Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [266]
Общее [1586]
Из жизни актеров [1600]
Мини-фанфики [2362]
Кроссовер [679]
Конкурсные работы [6]
Конкурсные работы (НЦ) [1]
Свободное творчество [4596]
Продолжение по Сумеречной саге [1245]
Стихи [2333]
Все люди [14638]
Отдельные персонажи [1447]
Наши переводы [13895]
Альтернатива [8929]
СЛЭШ и НЦ [8382]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [153]
Литературные дуэли [108]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [4002]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей апреля
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Конкурсные фанфики

Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 01-15 мая

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Путь к Сердцу, или научить друг друга Жить
"Ставишь перед собой цель, добиваешься её всеми возможными способами!" Отец всегда меня учил именно этому, поэтому к своим 26 я имел успешный бизнес. Единственный минус - забываешь, каково это быть молодым... Именно поэтому каждую ночь я мчусь на своём Kawasaki Ninja навстречу новым ощущениям... И одним из этих ощущений стала - ОНА...
Новые 19 и 20 главы.

Некоторые девочки...
Она счастлива в браке и ожидает появления на свет своего первого ребенка - все желания Беллы исполнились. Почему же она так испугана? История не обречена на повторение.
Сиквел фанфика "Искусство после пяти" от команды переводчиков ТР

Паутина
Порой счастье запутывается в паутине лжи, и получается липкий клубок измен, подстав, предательств и боли.
История о Драко и Гермионе от Shantanel

Задай вопрос специалисту
Авторы! Если по ходу сюжета у вас возникает вопрос, а специалиста, способного дать консультацию, нет среди знакомых, вы всегда можете обратиться в тему, где вам помогут профессионалы!
Профессионалы и специалисты всех профессий, нужна ваша помощь, авторы ждут ответов на вопросы!

АРТ-дуэли
Творческие дуэли - для людей, которые владеют Adobe Photoshop или любым подходящим для создания артов, обложек или комплектов графическим редактором и могут доказать это, сразившись с другим человеком в честной дуэли. АРТ-дуэль - это соревнование между двумя фотошоперами. Принять участие в дуэли может любой желающий.

Far Away Flame | Далекое пламя
Их прошлое для нее подобно калейдоскопу горьких и радостных воспоминаний. Когда Белла годы спустя наконец найдет в себе смелость отправиться за тем, чего всегда хотела, не окажется ли, что уже слишком поздно?
Новый перевод от O_Q

Быть сладкоежкой не страшно
История о минусах кулинарных шоу, больших животах и особенных видах десертов.
Гермиона/Драко; мини; Юмор, Любовный роман

Клуб Критиков открывает свои двери!
Самый сварливый и вредный коллектив сайта заскучал в своем тесном кружке и жаждет свежей крови!

Нам необходимы увлекающиеся фанфикшеном пользователи, которые не стесняются авторов не только похвалить, но и, когда это нужно, поругать – в максимальном количестве!

И это не шутки! Если мы не получим желаемое до полуночи, то начнем убивать авторов, т.е. заложников!



А вы знаете?

...что у нас на сайте есть собственная Студия звукозаписи TRAudio? Где можно озвучить ваши фанфики, а также изложить нам свои предложения и пожелания?
Заинтересовало? Кликни СЮДА.

...что в ЭТОЙ теме можете обсудить с единомышленниками неканоничные направления в сюжете, пейринге и пр.?



Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Как часто Вы посещаете наш сайт?
1. Каждый день
2. По несколько раз за день
3. Я здесь живу
4. Три-пять раз в неделю
5. Один-два раза в неделю
6. Очень редко
Всего ответов: 9966
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Видеомейкеры
Художники ~ Проверенные
Пользователи ~ Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » СЛЭШ и НЦ

Профессор

2017-5-29
18
0
BPOV

Стрелки часов медленно приближаются к полудню, но время еще никогда не тянулось так долго. Вокруг меня все ерзают, незамысловато рисуют в тетрадях и копаются под столом в телефонах и айподах. Нетерпеливость — обычное явление для этого класса, который длится почти три часа. Другие профессора дают нам десятиминутный перерыв примерно каждые девяносто минут, но профессор Каллен — сущий демон. Я никогда не видела, чтобы он улыбался. Каждую лекцию он напряжен и неподвижен за своей кафедрой. Он очень редко сходит со своего места, но если это происходит, то лишь за тем, чтобы нависнуть над ничего не подозревающим студентом в первом ряду, который рискнул задать вопрос. У профессора Каллена есть определенная репутация в кампусе, и его знают как человека, чьи интеллектуальные способности и знания предмета равняются взрывному характеру. Я никода не попадала под горячую руку, но наблюдать, как он отчитывает других, очень увлекательно.

Я в принципе нахожу его увлекательным.

Методы его обучения тоже увлекательны. Его разум привлекает. Его характер волнует.

Хотя сегодня я совсем как свои одногруппники: неусидчива, заскучала и не могу сконцентрироваться. Семестр вот-вот закончится, и люди желают покончить со всем поскорее до Рождества, которое наступит через пару недель. Я не разделяю их энтузиазма.

Я настолько погружена в свои мысли, что не сразу замечаю движение вокруг себя. Лекция закончилась, поэтому я собираю вещи и волочусь по ряду к выходу.

— Мисс Свон? — профессор Каллен встает из-за стола, пока все студенты покидают аудиторию. Глубокий тембр его голоса посылает странную дрожь по моему телу, которая зарождается в животе и распространяется дальше, курсируя по венам прямо к быстро бьющемуся сердцу. — Могу я задержать вас на пару минут?

Я сглатываю ком в горле размером с мячик для гольфа и иду на дрожащих ногах вперед, вниз по пологим ступеням аудитории к его столу. Я приближаюсь, а он не сводит меня глаз, и мне приходится отвести взгляд. Не могу выдержать это пристальное внимание. Он смотрит на меня так, словно я грязь на его ботинке; презрение очевидно, когда он насмешливо усмехается.

Он никогда не смотрел на меня так. Он всегда был вежлив и приятен. Будучи помощником преподавателя, я встречаюсь с ним раз в неделю обсудить планы на будущее, и у нас никогда не возникало никаких проблем. Он придерживается строго рабочих отношений, но всегда ведет себя как рыцарь: встает, когда я вхожу в кабинет, и открывает дверь, когда мы заканчиваем.

