Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [264]
Общее [1699]
Из жизни актеров [1636]
Мини-фанфики [2723]
Кроссовер [701]
Конкурсные работы [7]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4860]
Продолжение по Сумеречной саге [1266]
Стихи [2403]
Все люди [15280]
Отдельные персонажи [1455]
Наши переводы [14629]
Альтернатива [9096]
СЛЭШ и НЦ [9103]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [155]
Литературные дуэли [108]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [4498]
Правописание [3]
Реклама в мини-чате [2]
Горячие новости
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Конкурсные фанфики

Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав апрель

Обсуждаемое сейчас
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Охота Эдвáра
Его путь лежит через песчаные пустыни Эмереи к плодородному оазису в центре страны – городу Форкхагену. В него можно попасть и купаться в золоте, но нельзя покинуть с набитыми карманами – эти земли прокляты, и охраняет их тёмный демон Арозель.

Маска, я тебя знаю!
Неузнанной она сюда приходит
И отдается танцу – страстей страсть.
А он здесь тишину свою находит,
Отбросив предрассудки, страх и власть.
Не видя лиц и не давая обещаний,
Они друг другу приглянулись. Что ж…
Болезненным ли будет расставанье?
Иль каждый здесь свою судьбу найдет?

Противоположности
Сборник мини-фиков для всех поклонников Драмионы

Роман с прошлым
Загаданное желание отправляет Беллу в 1918 в Чикаго, где она встречает Эдварда... Сможет ли она вернуться домой, или захочет остаться в прошлом, где Эдвард - обычный человек?

Созданы друг для друга
А что, если первой, кого обратил Карлайл много лет назад, стала Эсми, а Эдвард, Белла, Эмметт и Розали родились в наше время и при встрече были еще людьми. Смогут ли герои, обретя счастье еще в человеческой жизни, преодолеть все трудности и остаться самими собой? Ведь они любят друг друга и пусть не сразу, но понимают, что созданы друг для друга.

Лучший в мире подарок...
«Родительский дом навевал воспоминания. Счастливые и грустные, они навсегда останутся со мной, будут частью меня, моей жизни».

Киберняня
Роботы были созданы для того, чтобы выполнять капризы человека. Но что случится, если робот захочет испытать запретную любовь?

Санктум (или Ангелы-Хранители существуют)
Белле Свон тридцать один год. Она незамужняя, состоявшаяся женщина. Живет в Сиэтле, работает в библиотеке. Но она не такая тихоня, какой кажется. Она увлекается экстремальными видами спорта, связанными с риском. Скажете, что она неуклюжая? Да, но ведь у нее же есть свой личный Ангел-Хранитель!



А вы знаете?

...что на сайте есть восемь тем оформления на любой вкус?
Достаточно нажать на кнопки смены дизайна в левом верхнем углу сайта и выбрать оформление: стиль сумерек, новолуния, затмения, рассвета, готический и другие.


А вы знаете, что в ЭТОЙ теме вы можете увидеть рекомендации к прочтению фанфиков от бывалых пользователей сайта?

Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Самый ожидаемый проект Кристен Стюарт?
1. Белоснежка и охотник 2
2. Зильс-Мария
3. Лагерь «Рентген»
4. Still Alice
Всего ответов: 269
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Художники
Sound & Video ~ Elite Translators
РедКоллегия ~ Write-up
PR campaign ~ Delivery
Проверенные ~ Пользователи
Новички

Онлайн всего: 26
Гостей: 16
Пользователей: 10
sobolevanatasa799, leila_sarkarova, Ma2111, siliniene7, vanessa19032001, Alenakev, varestea3, terehova7700, Мист9171
QR-код PDA-версии



Хостинг изображений



Главная » Статьи » Фанфикшн » СЛЭШ и НЦ

Лестница. Глава 9

2021-7-29
18
0
ГЛАВА 9


"Из архива двенадцатого участка полиции г. Финикса.
Комната для допроса свидетелей №3.
Следователь – детектив: У. Мюррей.
Свидетель: Сара Томас. 1946 год рождения.


— Расскажите, что вы знаете об Изабелле Свон?

