем – Тереза Джейн нашла отличный способ заставить мужа молчать. Муж, похоже, не возражал.

---

За проверку говорим спасибо - Shantanel