Я приближаюсь, он разворачивается и снова садится в кресло, указывая мне одной рукой на стул с другой стороны стола. Я сажусь прямо напротив него и смотрю на толстую стопку бумаг. Я узнаю свой почерк на верхнем листе.

А еще — вижу много красных чернил.

Дерьмо.

Профессор Каллен крутит в руке упомянутую красную ручку, ожидая, когда в аудитории не останется никого кроме нас, опираясь предплечьями о стол. Я не могу отвести взгляда от его мыщц и мускулов, которые перекатываются, когда он шевелит пальцами.

Когда дверь закрывается, я настолько напряжена, что вздрагиваю в кресле. Я делаю глубокий вдох и на секунду задерживаю дыхание, пытаясь замедлить сердцебиение. Я медленно выдыхаю и открываю глаза, чувствуя чуть больше спокойствия чем ранее. На меня находит редкая уверенность, и я смотрю на него, желая не сломаться под его взглядом.

Профессор Каллен бросает ручку на стопку бумаг и откидывается в кресле, ноги широко расставлены, ладони лежат на длинных бедрах. То, как черные брюки обтягивают сильные мышцы, слишком искусительно, и я смотрю в сторону прежде, чем успеваю оценить то, что выше. Между нами повисает тишина, и он, поднимая голову, изучает меня, обдумывая, что сказать.

— Мисс Свон, уверен, вы понимаете, почему я попросил вас задержаться.

— Я… — я настолько нервничаю, что в горле пересохло, и слышен лишь шепот. Я прокашливаюсь, прежде чем продолжаю. — Я предполагаю, профессор.

Он щурится, и я пытаюсь не стушеваться. Зеленые глаза обезоруживают. Он даже не предполагает, какой оказывает эффект на людей.

— Озвучьте, пожалуйста, — просит он, вставая с кресла и медленно приближаясь к краю стола. В мгновение ока нервничаю еще сильнее из-за его близости. Я чувствую его одеколон, пряный, лесной запах, который опьяняет меня.

— Думаю… моя работа…

— Эта? — уточняет он, и ручка летит на пол, когда он берет верхний лист. Я киваю, и он делает шаг вперед. — Что с ней не так?

— Это не лучшая моя работа, профессор. В последнее время у меня были кое-какие проблемы, сэр.

Я не расплачусь. Я не расплачусь перед профессором Эдвардом Калленом.

Он делает еще один шаг, и я выпрямляюсь, пытаясь создать дистанцию. Он слишком близко. Между нами считанные сантиметры. В такой позиции, когда он стоит, а я сижу, мое лицо оказывается на уровне его промежности, и вдруг я начинаю думать о самых неуместных вещах.

Опуская взгляд, я начинаю растягивать резинку для волос, которая надета на запястье. Напряжение в комнате осязаемо, и из-за странной безрассудной смеси страха и похоти внутри все сжимается.

Я слышу звук разрываемой бумаги и, смотря вверх, ахаю, когда вижу, что он рвет мое эссе на кусочки. Затем он бросает остатки на стол. На лице — ноль эмоций. Он, может быть, взорвется в следующую секунду, а мне совершенно негде скрыться.

— Это дерьмо, Изабелла, — говорит он низким недовольным голосом. Он никогда не обращается к студентам по имени. Пускай лицо не выражает ничего, что-то в его взгляде теплеет при взгляде на меня. — Что случилось? — теперь он выглядит усталым и, вдыхая, он отступает и снова опускается в кресло. Бешено бьющееся сердце замедляет свой темп, когда я понимаю, что он не начнет кричать.

— Сэр, у меня некоторые трудности в семье, которые отнимают много сил. Вы же знаете, это несвойственно мне.

Это правда. И он знает это. Мне удавалось скрывать свои проблемы в последние несколько месяцев, но постепенно все выходит наружу. Профессор Каллен уникальный человек и редко хвалит кого-либо из студентов, но все же каждая работа, которую я сдавала, содержала положительный комментарий вверху страницы рядом с оценкой. Это маленькое признание указывает на то, что он понимает, как много я работаю над этим предметом.

Но от этого мне не становится легче. Уже тогда, сдавая, я знала, что могла бы написать лучше. Вопреки моему страху, выражение его лица меняется. Оно сменяется любопытством, сомнением и сочувствием буквально за пять секунд. Он поджимает губы и пробегается рукой по волосам, выдыхая.

— Мне жаль это слышать, Изабелла, но вы учитесь в магистратуре. Как только вы входите в этот кабинет, все проблемы должны оставаться снаружи, — говорит он. Он снова встает и начинает ходить между столом и кафедрой. — Это слабое оправдание для вашей дипломной работы, Изабелла. Вы вообще думали о докторской степени? Потому что для этого вам нужно работать куда усерднее. — Он говорит, и его голос поднимается с каждым словом. Он заводится, дергая себя за растрепанные бронзовые волосы. — Что, черт побери, случилось, Изабелла? — рявкает он, когда я не отвечаю. Он едва сдерживает свою ярость.

— Я… я не могу… простите… — последнее слово — едва ли шепот, голос надламывается, когда по мне бьют эмоции. Я закусываю губу, пытаясь сдержать слезы.

Какое-то время в комнате не слышно ничего, кроме моих тихих рыданий и его тяжелого дыхания, а затем он опускается передо мной на колени. Он вытягивает руку и касается моего плеча, легонько его сжимая, прежде чем отстраниться и встать, сжав кулаки.

— Приношу извинения, Изабелла, это было неуместно.

Он осторожно наблюдает за мной, его взгляд перемещается между моих глаз и слез, которые текут по щекам. Я не имею ни малейшего понятия, что можно ответить, поэтому не говорю ничего.

— Пожалуйста, не плачьте. — Видно, что ему неудобно.

— Простите, сэр, — говорю я, все еще не понимая, что происходит.

— Не надо, это мне следует извиниться. Я не хотел заставить вас плакать. Разумеется, ваши проблемы не касаются меня ни коим образом.

Он прочищает горло и снова смотрит мне в глаза.

— Я хочу дать вам шанс переписать эту работу.

— Почему?