— Эм-м… Ну, её положили к нам числа шестнадцатого, меня направили к ней. Милая девчушка, добрая, красивая, постоянно что-то рисовала карандашиком в блокноте. Ну, в общем, её поместили к нам, и я готовила её к операции. Ну, знаете, там, анализы, волосы и прочие детали. Не думаю, что для вас это важно. Так вот, я готовила её к операции, в тот же день, когда её привезли. Уже вечер был, а я неделями работаю, ну и на ночь с ней. Уже стемнело, когда приехал сын главного. Как же его… Эдвард. Да, точно — Эдвард! Ну, вот он приехал, он часто приезжает, помогает доктору Каллену, вот и в этот раз я ему не удивилась. Но когда он оказался в её палате, я сначала не поняла, подумала, может, дверью ошибся или что, а он её знал, оказывается. Естественно, прятаться у них не вышло, Карлайл в этот же день всё узнал. По-моему, это болтливая старуха Мэгги, санитарка, сказала. Та ещё заноза в заднице! Так вот, доктор Каллен позвал Эдварда в свой кабинет и минут пять спустя они так кричали! Ужас! Очень громко! Очень! Я не подслушивала, но была ночь, в больнице уже все спали, тишина, а тут они так орут! Как не услышать?!

— И что вы слышали?

— Ну, я всего не знаю, но помню, что доктор Каллен ругал сына за эту новенькую, что-то говорил о безответственности и огромных проблемах. Эдвард тоже не молчал и кричал также сильно! По-моему, он защищал эту девчушку, а потом они успокоились и замолкли. Помирились, наверное, семья как никак!

— Вы знали, что Изабелла Свон употребляет наркотики?

— Нет! Боже упаси! Мы брали у неё столько анализов! И ни разу никаких наркотиков не обнаружили! Вы не наговаривайте на неё! Такую болезнь перенесла малышка!

— То есть о наркотиках никто в больнице не знал?

— Да говорю же вам: никаких наркотиков она не употребляла, её бы никто не стал оперировать! Вы что, хотите сказать, что доктор Каллен её прикрывал? Бросьте! Он законопослушный гражданин Америки!''

***


Очнувшись на утро после операции, я не могла понять, какой сегодня день и сколько проспала, но сиделка написала в моём блокнотике дату и время. Сегодня восемнадцатое мая и часов через пять будет девятнадцатое число. Тяжело ориентироваться во времени пока ещё.

Анестезия действовала на меня невероятно сильно. Это в сто миллионов раз круче, чем занюханный кокаин. Я даже начала задумываться, что было бы неплохо иметь в своей домашней аптечке несколько ампул этого волшебного вещества.

Миссис Томас, заботилась обо мне весь день после операции, пока я была похожа на вареную морковь. Она подносила дольки мандарина к моим губам, когда я медленно отходила от наркоза, и этим облегчала невыносимую жажду, что-то рассказывала мне о том, что всё будет хорошо и тому подобное. Я не слушала и уже начинала чувствовать боль, пыталась понять реальность, в которую возвращалась из цветных снов. Пластиковые трубки в руке слишком сильно мешали, причиняли жуткий дискомфорт. Как мне объяснила миссис Томас, это распорки, чтобы чистить разрез.

Фу! Меня искромсали, как свинью! Противное тянущее чувство чуть выше локтя, именно там, где мне и делали операцию. Ужасно неприятно! Чёрт, я вытерплю.

И я терпела эту боль на протяжении десяти дней: когда приходил отец Эдварда, которого про себя называла Королём белых халатиков, и осматривал мою рану; когда меня по утрам отправляли на перевязку, и злобный хирург, мило улыбаясь, снимал бинты. Сначала резко вытаскивал трубочки из мышцы, откачивающие гной, а потом, запихивал туда ватные тампоны, быстро прокручивал ими, собирая накопившуюся грязь, и, опять, так же шустро, вставлял эти катетеры, чем причинял мне массу болезненных ощущений. Но он всегда улыбался и приговаривал: «Терпим! Терпим! Ты уже большая девочка, Белла!» Думаю, и не такое терпела.

Да чёрт бы вас всех побрал! За такие деньги могли бы вкалывать мне морфий ежеминутно! И больше всего меня раздражали их приветливые улыбочки, ухмылочки, ужимки, за которыми, по сути, стояли лишь упрёки и раздражённые, разгневанные мысли. Каждый взгляд любого работника этой зажравшейся клиники, кроме моей сиделки миссис Томас, был полон ненависти и презрения. Каждый, своим прожигающим насквозь взглядом, будто кричал мне: «Убирайся отсюда! Ты грязная шлюха и наркоманка! Я тебя терпеть не могу! Ты позоришь нашу больницу! Но я буду выполнять свою работу лишь потому, что ты платишь деньги, а Карлайл просит нас закрывать на это глаза! Ведь его уговаривает Эдвард! Мы все всё знаем! Ты дешёвая потаскуха, губящая его сына! Эдвард такой хороший мальчик, а ты его портишь, даже когда просто дышишь одним воздухом с ним! Но мы будем молчать! Потому, что ты платишь».

