Джаспер

Я застываю в шикарных дверях кухни Беллы. Нет, Джей, все не так, ты ослышался. Она не просила тебя сейчас оставаться. Все нормально.

Это как минимум странно и… непонятно? Я знаю Беллу максимум несколько часов, но ведь это не показатель, правда? С ней так удивительно легко общаться, говорить обо всем и ни о чем, но физически она меня не привлекает. Нет, она красивая девушка, но так бывает иногда, когда ты понимаешь, что тебе нравится человек, но переспать ты с ним неспособен по идеологическим причинам. И, скажем прямо, Белла – уникум.

Как правило, я всегда хочу переспать с девушкой, с которой познакомился.

Сказывается мое неугомонное либидо, вероятно.

И вот сейчас, когда я только что понял, что Белла – не такая как все, она немного другая, по-своему очаровательная, но совершенно не в моем вкусе, так вот именно сейчас, она мне говорит «останься». Я не ханжа, но… не знаю… это странно.

Я ее не хочу. Точка.

Да и не смогу сейчас… Наверное. Я спать хочу.

Но и сказать об этом тоже ей нельзя. Иначе она точно упрочится в своей идее о моей нетрадиционной ориентации.

И вообще, с чего она взяла, что я – гомосексуалист? Неужели я так похож на этих ошибок природы?

Ты влип, Джей.

Я отчаянно соображаю, пытаясь выудить хоть мало-мальски справедливую отговорку из глубин своего шумящего мозга. Ну зачем вот так вот портить впечатление о себе? Я только было уверился в идее, что с Беллой можно просто общаться, испытывая при этом положительные эмоции…

– Белла… Это немного странно. Извини, конечно, мы знакомы всего пару часов, да и как-то… И потом… Ты перенервничала сегодня. Тебе лучше выспаться.

Она молчит. Смотрит на меня немного удивленным взглядом.

Ну вот, сейчас в очередной раз выдаст что-то из серии «ты уверен, что ты не гей». Ну и логика. Железная.

Я обреченно вздыхаю, делая самые грустно-извиняющиеся глаза, на которые только способен.

Легкая улыбка скользит по ее идеально-отточенным губам.

– Пожалуйста? В квартире много комнат, можешь лечь где угодно. Я просто… просто я не хочу оставаться одна.

Шок.

У меня шок.

Окей.

Я неправильно понял.

Чувствую, как смущенная глупая улыбка скользит по губам, и я не могу ее сдержать, и тепло поднимается к щекам, и я понимаю, что тупо краснею, как самая искусная скромница.

Черт. Ну и ситуация.

Закусываю губу, отчаянно пытаясь сдержать рваться рвущийся наружу смех.

Дурак ты, Джей. Озабоченный дурак, к тому же.

Но я выдыхаю спокойно. По крайней мере, не придется объяснять ей, почему я не хочу с ней переспать. Так даже лучше… наверное…

– А. Да… я… прости… эм… нет, серьезно… э-э-э… – Я отчаянно пытаюсь найти приличное оправдание. Безуспешно.
– Окей, нет проблем. Это действительно прозвучало… двусмысленно. Это я виновата. Так останешься? – Белла улыбается, смотрит мне прямо в глаза, а я тону, тону в ее карих радужках, будто погружаюсь в чашку горячего шоколада.
Ее глаза согревают душу.
– А твои родители?.. – перевожу я тему, с трудом отводя взгляд от зачаровывающих глаз.
– Здесь больше не живут.

Я молчу. Это странно, слышать столько горечи в ее голосе. Неужели и мои слова о родителях звучат с такой же надломленной тоской?

Она раскрывает свои огромные глаза и становится похожа на того кота из знаменитого мультика. Ну разве ей можно отказать?

– Пожалуйста, – выдыхает она, чуть тихо, чуть хрипло, непонятно, но так проникновенно, до глубины души.

Я слегка киваю головой, ее лицо озаряется теплой улыбкой и она кажется немного не такой уставшей, не такой измученной, не такой грустной, как раньше.

Вообще, правду говорят, что предутренние часы – самые честные. Ты видишь человека насквозь.

