Тонкие пальчики трясущихся рук обхватили горячую кружку с горячим чаем с мятой. Катрина тряслась всем телом, хотя ей и не было холодно. Она сидела в своем номере, в кресле, поджав под себя ноги, держа в руках чашку с чаем. Феликс заботливо накинул плед на плечи девушки. Вампир сидел на кровати и сочувственно смотрел на девушку. Вольтури чувствовал себя бескрайне виноватым за то, что оставил ее без присмотра. Случись что сегодня с Катриной этой ночью, он бы себе этого не простил.
- Почему он такой? - прошептала Катрина, отходя от всего ужаса увиденного. – Неужели в вампирах нет ничего святого? Кроме тебя, они все такие? – девушка подняла взгляд на великана.
Феликс глубоко вздохнул, подбирая нужные слова. Он не знал, правильно ли поступает, открывая такие сокровенные тайны. Но ведь однажды она, возможно, станет одной из них.
- Мы все когда-то были людьми, - собрался с мыслями вампир. – Никто из нас не выбирал себе такой судьбы. И Алек с Джейн тоже. Знаешь, что мы чувствуем после обращения?
Катрина отрицательно помотала головой.
- Ничего, - ответил Феликс. – В первые несколько часов ты не чувствуешь ничего, а потом тебя как накрывает волной и обостряются все чувства. Страх, боль, ненависть, голод. Ты чувствуешь абсолютно все и в сто раз сильнее. Но у некоторых будто выключатель щелкает, и они продолжают ничего не чувствовать кроме голода, жажды крови. Новообращенные вампиры с трудом могут себя сдерживать перед живым человеком, чтобы не убить его. Для этого нужны годы тренировок. Так вот Алека и Джейн обратил один вампир, но он не остался с ними, бросив близнецов на произвол судьбы. С момента обращения у Джейн как раз щелкнул тот самый выключатель, а Алек, наоборот, он чувствовал все. Чувствовал боль и страх каждой своей жертвы. Он голодал месяцами, потому что боялся сам себя, в то время как Джейн вырезала деревни. А изголодавшийся вампир страшен. Ограничивая себя в крови, он представлял еще большую опасность для людей, чем сытая Джейн. Изголодавшись, он проливал море крови, а потом мучился от этого. Выключатель необходим вампиру, чтобы питаться. В общем, наделали близнецы немало шума, и нам пришлось их искать. Проблем с ними тоже было не мало. Сначала мы шли убивать их, ведь они злостно нарушили древний закон, но у них оказались очень ценные таланты, и Аро решил, что им место среди нас. Натерпелись мы от них немало! Оба они еще не умели управлять своими талантами, поэтому использовали в самые неожиданные моменты. Лишь Ренате удалось уговорить близнецов отправиться с нами в замок. Марк научил их выдержке и самоконтролю. Деметрий и Кай взялись за Джейн с ее талантом, а Алека обучал Аро. Так прошло пятьдесят лет. Вслед за близнецами появились Челси, Корин, Афтон и Сантьяго. Наш клан стал таким, каким ты его видишь сейчас. Годы шли, ничего не предвещало беды, пока мы не отправились в Венецию, в один из самых красивых городов мира. Алек остался там на несколько дней, когда мы завершили свои дела. В Вольтерру он вернулся не один. С ним была девушка, Моника. Кареглазая брюнетка с бронзовой кожей и кокетливым смехом, в ней было что-то от арабов. Она вдохнула жизнь в наш замок. К ней было невозможно не привязаться, она излучала свет и добро. Она относилась к нам так, будто мы снова все люди. Даже Хайди и Деметрий прониклись к ней. Ну а Алек был без памяти влюблен. Она полюбила его таким, какой он есть. Монстром, убийцей. И она была готова разделить с ним вечность пополам. Аро разрешил обратить ее, хоть девушка и была без талантов. Но я так не считаю, у нее был талант любить и верить в людей. Она верила в каждого из нас. Особенно в меня. Мы были друзьями, и я был так рад, что кроме друга у меня будет еще и бессмертная подруга. В тот день, Алек спросил меня, как обращать людей в вампиров. Я не знал, потому что до этого только убивал, как и многие из нас. Хайди предложила свою помощь, но Моника настаивала, чтобы это сделал Алек. Я сказал, что помогу ему и буду рядом, чтобы он не навредил девушке. Впереди нас ждала счастливая вечность. Но все вышло иначе. Для обращения достаточно лишь одного укуса вампира, но проблема в том, что кусая кого-то, в рот попадает кровь, и трудней всего после этого унять свою сущность. Остается только одно желание – выпить эту ароматную жидкость до последней капли. Кровь сводит вампиров с ума. Но мы верили в лучшее.
Для обращения мы выбрали спальню Моники, чтобы потом уложить ее на мягкую кровать. В замке в тот день были только я, Алек, Деметрий и Джейн. Остальные отправились на охоту в ближайший город. Это сейчас наши короли почти не покидают стен Вольтерры, а раньше они охотно отправлялись размяться. Итак, все было выбрано и готово. Джейн и Деметрий пожелали нам удачи, и ушли на прогулку во двор замка, чтобы не помешать нам. «Скоро я уже не буду такой хрупкой и смогу совладать с вами обоими» - смеялась тогда Моника в последний раз. Она держала нас с Алеком за руки, обещая быть с нами вечность. Она верила в нас больше, чем мы сами в себя. Она сама подставила Алеку шею для укуса. Все произошло слишком быстро. Он только вонзил зубы в ее бронзовую кожу и в этот момент его будто кто-то подменил. Глаза налились безумием и вместо того, чтобы один раз просто укусить, он вцепился в девушку и начал пить кровь. Он не сумел остановиться. Я изо всех сил пытался ему помешать, остановить его, но Алек лишил меня возможности двигаться, когда я схватил его, чтобы оттащить от нее. Я просто стоял и смотрел, как он убивал Монику! И я ничего не мог сделать! На запах крови прибежали Джейн и Деметрий. Она смогла остановить Алека, сделав ему очень больно, благодаря чему, он пришел в чувство. Деметрий постарался завершить обращение, но было слишком поздно. Моника потеряла много крови, и ее сонная артерия была разодрана. Она умерла до того, как яд успел начать действовать. Алек убил ее, убил ту единственную девушку, которую любил. Он никогда не простит себе этого. И он никогда не простит меня.