Я сжимала губы крепче и молчала. А что я могла ответить? Что?! Да плевать мне на них! Пусть думают, что хотят! Крепче стискивала зубы и терпела боль, которую они пытались мне причинить и на перевязках, и во взглядах. Перетерплю. У меня есть проблемы и посерьёзнее, о которых эти выпускники медицинского даже не догадываются. Они живут своей жизнью, у них есть семья, дети, дом, и им меня не понять. Не особо и хотелось.

Миссис Томас всегда напоминала мне бабушку, которой у меня никогда не было. И, хотя она тоже знала про наркотики, ведь она готовила меня к операции и видела анализ крови, и про Эдварда, потому что часто была свидетелем наших с ним встреч. И про ненависть ко мне Карлайла, о которой слышала наверняка от других работников, и про полицию, искавшую меня везде, она никогда не посмотрела на меня косо, никогда не заговорила со мной об этом, никогда не упрекнула или подколола. Она просто говорила мне, что всё будет хорошо. Почему она в это верит? Зачем мне это говорит? Я не знаю, но надеюсь, Эдвард не платит ей за такое любезное обращение со мной.

Мой Маленький принц частенько навещал меня, а если быть точнее, то он приезжал каждый день после обеда, привозил мне какие-нибудь кулинарные шедевры, приготовленные, разумеется, в соответствии с моей больничной диетой. Он рассказывал мне о том, как прошёл остаток его вчерашнего дня или какие у него на сегодня планы. Так же он говорил о новостях, произошедших в современном мире или в его личном мире, маленьком, отдельном, красочном, ярком, интересном, загадочном, незнакомом, непривычном для меня, но неподдельно жизнерадостном. Даже кое-где наивном, даже слегка инфантильном, пропитанным тягой к искусству, ко всему живому, ко всему непонятному. И мне это всё нравилось! Я слушала его истории с удовольствием! Честно! Не ожидала сама от себя такой реакции на его заботу и интерес ко мне. Он менял меня — медленно, осторожно, аккуратно, бережно, менял. Я сама того не замечала, но чувствовала: я уже не та, что две недели назад. И это было странно.

После того, как он узнал об отношении больничного персонала ко мне, пару раз оставался ночевать в клинике со мной.

Я уже начинала чувствовать нехватку кокаина в себе. В мыслях постоянно крутилась мысль о наркотиках. Не знаю, как я уговорила Эдварда, но он забрал меня домой под предлогом «отдохнуть от монотонной расцветки больничных стен». Думаю, он даже и не понял в чём дело, так как я просто капризничала и ревела, прося его забрать меня хоть на денёк.

Весь день мы провели вдвоём: он приготовил замечательный ужин, но из-за отсутствия аппетита, я почти не притронулась к еде. Он не обиделся, жалел меня.

Объяснив своё нервное поведение усталостью, я ушла в свою комнату и, плотно закрыв дверь, приняла наркотик.

Он так и не узнал об этом.

Утром мне позвонил Чарли, сказал, что нам нужно встретиться, и что он заберёт у меня кокс. Рассказал, что тот мужчина, который занимается моими проблемами, согласен взять всё так, и снимет с меня все обвинения. Или как там это называется. В общем, я стану свободной.

Я расфасовала кокаин по двум пакетам, и, взвесив его на кухонных весах Эдварда, спрятала мешочки. На утро попросила моего Принца отвезти меня на встречу с отцом, отдала Чарли два кило наркотиков и поехала в больницу.

А в там меня опять встретили серые будни шприцов и бинтиков, а также полсотни недовольных мною взглядов работников клиники. Я мирилась с этим молча.

