Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [264]
Общее [1683]
Из жизни актеров [1630]
Мини-фанфики [2570]
Кроссовер [681]
Конкурсные работы [0]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4840]
Продолжение по Сумеречной саге [1266]
Стихи [2393]
Все люди [15141]
Отдельные персонажи [1455]
Наши переводы [14345]
Альтернатива [9026]
СЛЭШ и НЦ [8975]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [155]
Литературные дуэли [108]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [4353]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей августа
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Конкурсные фанфики
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав за сентябрь

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Тень луны
Две жизни. Два пути. Параллельные и чуждые. Одна боль. Боль на двоих.

Видеомонтаж. Набор видеомейкеров
Видеомонтаж - это коллектив видеомейкеров, готовых время от время создавать видео-оформления для фанфиков. Вступить в него может любой желающий, владеющий навыками. А в качестве "спасибо" за кропотливый труд администрация сайта ввела Политику поощрений.
Если вы готовы создавать видео для наших пользователей, то вам определенно в нашу команду!
Решайтесь и приходите к нам!

Сделка с судьбой
Каждому из этих троих была уготована смерть. Однако высшие силы предложили им сделку – отсрочка гибельного конца в обмен на спасение чужой жизни. Чем обернется для каждого сделка с судьбой?

Мы приглашаем Вас в нашу команду!
Вам нравится не только читать фанфики, но и слушать их?
И может вы хотели бы попробовать себя в этой интересной работе?
Тогда мы приглашаем Вас попробовать вступить в нашу дружную команду!

Задай вопрос специалисту
Авторы! Если по ходу сюжета у вас возникает вопрос, а специалиста, способного дать консультацию, нет среди знакомых, вы всегда можете обратиться в тему, где вам помогут профессионалы!
Профессионалы и специалисты всех профессий, нужна ваша помощь, авторы ждут ответов на вопросы!

Выбор
«Какая, к чёртовой матери, пауза в отношениях? Инцидент исчерпывается парой горячих поцелуев.» Так думал Елеазар. Может, его любимая девушка полагала иначе?

Могу быть бетой
Любите читать, хорошо владеете русским языком и хотите помочь авторам сайта в проверке их историй?
Оставьте заявку в теме «Могу быть бетой», и ваш автор вас найдёт.

Копия
Он был его абсолютной копией. Разве я могла устоять?

Белла/Эдвард. Мини от Валлери.
Фантастика, романтика, ангст.



А вы знаете?

что в ЭТОЙ теме вольные художники могут получать баллы за свою работу в разделе Фан-арт?



вы можете рассказать о себе и своих произведениях немного больше, создав Личную Страничку на сайте? Правила публикации читайте в специальной ТЕМЕ.

Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Как Вы нас нашли?
1. Через поисковую систему
2. Случайно
3. Через группу vkontakte
4. По приглашению друзей
5. Через баннеры на других сайтах
Всего ответов: 9837
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Художники
Sound & Video ~ Elite Translators
РедКоллегия ~ Write-up
PR campaign ~ Delivery
Проверенные ~ Пользователи
Новички



QR-код PDA-версии



Хостинг изображений



Главная » Статьи » Фанфикшн » СЛЭШ и НЦ

Птичка в клетке. Глава 18

2019-10-16
18
0
Глава 18. Ничего из ничего

Улыбка женщины так прекрасна,
Что заточена она в стены сада
С такими высокими стенами, что никто
Не может увидеть ее, с такими высокими,
Что никто не может увидеть ее улыбку. [1]
Хальвард Джонсон

На следующий день я вместе с матерью пошла в церковь, и это было так, словно ранее произошедшего вечернего инцидента не было и в помине. Она собрала свои волосы в тугой узел и надела бежевое мешковатое платье, которое обычно носила, чтобы скрыть тело. Вероятно, я могла бы списать произошедшее на бурную фантазию, если бы подробные обстоятельства не засели в моей памяти так прочно. Разница между женщиной, сидящей рядом со мной и прижимающей к себе псалтырь, и женщиной, от которой накануне вечером разило джином, была поразительной. Словно в ней уживалось две личности. Я сидела на деревянной церковной скамье, наблюдая за ней краем глаза, пока мы все вместе пели, а потом слушали проповедь о десятине, навевающую сон, с которым мне пришлось бороться, чтобы высидеть до конца.

Я заметила, что Джессика конвульсивным жестом периодически указывает в мою сторону с другой части церкви, и быстро глянула на мать, чтобы убедиться, что она не заметила отклонений в нашей нормальной жизни. Прикрыв глаза, она безмолвно молилась, а губы ее беззвучно повторяли слова исповеди, в данный момент возносимой ею Всевышнему.

Меня убивает, что она может сидеть там вся такая набожная, когда я знаю, что прошлым вечером она вытворяла что-то ужасное.

Что же касается меня, то я знала, что мне следует молиться о том, что накануне произошло в спальне Эдварда. Я знала, что ложь родителям и потворствование добрачному сексуальному поведению – большие грехи. Просто я обнаружила, что это действительно трудно понять: как Бог может позволить нам не использовать эти сильные чувства. Может ли что-то столь прекрасное, как этот интимный акт, действительно считаться греховным?

Ты ищешь себя оправдание, Изабелла. Ты такая же плохая, как и твоя мать.

Я стряхнула с себя негатив, наполнившись решимостью сохранить благочестие. Впервые в жизни я чувствовала, что понимаю и контролирую себя. Я не позволю, чтобы что-либо отняло это у меня. Если Господь действительно так милосерден и добр, он бы хотел, чтобы я была счастлива.
Когда я вновь оглянулась на место, где сидела Джессика, ее уже не было. Озадаченная, я посмотрела в заднюю часть молельни и увидела, что она стоит возле дверей в притвор [2]. Глядя на меня, она изображала руками гигантские волновые движения. Сначала я бы могла подумать, что она похожа на птицу, и сходства добавляло надетое на ней огромное желтое платье-свитер. Если бы она была на несколько футов выше, я бы назвала ее Большой Птицей [3].

