---

Он являл собой воплощение озорства и не знал границ.

Амур не обижался, когда его называли молодым. Напротив, он наслаждался вечной молодостью и игривостью; внешность юноши и хрупкая, непостижимая красота внушали уважение. Единственное, что могло вызвать его ярость - глупость, тщеславие и сомнение в его силе. Все остальное он считал игрой, любимой из которых была жизнь смертных.

Смех был его отличительной чертой, потому что другие боги наблюдали за смертными с презрительными усмешками. Ему же нравилось парить среди облаков, качаться на ветвях, скрестив ноги и удобно устроив подбородок на руках, и, чуть склонив голову набок с любопытством наблюдать за теми, что не обладал даром бессмертия. Это было крайне занимательно, потому что люди были чрезвычайно наивными и невероятно эгоистичными, непредсказуемыми созданиями.

А как легко было манипулировать их чувствами!

Амур наслаждался тем, что сталкивал друг с другом этих неверных, хрупких и полных ненависти людей. Конечно, прежде всего он должен был пробуждать любовь в родственных душах, однако в моменты скуки, или дурного настроения, или из обычного любопытства, он посылал стрелы с золотыми наконечниками в сердца обреченных влюбленных, и смеялся, как только начиналось действие его чар.

Больше всего он любил играть с Аполлоном. Он с удовольствием поставил на место этого тщеславного высокомерного глупца, заставив, словно обезумевшего, бегать за невинной нимфой.

С не меньшим наслаждением он наблюдал, как горевал впоследствии бог Солнца. Так он узнал, что с юным богом любви не стоило ссориться.

Но Амур не был безответственным. Часто он выполнял поручения своей горделивой, завистливой и своенравной матери Венеры, желающей отомстить тем, кто смел равняться с ее красотой. Так же было и на этот раз - она отправила сына в укрытое за горными вершинами и реками место, где жила девушка выдающейся красоты, отправленная своей же семьей жить в изгнании. Он должен был заставить эту прекрасную смертную влюбиться в ужасного монстра и принять смерть от его клыков, а после убедиться, что все произошло именно так.

Печально вздохнув, но все же позабавленный детской озлобленностью своей матери, Амур полетел в указанное место, когда солнечная колесница стремительно скрывалась за горизонтом. Неутолимое любопытство гнало его быстрее к девушке, хотя обычно, несмотря на приказы матери, он не желал, чтобы любовь становилась причиной смерти людей. Лишь из любви к развлечениям он наблюдал за муками, после которых люди становились мудрее, пораженные тем, какой силой обладала любовь.

И он был не согласен с тем, что прекрасная невинная девушка должна погибнуть от его чар лишь за то, что была красива.

Вздыхая и качая головой, Амур опустился на траву прямо у причудливой двери дома, устало проведя пальцами по золотистым локонам. Как жаль, что придется поступить с девушкой подобным образом. Он даже не мог поиграть с ее эмоциями, чтобы узнать, какой она была. Как печально.

Амур протянул руку и тихо толкнул дверь, скрип половиц оповестил о его прибытии. Через окна лилась темнота ночи, луна еще не поднялась достаточно высоко, чтобы появились тени, поэтому он смог пройти через комнату в полной темноте, успокоенный окружающей атмосферой. Должно быть, девушка была нежным созданием.

И снова губы изогнулись в печальной улыбке. Он толкнул дверь спальни, не желая, чтобы конец наступал так быстро и без всякой забавы. Мало того, что это было несправедливо, так еще и лишало его веселья.

Он был крайне разочарован матерью за то, что та не дала ему поиграть. Амур преодолел разделяющее их расстояние, замедлившись только раз, когда девушка тихо вздохнула, дернулась и перевернулась лицом к стене, а ее бледные пальцы выглядывали из-под покрывала и немного свисали с постели. На несколько мгновений он замер, очарованный невинностью девушки. Тряхнув головой, он прошел оставшийся путь и встал около кровати, перекатываясь на пятках и проводя пальцем по покрывалу, раздумывая, стоило ли отправлять девушку на смерть, зная только имя - Психея, но не видев лица.

Раздираемый любопытством, Амур решил, что хочет посмотреть, действительно ли красота девушки могла сравниться с красотой его матери, поэтому позволил пальцам осторожно, боясь разбудить мирно спящую девушку, приподнять покрывало с лица.

Воздух вырвался из легких, и Амур покачнулся, хотя и остался стоять на ногах. Он даже задумался, а не ранил ли себя одной из своих стрел - так часто билось его сердце, но затем вспомнил, что все они надежно закреплены у него за спиной, и в руках было пусто. Ошарашенный собственными эмоциями, он отпрянул и неуверенно завис в воздухе, одну руку запустив в золотые локоны, а другой касаясь груди. Пальцы сжимались, дыхание сбивалось. Психея что-то тихо пробормотала, неосознанно снова натягивая покрывало на лицо, и в этом действии было столько невинности, что Амуру стало трудно дышать, он завис над полом и обхватил себя руками, дергая ногами на весу.

Такое с ним случилось впервые! Он влюбился, и его стрелы были ни при чем. Потрясенный своим открытием, Амур подлетел к постели и завис рядом, наклонив голову и скрестив ноги. Он бы с удовольствием остался на всю ночь любоваться этой очаровательной смертной девушкой, просто наслаждаясь ее красотой и, возможно, немного подразнил бы ее, проводя пальцем по щеке, но сильное биение сердца немного волновало его. Никогда прежде он не чувствовал подобного, внутри бушевал ураган эмоций, но вместе с тем он не ощущал уверенности в своих действиях. Однако, несмотря на это, он наслаждался ситуацией, с подобным вызовом все стало значительно интереснее.

Так и не сумев оторвать взгляда от великолепных черт девушки, Амур решил остаться. Соблазнительный изгиб губ, легкий, почти невесомый трепет ресниц, едва слышные вздохи... все это завораживало и возбуждало его. Будучи Амуром, искушенным и так много знающим о любви, он так много узнал, просто наблюдая за ее сном, что даже спустя час любования он не мог решить, чем же восхищался больше - ее скрытым характером или же трепетной красотой.

С озорной улыбкой склонив голову, он пощекотал изгиб шеи девушки кончиками пальцев. Сердце его воспарило от ее тихого смеха, после которого она крепче сжала подушку и подтянула колени к груди. Чувства переполняли его, и он счастливо прикрыл глаза, широко улыбаясь и ощущая, что любовь к ней только крепла. Никогда прежде он не слышал о том, чтобы у смертных была такая власть над богами, и все же его чувства принадлежали ей - ее смех стал самым большим счастьем для него.

В тот же момент он решил, что найдет способ и сделает ее своей навсегда.

На горизонте занимался рассвет, когда Амур наконец вышел из транса, встал и потянул уставшие мышцы. Затем он осторожно наклонился и коснулся губами виска девушки, ее щеки, губ, улыбнувшись, когда услышал ее довольный вздох, после которого она удобнее устроилась в постели.

Он подарил этой смертной девушке спокойствие и был доволен.

Повернувшись, Амур оставил свою драгоценную Психею, решив, что все еще может поиграть с ней. Поскольку время ничего не значило для богов, и его мать была безрассудна и беспечна, он мог снова вернуться к ней ночью, чтобы узнать больше об этой юной девушке, хранить ее покой. Она станет его невестой, он будет боготворить ее, так как она единственная, кто смог сразить бога любви его же оружием. И он был восхищен. Восхищен ею.

Она была его самой интересной целью, без сомнений, и еще большей драгоценностью.