- Хей, Беллз, о чем думаешь? – спросила Розали по дороге в аэропорт. Я несколько раз моргнула, прежде чем ответить. Как только мы отъехали от дома, я погрузилась в свои невеселые мысли. Мне казалось, что я сбегаю. Да что там. Даже Эдварду так казалось, я видела это в его взгляде. Тимоти все так же дулся на меня, особенно после того, как я вчера заставила его лечь спать в девять вечера. Дети были в настолько восторженном состоянии после просмотра фильма вместе с отцом, что мне еле удалось их утихомирить. Лили, к моему облегчению, уснула моментально, а вот с Тимом пришлось повозиться. Он всегда был чересчур активным, но этот день был апогеем. В какой-то момент мне даже пришлось прибегнуть к угрозам, но и они не помогли – мальчик просто не хотел меня слушать. В конце концов, на помощь мне пришел Эдвард. В итоге - спустя пять минут сын мирно посапывал, Эдвард выходил из его комнаты с видом победителя, а я чувствовала себя плохим копом.
- О Рене, - солгала я. Розали мне не поверила, я знала это, но хвала небесам – моя сестра умеет придержать язычок.
- Я тоже о ней думала. Ты веришь, что уже прошло двадцать семь лет? – слегка упавшим голосом поинтересовалась сестра. Я усмехнулась.
- Если честно – нет. Мне кажется, что я никогда не знала Рене. Только в теории.
- Тебе было пять лет, когда она ушла – это нормально, что ты ее почти не помнишь, - ответила Розали, кидая на меня успокаивающий взгляд. – А вот Элис повезло больше всех.
- В смысле? - уточнила я.
- Она ее совсем не помнит. Элис не помнит ее сор, истерик и криков. Я уверена, что она восприняла бы эту поездку как, наконец, свершившуюся мечту, - немного грустно закончила Розали. В этот момент мы уже подъехали к аэропорту Палм-Спрингс.
- Тогда я не представляю, как нам предстоит ей все рассказать, - печально заметила я. Представив какую бурю может принести этот разговор, я мысленно содрогнулась. Если сравнивать рассерженную Элис с природными бедствиями, то она определенно ураган Катрина.
- Как нибудь выкрутимся, - с напускным оптимизмом добавила Рози и вылезла из машины. – Ненавижу летать, - пробубнила она.
- Не переживай, риск того что мы погибнем в авиакатастрофе один к восьми миллионам, - озвучила я довольно радостную статистику. Рука Розали замерла на дверце багажника, а брови поползли вверх от возмущения.
- Умеешь же ты успокоить, - недовольно заверила она. Я лишь усмехнулась.
- Трусиха, - как в детстве начала дразниться я.
- Белла, лучше тебе помолчать. Иначе я за себя не ручаюсь, - предупредила меня Розали, с остервенением вытаскивая наши чемоданы из багажника. – Господи, Белла, в такие моменты ты мне напоминаешь Элис. Что в этом чертовом чемодане, и почему он весит, словно там упакованы кирпичи? – пропыхтела Розали. Я возмущенно шлепнула ее по руке.
- Там все самое необходимое. И вообще, лучше быть готовой к неожиданным ситуациям, - заверила я сестру, которая выглядела, как огнедышащий дракон, который вот-вот накинется на меня.
- Напомни мне, почему из трех сестер я позвала именно тебя? – с сарказмом полюбопытствовала Розали. Я выдвинула ручку на моем чемодане и показала сестре язык, предварительно убедившись, что на нас никто не смотрит.
- Потому что ты меня больше всех любишь, - с не меньшим сарказмом ответила я и поплелась в сторону входа в аэропорт. Признаться честно, я сама слегка побаиваюсь летать, но видеть испуг на лице бесстрашного адвоката, которая отрывает достоинство мужчинам на судах (и не важно, кто это – неверный муж или строгий судья), словно щелкает семечки – зрелище по истине бесценное.