Я повернулась к матери и взяла себя в руки, думая, что буду идиоткой, если решусь прервать ее в момент безмолвной молитвы. Сделать ее раздражительной – абсолютно последняя вещь в моем списке того, чего я хотела добиться. Я осторожно ткнула ее в бок самыми кончиками пальцев и надеялась, что она не ощутит мой толчок, потому что я бы не хотела идти выслушивать то, что Джессика собирается про меня рассказать. Мать сразу же бросила на меня гневный взгляд, и я съежилась от страха. Потом я вспомнила Мать В Красном Платье из предыдущего вечера и быстро выпрямилась.

У нее не причин расстраиваться из-за меня. Я не единственная, кто прошлым вечером пришел домой с макияжем после того, как занимался Бог знает чем.

– Мне нужно в туалет, – произнесла я одними губами, указывая через плечо на заднюю часть церкви.

Она на мгновение брезгливо скривила губы, размышляя, отпускать меня или нет. Казалось, прошли часы, прежде чем она кивнула в знак согласия. Я почувствовала, что гора свалилась с плеч.

Не уверена, чему именно я сейчас обрадовалась. Ура, я могу пойти и поговорить с Джессикой «Никогда Не Замолкаю» Стенли. Теперь мой день официально завершен.

Я подождала, пока мать вновь закроет глаза, прежде чем встать, чтобы медленно, на цыпочках пробраться к задней двери в тихую темноту притвора. Джессика ждала меня прямо двойными дверями, затаившись, словно жуткий серийный убийца. Мне пришлось сдержать крик ужаса, когда она ухватилась за мою руку своими когтеподобными ногтями.

– Идем со мной, – прошипела она.

Она потащила меня за угол, в женскую уборную. Проверив все кабинки, она заблокировала выход креслом, стоящим в углу. Она чуть не опрокинула огромную чашу выцветшего розового саше, запах которого был смесью аромата старых роз с нафталином. Эта та самая чаша, которая всегда стояла в уборной с тех пор, как мы стали посещать церковь. Отвратительно.
Я потела раненую руку и проверила на наличие каких-либо признаков крови. Милостивый святой Петр, да эти ногти будут поострее ножей «Ginsu» [4]. Она оттяпала половину кожи с моего локтя!

– Нам с тобой нужно поговорить, – серьезным голосом заявила Джессика. Она резко грохнулась в кресло, которое использовала, чтобы заблокировать дверь, и зашлась в приступе кашля, когда вокруг нее взметнулось облако пыли. – Тьфу, не думаю, что в последние три года кто-то садился в это кресло, – хрипела она, махая рукой перед лицом и задыхаясь.

– Ага, наверно, ты права, – согласилась я. Я старалась не смеяться, пока она проверяла, не оставила ли сидушка пыльных пятен на ее платье. – О чем ты хотела поговорить со мной?
Джессика опустила взгляд на свои руки и стала возиться с одним из ее огромных невзрачных колец, не отвечая на мой вопрос.

Серьезно, это же липовый изумруд размером с мячик для гольфа. Пока мы разговариваем, ее палец, наверно, уже позеленел под этим кольцом из фальшивого золота. Или не разговариваем. Без разницы.

Несколько минут прошли в чрезвычайно тягостном молчании. Я вопросительно смотрела на Джессику, пока она смотрела на что угодно в комнате, но не на меня. В конце концов, я решила, что с меня достаточно ее глупостей. Каким бы интригующим ни было то, что случилось в ее жизни на этот раз, оно, казалось, лишило ее дара речи, а у меня были вещи и поважнее, которыми можно занять свое время, чем стоять посреди женского туалета и смотреть на молчащую Джессику Стенли.

Надо бы вернуться на место, пока мать не отправилась меня искать.

Я прочистила горло, приготовившись попросить ее отодвинуться, черт возьми, с моего пути. Этой ерунды с меня было достаточно. Хватало того, что мне приходится мириться с этим в школе. Я не заставлю себя мириться с этим еще и в выходной.

– Подожди, – сказала она, протягивая руку, чтобы остановить мое продвижение к двери. – Я просто хотела сказать тебе, что… – Она замолчала и вытянула свободную нитку на ее платье. Ей явно было не по себе от того, что она собиралась сказать мне. – Я сожалею, – закончила она, глядя на меня с таким несчастным видом.

– Ты сожалеешь, – повторила я, все еще не до конца уверенная, что мы говорим об одном и том же. – О чем? – спросила я наконец. Я действительно растерялась.

Есть что-то, о чем мне следует беспокоиться? Какие-то еще странные вещи, запланированные Лорен, которые подкрадутся и напугают меня, когда я меньше всего буду этого ожидать?

Она судорожно сглотнула, и я с удивлением заметила, что в глазах ее стояли слезы.

– Я сожалею, что всегда вела себя с тобой, как полная кретинка. – Ей удалось выпалить это, прежде чем полностью сдаться и разрыдаться, как маленькой.

В тишине комнаты звук казался резким. Пока я неуютно осматривалась вокруг, мне на глаза попались несколько коробок с бумажными платочками, разбросанные по туалету. Наверное, они были изготовлены одной из тех пожилых женщин, которые в свободное время вяжут шапочки для недоношенных в больнице. Это заставило меня задаться вопросом: как много женщин выплакали свои глаза в такой же комнате, подвергая сомнению их место в этом развороченном мире.

Я понятия не имела, что делать. Инстинкт подсказывал мне подойти и утешить ее, но она через многое заставила меня пройти за последние несколько лет. Не знаю, всколыхнуло ли это во мне хоть каплю вежливости. Принимая во внимание то, что Джессика никогда не была зачинщиком ничего дурного, что случалось со мной, – скорее уж это прерогатива Лорен, – но она стояла, сложа руки, и позволяла плохо со мной обращаться. На мой взгляд, это все равно, что плохо обращаться со мной.