— У вас есть одна неделя. Я ожидаю совершенно другой результат в этот раз. Если вам будет что-нибудь нужно, можете написать мне на почту, — говорит он и, подойдя к креслу, берет пиджак, который висит на спинке. Он надевает его, поправляет воротник, и, кажется, волнуется. Затем подхватывает портфель и идет к двери, словно меня здесь нет. Открывая дверь, он прочищает горло. Разговор закончен.

Он не смотрит на меня, пока я подхожу. Меня отпустили, словно ничего не произошло. Когда я прохожу мимо него, он останавливает меня за плечо. От крепкого захвата горит рука, а от прикосновения сердце несется вскачь.

— Не рассказывайте никому об этом, мисс Свон. Больше ни у кого нет второго шанса, — шепчет он. Похоже на угрозу.

— Почему? Почему вы мне даете его?

— Потому что могу.

***


Я, опаздывая, бегу через весь кампус, потому что меня задержал Каллен, когда слышу голос, который хочу слышать меньше всего.

— Белла! Подожди!

— Анжела, привет.

— Ты разве не слышала, как я тебя зову? — она задыхается и пытается отдышаться.

— Прости, нет. Я очень тороплюсь, у меня сейчас работа в группе. — Я надеялась, что сестра не будет такой настойчивой. Что ж, я ошибаюсь.

Ее, кажется, вообще не волнует мое оправдание, она никак на него не реагирует.

— Ты едешь домой на эти выходные? Я хочу увидеть папу.

— Не могу, Анж. Слишком много дедлайнов на следующей неделе.

Я останавливаюсь перед библиотекой: если она последует за мной внутрь, то я не смогу учиться.

Мне становится стыдно, когда она переводит взгляд на землю, и я притягиваю ее к себе.

— Прости, Анж. Ты же знаешь, что я бы поехала, если бы могла. Но у меня сейчас слишком много всего. — Я чувствую, как во мне поднимается волна паники, когда думаю обо всем этом. Плюс вина за то, что не еду не домой, — и вдруг становится слишком тяжело.

Анжела секунду не двигается, но потом выдыхает и обнимает меня в ответ. Голос хриплый, словно она пытается сдержать слезы.

— Я понимаю, — шепчет она, — мне это не нравится, но я понимаю.

— Прости, — повторяю я. — Позвонишь, когда доедешь? Чтобы я знала, что ты благополучно добралась?

— Конечно, — она разворачивается и уходит, и тогда я остаюсь наедине со своей жалостью к себе.

На сердце тяжело, пока я поднимаюсь в нужную секцию. Уныние охватывает все тело, когда я думаю о причине, по которой Анжела едет домой, и тогда мне становится еще хуже, что я не могу присоединиться. Может быть, с моей стороны это некрасиво, но я абстрагируюсь от всех чувств, когда присоединяюсь к своим одногруппникам за нашим обычным столом. Мы быстро обмениваемся приветствиями, когда я достаю учебники и ноутбук. Включив компьютер, я открываю сохраненную копию той работы, которую порвал Каллен, все еще не в силах понять, что только что произошло.

Будучи студенткой бакалавриата, я воспринимала профессора Каллена как горячего-но-мрачного, раздражительного, пугающего, но все же великолепного учителя, коим он и является. Все девушки думали, что он сексуален, а все парни боялись его. В то время я все еще встречалась с парнем из старшей школы, но все же признавала, что профессор Каллен был очень привлекательным.

Когда мы с Майком расстались по взаимному согласию на предпоследнем курсе, я полностью погрузилась в учебу. С тех самых пор я была одна, что меня устраивало, ведь я состояла в отношениях с одним и тем же человеком с десятого класса. Возможно, мне было необходимо отвлечение, но проведенное время с горячим профессором во время наших рабочих встреч и пристальное его изучение на лекциях привели к тому, что все эти мимолетные мысли о его сексуальности переросли в увлечение с недетским рейтингом. Пускай мы провели очень много времени вместе, он всегда придерживается рамок учитель-студент и никогда не давал намека, что мои чувства могут быть взаимны.

Я на пути в ад.

Если убрать чувства в сторону, то я до безумия хочу успевать в его классе, впечатлить его. Я амбициозна по своей натуре, и я была лучшей в своем выпуске бакалавриата. Как мой куратор дипломной работы по литературе, профессор Каллен всегда подталкивал меня к докторской степени, хотя я все еще не приняла решения. Я без сомнений склоняюсь к преподаванию.

Он может быть пугающим и безжалостным, но, думаю, таким образом он пытается добиться того, чтобы люди выкладывались на полную. Порой я сомневаюсь, что выкладываюсь достаточно.

Я понимала, что эта работа могла бы быть лучше, но все равно сдала ее, зная, что есть вероятность вызвать его гнев. Неважно, в курсе он моей лично жизни или нет, он не кажется тем, кто может давать какие-то поблажки — чего я совсем не хотела. Мне нужна уверенность в том, что оценки получены справедливым путем, есть отягощающие обстоятельства или нет. В конце концов, быть лучшей выпускницей — это величайшая награда.

Я знаю, что должна быть благодарной за эту возможность, но я раздражена. На себя за то, что расплакалась перед ним, за то, что рассказала, как мне трудно, и на него, что он дал мне второй шанс. Я просто не понимаю, почему он так поступил.

То, как он смотрел на меня, — я больше никогда не хочу видеть разочарование в его взгляде. Я видела это множество раз, но разочарование было направлено на других, не на меня. Однако было что-то еще. Любопытство или интерес. А, возможно, и нечто более темное. Нечто, отчего все внутри воспламенилось.

***


— Как у него дела?

— Все в порядке. Сейчас спит. Он скучает по тебе, — шепчет Анжела. Полагаю, она специально говорит тихо, чтобы не потревожить его.

— Знаю, Анж, прости. Еще две недели и начнутся новогодние каникулы.

— Я знаю, и он тоже знает. Не переживай. Он понимает, как много ты учишься.

— Но я все равно переживаю. Слишком много всего навалилось. — Голос надламывается.

— Ты справишься, Белла, я верю в тебя.