Как-то раз, оставшись одна в палате, я позвонила своему любимому другу. Рассказала ему о том, что лежу на лечении, о том, что теперь мне помогает парень, сбивший меня в ту ночь. Джейк требовал подробностей наших отношений. Вероятно, он думал, что Эдвард требует от меня секса в обмен за финансовую поддержку, и очень долго не верил, что Каллен просто так заботится обо мне. Я улыбалась, когда разговаривала с ним, когда рассказывала об Эдварде, о весёлых минутах, проведённых с ним. Джейк сказал, что если только мой Принц потребует чего-нибудь взамен против моей воли, то он с ним разберётся. Я смеялась. Эдвард не потребует ничего против моей воли, пока не будет уверен в искренности моего отношения, в чём я убедилась сама. В общем, мы так долго разговаривали, что Джейк уже заочно познакомился с Эдвардом, его домом, жизнью, отцом, любовью к тряпкам и прочими его заморочками.

А потом, когда ко мне пришёл Эдвард, я решила, что ему нужно знать больше о моих отношениях с Джейком, и самом Джейке, ведь тому я рассказала о нём. Вот так я их и познакомила. Теперь у меня два близких человека. И Чарли. И как я не пыталась, не могла заставить себя не привыкать к Эдварду. Он был рядом постоянно и всё это время делал мою жизнь лучше, а я его жизнь только портила — и это единственное, что я могла ему дать. Ну, и пару портретов. Его портретов. Знаете, весь день ужасно скучно и я рисовала, вспоминала свои сильные эмоции и рисовала, пытаясь перенести их на бумагу. Бессознательно проводила рукой линию, которую мне передавал ещё не определившийся мысленный образ, потом вторую, третью, тут чёрточку, потом ещё, побольше. Штрих здесь — чуть толще. Двигала рукой вверх-вниз, обводила контур, наносила тень на скулы, прорисовывала брови, а когда начала определять зрачки, глаза, взгляд, я поняла, что рисую его. Опять Эдвард был моим подсознательным образом, моей навязчивой идеей. Сначала психовала, ругала себя за лишние эмоции, но в итоге понимала, что это слишком приятные и радостные чувства, чтобы заставить себя отказаться от них. Слишком приятные.

И Эдвард возвращался в мою палату снова и снова, принося с собой запах душного города, выхлопов машин, своего одеколона, и каждый раз от него всё ещё пахло жареным оливковым маслом, от недавно приготовленного мне обеда или ужина.

Честно? Я боялась, что он может не прийти. Просто думала, что будь на его месте я, то никогда бы никому не помогла. И поэтому боялась. Я судила людей по себе, и внешне пыталась никак не выдавать своих страхов, но внутри меня каждый раз всё сжималось, стоило только стрелке часов доползти до часа дня. И если он не приходил утром, то я уже начинала переживать.

Миссис Томас сказала мне, что на её памяти не было ни одного пациента, к которому бы ходили чаще, чем ко мне.

Просто ни у кого не было его — Эдварда.

Каждый раз он заставлял меня смеяться, чувствовать себя лучше, каждый раз он заставлял меня забыть о моих проблемах, заставлял привыкнуть к нему всё больше, и каждый раз я всё меньше вспоминала о наркотиках.

Но стоило мне подумать о них, как сразу понимала, что я очень сильно хочу снова вдохнуть этот прожигающий слизистую носа белый порошок.

Просто почувствовать эту лёгкость, чистоту, рай, в котором я забываюсь полностью.

Эдвард узнавал обо мне всё больше и больше. Стоило ему что-либо спросить, и я начинала рассказывать не умолкая, а он слушал и не перебивал.

Смешно, конечно, но я как зелёная младшеклассница разрыдалась у него на плече, рассказывая о Рене и о том, что меня она считает ошибкой молодости.

Да, это было, пожалуй, даже лишним и слишком личным. Даже Джейку я никогда об этом не рассказывала, хотя он это и так знал.

Факт в том, что этому, абсолютно незнакомому мне человеку, я могла говорить всё. Так, как я это чувствую, а он слушал меня и успокаивал. Эдвард становился для меня не тем, кем должен был.

Самое страшное, на мой взгляд, во всём этом то, что он сам хочет быть для меня чем-то большим, чем просто знакомый.

А я так и не могу понять: зачем ему? Это пункт в его плане по попаданию в рай?

Всё бы ничего, но я ловила себя на мысли, что мне стыдно называть его идиотом, придурком, уродом, педиком и прочими гадостями. Даже повода не возникало. М-м-да…

Мои швы заживали очень быстро, нитки вытащили, и я лишь пила таблетки и ходила на перевязки. Время тянулось вереницей событий, разделённых мной на «С Эдвардом» и «Без Эдварда», а перерывы тянулись глухим отбиванием ритма сердца и пересчётом секунд до встречи.