Когда я увидела, как сопли растекаются по ее рукам, то, наконец, уступила. Я не могла быть такой, как она. Я не была кем-то, кто мог бы стоять и смотреть, как другие люди страдают. Наклонившись к столешнице около меня, я сгребла тряпичную коробку и подала ей.

– Спасибо, – прошептала она. Она высморкалась и воспользовалась моментом, чтобы прийти в себя, пока я стояла и ждала ее, чтобы убраться прочь до того, как она почувствует, что нужно сказать что-то еще. Она сделала судорожный вздох и робко улыбнулась мне. – Знаю, что не заслуживаю твоего прощения, и я не жду его. Мне просто нужно было это сказать.

Я не была уверена, как лучше отреагировать на ее слова: коротко истерически хохотнуть или неопределенно пожать плечами, так что выбрала последнее. Я не обязана принимать или отвергать ее извинения. Я сделала ей одолжение, даже решив ее слушать.

– А ты знаешь, что я влюблена в Майка уже три года? – выпалила она, и у меня глаза едва не вывалились из орбит. Мы уставились друга на друга, стоя в разных концах уборной. Я ушам своим не верила.

Сыр да рис [5], что мне такого сделать, чтобы не попадать в такие странные ситуации? Или это Господь карает меня?

– Но ты же все время насмехаешься над ним, Джессика, – медленно заявила я, стараясь придать какой-то смысл информации, которую она только что сбросила на меня из ниоткуда. – Плюс, когда я сделала все, чтобы он пригласил тебя на танец вместо меня, ты была в таком шоке, словно с тобой случилась худшее из возможного!

К моему удивлению, она и правда выглядела пристыженной.

– Я знаю это, – пробормотала она, а затем стала рвать использованные салфетки в мелкие клочья, от чего меня действительно пробрало. Я боролась с собой, стараясь не сводить с нее взгляда. Она вздохнула. – Просто Лорен думает, что Майк смешон, а я не хочу, чтобы она начала оскорблять меня, как она делает это с…

– Со мной? – перебила я. Я широко улыбнулась ей, показав зубы в хищном оскале. Мне не нужно быть очень милой.

– Да, – подтвердила она, кивая своей головой достаточно дико, чтобы ее кудряшки жизнерадостно подпрыгивали вокруг ее лица. – Я не такая стойкая, как ты, Белла. Ты просто снесешь все то дерьмо, которое они на тебя выливают, и пойдешь дальше, словно ничего не случилось. Я бы сквозь землю провалилась, если бы такое случилось со мной.

Я была прямо-таки потрясена ее заявлением. Она считает меня сильной? Раньше я никогда об этом не задумывалась. Это заставило меня чувствовать себя действительно странно: понимание того, что, пока я сидела и считала себя тряпкой, Джессика думала, что я сильна, чтобы сносить глупости Лорен.

– В любом случае, – продолжила она, глядя на меня усталыми глазами, – я только притворялась, что не хочу танцевать с Майком. Когда ты отступила ради меня – это был лучший день в моей жизни.

Ее голос стал мечтательным, и я едва сдерживалась, чтобы не закатить глаза. Это было уже слишком и почти заставило меня задаться вопросом: а что если она пыталась обмануть меня? Потом я вспомнила ее предыдущие попытки солгать – как тогда, когда она нагло списала слово в слово мое экзаменационное эссе, а затем постаралась выдвинуть предположение, что у нее и других девушек что-то вроде «духовной связи». Я должна быть честна с самой собой. Она просто не была достаточно умна, чтобы лгать.

– Он провожал меня домой, и мы часами разговаривали. Это было здорово. Все закончилось тем, что мы пообедали вместе, и он попросил меня стать его девушкой! – хлопая в ладоши, запищала она, и я не удержалась от улыбки. Она была абсолютной пародией на саму себя. Это было уморительно.

Я прочистила горло, заставив ее прекратить легкомысленные визги.

– Ладно, это, конечно, замечательно, но какое это имеет отношение ко мне?

Она быстро собралась и поднялась, чтобы подойти к зеркалу над раковиной и поправить свой макияж.

– Ну, ты стала причиной того, что я, в конце концов, счастлива. Теперь я хочу, чтобы ты нашла свое.

Смутившись, я ждала, что она продолжит свои объяснения. Когда же ничего не последовало, я решила копнуть глубже.

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду. У меня все хорошо. И я не нуждаюсь в твоей помощи.
Джессика закатила глаза, словно я была самой большой на свете идиоткой.

– Хм, да. Ты в порядке. – Порывшись в своей маленькой сумочке, она достала тюбик сверкающего блеска для губ. – Как ты думаешь, откуда Лорен всегда знает, когда и куда ты собираешься? Она использовала меня, как свои глаза и уши, чтобы следить за тобой. Она всегда искала способы досадить тебе, Белла. – Она сложила губки и нанесла на них немного блеска. Она вела себя так, словно не сказала сейчас ничего необычного, а просто попросила одолжить черновики домашнего задания.

Господи, помоги мне. Я всегда знала, что Виктория действительно меня ненавидит, но я понятия не имела, что Лорен так сильно хотела мне навредить.

Я была ошеломлена тем, что Джессика могла сказать мне что-то настолько откровенно ужасающее, словно преследование было не более чем глупой шуткой, над которой мы должны были посмеяться.

– Что ты только что сказала? – спросила я, в то время как мои вытянутые вдоль тела руки сжались в кулаки. Ярость скрутилась внутри меня так туго, что я почувствовала, будто могу вспыхнуть в любой момент. Я знала, что не посмела бы никого ударить в церкви, но я почти не думала о семантике с этой точки зрения.

Я буду молиться, чтобы Господь простил меня. Он поймет, что я ничего не могла с собой поделать.