Мы болтаем еще несколько минут, Анжела рассказывает о погоде в Форксе (дождливо, как и всегда) и о том, как она столкнулась с друзьями из старшей школы в продуктовом, прежде чем я вешаю трубку с обещанием позвонить завтра. Я падаю обратно на подушку и несколько минут пытаюсь найти хорошее положение. Кровать захламлена учебниками и тетрадями, а тумбочка — пустыми стаканчиками из-под кофе. Я переписала примерно половину эссе, когда вчера засиделась в библиотеке допоздна и потратила на это большую часть сегодняшнего дня, раз уж у меня нет лекций в пятницу. Я пытаюсь написать как можно больше, но сейчас я застряла, и звонок домой был просто другой формой прокрастинации.

Глаза тяжелеют, и я отключаюсь, когда в руке вибрирует телефон. Разблокировав его, я вижу, что это новый эмейл и, поняв от кого он, я резко сажусь.

От: Профессор Э. Э. Каллен
Кому: Изабелла Свон
Тема: ваша работа

Мисс Свон,

Как ваши успехи?

Если вам нужна помощь, я свободен завтра после трех. Кроме того, нам необходимо обсудить некоторые детали касательно зачетных единиц за вашу работу моим ассистентом в этом семестре.

Зайдите ко мне в офис после трех, если удобно. Если нет, тогда увидимся в понедельник в обычное время.

С уважением,
Профессор Каллен


Вот дерьмо. Я не могу упустить эту возможность и быстро печатаю ответ.

От: Изабелла Свон
Кому: Профессор Э. Э. Каллен

Сэр, все в порядке, но я в затруднении и мне могут помочь ваши замечания.

Я приду в три.

Белла


***


Я иду через весь кампус и подхожу к кабинету профессора Каллена ровно без минуты три. Когда я заношу руку, чтобы постучать, дверь резко открывается, а я так и остаюсь стоять с поднятым кулаком, глазея на него.

— Знаю, что иногда веду себя как засранец, мисс Свон, но нет нужды бить меня. — Я опускаю руку, когда его спокойное лицо озаряется широкой улыбкой. Я закусываю губу, чтобы сдержать свою собственную улыбку. Он обматывает шарф вокруг шеи, который берет с вешалки рядом с дверью, и подбрасывает ключи.

— Мы куда-то идем? — удивленно спрашиваю я.

— Я сегодня еще ничего не ел. Можем обсудить все за ланчем, — он обходит меня и захлопывает дверь. Закрыв ее на замок, он кладет ключи в карман, оборачивается ко мне и вытягивает руку.

Я хмурюсь.

— Твой рюкзак, Изабелла?

— Э… что? — клянусь, у меня есть диплом по английскому языку. Но, очевидно, я не могу сказать ничего связного рядом с горячим профессором.

— Я попросил вас прийти сюда, а теперь настаиваю на другом месте встречи, — говорит он слегка раздраженным тоном. — Рюкзак выглядит тяжелым, и наименьшее, что я могу сделать, так это понести его за вас?

Я молчаливо киваю и позволяю рюкзаку упасть с плеч. Он действительно тяжелый. Профессор ловит его и, не приложив никаких усилий, забрасывает себе на плечо, а на другое вешает собственную сумку.

— Пошли, — говорит он таким строгим тоном, от которого в животе возникает рой бабочек. Я наблюдаю, как он уходит, все еще озадаченная. Широкая улыбка, когда он открыл дверь, попытка пошутить про избиение, благородное предложение взять мой рюкзак — кто это и что он сделал с профессором Калленом?

Он уже в паре метров от меня, а я загипнотизирована его длинными ногами и задницей, обтянутой черными брюками, когда он круто оборачивается и тихо вздыхает.

— Вы идете со мной? — теперь он выглядит немного злым, поэтому я быстро прихожу в себя и догоняю его, осознавая, что все это время он наблюдает за мной.

— Ведите, — отвечаю я, и его глаза чуть темнеют. Мне становится интересно, думает ли он о том же, о чем думаю я.

Что я хотела бы, чтобы он довел меня до точки кипения.

***


Мы идем в закусочную вне кампуса. Профессор Каллен заказывает самую большие порцию бургера и картошки, а я — клаб-сэндвич. Когда он предложил поздний ланч, в глубине души я обрадовалась: последние двадцать четыре часа я жила на одном кофе.

Это так странно — быть вне привычной среды его кабинета. Его галстук ослаблен, он раскован и выглядит скорее как друг, а не строгий и вспыльчивый профессор. Нет напряжения и почти весело. Как работа в группе в библиотеке с однокурсниками.

Стол завален учебниками и заметками, тарелки сдвинуты в сторону, пока мы изучаем мою работу. Я сижу напротив него, ноутбук стоит на столе сбоку, чтобы мы оба могли видеть экран. Он не жалея подчеркивает ключевые моменты текста одной из книг и делает пометки на полях, очень часто поднимая взгляд на экран и читая следующий параграф. Мне бы хотелось читать его мысли. В конце концов, он выдыхает и откидывается на сидении.

— Так, это хорошо. В десять раз лучше чем та чепуха, которую вы сдали на той неделе, — говорит он, делая глоток колы. Я вздрагиваю от его слов, но знаю, что это правда. — Изабелла, я помогаю вам лишь потому что знаю, что вы можете куда лучше, — говорит он со вздохом. Он подается вперед и упирается локтями о стол. — Вы одна из моих самых сильных студентов, у вас огромный потенциал. Я хочу от вас только лучшего.

— Знаю, — отвечаю я, пытаясь сдержать дрожь в голосе. — И я очень ценю эту возможность, сэр.

Мгновение он смотрит на меня, поджав губы, словно что-то взвешивает. Тыльную сторону ладони окутывает тепло, когда он кладет на нее руку.

— Расскажи мне, — шепчет он. Его глаза впиваются в мои. Он сжимает мою руку, и секунду я не могу дышать. Большой палец выводит круги на коже в ямке между моими большим и указательным пальцами, и я не могу думать осмысленно, когда он касается меня похожим образом. Да даже сам факт того, что он касается меня, ускоряет мой пульс. — Расскажи мне, что с тобой происходит, Изабелла. Ты совсем не похожа на себя последние несколько месяцев, исчезла былая страсть к писательству. Я вижу, как порой ты отключаешься на лекциях. Знаешь, как будто свет горит, но дома никого нет.

Он делает глубокий вдох и забирает свою руку, пробегаясь ею по волосам.