- Почему мы так трясемся? И где тут подушки безопасности? Или эти, как их, ну… - спустя два часа Розали ладошкой прикрывала рот, показывая мне, что именно она имеет в виду под «эти».
- Кислородные маски? – подсказала я, пытаясь сдержать смех. Остальные пассажиры то и дело поглядывали в нашу сторону, за что удосуживались злого взгляда Розали и моей милой улыбки.
- Точно, - с паникой в голосе подтвердила Розали.
- Розали, мы зоне турбулентности, поэтому совершенно нормально, что нас слегка трясет,- попыталась успокоить сестру я. Но видимо, сделала только хуже.
- Слегка? Да мы так трясемся, словно у самолета вот-вот крыло отвалится. Слушай, - Рози посмотрела на меня, а я изо всех прятала улыбку, - а вдруг мы есть те, одни из восьми миллионов?
- Врятли, девушка, - внезапно рядом с нашими креслами возникла стюардесса с приклеенной улыбкой на лице. Розали скептически выгнула бровь.
- Вы в этом уверены?
- Абсолютно. А знаете почему? Потому что через пять минут мы уже приземляемся и все риски исключены. Пристегните, пожалуйста, ваши ремни, - и девушка удалилась от нас, спрашивая у остальных пассажиров, не нужно ли им что-нибудь.
- Сучка, - прошипела Розали и вновь посмотрела на меня. Я уже не могла сдержать улыбку. – Тебе смешно, Белла?
- Нет, нисколечко, - и я засмеялась во весь голос.
Всю дорогу до гостиницы Розали со мной не разговаривала. На мои вопросы она отвечала односложно и весьма неохотно. В какой-то момент мне стало даже стыдно за то, что смеялась над испуганным выражением лица сестры, но вспоминая ситуацию в самолете, я просто не могла сдержаться. Конечно, когда Розали случайно уронила мне на ногу мой же чемодан, я промолчала, списывая на случайность. Но когда она прямо перед моим носом швырнула двери или когда чуть не забыла попросить на стойке регистрации ключ от моего номера, я поняла, что сестра делает все преднамеренно.
- Розали, хватит вести себя как ребенок, - нравоучительно попросила я, когда мы с сестрой оказались одни в лифте. Рози фыркнула, не отрывая взгляд от своей сумки. – Серьезно, ты могла разбить мне нос дверью, отбить палец на ноге сумкой или оставить бомжевать в холле коридора.
Я посмотрела на сестру. Уголки ее рта слегка вздрагивали, а это означало, что она еле сдерживает улыбку. Я поняла, что лед дрогнул и, отпустив сумку на пол, я обняла ее за плечи. Рози не пошевелилась.
- Ну ладно, прости меня. Я больше не буду смеяться над твоим глупым страхом полетов, - заверила я сестру извиняющимся тоном.
- И ничего он не «глупый», а очень даже и обоснованный, - пробурчала Розали, нехотя обнимая меня в ответ.
- Ладно-ладно. Мир?
- Мир, - уже более счастливо ответила Розали. Я отстранилась от сестры и как раз в этот момент двери лифта открылись на нужном нам этаже. – Я закину вещи в комнату и приду к тебе. Хорошо?
- Конечно, - улыбнулась я.
Триста шестнадцатый номер выглядел очень даже мило. Светло-бежевые стены и ковер в тон делали комнату визуально больше, а солнечный свет из огромных окон придавал ей уют. В центре стояла большая кровать с деревянными спинками и шелковым балдахином в тон обоям. Как для такой относительно недорогой гостиницы, оформление комнат здесь что надо, с удивлением подумала я.
Оставив чемодан у кровати, я, как и обещала, позвонила домой. Но, когда сработал автоответчик, я вспомнила что сегодня понедельник, поэтому дети соответственно в школе, а Эдвард на работе. Оставив коротенькое сообщение, что со мной все в порядке, и я уже на месте, я принялась распаковывать багаж. Но этому не суждено было произойти, ибо в тот самый миг, когда я расстегнула молнию, в двери номера постучали.