Она, должно быть, заметила, каким злым стало мое лицо после ее небрежного комментария, потому что тут же пошла на попятную.

– Ой, что-то пошло не так, – сказала она, опасливо хохотнув. – Я просто хочу сказать, что вижу ошибочность своего пути и больше не собираюсь помогать ей беспокоить тебя. Для меня это было совсем не по-христиански. Я завязала с этим. Честно.

Я скрестила руки и одарила ее таким раздраженным взглядом, который посоперничал бы с взглядом моей матери в худший день.

– Правду, Джессика. Выкладывай.

Она застонала и опустила голову, выходя из себя от моей напористости.

– Это Майк заставил меня попросить прощения. Он бросит меня, если я снова досажу тебе – он сказал, что бросит меня в ту же секунду, как я помогу Лорен.

Ух ты, не знаю, откуда это в Майке. Похоже, не одна я в этом городе решила разобраться со всем этим.

– Рада за Майка, – сказала я, поворачиваясь, чтобы выйти из комнаты. – Он заслуживает лучшей девушки, чем ты. – Я с такой силой оттолкнула стул подальше от двери, что он врезался в противоположную стену, так сильно напугав Джессику, что та издала короткий визг и уронила на пол свою сумочку.

Я задумчиво остановилась, когда уже наполовину открыла дверь. Повернувшись, я взглянула на нее. Она явно нервничала – моя вспышка действительно ее напугала. Я решила использовать это себе во благо.

– Я собираюсь попросить тебя сделать для меня две вещи, – медленно проговорила я, привалившись к двери. Та закрылась со зловещим щелчком, и Стенли вздрогнула, словно я ее ударила. – Во-первых, больше никогда не ходи за мной, чтобы докладывать об этом Лорен. Если я узнаю, что ты продолжаешь, то ты серьезно пожалеешь. – Я дополнила это заявление довольно каменным взглядом, чтобы почувствовать себя современной Горгоной Медузой. Она судорожно сглотнула и быстро кивнула, так что я продолжила: – Во-вторых, мне нужно, чтобы ты рассказала, куда Лорен ходит после школы по четвергам.

От неожиданного осознания глаза Джессики полезли на лоб, а я улыбнулась, чувствуя себя коварной во второй раз.

* * *
В ближайшие несколько дней не происходило ничего интересного. Джессика по всей школе бегала от меня, как от чумы, а я делала все, чтобы не попадаться на пути Лорен. Еще есть время, прежде чем я смогу претворить в жизнь свой конечный план мести. Я начала есть свой ленч в школьной библиотеке, не делая больше общаться с людьми, которые проводили со мной время, только чтобы навредить мне. Единственное, чего мне не хватало, - так это встреч с Майком. Я чувствовала себя ужасно из-за того, что свела его с такой змеей, как Джессика. Сейчас я могла только молиться, чтобы у него хватило здравого смысла понять, какая она противная. Хотя, насколько я могла судить, их отношения дали трещину. К тому же, он выглядел действительно счастливым рядом с ней.

Единственное, о чем я могла думать, пока время растекалось мутным пятном, - так это то, что в понедельник и среду после школы я снова увижусь с Эдвардом. Телефон, который он дал мне, я хранила под подушкой. Я поставила его в режим вибрации, чтобы почувствовать, когда он позвонит мне – и он звонил. И так каждую ночь. Мы говорили обо всем и ни о чем. Иногда он садился за пианино и играл для меня музыку, которую сочинил сам. Это было невероятно романтично. Иногда он портил момент тем, что ругался настолько громко, что мог разбудить даже мертвого. Я шикала на него по телефону, волнуясь, что своими выходками он перебудит всех домашних. Иногда я читала ему поэзию, которая мне нравилась. Казалось, он интуитивно нащупал заветную ниточку, которую я раньше не замечала.

Это приводило к дискуссиям о наших планах и будущем. Я рассказывала ему о своем стремлении когда-нибудь стать библиотекарем, как мисс Анджела. А когда я спросила Эдварда, в какой колледж он хочет поступить, то он сказал мне, что не хотел бы забивать этим свою голову. Он намекнул, что отец сильно давил на него относительно выбора хорошей школы. Для того, кто все время вел себя невероятно дерзко, у Эдварда была действительно низкая самооценка, которая никак не вязалась с его интеллектом. Он почти разбил мне сердце, когда я услышала, как он отзывается о себе. Мы знали друг друга не так давно, но даже я видела, что он – гораздо больше, чем смазливая мордашка.

Во вторник вечером случилось кое-что непредвиденное. Весь день в школе я думала о нем, и ничего не могла с собой поделать, когда пошла тем вечером в душ. Я разместила насадку для душа рядом с моим местечком, чувствуя отчаяние и необходимость. Я воскрешала в памяти различные образы обнаженного и пылкого Эдварда – видение с ним в душе со мной наедине, мокрым, возбужденным и жаждущим меня, – и это было все, что требовалось. В считанные минуты я довела себя до оргазма, но все равно чувствовала неудовлетворенность. Я продолжала прижимать к себе пульсирующий напор, слишком уставшая от своих усилий, даже чтобы найти в себе силы поднять руки. Я была в шоке, когда мое тело начало реагировать снова и снова, уносясь в еще более сладкий полет, чем прежде.

Постепенно ощущения пошли на спад, а моя сексуальность была как раз тем, за что мне должно было быть стыдно. Мать сделала так, чтобы казалось, словно я должна забыть об этой части себя, словно я бесполая кукла Барби. Однако ее собственное поведение, в конце концов, заставило меня сомневаться в том, что она мне говорила. Мать заставила меня чувствовать, что я никогда не буду достаточно хорошей, будто со мной было что-то неладно. С Эдвардом такого никогда не было. Его внимание и ласки заставляли меня чувствовать себя потрясающей, а не плохой или грешной. Я не была уверена в том, как это соотносится с моей системой убеждений – но я даже не была всерьез уверена в том, как отношусь к этому сама. Приятные мне люди даже не ходили в церковь. Казалось, что один-единственный раз, когда мне было не по себе, был вызван людьми, которые считали себя христианами. Я решила, что начну пытаться самовыражаться более свободно и постараюсь быть менее скованной.