— Послушай, мне жаль, что вчера я вышел из себя, но порой я таков, — продолжает он, и я фыркаю. Он поднимает бровь.

— Я видела это достаточное количество раз, чтобы знать. Просто никогда не думала, что попаду под раздачу, — объясняю я.

— Как я и сказал, мне жаль, что тебе досталось. Но я действительно беспокоюсь за тебя. Если я вдруг могу чем-то помочь, дай мне знать.

Я колеблюсь. Между нами наступает тишина; он ждет, не разрывая зрительного контакта, пока я взвешиваю все в своей голове. Меня разрывает на части. Я много работаю и всеми силами пытаюсь быть самостоятельной, но эта новая сторона профессора Каллена заставляет меня переосмыслить некоторые вещи. Может быть, он не тот самый дьявол, которым пытается казаться. Возможно, мне поможет разговор с кем-то. Возможно, он поможет перенаправить все мои эмоции на бумагу.

Приняв решение, я делаю глубокий вдох.

— Мои родители расстались около года назад. Мама ушла от отца к более молодому мужчине.

— Дерьмо. Мне так жаль. Должно быть, твоей семье очень трудно, — говорит он и снова сжимает мою руку.

— Так и было, но мы справились. Нас сейчас трое: я, папа и моя сестра Анжела, а мама теперь живет во Флориде. — В словах слышится грусть, и я сглатываю всю эту чертовщину огромным глотком фанты. — Мой папа — он сильный. Шеф полиции в Форксе — я оттуда родом. Он трудоголик и, думаю, маму это сильно задевало. Но нас с Анжелой — нет, нам никогда не казалось, что он что-то упускает, понимаете? Ну, то есть он всегда был рядом с нами в важные моменты. В любом случае, папа достаточно жизнерадостный, и, казалось, спустя какое-то время все пришло в норму. Но три месяца назад все изменилось. Папа проходил стандартное медицинское обследование, и результаты крови вызвали некоторые вопросы. Доктора направили его на более тщательное обследование, после чего ему поставили рак толстой кишки.

Я промакиваю слезы салфеткой и сморкаюсь. Я пытаюсь взять себя в руки, когда замечаю, как он встает со своего места и подходит к моей стороне стола, а, сев рядом, притягивает меня к себе. Я прижимаюсь лицом к его груди, его сильные руки обнимают меня за плечи, крепко-крепко держа. Я плохо понимаю, что происходит, как все это случилось. Меня омывает его дыхание, изысканная смесь корицы и сигаретного дыма.

Похоже на сон. Или на альтернативную вселенную. На какой планете печально известный, жесткий профессор Каллен утешает своих студентов таким интимным образом?

Я слышу сердцебиение там, где мое лицо касается его груди. Оно зашкаливает.

Как бы сбивающе с толку это все ни казалось, я наслаждаюсь этим, его сильными руками и крепким объятием. Прошло слишком много времени с тех пор, как я испытывала нечто подобное. Он такой надежный.

Я растворяюсь в нем.

Слишком скоро он отстраняется. Одна его рука лежит у меня на плече, а другая касается лица, стирая с щек слезы. Затем он убирает прядь моих волос за ухо.

— Изабелла, — шепчет он. Его лицо находится так близко к моему, что на мгновение мне кажется, что он меня поцелует. Я облизываю губы, и он отводит свои руки, сжимая их в кулаки на столе. Он немного отворачивается, и это изменение в атмосфере буквально душит. От него исходит почти ощутимое напряжение, брови нахмурены. Он прочищает горло. — Что говорят врачи?

— Рак обнаружили рано, на второй стадии. У него была операция по удалению опухали, и сейчас он восстанавливается. Но так же он прошел курс химиотерапии, потому что была вероятность, что раковые клетки перейдут и на лимфоузлы. Через пару месяцев будем знать наверняка, — отвечаю я, чувствуя онемение во всем теле. Все становится еще более реальным, если говорить это вслух.

— Почему ты не пришла ко мне раньше? Ты могла бы просто пропустить семестр, занятия никуда не денутся, — говорит он, вновь поворачиваясь ко мне лицом и изучая меня взглядом.

— Нет, я не хочу этого, и отец тоже не хотел бы. Большинство выходных я езжу домой, и мы видимся, но в последнее время стало как-то много всего, и именно поэтому у меня были проблемы с той работой.

— Изабелла…

— Нет, профессор, я справлюсь. Клянусь вам. — Я начинаю заводиться, потому что это именно то, чего я боялась. Меньше всего я хочу жалости или особого обращения.

Профессор Каллен вздыхает, снова отворачивается и жестом просит официантку принести чек. Будто бы щелкнули выключателем, и это выводит меня из себя еще больше. Он надевает пальто и шарф и собирает все в свою сумку. Чувствуя уныние, я тоже начинаю собираться: тетради, книги, ноутбук. Затем достаю деньги из кошелька и кладу их на стол. Он кладет свою руку поверх моей и толкает банкноты обратно ко мне.

— Забери свои деньги, Изабелла.

— Но…

— Я настаиваю, — говорит он, и я замолкаю, видя выражение его лица. Я чуть отшатываюсь от столь комадного тона и продолжаю собирать вещи, потом встаю со своего места, и он берет мой рюкзак, как и ранее.

— Спасибо, сэр. За ланч и, ну, за все остальное.

Его лицо смягчается.

— Не за что. А теперь пора идти. Тебе предстоит еще много работы.

***


Время летит быстро. Остаток выходных я провожу в библиотеке, переписывая работу. С отцом мы говорим днем в субботу. Его голос уставший, но он рад слышать меня и не устает повторять, как гордится мной, что я так сильно стараюсь. Я кладу трубку с обещанием, что мы скоро увидимся, и со слезами на глазах.

Я заканчиваю эссе за два дня до срока, назначенного профессором Калленом. Я сдаю его в среду после лекции и не упускаю из виду, как при этом его пальцы задерживаются на моих. Спустя два дня я получаю его обратно, а наверху нарисована красная звездочка с подписью «Отлично справилась!»

Я не прекращаю улыбаться все выходные.

Приближается последняя неделя семестра, и кампус кипит от возбуждения. Мерцание новогодних огней и уже приевшийся запах хвои и корицы делают меня слишком чувствительной и даже слегка легкомысленной. Я в восторге от приближающихся каникул и от возможности провести время с отцом и друзьями.