Как-то раз Эдвард пришёл часов в девять вечера, и мы так долго болтали, что он остался ночевать со мной. Для таких случаев «добрый папочка» даже выделил ему кровать в моей палате.

Была уже ночь, и мы спали, пока мой телефон, лежащий на тумбочке, не завибрировал. Я подняла трубку.

— Да.
— Привет, родная моя.
— …
— Неужели ты не узнала мой голос? А? Может, если я скажу твои любимые фразы, ты узнаешь? Хочешь?
— …
— Ну, так и быть, подскажу: «Да, да, Том, не останавливайся!» или вот ещё: «Не знаешь, а Сид там?»
— …
— Белл! Да брось! Ну, неужели ты всё ещё не узнала?! Это же я — твой друг Том! Что же ты молчишь? Ах, я чуть не забыл: Джейк передаёт тебе привет!
— Нет, — полушёпотом выдохнула я.

Эдвард проснулся от звука вибрирующего телефона на твёрдой поверхности тумбочки. В тишине моей vip палаты голос Тома звучал, как насмешки громкоголосого циркового клоуна. Эдвард слышал всё. Как и я.

— Я не слышу тебя! Где же радость в твоём голосе?
— Прекрати, — тихо сказала я в трубку.
— Да ладно! Тебе что, не весело? Ты наверняка смеёшься во всю и приговариваешь: «Я обманула Тома! Я смылась и не вернула деньги! Хрен он меня найдёт! Ха-ха-ха!». Да, Белл? А не тут-то было, детка! Я вспомнил про нашего маленького брошенного дружка Блэка! И так удачно у него оказался твой новый номер! Ты с ним общаешься? Он же ещё не совершеннолетний, и кокса у него нет. Чем же он привлекает тебя? Впрочем, неважно. Хотелось бы напомнить тебе: я жду деньги. Теперь у тебя один день. И если завтра их не будет — я убью его. Так же, как ты убила Сида. Разобью о висок этого мальчишки какую-нибудь тяжёлую херню, например, биту! Но до этого буду ломать этой битой его кости: рёбра, ноги, раздроблю руки в локтях, и, конечно же, не забуду про позвоночник, а висок будет в самую последнюю очередь — пусть малыш помучается! Так что, Белл, поторопись! Каждая секунда стоит ему костей. Удачи, дорогая моя, — сказал он, а я всё ещё представляла, как Том обнажил свою пасть в ухмылке и захлопнул телефон в конце разговора.

Для него это теперь очередное дело, а значит, всё слишком серьёзно, и каждая секунда на счету.

Чёрт! Ну почему же Джейк?! Он же совершенно не причём! Я должна что-то делать, куда-то бежать, как-то помогать, вызволять Джейкоба. Но я не знаю с чего начать?

Эдвард уже сидел на своей кровати, напряжённо держась руками за края, взгляд его светло-карих глаз был направлен на меня, но он не спрашивал ничего. Он думал о том же, о чём и я: как помочь Джейку.

После продолжительного молчания, словно мы были на одной волне, мы встали и начали что-то надевать, расчёсываться, собираться.

— Белл, постой. Ты не можешь туда ехать. Не спорь со мной. Даже не пробуй, — он держал меня за плечи и, чётко проговаривая каждое слово, серьёзно смотрел в мои глаза.

Медленно и аккуратно он вновь усадил меня на мою больничную кровать, заботливо взял из моих рук телефон, совсем недавно разбудивший нас, и всё так же крепко держа меня, продолжал:

— Смотри, в этой ситуации у нас есть несколько обязательных правил: первое, и самое главное: ты ни в коем случае не можешь появляться там. Иначе, если я правильно понял, они тебя попросту убьют.

Он замолчал. Ему сложно было сказать это вслух так же, как и мне услышать. Но мы оба приняли этот факт, постепенно заставляя с ним смириться и не кричать внутри себя от этой мысли.