Я вышла из наполненной паром ванной в своем поношенном купальном халате и услышала вибрацию мобильного телефона, находящегося под моей подушкой. Я сняла трубку и поздоровалась, чувствуя себя вялой и совсем раскисшей. Эдвард тут же удивился моему расслабленному тону, в шутку интересуясь, от чего я получала удовольствие последние пять минут. На линии повисла тишина, и, в свою очередь, я услышала его тяжелое дыхание, когда он осознал, что попал в самую точку.

– Опять воспользовалась насадкой для душа? – спросил он глубоким гортанным голосом. Когда я прошептала «да», он застонал, словно от боли, и звук этот послал волну дрожи по всему моему еще влажному телу. Потом он спросил, во что я была одета, и я рассказала ему о своей одежде. В трубке отчетливо был слышен звук расстегивающейся молнии. Я спросила его, что он делает, сладко и тревожно затрепетав, потому что уже знала, каким будет ответ.

– Ты не можешь рассказывать мне, что все еще влажная после душа, и не ожидать, что я начну дрочить, – ответил он.

Я слышала улыбку в его глубоком голосе и чувствовала, что возбуждаюсь снова и снова, просто думая о том, чем он там занимается. Его шипение и стоны приводили меня в беспомощность от желания, и мои предательские руки пробрались под одежду и легонько ущипнули за соски. Я застонала в трубку и услышала его ответный пронзительный рык.

– Ты прикасаешься к себе? – с недоверием в голосе спросил он. – Блядь, это так горячо.
Одна из моих ладоней скользнула вниз между ног, и дыхание превратилось в нуждающиеся вздохи.

– Эдвард, – прошептала я, не понимая, когда успела превратиться в такую развратную стерву. Такая ситуация была абсолютно вне границ моего опыта, который я получила, представляя, как же это происходит на самом деле. Это больше походило на странный сон. Я не хочу просыпаться.
Наши стоны и тяжелое дыхание продолжались несколько прекрасных, напряженных минут. Когда он вскрикнул, я почувствовала, как меня омывает собственным оргазмом, вцепившимся в мое тело и выпускающем чудные спазмы прямо в мою дрожащую ладонь.

– Ты охрененно удивительная, – простонал он спустя несколько мгновений тишины.

Я улыбнулась в трубку и рассмеялась, чувствуя эйфорию.

– Нет, правда. Я чувствую себя чертовым счастливчиком, потому у меня есть ты, – сказал он, и мое сердце едва не разорвалось от абсолютного счастья.

С каждым днем я привязывалась к нему все больше, и это пугало и удивляло меня.

В среду, выйдя из школы, я понеслась в библиотеку. Не хотелось упускать ни единой секунды, которую я могла провести с Эдвардом. Словно наконец-то объединились две мои любимые вещи: моя любовь к литературе и безумно симпатичный парень, чьи глаза предназначались только мне. Если это был единственный раз, когда я могу увидеть его, то я действительно не хочу опаздывать. Я даже не хотела искушать судьбу, пытаясь тайком встретиться с ним где-то еще. Кто знает, что может сделать моя мать, когда узнает об этом.

Поведение моей матери становилось все более непостоянным. То она каждое утро проводила по несколько божественных часов с тех пор, как мы начали ходить на них, то она ждала меня с ужином вечером после работы в понедельник. Однако во вторник, когда я пришла из школы, ее снова не было дома. На этот раз даже не было записки, чтобы дать мне знать, где она. Я занялась домашней работой и даже помогла Эммету красить фасад дома, а она все еще не вернулась. На ужин я сделала себе бутерброд из того, что было, с последним куском хлеба и улеглась в постель. Я как раз «висела» на телефоне с Эдвардом, – к счастью, мы как раз покончили с нашим общим «интимным моментом», – когда я услышала, что она вошла в дом. На этот раз она даже не удосужилась зайти ко мне и поговорить. Дверь со стуком закрылась, и шум настолько поразил меня, что я едва не свалилась с кровати. Такое впечатление, что ей было все равно, кто ее услышит. Это заставило ощутить меня неосознанную боль от того, я понятия не имела, в кого превращается моя мать. Опять же, это было совсем не так, как если бы она знала меня. Я решила прекратить попытки и выяснить это. Для меня это было невыносимо - не понимать причин такого странного поведения, так что я переживала, не началось ли у нее какое-нибудь психическое расстройство.

* * *

Я была рада тому, что Эдвард привез с собой Элис, и не я одна. Мистер Джаспер буквально засветился, когда Элис прошла через двойные двери. Всякий раз, когда он не был занят за стойкой регистратуры, он проводил время с ней в своем кабинете. Они закрывали дверь, что смахивало на неприличие, но мне действительно не с кем было поговорить. Мы с Эдвардом не могли находиться ближе, чем в нескольких футах друг от друга, чтобы не поддаться соблазну затащить другого в книгохранилище. Меня беспокоило то, что Элис все еще не раскрыла мистеру Джасперу свои истинный возраст, но я не могла вмешиваться в это дело. Она была для меня гораздо большим, чем огромной помощью и хорошим другом, и я хотела, чтобы она была счастлива.

Мисс Анджела вернулась к работе, когда я взяла пятнадцатиминутный перерыв, чтобы поговорить с ней. Она печатала на компьютере в своем кабинете, полностью поглощенная этим занятием, и я подумала, что, вероятно, она работает над романом, который старается дописать изо всех сил. Я постучала по дверному проему и обрадовалась, когда улыбка озарила ее лицо от того, что она увидела, что это я. Она жестом пригласила меня войти, и я села, осторожно опустившись на стул перед ее столом, что, наверно, смутило ее, потому что обычно я садилась на место у окна справа от нее.