- Открыто, - крикнула я.
- А зря. Вдруг я оказалась бы гостиничным маньяком города Спрингфилда? – с пугающими нотками в голосе спросила Розали, проходя мимо меня к окну. – Хороший вид из окна. Впрочем, как и у меня.
- Когда рядом ты, моя любимая сестричка, - я подошла к ней сзади и обняла за плечи, - мне не страшны никакие маньяки.
- Это намек?
- Скорее констатация факта, - с задором ответила я.
- Приму как комплимент, - язвительно откликнулась Рози. – У меня предложение. Давай сейчас наведаемся в клинику, а потом разберемся с вещами? Пожалуйста, - попросила Розали.
- Давай, я не против. У меня у самой внутри все переворачивается от этой неизвестности, - я схватила свою сумку и направилась к двери. Розали последовала за мной. Между нами возникла напряженная тишина: каждая из нас думала о своем. Я гадала о том, что ждет нас там, в клинике, а Розали о чем-то грустном, судя по расстроенному выражению ее лица.
Вплоть до самых дверей онкологической клиники Спрингфилда мы с Розалии не проронили ни слова, и лишь у входа сестра резко затормозила. Я недоуменно посмотрела на неё.
- Ты чего?
- Я боюсь, - тихо прошептала сестренка. Я ободряюще ей улыбнулась и взяла за руку.
- Я тоже, но мы вдвоем, - и я завела её в клинику. Запах, характерный больницам тут же ударил в нос, из-за чего меня начало тошнить, но я не теряя времени на слабости, потянула сестру в сторону стойки регистрации. Нам тут же приветливо улыбнулась одна из медсестер.
- Добрый день. Чем могу быть полезна? – вежливо поинтересовалась девушка. Розалии рядом со мной шумно сглотнула.
- Мы приехали к Рене Миллер, - ответила я. Девушка тут же принялась что-то набирать на клавиатуре. Когда компьютер выдал определенный результат, она вновь посмотрела на нас.
- А кем вы ей приходитесь, позвольте узнать.
- Дочери, - коротко сказала Рози. Слова давались ей с большим трудом.
- Мисс Миллер в двести тринадцатой палате, это на втором этаже по коридору слева от лифта.
- Спасибо, - уже более уверенно ответила Рози.
- Думаешь, она нас узнает? Как ни как прошло целых двадцать семь лет, - с беспокойством спросила я у Рози. Девушка пожала плечами.
- Если она нас хоть капельку любила, значит помнила. А если помнила, то материнские инстинкты, хоть какие-то у нее сохранились, - ответила Розалии на выходе из лифта. Мы направились в нужном нам направлении, которое подсказала нам медсестра у стойки регистрации.
- Я на это надеюсь, - прошептала я перед дверью с номером двести тринадцать. Но мы не успели войти, как из палаты вышел молодой и довольно привлекательный врач.
- Вы к кому? – тут же поинтересовался он, разглядывая нас с сестрой с ног до головы. От его изучающего взгляда мне стало слегка не по себе.
- К Рене Миллер. Она наша мать, - властно ответила Розали. Я знала этот тон, он не предвещал ничего хорошего носителям Y-хромосомы.
- Рене не упоминала, что у неё есть дети, - ошеломленно проинформировал нас врач.
- Мы тоже редко упоминаем что она наша мать, - резко ответила Розали, видимо задетая тем, что только что сказал доктор. Я решила вмешаться.
- Видите ли, доктор, - я взглянула на его бейдж, - Спенсер, Рене оставила нас, когда мы с сестрой были совсем детьми, после этого наши дороги разошлись. А буквально три дня назад мы узнали, что она больна.
- Хм, тогда все ясно. Но, к сожалению, я пока не могу вас пустить к ней.
- Это еще почему? – воинственно воскликнула Розали, скрещивая руки на груди. Доктор Спенсер боязливо на неё глянул.
- Мисс Миллер сейчас отдыхает. Вам придется подождать час, прежде чем она проснется.
