Прошло уже две недели, а они так ничего и не нашли. Сэм просматривал все новости, штудировал газеты, интернет, но нигде не говорилось о чем-то похожем на проделки Фокусника. Не было ни одной зацепки кого искать, где искать, поэтому братья пока бездействовали.

Первую неделю Сэм пытался найти что-нибудь, способное вернуть ему прежнего брата, несмотря на то, что пять месяцев назад он в этом потерпел неудачу. Просто Дин не желал мириться со своей кошачьей ипостасью и буквально заставлял его закапываться в книги.

Сэм был намного выше и одной левой мог бы поднять Дина над землей, но тот, если хотел, то добивался своего. Может быть, нормальные коты себя так не ведут, но кто сказал, что Дин был нормальным котом? Он мог доставать Сэма на протяжении нескольких часов противным скрипучим мяуканьем (режимов у него было, видать, много, на все случаи жизни), мог специально нагадить брату в ботинок, а потом час не вылезать из-под кровати, или обвалять всю подушку в своей длиннющей шерсти. Вариантов у Дина было много, поэтому Сэм тут не имел власти.

Кому расскажи – не поверят. Кот и его питомец, черт подери.

Все представители женского пола в мотеле уже знали о том, что в двести двадцать пятом номере живет парень с невероятно сексуальным рыжим зеленоглазым котом, умеющим подавать голос, лапу и обожавшим, когда его гладят знойные женщины.

А они были только рады потискать пушистую прелесть, поэтому даже не удивлялись тому, что кот никогда не дает себя погладить своему собственному хозяину, да и сам хозяин, в общем-то, не стремился этого делать. А Сэму каждый раз, когда он с братом выходил из номера, приходилось по полчаса ждать, пока с его «лапочкой и пусечкой» не наиграются.

И еще знали, что кот обожает бургеры. А кошачий корм презирает.

Об этом стало известно тогда, когда однажды Сэм выходил вместе с Дином на улицу, и, как обычно, им не удалось пройти незамеченными. Дамочка, которая тогда не могла наглядеться на «милого котика», заметила, что он слишком худой, и поинтересовалась, чем же хозяин его кормит.

«Хозяин», пребывая в мрачном расположении духа из-за ежедневных пауз в его расписании, буркнул:

― Ничего он не худой. Я же нормально выгляжу, хотя ем то же самое, что и он.

Дамочка выпучила глаза, а Дин, выскользнув из объятий, отряхнулся и потрусил за братом, напоследок подмигнув настырной женщине.

В результате долгого проживания в сомнительном мотеле у Дина появились… блохи. Когда он, яростно расчесывая шею лапой, обнаружил вылетевшую из шерсти маленькую букашку, он заорал так, будто кто-то наступил ему на хвост. Сэм, от нечего делать мирно раскладывавший на ноуте пасьянс, аж подскочил и уставился на брата.

― Ты чего так вопишь, словно тебя насильно кастрируют? Что случилось?

Дин не мог ничего ему ответить, даже если бы захотел, а сейчас тем более, так как находился в состоянии шока. Он ведь был ненастоящим котом, и блохи для него были чем-то вроде человеческих вшей. Прошло минут пять, прежде чем Сэм понял, в чем заключается причина паники Дина, и, еле успокоив его, понесся в ближайший зоомагазин.

Ошейник от блох Дин отказался надевать катастрофически, и руки Сэма были уже достаточно разодраны, чтобы он еще и занимался уговорами. Оставался еще шампунь, и Дину скрепя сердце пришлось согласиться на эту мучительную процедуру.

Свежи еще были воспоминания о том, как его мыл Сэм после его купания в блюдце с молоком, а так как тогда он был размером со свою человеческую руку, то вымок полностью. Нервно сглотнув, Дин посмотрел на брата, и в его глазах явно читалось: «за-что-мне-все-это?»

― Ладно тебе, я же не в кипятке тебя варю, ― попытался успокоить его Сэм. ― Ты меня купал в детстве, давай я тебе окажу взаимную услугу. Только не дрыгайся и не кусайся, понял?

Набычившись, Дин осторожно макнул лапу в воду и содрогнулся. Была-не была, сейчас его намылят вонючим шампунем, и он снова станет похожим на лысого. Сфинкса, то есть.

Унизительно до жути все это. Хотя, наверное, Сэм так не считал.

После купания Сэм завернул брата в полотенце, так, что осталась торчать лишь одна его голова, и пошел мыться сам – так как он с ног до головы был обрызган водой, разбавленной с кошачьим шампунем. Дин хоть послушно и старался не дрыгаться, но не мог удержаться, когда мыльная вода попадала ему в глаза.

Потом ему пришлось пережить новую напасть. Прошлый раз Дин побыл в кошачьем облике всего лишь несколько дней и поэтому не успел хорошо познакомиться с таким явлением, как рост когтей на лапах. Он понял, что что-то не так, когда заметил, что прилип к полу. Сэм тогда ушел за едой в магазин, и не было никого, кто бы мог его освободить.

Оказалось, что когти настолько отросли, что уже не втягивались в лапы и теперь цеплялись за ковер, расстеленный на полу номера. Странно, до этого было как-то незаметно. Минут десять Дин дергался, пытаясь вырваться из плена: стоило ему освободить одну лапу и сделать шаг, как цеплялись когти на другой лапе. Спустя еще пять минут мучений Дин успел мысленно послать в ад тех, кто придумал ковры, того, кто привез сюда вот этот, и того, кто постелил его на пол.

С опозданием он обматерил того, кто превратил его в кота.