Я видела, как Эдвард складывал картинку в своей голове, как менялась его мимика, как он морщил лоб, сопоставляя факты, как в его глазах мелькали отрывки воспоминаний. Мой Маленький принц скромен и наивен, но он не глуп. Нет, нет, нет! Он абсолютно точно не дурак! И сейчас он всё сопоставляет: он понял, что это Том и его парни меня избили, что это для них я угнала машину Эдварда, и что, оставь он тогда её там, сейчас этого бы не произошло. А ещё теперь он знает, что я убила человека, пусть и неизвестного ему, но человека.

Это всё читалось по его лицу, на котором, сменяя друг друга, устроили целое торжественное шествие всевозможные эмоции.

Я не хотела, чтобы он узнал обо всём этом ТАК. Но ничего не поделать. Эдвард собирался пару раз что-либо сказать, но закрывал рот, морщил лоб, сдвигал брови и упирался взглядом в противоположную мне стену.

— Что мне делать? — наконец-то озвучила я вслух, терзающие меня мысли.

Он посмотрел на меня и сказал:

— Не вмешивайся. ТЫ даже не смей лезть. Скажи мне сумму.

Я громко сглотнула.

Он ждал.

— Тридцать тысяч, — полушёпотом ответила я.

Он закусил нижнюю губу, свёл брови.

— И мы не рассматриваем вариант, в котором просто связываемся с полицией?? — уточнил он.

Я удивлённо выдохнула.

— Нет, Эдвард! НЕТ! Только позвони в полицию — и меня сразу упекут в тюрьму! Ты не представляешь, что на мне только не висит! Да и не факт, что копы спасут Джейка. Том

убьёт его, как только узнает, что мы сообщили в полицию. Ему будет уже наплевать. Одним убийством больше, одним меньше.

Хотелось разреветься, но я поняла, что НЕ МОГУ. Просто слёзы не льются.

— Хорошо, значит, найдём деньги, — проговорил Эдвард. — Я думаю, что у меня получится наличными снять с карточки тысяч десять. То, что являлось моими карманными деньгами, будет третьей частью нашей суммы. Чёрт, как я мог забыть?! У меня же уже много лет где-то валяется карточка родителей! На ней должно быть куда больше чем тридцать тысяч! Если она не у Карлайла в «надёжном месте», то должна валяться в моём доме! Я должен посмотреть! — подталкиваемый свой идеей, он начал искать ключи по карманам и осторожно открывать окно.

— А разве парковка не закрыта? — спросила я.

Он помотал головой.

— Нет. На этих воротах уже давненько сломался автоматический механизм, они просто открываются и закрываются, единственное, что их сдерживает — большие магнитные вставки, поэтому их открывает руками сторож на въезде. А смотрится галантно.

— Ага… Ты вернёшься? — спросила я, наблюдая, как он уже перелазит через подоконник.

— Да. Я должен найти карту родителей. И утром вернусь. Обещаю, — сказал он, чмокнул воздух и выпрыгнул из окна.

Я услышала шелест травы от его приземления и ещё пару шагов. А потом опять звенящая тишина, пустота, темнота, освещаемая лишь лучом света от фонаря.

Я сидела одетая на кровати и гипнотизировала взглядом своё отражение в зеркале, напротив. Иногда я отрывалась и поглядывала вверх, на часы. Минуты тянулись вечно. Сейчас пять утра. Эдварда нет уже три часа. Я постоянно вспоминала тех парней, которые побывали в гараже Тома и Сида. Теперь только Тома. Я помню лишь двух, которые ушли живыми, если их состояние можно было так назвать. Не знаю почему, но я всё время крутилась там с ними, наблюдала, как Том говорит ребятам, что делать с телами полуживых парней. Видела, как этих похищенных людей пинали тяжёлыми ботинками, оставляя на их телах огромные кровоподтеки, глубокие, казалось, до самих внутренностей, синяки. Били головой о бетонный пол до тех пор, пока кровь не заливала всё вокруг, а её запах не начинал кружить голову и вызывал у меня тошноту своим сладковато-приторным ароматом, смешанным с запахом ржавого железа гаража и испорченного на жаре тухлого мяса.

Я знала, что сейчас на том бетонном полу лежит мой маленький, ни в чём не виновный Джейк. Что его запястья сейчас туго связанны верёвкой, и эта верёвка перекинута через чугунный крючок, вбитый в стену. Что сейчас его пинают тяжёлыми ботинками со следами вмятин и порезов о чьи-то поломанные кости. Скорее всего, мне позвонили не сразу, а после того как пробили ему голову. Так случается неизменно: когда привозят новую жертву, сразу начинают бить всем, что попадает под руку, чтобы он больше не дёргался и не пытался сбежать. А когда кровью забрызгано всё вокруг, и Тому кажется, что этого достаточно, они звонят. Потом могут ещё попинать уже обездвиженного человека, и идти «отдыхать» — принимать наркотики.