Мои занятия заканчиваются во вторник, но у Анжелы лишь в четверг, поэтому мы планируем уехать в тот же день сразу после ее лекции: между Сиэтлом и Форксом четыре часа езды, и мы не хотим приехать совсем ночью. Среду мы проводим, собирая все необходимые вещи, которые могут понадобиться во время каникул, в нашей маленькой квартирке, которую мы арендуем вне кампуса, а затем едем в центр, чтобы купить последние подарки.

Тем же вечером я не знаю чем себя занять, пока Анжела находится у своего парня. Так как большинство моих одногруппников уже разъехались по домам, я решаю прогуляться до библиотеки, чтобы вернуть некоторые книги и взять новые. Каникулы каникулами, но мне все равно придется учиться.

Я выхожу из библиотеки и торопливо иду к дому, проклиная себя за то, что решила выйти так поздно в столь плохую погоду, когда слышу его голос.

— Изабелла!

Я замираю и медленно разворачиваюсь.

— Профессор. — У меня зуб на зуб не попадает — вокруг меня воет чрезвычайно ледяной ветер.

— Тебя подвезти до дома?

Он убийственно красив в этом пальто цвета серого гороха и красном шарфе. За последние несколько недель его волосы и борода отросли, словно они нужны ему как изоляция от холода. Я сглатываю свое удивление со слабой улыбкой.

— Ох, да нет, все в порядке, идти-то всего пятнадцать минут, — отказываюсь я.

Он утомленно вздыхает, а в глазах — тот самый взгляд. Тот самый какой-вздор-не-спорь-со-мной взгляд. Я провела с ним достаточно времени, чтобы знать, что он означает.

— Изабелла, — говорит он, и в этот раз строже. — Я тебя подвезу. — Из его голоса пропала вопросительная интонация, это не вопрос. Несмотря на мороз, я чувствую, как горят щеки под его пристальным взглядом. Он такой многогранный. Порой, когда мы в аудитории, он смотрит на меня так, будто готов взорваться. В те моменты я обычно смеюсь над чем-то, что сказал один из студентов, и на лице профессора Каллена отчетливо видна ярость. А иногда, когда мы встречаемся наедине, и я зачитываю отрывки из дипломной работы, он смотрит на меня так пристально, будто пытается вычислить квантовую гравитацию.

Сейчас он смотрит так, словно я наглый подросток, которого хочется затащить в машину и пристегнуть к сидению ремнем.

И мне становится очень интересно, какой же он в постели.

— Поехали, — говорит он и, стянув рюкзак с моего плеча, идет вперед. Я конечно же иду следом, потому что его голос творит со мной невообразимые вещи, от которых я теряю голову, и, очевидно, потому что здесь чертовски холодно, и куча слоев одежды совсем не спасает.

Мне приходится двигаться очень быстро, чтобы поспеть за ним. Когда мы доходим до серебряного Вольво, припаркованного на другой стороне улицы, он открывает мне пассажирскую дверь, и я забираюсь в машину, пристегиваюсь, и меня ошеломляет его запах, которым пропитана вся машина.

Он закидывает мой рюкзак на заднее сидение и садится за руль, тут же заводя машину. Затем пристегивается сам и ставит мобильный на специальную подставку на центральной консоли. Все движения точные и четкие.

— Куда?

Я даю ему адрес и то, что было бы пятнадцатиминутной пешой прогулкой, превращается в пятиминутную поездку. Мы не разговариваем, он просто смотрит на дорогу перед собой, так крепко сжимая руль, что костяшки становятся белыми.

Когда мы подъезжаем к моему дому, я чувствую отчаяние. Не хочу вылезать из машины. Несмотря на нависшую тишину, я чувствовала себя в его присутствии так, как не чувствовала очень-очень давно. Он выключает двигатель, отсегивает ремень безопасности и все еще смотрит прямо перед собой.

— Спасибо, что подвезли, — тихо благодарю я. Шептать после такой тишины кажется правильным.

— Изабелла, тебе не следует возвращаться домой в одиночестве так поздно.

— Я делаю это постоянно, — отвечаю я. — Ну, нет, тут я соврала. Не постоянно. У нас с моей сестрой Анжелой одна машина, и она решила увидеться со своим парнем перед отъездом. Я не планировала никуда выходить, но мне было нужно несколько книг.

Он выглядит удовлетворенным моим ответом, но все еще не смотрит на меня, когда кивает.

— Что ж, спасибо еще раз, профессор. Счастливо рождества. — Я отстегиваюсь и открываю дверь. Он тоже выходит и достает мой рюкзак. Наступает мой черед вопросительно поднимать бровь, когда он следует за мной по ступенькам к входу в здание.

— Всего лишь довожу тебя до двери, Изабелла, — объясняет он. Ветер стал еще более сильным, и теперь волосы закрывают лицо и перекрывают обзор. Я спотыкаюсь на последней ступеньке и уже готова больно удариться, когда чувствую, как он обхватывает меня за талию и притягивает к себе, спасая от падения.

Время замирает. Теперь ветер кружит мои волосы вокруг нас двоих. Его дыхание омывает мое лицо, пока мы смотрим друг на друга в этом ужасном холоде. От его взгляда мне так тепло, что я ощущаю это даже кончиками пальцев.

Я выпрямляюсь и встаю ровно. Он забирает руку и опирается о дверь, совсем невесело смеясь.

— Я чувствую… нужду защищать тебя, — говорит он.

Я не уверена, что ответить. Он просто качает головой и смотрит на землю. Я хочу, чтобы он пояснил, но вижу, что он буквально закрывается перед моими глазами.

— Мне пора. Я не должен быть здесь, — он раздраженно тянет себя за волосы и начинает уходить. Сердце ухает вниз, и я достаю ключи из кармана, но прежде чем я успею отвернуться, он останавливается и возвращается обратно. Смахнув волосы с моего лица, он нежно обхватывает меня за подбородок. Его взгляд бегает, он пытается понять мою реакцию.

Он подается вперед и оставляет поцелуй у меня на шеке. Он быстрый и совсем невинный, но меня тут же охватывают желание и страсть, и я не могу дышать. Он отстраняется, задумчиво нахмурившись.