– Белла, все в порядке? – спросила она, отворачиваясь от своего компьютера, чтобы уделить мне свое пристальное внимание. Обеспокоенный взгляд на ее лице сразу же наполнил меня теплом, что заставило одновременно радоваться и грустить. Радоваться, потому что она всегда была для меня таким хорошим другом, даже когда в ее собственной жизни происходило что-то плохое, и грустить, потому что моей собственной матери никогда не удавалось дать мне такой любви и внимания, которые выказывала мне мисс Анджела.

– Все в порядке, – сказала я, улыбаясь в ответ. – Просто хотела кое-что рассказать вам. – Я разгладила подол своей юбки у колен и глубоко вздохнула, прежде чем продолжить: – Спасибо вам… и мне очень жаль.

Очевидно, мисс Анджела не ожидала от меня таких слов. Она просто сидела с нерешительным видом.

– Спасибо за что? – наконец спросила она, откинувшись на своем стуле. – И за что вообще ты можешь просить прощения? Ты никогда не делала ничего, за что тебе нужно было бы извиняться передо мной.

Я прочистила горло и старалась не заплакать. Порой я чувствовала себя совершенно подавленной силой собственных чувств.

– Благодарю за это, – ответила я. – Вы всегда были рядом и помогали мне с проблемами. Вы были матерью, которая нужна в моей жизни.

Она резко сняла очки и стала протирать их салфеткой, лежавшей около компьютера. Она всегда так делала, когда эмоции зашкаливали и она не хотела, чтобы кто-то видел ее слезы. Тот факт, что она была образом настоящей матери в моей жизни, был чем-то, в чем я открыто не признавалась прежде. Она всегда заботилась о людях, даря им ощущение комфорта и непринужденности.

Я только надеялась, что однажды смогу быть такой же доброй, как она.

Наконец, когда она пришла в себя, она снова надела очки и тепло мне улыбнулась.

– Было очень мило с твоей стороны сказать это, Белла, – прошептала она, сгребая какие-то листы бумаги у себя на столе в аккуратную стопку. – Должна признать, что это было не так уж и сложно, ведь ты – поистине необыкновенная девушка.

Теперь настал мой черед сдерживать слезы.

– Как бы то ни было, – продолжила я, стараясь закончить свое извинение до того, как разрыдаюсь ее сильнее, чем Джессика в дамской комнате при церкви. – Я просто хотела попросить прощения, что когда-то просила у вас личную информацию об Эдварде. Я знаю, что вы просто делали свою работу и с моей стороны было неправильно пытаться выпытать ее. Несмотря на наши дружеские отношения, вы все еще мой босс – и я должна помнить это и не пытаться манипулировать нашими отношениями.

Она кивнула с серьезным видом.

– Я ценю это, Белла. То, что ты это признала, – очень по-взрослому. – Она встала, обошла стол и прикрыла дверь.

Я повернулась на своем стуле и увидела, что она прислонилась спиной к двери и смотрит на меня так, словно хочет что-то сказать.

– Что случилось, мисс Анджела? – спросила я. И занервничала, когда она ответила не сразу.

Неужели она знает о нас с Эдвардом? Или собирается уволить одного из нас прямо сейчас?

– Ты знаешь, что я считаю тебя одним из своих близких друзей? – сказала она мне, неодобрительно улыбаясь собственному отношению. – Мой лучший друг – семнадцатилетняя девчушка. Даже не знаю, что это говорит обо мне.

Я рассмеялась, а она закатила глаза, прежде чем выражение ее лица стало еще более серьезным.

– За всю жизнь у меня был только еще один лучший друг – моя соседка по комнате в колледже. Веришь или нет, а мы ходили на вечеринки каждую ночь. Мы так зависали, что я едва выпустилась.

Она была права; я не могла в это поверить. Мисс Анджела – тусовщица? В это было сложно поверить. В конце концов, это была женщина, которая отправлялась спать в десять вечера и тратила свое время и деньги на разные благотворительные организации, включая МППВ [6].

Надо быть сумасшедшим, чтобы даже рассматривать мысль о том, что она училась в колледже со стаканом в одной руке и ручкой в другой.

– Получив степень бакалавра по выбранной специальности, я попала в реабилитационный центр, – монотонно продолжала она. Ее заявление удивило меня, и я ахнула, ушам своим не веря. – Моя соседка угодила туда вместе со мной. Когда я вышла оттуда, то решила, что пора менять свою жизнь к лучшему. Я вернулась к учебе и получила степень магистра библиотечных наук. С тех пор я не пью.

Она подошла обратно к столу и медленно опустилась на свой стул. Ее лицо выглядело усталым, но в то же время счастливым. Я решила, что она, вероятно, чувствует себя хорошо, потому что смогла открыто поделиться этим с кем-то, о ком она заботится и кому доверяет. Я знала, что, когда хранишь все свои секреты в себе, это жжет тебя кислотой, разъедая внутренности.

– Ух ты, это невероятная история, – сказала я, по-прежнему недоумевая, почему она решила рассказать об этом мне. Она собирается предостеречь меня от опасности алкоголя и наркотиков? Если это имеет значение, то в школе я уже участвовала в программе ППН [7].

Мисс Анджела сжала переносицу и поморщилась.

– Боюсь, что это еще не все, – мягко ответила она, поведя пальцем по календарю на краю стола. – Мой соседке не повезло. Она опять запила почти сразу после выписки. Думаю, что она была трезвой те несколько месяцев, что длились две ее беременности. – Она вздохнула и печально ухватилась за край стола. – Эсми хорошая женщина, но ее проблемы с алкоголем - словно обезьяна на спине. Это помешало ей сделать все, что ей действительно хотелось сделать со своей жизнью.

Мой мозг стремительно заработал. Едва ли я в полной мере осознавала то, что только раскрыла мне мисс Анджела.