Катрина забыла, как дышать, слушая этот переполненный трагедией и болью рассказ. Она, поджав губы, с сочувствием смотрела на Феликса. Эта рана еще не зажила на сердце вампира и вряд ли когда-нибудь сможет затянуться. Ей было жаль своего друга. И жаль Алека. Никто из них не хотел, чтобы это случилось, но эта боль навсегда связала их многовековой обидой.
- Но почему он злится на тебя? – голос девушки хрипло звучал в тишине. – Ведь ты же не мог ему помочь…
- Алеку проще ненавидеть, ведь это единственное чувство, которое у него осталось, - с грустью ответил Феликс. – После того случая, он ушел глубоко в себя и отключил все остальные чувства. Единственный вампир, к которому Алек по-прежнему относится с теплотой - это Джейн, ведь они родные брат и сестра.
- А Деметрий как относился к Монике? – Катрине было интересно, единственный ли она человек, с которым так холодно обходится ищейка.
- Он никогда не говорил о ней, - признался Вольтури. – Ему было все равно, кого и зачем привел Алек, хотя общался он с Моникой достаточно вежливо. Он даже помог мне похоронить ее.
- А Алек? – удивилась блондинка.
- Он не явился на похороны. После того, как он увидел, что наделал, он сбежал и несколько дней не возвращался в замок, а когда вернулся, он стал совершенно другим. Я хотел проводить его к могиле Моники, чтобы он попрощался с ней, но он сказал, что это была ошибка. Что она всего лишь человек и незачем столько говорить о ней, а тело можно было просто выкинуть в обрыв, слишком много почести.
- Как он мог… - жалость улетучилась, сменившись омерзением.
Феликс заметил перемены на лице Катрины и поспешил добавить.
- Ему очень больно, просто он никому не говорит об этом. Он отключил свои чувства, но я уверен, что сделал он это только потому, что если бы эта боль осталась с ним, она бы съела его изнутри.
- Но ведь ты не отключил, - заметила Катрина.
- Пока я помню ее, она жива, - голос великана чуть заметно дрогнул. – Помнить это важно, Катрина. Моника всегда говорила мне, что пока я не убил в себе человека, меня можно спасти. Главное, чтобы я помнил о тех чувствах, которые остались в прошлой жизни, пока билось мое сердце. Главное помнить.

Сквозь ночь, сквозь сухие слезы, сквозь отчаяние бежал вампир, чуть касаясь лесного покрова. Он бежал между деревьев, подгоняемый страхом. Бессмертный и могущественный хищник бежал от самого себя, пытаясь хоть на секунду забыться. Он бежал не в силах остановиться. Внутри кто-то с силой сжал стальными когтями его мертвое сердце, раздирая старые незажившие раны. Алек скривился и, сделав последний рывок, упал на колени, будто споткнулся о чью-то невидимую подножку. Юноша уронил голову на руки и сжался всем телом. Трудно было узнать в этой жалкой фигурке могущественную и властную осанку Алека Вольтури. Несчастный и затравленный, скинув маски, он поднял полный боли взгляд на каменное старое надгробие.
«Моника Моретти. Жива, пока мы помним». Время было не властно над этой могилой, где всегда лежали свежие герберы – любимые цветы темнокожей красавицы. Здесь будто все было пропитано тоской, даже деревья и те, старались меньше шелестеть листвой, чтобы не потревожить вечный сон девушки.
- Моника, - прошептал Алек, дотрагиваясь до серой плиты. – Я так скучаю, - юноша провел пальцем по высеченному на камне имени. Феликс сам выбивал его на надгробии, в то время как сам брат Джейн сбежал из замка. – Я запутался, – голос вампира предательски дрожал. – Я не знаю, что мне делать… Я так виноват, Моника. Ты ведь обещала быть со мной вечность, но тебя нет. И в этом виноват только я. Что мне делать? Как забыть эту боль? Я думал, что помогая Катрине, я смогу искупить вину перед тобой. Как я мог о таком подумать? Она ведь не ты, и никогда тобой не будет. Я смотрю на нее, хочу помочь и злюсь. Злюсь, вспоминая тебя. Я так запутался, Моника.
Алек вздохнул и горько ухмыльнулся, посмотрев на цветы. Он знал, кто их принес.
- Он обещал быть с тобой, и он держит слово. Феликс научился жить дальше, а я нет. Как мне быть? Подскажи, я прошу тебя…
Вампир замолчал, будто ожидал ответа. Но в точной тишине не было слышно ни единого шороха, ни одного дуновения ветерка. Алек еще раз провел рукой по холодному надгробию.
- Я все еще рядом с тобой, - прошептал он, вставая с колен.
Темная тень вампира неслышно скользила между стволов деревьев, оставляя все дальше и дальше неизвестную людям могилку в лесу. Он бежал. Бежал домой. Бежал за помощью к той, которая никогда не поймет его боль.