- Она спит по расписанию что ли? – язвительно спросила Розали. Я толкнула сестру в бок, уповая на то, что она будет вежливее себя вести.
- Так действует снотворное, которое мы ей вкалываем, - ответил врач. Увидев замешательство на наших лицах, он улыбнулся невероятно обаятельной улыбкой. – Давайте пройдем в мой кабинет.
Мы безмолвно проследовали за ним в кабинет, где устроились в креслах, а доктор Спенсер за столом. Он изучающее на нас посмотрел.
- Вы знаете диагноз Рене? – ответом ему послужили наши отрицательные кивания головой. – Год назад мисс Миллер попала в автокатастрофу. Ничего серьезного, только несколько легких ушибов. Но, когда пришли анализы ее крови в больнице заметили, что уровень лейкоцитов слишком низкий. Ее направили еще на ряд анализов и, как оказалось, в костном мозге мисс Миллер происходило угнетение образования лейкоцитов.
- А теперь еще раз и на человеческом языке, - попросила раздраженная Розали. Я с замиранием сердца вслушивалась в каждое слово, сказанное доктором.
- Иными словами, - терпеливо продолжил врач, - у Рене обнаружили гемобластоз. Тоесть, неопластическое заболевание кроветворной и лимфатической ткани. Ее направили к нам на консультацию и более точное обследование. Диагноз целиком подтвердился, и мы предложили вашей маме лечение, которое включало в себя химиотерапию и пересадку костного мозга.
- Это лейкемия? – срывающимся голосом тихо спросила я.
- Да, это лейкемия. На тот момент она была на начальной стадии своего развития.
- А сейчас?
- Сейчас же Рене мучается от болезненных метастаз, которые убивают ее печень. Дело в том, что она отказалась от лечения лейкемии. Когда я пытался узнать каковы причины такого ее решения, она чаще всего молчала. Но недавно она сама мне призналась. Что лейкемия послана ей, как наказание. За что наказание мы с медсестрами так и не выяснили. Но когда сегодня приехали вы, я понял, о чем говорила Рене, - с сожалением закончил доктор. Огромный ком застрял в моем горле. Я не знала что сказать, я не могла посмотреть на сестру, я была не в состоянии сдвинуться с места.
- И она сейчас не лечится? – кое-как выговорила Розали. Доктор Спенсер сочувствующе на неё посмотрел.
- К сожалению, на данном этапе развития лейкемии никакое лечение Рене уже не поможет.
- Сколько ей… - я запнулась, не в силах вымолвить последнее слово.
- Случится чудо, если она протянет еще месяц. Но если смотреть правде в глаза, то неделя-две, максимум.
Я ошеломленно закрыла глаза. Сейчас я отбросила тот факт, что она нас бросила. Сейчас – она моя мама, моя умирающая мать. Не сдерживаясь, я зарыдала. Мне было наплевать на то, что здесь посторонние. Как так произошло? Почему я не узнала об этом раньше? А теперь она умирает и нам с сестрами ничего не остается кроме как наблюдать ее постепенное увядание. Мне хотелось кричать от безысходности, мое сердце разбивалось на все мелкие и мелкие кусочки, оставляя лишь пустоту. Я слышала, как хлопнула дверь, а затем я почувствовала, как теплые руки Розали меня обнимают, и сестренка тоже тихо всхлипывает.
- Это несправедливо, - прошептала я, зная, что сестра поймет, о чем я.
- Я знаю, сестренка, я знаю, - так же тихо ответила она.
- Что нам теперь делать?
- Я думаю, нам стоит завтра вернуться домой и все рассказать Элис. Она должна узнать Рене особенно сейчас, когда на знакомство у них осталось не так уж много времени.
- А сейчас, что нам делать сейчас? – снова спросила я, пытаясь успокоить слезы. Рози пожала плечами.
- Подождать час, навестить Рене и…
- Пойти выпить, - закончила вместо сестры я.
- Ты абсолютно права, малышка Би.