– Погодите, – перебила ее я, – мать Эдварда была вашей лучшей подругой в колледже?

Она кивнула, выражая мрачное согласие.

– Да. И я все еще чувствую свою ответственность за то, как сложилась ее жизнь. Когда она пришла ко мне и спросила, могу ли я взять на работу Эдварда, чтобы он отработал свои часы общественных работ, я буквально ощутила, что должна согласиться. Мне пришлось нагло соврать совету библиотеки, чтобы его наняли, но я знала, что для него это будет хорошей средой. – Она откинула голову на мягкий подголовник своего кожаного кресла. – Я должна была помочь ее сыну. Это самое меньшее, что я могу сделать для нее.

Теперь я понимаю, почему мисс Анджела не хотела рассказывать мне, почему наняла Эдварда. Это была ситуация из ряда вон, и она поступила очень неэтично, наняв его, но я рада, что она это сделала. Благодаря ей он стал частью моей жизни, и я была довольна этим.

Взглянув на часы на стене, я заметила, что мой перерыв уже закончился. Виновато улыбаясь, я поднялась на ноги.

– Мне пора возвращаться к работе. Мой босс такой эксплуататор, – пошутила я, заставив ее хохотнуть, указывая на меня пальцем. – Спасибо, что поделились со мной, мисс Анджела. Думаю, наняв Эдварда, вы приняли правильное решение. Он хороший парень. – Я открыла дверь и начала выходить, когда она окликнула меня.

Я повернулась, чтобы посмотреть на нее, и она улыбнулась; свет от флуоресцентной лампы отражался в линзах ее очков в проволочной оправе. Она выглядело точно так же, как в нашу первую встречу: такая же милая и заботливая.

– Зови меня Анджела, идет?

Мое лицо озарила ответная улыбка. А внутри потеплело.

– Хорошо… Анджела, – ответила я, закрывая за мной дверь с мягким щелчком.

Элис снова осталась до закрытия. Когда мистер Джаспер пошел выключать свет в читальном зале, она взволнованно сказала мне, что он отвезет ее куда-нибудь на по-настоящему романтический поздний ужин. Я спросила ее, сказала ли она ему свой возраст, а она закатила глаза и показала мне «птичку» [8]. Я схватила ее за палец и скрутила его, заставив ее заскулить и посмотреть на меня широко раскрытыми от удивления глазами, и восхищенно улыбнуться. Я становилась совершенно новым человеком, и он мне нравился.

Когда я садилась в машину Эдварда, она прибежала, чтобы отдать мне что-то из своей сумки.

– Чуть не забыла, – прошептала она мне на ухо, украдкой передав мне предмет. – Удачи завтра. Дашь мне знать, как все прошло.

Я села на холодную кожу переднего сидения машины Эдварда, крепко сжимая в руках объект. Я закрыла дверь, дрожа от бодрящей осенней холодной погоды. Эдвард забрался на место водителя рядом со мной и наблюдал, как я прячу переданную Элис вещь в передний карман своего рюкзака.

– Для чего Элис дала тебе свою цифровую камеру? – спросил он, одарив меня вопросительным взглядом, пока заводил машину. Он включил печку, но мои зубы стучали все так же громко, будто морозный ветер дул мне в лицо и развевал волосы.

Я вырвала свои окоченевшие пальцы из его большой ладони.

– Школьный проект, – пробормотала я. В любом случае, это почти правда.

Пока он выруливал со стоянки, я положила голову ему на плечо. Никак не могла найти в себе силы, чтобы рассказать Эдварду, что планирую сделать для Лорен завтра после школы. Я высвободила свою руку из его, чтобы беспокойно теребить пальцами свою нижнюю губу. Если бы я была откровенна с самой собой, то должна была признать, что обеспокоена тем, что он подумает обо плохо, если узнает, что я опустилась до уровня девушек, которые мучили меня на протяжении многих лет. Если я была настолько лучше, чем они, то зачем тогда играю во все эти игры разума, в которых они так преуспели?

– Ок, Принцесса, – рассеянно ответил он. Его пальцы хозяйничали у меня под юбкой, и я ойкнула от вторжения и попыталась убрать его руку. Рядом с горячей кожей внутренней стороны моего бедра его пальцы были холодны, как лед.

– Я охрененно замерз, – захныкал он, зарываясь пальцами мне под ногу и щекоча меня.
Я смеялась до тех пор, пока не начала задыхаться, слезы катились по моим холодным щекам, а он не помиловал меня, пока я умоляла его остановиться. Он поднес одну из моих ладоней к своим губам и поцеловал пальцы.

– Дай мне знать, если тебе понадобится помощь в реализации этого проекта. Я действительно офигительно хорош в фотографии – просто еще одна из многих, многих моих талантов, – ухмыльнулся он, глядя на меня, и подмигнул похотливо.

Я ударила его по руке, прежде чем мои пальцы снова переплелись с его. Затем отвернулась к окну и нахмурилась, наблюдая за тем, как быстро проносился мимо пейзаж, чувствуя больше, чем небольшую нервозность. Мне следовало бы рассказать ему правду о камере, только не сегодня. Мне нужно еще время. Я хотела иметь возможность продолжать чувствовать, что омыта удовлетворением, от которого меня распирает, когда мы вместе. Не хочу все испортить и лишить себя этого.

Вранье больше не дает ощущения, что все в норме.


* * *

В четверг после обеда я прокралась вверх по задней лестнице на школьные хоры, чувствуя себя сертифицированным сталкером. Я хотела было пройти по пустой школьной церквушке, чтобы добраться туда, мимо витражных окон с Иисусом на кресте в Гефсиманском саду, но казалось, что каждый шаг приближает меня к осуждению. Джессика призналась, что после школы я найду Лорен здесь, поэтому я темной тенью кралась вверх по крутой и скрипучей деревянной лестнице в задней части святилища. Я была практически уверена, что знаю, что однажды обнаружу, попав в комнатку на самом верху лестницы. Слева – бассейн для крещений, в котором преподобный Мэллори крестил студентов, которые решили принять в сердце свое Иисуса Христа. Справа – шкаф с одеждой хористов, в котором находились разнообразные костюмы и наряды для всех школьных мюзиклов – пластиковый младенец Иисус бесконечно спал рядом с Иосифом и Марией под прозрачной пластиковой пленкой, оберегающей их от скопления пыли.