— Счастливого рождества, Изабелла.

***

Чарли набрал вес с тех пор, как я видела его в последний раз на День Благодарения. Некогда землистый цвет лица отступил, и черные круги под глазами стали меньше.

Несмотря на все невзгоды в этом году, он так и не потерял эту искорку во взгляде. Большую часть времени он все так же устает, но хорошо это скрывает. Пока мы с Анжелой украшаем елку, кидая друг в друга попкорн и хихикая, когда провода с огоньками путаются, он наблюдает за нами с дивана с огромной улыбкой.

Мы смотрим Эту прекрасную жизнь и пьем горячий яблочный сидр. Я готовлю свой фирменный окорок в коле в ночь перед Рождеством, и празничным утром блюдо уже ждет нас в духовке. Согласно традиции семьи Свонов мы также едем в церковь на рождественское песнопение.

Сердце переполняет любовь, и я полна удовлетворения и теплых чувств, которые можно испытать лишь в кругу своих любимых на Рождество. Мы уже выходим из церкви, когда отец останавливается в конце прохода.

— Доктор Каллен, — восклицает он, приветственно ударяя красивого блондина по плечу. Мой взгляд прикован к бронзоволосому человеку справа от него.

— Профессор Каллен? — тупо спрашиваю я, переводя взгляд с одного мужчины на другого. Взрослый блондин — точная копия моего горячего профессора, не считая, конечно же, волос и разницы как минимум в двадцать лет.

Эдвард Каллен кивает мне.

— Изабелла, — произносит он с улыбкой. — Знакомься, это мой отец, доктор Карлайл Каллен. — Тот вытягивает руку в мою сторону, на лице — широкая улыбка.

— Ты должно быть Белла, старшая дочь Чарли? — я пожимаю его руку и киваю, не в силах подобрать слов. Какого черта мой профессор находится в Форксе? — Я уже встречался с Анжелой, но слышал, что ты проводишь все свое время за учебой. Эдвард много рассказывал о твоих успехах, — продолжает он, и, если не ошибаюсь, щеки Эдварда слегка розовеют.

— До чего тесен мир, Белла, — говорит отец. — Сын доктора Каллена — твой профессорв?

Мне требуется пару секунд, чтобы обрести голос. Иисусе, ну что такого в этом мужчине, что каждый раз я лишаюсь дара речи?

— По всей видимости, ты прав. Пап, это профессор Каллен. Профессор, это мой отец, Чарли Свон. — Они обмениваются рукопожатиями и любезностями. — Я не знала, что вы отсюда родом, профессор. — Он открывает рот, чтобы ответить, но в тот момент вмешивается доктора Каллен.

— Вообще мы из города, родились и выросли в Сиэтле, но меня перевели в больницу Форкса два месяца назад. Моя жена хотела жить в маленьком городке и влюбилась в этот, — он слегка смеется, подталкивая Эдварда локтем. — Это первый раз, когда Эдвард приехал к нам с визитом. Такой занятой.

— Все академики этим страдают, — говорит Чарли и обнимает меня за плечи. — Но я не мог бы гордиться сильнее.

— Правильно, мистер Свон, она одна из моих лучших студенток, — говорит Эдвард. Чарли сияет от гордости, а я краснею от столь пристального внимания.

К счастью, когда мы выходим в вестибюль, доктор Каллен завязывает разговор с отцом касательно планов на праздники. Анжела идет впереди нас со своими друзьями из школы, и мы остаемся с профессором одни позади всех. Я думаю о нашей последней встрече, о том, что он едва говорил, и о том, как оставил целомудренный, но очень милый поцелуй у меня на щеке. Как я думала о нем весь оставшийся вечер. Как внутри все горело огнем, и я не смогла уснуть от разочарования, пока не довела себя до оргазма. Я пытаюсь избавиться от этих чуть ли не порочных мыслей — мы же в церкви, в конце концов.

— Почему вы не сказали мне? — спрашиваю я, все еще удивленная.

— Честно? Я не знал, — он пожимает плечами. — Ну, то есть, я знал, что отец согласился на новую должность, и они переехали, но я не особо вдавался в детали. Он дал мне адрес, чтобы я вбил его в навигатор, но я так ничего и не понял, пока не приехал сюда прошлой ночью.

Я киваю.

— Твой отец выглядит хорошо. Все в порядке?

— Он выглядит куда лучше, чем в последнюю нашу встречу, — отвечаю я.

Мы стоим на самой нижней ступеньке, и он останавливается. Вокруг нас двигаются люди, но мы в пузыре; время остановилось, его глаза ни на секунду не отрываются от моего лица, когда он делает шаг вперед. Начинает падать снег — обещание, что Рождество будет белым. Я хочу удержать этот момент и сохранить его навсегда.

— А ты? Как ты держишься? — шепшет он низким голосом. Глубоким. Голова кружится, а сердце грохочет в груди от того, как он смотрит, и от того, как говорит. На его нижнюю губу опускается снежинка. Я едва сдерживаю порыв слизнуть ее.

— Все хорошо, — тоже шепчту я. Мы смотрим друг на друга. Его улыбка гипнотизирует. Это пьянит. Эта новая, более мягкая сторона человека, которого я всегда считала достаточно вспыльчивым, вызывает у меня еще более сильные чувства. Он выглядит чертовски хорошо. Но я хочу узнать его душу — он загадка, которую я могу разгадывать вечность.

— Это хорошо, — говорит он, его глаза — на моих губах. Боже, как я хочу, чтобы он поцеловал меня. Но даже если мои чувства взаимны, он ни за что не сделает этого перед нашими семьями. — Что ж, наслаждайся каникулами и праздниками, — говорит он. — Я буду здесь до Новогода года, если вдруг понадобится помощь с учебой. И снова: счастливого Рождества. — Он сжимает мою ладонь, а затем спешит через парковку к сияюще черному мерседесу. Анжела нажимает на гудок, и я за секунду запрыгиваю в машине. Наш пузырь лопается так же быстро, как падает снег.