Через пятнадцать минут мы с Розали успокоились насколько это возможно в сложившейся ситуации, и в кабинет вернулся весьма тактичный доктор Спенсер. В руках он нес поднос с тремя чашками кофе из Старбакса. Он протянул нам каждой по горячему напитку, и я с наслаждением сделала большой глоток кофе, заряжаясь кофеином.
- Крепкий и без сахара, мой любимый, - пролепетала Розалии, в точности повторяя мои движения. Доктор Спенсер ухмыльнулся.
- Я почему-то так и подумал, - но, наткнувшись на грозный взгляд Розали, тут же стер ухмылку с лица.
- А насчет моего американо с большим количеством сахара, вы тоже угадали? – спросила я, пытаясь разрядить обстановку.
- Я не угадываю. Это скорее некое чутье, которое развилось у меня за десять лет практики работы в онкологической клинике, - констатировал доктор Спенсер. Я слегка улыбнулась, а Розали снова фыркнула. Я пихнула ее в бок, но в ответ получила полнейшее игнорирование.
- И часто вам приходится сообщать такие не веселые новости?
- Чаще, чем вы думаете. Это нелегкая работа, она напоминает мне медаль с двумя сторонами. Первая – это ужасы, с которыми я сталкиваюсь, слезы, разочарования и истерики, а вторая – улыбки и радостные возгласы людей, которые излечиваются. Это некого рода компенсация для меня.
- Вы герой, - заключила я, полностью попавшая под обаяние этого доктора. Его искренняя, слегка смущенная улыбка, заставляла меня саму улыбаться. И я точно знала, что Розали так же не осталась в стороне.
- В этой клинике есть врачи с опытом работы по пятьдесят лет. Вот это – истинный героизм, - отмахнулся доктор Спенсер. – А вы откуда приехали?
- Калифорния, Палм-Спрингс, - ответила Розали.
- Какое совпадение, я оттуда родом. Там живет моя семья, - воскликнул удивленный доктор. Розалии закатила глаза. Я шикнула на неё.
- Это судьба, - усмехнулась я. – Наверное, родители и жена гордятся вами?
- Родители – да, а вот жена – врятли, попросту по той причине, что у меня её нет, - смущенно ответил врач. Точно, это судьба. Я стрельнула взглядом в Розалии, которая нервно посматривала на настенные часы.
- Что, развод? – спросила она.
- Да. Застал жену с любовником, банальная ситуация, - после его слов у меня сперло дыхание. Еще немного и я отучусь, как правильно дышать. Неужели измены – это настолько банально? Я вспомнила Эдварда и мысленно задалась вопросом – с кем он сейчас? Возможно, в этот самый момент он с любовницей. От этих мысленных слов мне стало плохо, и тошнота вновь ко мне вернулась. Я поспешно сделала очередной глоток кофе.
- Осуждаете ее? – вот и включился адвокат в Розали.
- Нет. Если она пошла на измену, значит – она не та, кто мне была нужна. Возможно, мне повезет во второй раз, с другой девушкой, - с оттенком боли в голосе ответил доктор Спенсер. Я не могла слушать этот разговор, поэтому, извинившись, вышла якобы в туалет.

Проходя мимо палаты, в которой лежала Рене я не удержалась и тихонько вошла в неё. На больничной койке лежала бледная до неузнаваемости моя биологическая мать. Ее веки слегка вздрагивали, а губы сложились в тоненькую линию, словно она сжимала их, чтобы не закричать. Закричать от сдерживаемой боли.
Я пододвинула стул ближе к кровати и притронулась к её руке. Тут же монитор с измерениями пульса пронзительно запищал, и я резко отдернула ладошку. В комнате наступила тишина.