Белла казалась такой откровенной стервой там, в клубе, так невежливо, но справедливо посылавшая бармена, так спокойно хлеставшая один за другим джин-тоник, так развязно и соблазнительно танцующая, словно она пыталась изобразить секс на паркете; в том коридоре, когда она закричала, и Эд бросился отдирать от нее не справившегося с эмоциями парня, ее голос был низким, хриплым, но таким чувственным, разожженный страхом, отчаянием, неосознанной страстью – типичная стерва, представительница этого чудесного ответвления женского пола.

Сейчас же, на этой кухне, за кофе, в этом чернильном полумраке она казалась уставшей, измотанной молодой девчонкой: покрытые нездоровой бледностью высокие скулы, слегка сгорбленные плечи, обрамленные каскадом легших в творческом беспорядке волос. И, подперев рукой с зажатой в тонких изящных пальцах моей Marlboro лоб, она выглядела такой хрупкой, что по-хорошему хотелось просто ее по-отечески обнять, поцеловать в макушку и сказать, что все будет хорошо.

Стоп, Джей, с каких это пор в тебе просыпаются отеческие чувства к девушке, которая младше тебя на год?

Белла ставит свою кружку в раковину, я пропускаю ее перед собой и мы углубляемся в недра огромной квартиры. В тишине раздается стук моих ботинок по паркету, тихое дыхание идущей впереди меня Беллы, а мне кажется, что я слышу свое сердцебиение. Это так странно…

– Вот комната для гостей. Можешь лечь здесь. – Белла толкает дверную ручку, и я вижу шикарную комнату, выполненную в нейтральных тонах и довольно изысканном классическом стиле. Комната чем-то напоминает мою спальню у меня дома.

Я перевожу взгляд на Беллу, уже открываю рот, чтобы поблагодарить ее, но натыкаюсь на ее пронзительно-внимательный взгляд и зависаю в ее глазах, не в силах отвести свой, не в силах что-либо сказать. Как будто из тебя медленно, но верно выпускают накопившийся в лёгких воздух; вытягивают по капельке душу, всю твою правду и всю твою ложь, отделяя одно от другого, словно черную фасоль от белой.

Стоп, стоп, Джаспер, что за бред ты несешь?

– Спасибо… Беллс, – с неимоверным усилием я сосредотачиваю свой взгляд на золотистой ручке двери, за которую зачем-то схватился пару секунд назад.
– Пожалуйста, – пожимает плечами она, нехотя разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. Потом снова поворачивается ко мне, делает медленный, маленький, но верный шаг, тянется на носочках, и я ощущаю на своей холодной щеке прикосновение ее горячих, почти шелковистых губ. – Спокойной ночи, Джаспер.
– Доброго утра, – киваю я, обнимая ее мягко, но крепко, зарываясь лицом в ее каштановые волосы, вдыхая ванильный запах ее шампуня, смешанного с запахом духов и сигарет.

И в этот момент мне кажется, что равновесие достигнуто, и ничто его уже не поколеблет. И что сегодня я засну менее озлобленным на мир, менее разочарованным в жизни, потому что, если во мне еще можно разбудить веру в людей, веру в чистые и искренние человеческие отношения, теплоту и нежность, которую, как мне кажется, я испытываю сейчас к этой хрупкой девушке в моих объятиях, значит я еще не потерян для общества, значит еще есть смысл жить.

Значит, еще есть Надежда.

Надежда на то, что однажды все будет хорошо.



И я ворочаюсь на этой огромной кровати, не в силах заснуть, что неудивительно – ведь этим вечером я неимоверным количеством дряни накачал свой организм: сначала до знакомства с Беллой, а потом уже на пару с Эдом.

Какого черта, Джей?!

Хороший вопрос…

И я хочу спать, я реально хочу спать, но не могу, просто тупо не могу.

Это убивает меня. Так медленно, так верно, так четко и так ясно.

И мне это нравится. До того момента, как я начинаю пытаться заснуть.

Почти как всегда, бесполезно.

Как я устал от этого…

---

Есть что сказать? Тогда ждем вас на форуме!