Я всё это видела, знаю, крутилась рядом с ними всё время. И сама не знаю, почему они не убили там меня, ведь я столько видела. Я никогда не боялась, для меня это было чем-то обыденным, пока не коснулось непосредственно меня.

Наверное, Джейк уже давно лежит без сознания, истекая кровью, и я почти уверена, у него сломана пара костей, а про сотрясение мозга вообще молчу.

Я не могу так сидеть и ждать, пока Эдвард найдёт деньги. Джейк там по моей вине. Пусть заберут меня, а его отпустят. Пусть Том отомстит мне за Сида! Пусть он заберёт меня и будет медленно убивать так, как сейчас он это делает с невиновным Джейком! И наплевать на всё! Это мои проблемы — никто не обязан терпеть за меня! Том же забирал тех парней, что были должны ему, так пусть и меня заберёт! Или ещё лучше: я сама к нему приеду!

Спрыгнув с кровати и в два движения оказавшись за окном, я побежала к стоянке, твёрдо решив воскресить свои знания и умения по угону недорогих машин.

А потом, уже сотрясаемая нервной дрожью и запредельным количеством адреналина в крови, я мчалась по шоссе на старенькой Honda Аccord в направлении гаража Сида и Тома. Теперь только Тома.

"Из архива двенадцатого участка полиции г. Финикса.
Комната для допроса подозреваемых №2.
Следователь – детектив: У. Мюррей.
Подозреваемый: Эдвард Каллен. 1989 год рождения.


— Где вы были двадцать девятого мая две тысячи девятого года, когда Изабелла Свон сбежала из клиники?

— Дома.

— Что вы делали?

— Искал платиновую карту родителей, чтобы снять с неё деньги и отдать выкуп за Джейка.

— Что случилось в ту ночь?

— Я уже приехал домой, перерыл всю квартиру в поисках этой маленькой пластиковой карты, как вдруг в моём кармане завибрировал телефон. Я достал и понял, что это телефон Беллы, который случайно забрал с собой, когда успокаивал её. Ну, вот я и ответил на звонок, а это оказался Джейк. Он прокряхтел в трубку о том, что сбежал, его могут найти и нужно спешить. Я спросил, где он, и помчался забирать. Я подобрал его как раз там, где когда-то сбил Беллу. Чёрт, он выглядел, словно собака, попавшая под грузовик. В общем, повёз его домой и думал, что нужно как-то связаться с Беллой. Я не мог оставить Джейка одного в таком состоянии прямо сейчас, а её телефон был у меня. Ну, естественно, в клинику рано утром не позвонишь. Короче говоря, я решил дождаться хотя бы семи утра, а потом позвонить на пост дежурному и позвать Беллу. Набирая номер, я уже представлял, как она заплачет от радости, будет просить меня забрать её домой на несколько дней. А мне ответили, что она сбежала…''

Бета: N@T@LI4KA

Категория: СЛЭШ и НЦ | Добавил: Tesoro (28.07.2015) | Автор: Karina2210
Просмотров: 1199 | Комментарии: 7


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА






Всего комментариев: 7
1
7 19ov66   (29.07.2015 10:15) [Материал]
Спасибо

1
6 робокашка   (28.07.2015 17:16) [Материал]
Белла это ходячий идиотский каламбур

1
5 Lady_Darya   (28.07.2015 14:48) [Материал]
Спасибо)))

1
4 Galina177   (28.07.2015 13:59) [Материал]
Жаль что Белла не дождалась Эдварда. Но ее можно понять, когда она представила себе, как себя сейчас чувствует Джейк, не смогла ждать и кинулась его спасать. Хоть бы ничего страшного не случилось. Буду ждать продолжение. Спасибо!!!

1
3 Ясама   (28.07.2015 13:14) [Материал]
спасибо за главу)

1
2 Bella_Ysagi   (28.07.2015 10:26) [Материал]
Спасибо

1
1 Коломийка   (28.07.2015 09:17) [Материал]
Ну и влип Эдвард в проблемы Беллы... Оно ему надо?
Спасибо!



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]