Больше не осмеливаясь притронутся к Рене, я просто сидела и смотрела на неё, не веря что передо мной та женщина какой я ее помнила: светящаяся счастьем и легкостью. Она всегда улыбалась и заражала своей улыбкой окружающих. Казалось, что еще минута – и она взлетит в своей легкой шифоновой юбке доходящей слегка за колено. Что-то влажное скатилось по моей щеке, и я поняла, что вновь плачу. Но в этот раз я плачу спокойно, без надрыва. Закрыв глаза, я позволила себе расслабиться и не думать ни о чем. Не знаю, сколько я так просидела, но очнулась я от легкой прикосновения к своей руке.
- Белла, детка, это ты? – слабым изнеможенным голосом спросила проснувшаяся Рене. Я кивнула, но тут же опомнилась.
- Это я, мамочка, - прошептала я. – Ты узнала меня?
- Конечно. Я всегда знала, что ты станешь красавицей,- с улыбкой на лице и слезами в глазах сказала Рене. Я слабо улыбнулась, стирая ладонями слезы.
- Спасибо. Здесь Розали, я сейчас ее позову, - я уже встала, но Рене схватила меня за руку, насколько ей позволяли силы. Я непонимающе посмотрела на неё.
- Она меня ненавидит, так? Вы все меня ненавидите за то, что я вас бросила, - горько заговорила Рене. Я присела на стул, сжимая ее ладошку.
- Это не так, мамочка, мы все очень переживаем за тебя. Особенно Розали. Она очень хочет тебя увидеть. Пожалуйста, - умоляюще попросила я. Рене слабо кивнула и отвернулась от меня, чтобы скрыть слезы. Пользуясь моментом, я пулей вылетела из палаты и позвала улыбающуюся Розали, которая о чем-то разговаривала с доктором Спенсером в двух метрах от меня. Оба моментально напряглись и бросились ко мне, наверняка неправильно истолковав мое беспокойство.
- Что случилось? – спросила Розалии, а доктор прошел мимо меня в палату.
- Она проснулась. Рене проснулась, - Розалии недоверчиво посмотрела на дверь. Я увидела огонек сомнения в ее глазах: - Нет, она хочет тебя видеть. И она узнала меня.
Я сжала ее руку и подтолкнула ко входу в палату. Доктор Спенсер стоял возле электрокардиографа и изучал его показания. Розали нерешительно остановилась возле двери, глядя на Рене, которая с болью смотрела на нас.
- Розали, доченька, - прошептала она. Комната наполнилась противным писком, который свидетельствовал о нарушении работы сердца. Врач обеспокоенно кинулся к больничной койке и тут же нажал кнопку у изголовья кровати.
- Сестра немедленно ативан. Стандартная доза, - быстро, но четко скомандовал он. Нас с Розали попросили выйти из палаты. Как только мы оказались за ее пределами, Рози отошла от меня и оперевшись на стенку, съехала вниз по ней, держась руками за голову.
Я аккуратно присела рядом с ней.
- Эй, с ней все будет хорошо. Она узнала тебя, - но от моих слов Розали только зарыдала еще сильнее.
- Это из-за меня ей плохо. Это я, как всегда виновата, - прошептала Розали, слегка раскачиваясь.
- Не смей так говорить, - я села рядом с ней опираясь на стену. – Ты ни в чем не виновата.

Розалии посмотрела на меня красными от слез глазами, а затем положила свою голову мне на плечо. Мы сидели в тишине, пока к нам в коридор не вышел доктор Спенсер. Розали тут же вскочила на ноги.
- Как она?
- Все нормально, она успокоилась и снова заснула. Боюсь, сегодня вы не сможете с ней увидеться. Лучше приходите завтра с утра, я подготовлю ее к вашему приходу, - размеренным тоном сообщил нам доктор. А потом он сделал то, что надолго врежется в мою память. Доктор Спенсер взял за руку Розали и сжал ее, тем самым показывая свою поддержку. Сестра слегка улыбнулась и успокоилась, что обычно происходило очень медленно. Но уже спустя минуту, доктор просто кивнул головой и покинул нас.

Розали развернулась и посмотрела на меня.
- Мне надо выпить.
- Да, мне тоже, - кое-как собравшись, ответила я.

--------------

Форум