Я не пошла ни налево, ни направо. То, что я искала, находилось впереди. Мягкое свечение ламп напомнило мне, что впереди закрыта дверь в комнату хористов. Мое сердце дико колотилось в районе горла, когда я добралась до пункта назначения. Я могла разобрать звуки, доносящиеся с другой стороны, – приглушенные голоса и звуки потасовки, – но для меня достаточно ничего конкретного, чтобы знать наверняка, что это была Лорен.

Я остановилась у входа в комнату и пошарила в сумке, выкапывая цифровую камеру, которую Элис одолжила мне специально для этой цели. Я включила ее, поморщившись, словно от боли, когда раздался пикающий сигнал о том. Что она включена. Я положила руку на дверную ручку передо мной, заставляя свою потную ладонь воплотить план и открыть дверь. Пальцы не слушались меня. Я словно окаменел от ужаса.

Как тебе не стыдно, Изабелла. Это ужасная и греховная мысль. Хоть раз в жизни сделай что-то правильно.

Звучащего в моей голове нравоучительного голоса матери было достаточно, чтобы заставить меня действовать. Молясь, чтобы дверь оказалась не заперта, я повернула ручку и спокойно шагнула в комнату. Я каким-то образом мне удалось сдержать вздох удивления и отвращения, когда я выглянула из-за угла и, наконец, увидела лица там находящихся.
Лорен Мэллори, дочь священника и трехкратная королева конкурса красоты, стояла на коленях перед Эриком Йорком, извечным компьютерным фанатиком и всем известным экстраординарным ботаником Христианской Академии Форкса. В течение многих лет он делал за нее домашние задания. Я просто думала, что она ему по-настоящему нравится. Я понятия не имела, что за его школьный сервис она платила ему вниманием сексуального характера. Исходящие от нее чавкающие звуки были смехотворны и ужасны, как и стоны наслаждения, вырывающиеся изо рта Эрика. У меня было такое чувство, словно я смотрю плохое порно – или, по крайней мере, то, что я себе таковым представляла.
Я заставила себя прекратить испытывать отвращение и поднять камеру вверх, чтобы запечатлеть первый кадр. Когда комнату осветила вспышка, Лорен пораженно подняла голову. Еще никогда я не видела ее настолько испуганной и несчастной. Она была абсолютном катарсисе. Я щелкнула еще кадр.
– Улыбочку, – бодро сказала я, щелкая свой третий снимок с огромной улыбкой, приклеившейся к моему лицу. – Вас снимает «Скрытая камера».
-----

[1] Перевод Deruddy.
[2] Притвор – пристройка перед входом в храм. Может устраиваться с западной, южной и северной сторон храма. Обычно отделяется от храма стеной с дверным проемом.
[3] Большая Птица, Большая Жёлтая Птица (англ. Big Bird) – персонаж детской телевизионной передачи «Улица Сезам». Имеет рост 249 см и ярко-жёлтую окраску перьев.
[4] «Ginsu» – компания столового прибора, основанная в 1978г., первоначально названный «Eversharp». Эти ножи были первоначально проданы на рекламных роликах, показывая ножи Ginsu, прорубающие гвозди и консервные банки, все еще оставаясь острыми.
[5] Сыр да рис! – более мягкий способ сказать «Господи Иисусе!» (англ. Jesus Christ).
[6] МППВ (англ. MADD) – «Матери против пьяных водителей». Общественная организация. Основана в 1980. Насчитывает более 3 млн. членов. Штаб-квартира в Далласе, штат Техас.
[7] ППН (англ. DARE) – «Просвещение против наркотиков». Программа по предотвращению наркомании. Привлекает полицейских служащих к работе со школами на постоянной основе, а не за счет краткосрочных разовых визитов, приносит много пользы, как в смысле превентивных мер, так и в других отношениях.
[8] Показала «птичку» – то есть покрутила пальцем у виска.

----
Перевод Deruddy
Проверка little_eeyore


Источник: http://twilightrussia.ru/forum/111-12943-1
Категория: СЛЭШ и НЦ | Добавил: Deruddy (30.09.2014)
Просмотров: 2687 | Комментарии: 9


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 9
+1
9 natik359   (18.07.2017 16:19)
Лорен сама виновата. И чего она боялась рассказать Эдварду, думаю он бы поддержал.

0
8 looking3237   (28.02.2015 23:35)
На Лорен компромат готов! Осталась Виктория. wink

Спасибо за главу!

+1
7 Ink_Heart   (03.10.2014 17:16)
Ну и швабра эта Лорен, а самое ужасное, что такие есть и в жизни sad Даже не знаешь, пожалеть или посмеяться над такими людьми.
Рене не то, чтобы темнит, она что то замышляет....Может Беллу за какого то священника хочет выдать замуж? Или я уже фанфов перечитала biggrin

+2
6 Natalis)   (02.10.2014 00:27)
молодец Белла!! наконец то она начинает быть свободнее)) а Рене что-то темнит, тоже мне святоша
спасибо за главу!

0
5 Heleno4ka   (01.10.2014 22:08)
так ей и надо!!

+2
4 робокашка   (01.10.2014 21:14)
как интересно...

0
3 19ov66   (01.10.2014 18:42)
Спасибо за долгожданную главу

0
2 Филька5   (01.10.2014 16:46)
Большое спасибо ! wacko

+2
1 Evgeniya1111   (01.10.2014 15:27)
Мама дорогая, жаль я не видела лица Лорен))))

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]