Наконец-то ему все-таки удалось выбраться из этой полосы препятствий, и Дин направился к единственному, что могло сойти за подобие когтеточки – к креслу. Надеясь на свое второе, кошачье «я», он встал в позу, которую можно было назвать «сейчас я обниму кресло».

Поморщившись от звука, издаваемого своими же когтями, Дин продолжил процедуру. Как раз в это время хлопнула дверь – вернулся из магазина Сэм.

― А я все думал, когда ты поймешь, что твои когти слишком громко стучат по полу, ― усмехнулся он, ставя пакеты на стол.

Дин лишь фыркнул на эти слова и, почуяв запах вкусненького из пакетов, принесенных братом, собирался пойти и чего-нибудь выпросить, но обнаружил, что зацепился за обивку кресла и не может освободиться. Он принялся неистово дергаться, стараясь оторвать когти и одновременно кидать злые взгляды на Сэма, который вместо того, чтобы помочь, стоял и ржал, как конь. Сволочь длинноногая, думал Дин, когда с гордо поднятым хвостом потрусил мимо брата в туалет.

А спустя несколько дней взгляд Дина на мир перевернулся с ног на голову. По сути, до этого ничего и не менялось – они с братом все так же безвылазно сидели в мотеле, надеясь, что появится хоть малейшая зацепка обнаружить Фокусника. Дин вполне свыкся с образом жизни на четырех лапах, хотя было ясно видно, как же его это все достало. И Сэм уже начинал скучать – не с кем было поговорить, да и сидение на одном месте утомляло.

В один такой день, когда на Сэма накатила очередная волна тоски, он решил почистить багажник Импалы. За все то время, что они охотились, там скопилась куча нужных и ненужных вещей, так что Сэм собирался разобраться с этим. Дин разрешил, но, конечно, только под пристальным своим наблюдением. Пока Сэм копался в вещах, он ошивался рядом, грызя травку из клумб и подозрительно обнюхивая цветы, которые, как ему казалось, пахли серой.

― Это, я думаю, нам не пригодится, ― Сэм бросил на землю небольшой мешок. ― Тут всякая дрянь, которую мы собирали для ритуала в Мемфисе, ― ответил он на вопросительный взгляд брата. ― Там, видать, что-то испортилось, весь багажник пропах.

Дин не помнил, что за дрянь они собирали для ритуала в Мемфисе, поэтому отправился изучать содержимое мешка. И именно в этот момент мир для него изменился. Позже это будет одно из самых худших его воспоминаний (когда Сэм ему расскажет), но тогда это казалось ему самым прекрасным из всего, что существует на планете. Лучше бургеров, пирога, цыпочек, пива, охоты, даже Импалы! Это было… невероятно, фантастически, офигенно, это пахло просто…

Не было слова ни в человеческом, ни в кошачьем лексиконе, чтобы высказать весь восторг Дина Винчестера в тот момент.

Обнаружив, что веревки, завязывающие мешок, не поддаются, Дин стал прыгать вокруг, тереться об этот мешок, кататься по земле, махать хвостом и раскатисто мурлыкать, потому что, черт, никогда он еще не испытывал такого невыносимого кайфа. Достать бы это, тогда…

― Эээ… Дин?

Прижавшись к мешку всем телом, кот поднял взгляд на брата и застыл. Сэм смотрел на него с таким шоком на лице, что, будь Дин человеком, он бы поспешил заснять этот момент.

― Ты чего это творишь?

― Мяяяв? ― выдал Дин, словно спрашивая «а-что-не-так?». Постепенно дымка в его голове рассеялась, и чувство охренительного наслаждения притупилось, заменившись ужасом от того, что он сейчас тут вытворял. Отскочив от чудо-мешка (правда, на это потребовались большие усилия), Дин выгнул спину и распушил шерсть на холке.

«Что-это-такое-и-почему-это-овладело-моим-разумом?!»

Все еще не оправившись от удивления и с подозрением косившись на брата, Сэм открыл мешок, чтобы узнать, от чего так взбеленился Дин. Он вытащил оттуда несколько банок с кровью вампира, склянку с древесной золой, связки каких-то трав, несколько веток сушеной калины и гусиные перья.

― И какого черта…

Глаза Дина загорелись, и он кинулся к сушеной калине, как к самому долгожданному подарку в своей жизни. [1]

― Э, нет, погоди, ― Сэм схватил Дина за шкирку, не позволив дотянуться до Того Самого. ― Мне не нужно, чтобы ты находился под кайфом, ты и так не примерный котик с выставки.

Сэм, не обращая внимания на потуги брата вырваться из хватки, с интересом разглядывал сморщенные красные ягодки.

― Чувак, серьезно? Калина? Это же не валерьяна, черт тебя дери, что за дрянь тебе в голову пришла?

Дин выразил свой протест возмущенным мяуканьем, но, поняв, что Сэм не собирается отдавать ему вкусняшку, попробовал разжалобить его.

― Вот не надо тут мне орать так, словно твоя жизнь будет кончена, ― заметил Сэм, выкидывая все в мусорную корзину. ― Нам пора решать эту проблему, ты все больше становишься непохожим на себя.

Дин скептически посмотрел на него, гадая, в каком месте это он сейчас похож на себя, и, вырвавшись из рук, отошел в сторону и обиженно засопел.

К несчастью, Сэм еще не знал, как был близок к истине.

________________________________________________________

[1] То, что котов прет от сушеной калины, пример из жизни. Не думаю, что все коты такие, но это есть, я уверяю. Эффект для них как от валерьянки…