***


Рождество полно огромного количества подарков, до смешного большого выбора еды и домашнего яблочного сидра. На рождественский ужин к нам присоеденияются друг моего папы Билли и его сын Джейкоб. Он того же возраста, что и Анжела, и он самый настоящий гей. После ужина, когда мы наводим порядок на кухне, Джейкоб заваливает нас историями из гей-клубов и о марафонах по барам в Нью-Йорке, где он учится в Джуллиарде на факультете танцев. Ближе к полуночи я залезаю в кровать с полным животом, счастливым сердцем и мозгом, затуманеным алкоголем, — довольная, но очень уставшая. Я тянусь к лампе, чтобы выключить ее, когда на тумбочке вибрирует мой телефон. Приходит сообщения от профессора Каллена.

«Как поживает моя любимая студентка?»

Сейчас не нужно ни от кого прятаться, поэтому я выпускаю все эмоции, которые подавляла несколько недель, громко и по-девчачьи визжа. Я падаю обратно на подушку и трясу в воздухе ногами. Мой восторг просто нелеп. Он никогда не писал мне, если это не связано с работой, а сейчас я получаю сообщение на Рождество и, очевидно, я его любимая студентка? Я не могу не думать о том, пил ли он сегодня. Между нами что-то изменилось. Быть может, это Рождество или мое легкое опьянение, но я решаюсь перейти границы.

«Навеселе, счастлива и в эйфории от рождества. Но после вашего смс еще лучше».

Ответа нет следующие несколько минут. Я кусаю губу, думая, что перегнула палку, но в этот момент телефон снова вибрирует.

«Правда? И почему же?»

«Думаю, вы знаете почему, сэр».

«Люблю, когда ты зовешь меня так. У меня есть пара мыслей, но, думаю, тебе самой стоит поведать мне».


Дерьмо, я возбужденно сжимаю бедра даже от его смс. Мы приближаемся к опасной территории. Он мой профессор, и это совершенно неуместно, а более того — неэтично. Если мы сойдемся, и кто-то узнает, он может потерять работу, а меня просто выкинут из университета, и наши репутации будут бесповоротно разрушены. Слишком рискованно, слишком опасно, но в данный момент чувства побеждают разум. Я желаю его слишком сильно.

«Потому что хочу вас».

Проходит почти пять минут, прежде чем он отвечает. Но когда он это делает, мое сердце почти останавливается.

«Я скоро смогу стать твоим, Изабелла. Очень-очень скоро».

Я не отвечаю, потому что не знаю что сказать, но когда скольжу рукой в трусики, перед глазами я вижу его лицо. Спустя некоторое время я все-таки засыпаю, наслаждаясь послеоргазменным теплом.

***


Новогодние праздники пролетают быстро. Я провожу много времени с Чарли и даже успеваю учиться. Профессора Каллен пишет мне хотя бы раз в день. Порой он отправляет цитаты Блейка или Вордсворта, отчего сердце ускоряет свой ритм, и я пытаюсь понять, предназначены ли эти фразы мне. В другие времена в сообщении указаны название книги и имя автора, а так же номер шкафа в библиотеке, и тогда я вдруг понимаю, что он, может быть, просто пытается быть хорошим профессором.

Занятий нет до конца января, но Анжеле надо готовиться к экзаменам, а у меня много работы, поэтому мы уезжаем второго числа. У нас выходит эмоциональное прощание с отцом, и мы обещаем приехать как можно скорее. Следующий осмотр назначен на первое марта. Он очень важен: нам либо подтвердят, что рак побороли, либо обрушат бомбу в виде плохих новостей.

Но сейчас мне стоит перестать думать об этом и сфокусироваться на дипломной работе.

Из-за отсутствия лекций в первую неделю я вовсе не вижу профессора Каллена. Мне приходят от него несколько сообщений, но сейчас нет и намека на те игривые смски, как в ночь Рождества, лишь предложение помочь с тезисом и подтверждение нашей совместной работы в следующем семестре. Был ли он пьян в ту ночь?

На следующей неделе я оказываюсь в библиотеке в пятницу вечером: у меня нет личной жизни, зато тонна книг. Анжела проводит выходные со своим парнем. Я уже сделала большую часть, но глаза начинают слипаться, а спина — болеть от столь длительного сидения около стеллажей. Я проверяю часы — час двадцать четыре ночи. Мне нужен сон. До чего нелепо. Я сегодня много училась, и мысль о длинном отдыхе вызывает улыбку.

Я медленно встаю, тянусь и делаю гимнастику шеи. Затем поднимаю маленькую стопку книг с пола и ставлю их на полку с глухим стуком. Закрыв на секунду глаза, я наслаждаюсь тишиной — не слышно ничего, кроме тихого потрескивания флуоресцентных ламп. Библиотека, конечно, открыта двадцать четыре часа в сутки, но последние студенты ушли чуть позже одиннадцати. На ресепшене сидит клерк, но, не считая его, я здесь совсем одна.

Тишина — это блаженство.

По телу бежит дрожь, и я сильнее укутываюсь в свитер на пуговицах. В лучшем случае, отопление в этом здании непостоянное, и мне придется одеваться еще теплее.

Я чувствую это раньше, чем слышу. Воздух вокруг меняется, и мурашки, вызванные совсем не холодом, распространяются по шее. Здесь кто-то есть. В воздухе будто бы искрится электричество; предвкушение и желание, и совсем капелька страха наполняют меня изнутри. А затем слышится тихая поступь по посеревшему выцветшему ковру. Кто-то прочищает горло.

Я выпрямляюсь и оборачиваюсь, ожидая увидеть работника библиотеки, который решил проверить меня. Мне едва удается подавить вскрик, когда я вижу кто стоит менее чем в паре метров.

— Изабелла.

— Профессор Каллен, — шепчу я, делая глубокий вдох носом и сцепляя руки, чтобы сдержать дрожь. Он одет в повседневную одежду, а не в привычные черные брюки и черную рубашку, как во время лекций. Сейчас на нем темные джинсы и черная футболка, которая плотно обтягивает широкие мускулистые плечи. Я вижу, как из-под края футболки виднеется татуировка, которая дразнит меня многие недели с того самого дня в его кабинете, когда он отъехал от стола, откинулся на спину кресла и расстегнул три верхнии пуговицы рубашки. Я наблюдала за ним через стол, как он откинул голову назад, закрыл глаза и потер ключицу, закусив губу, словно ему было больно. Это было странно, но до безумия эротично — смотреть, как искажается его лицо, как запрокинута голова.

Я представляю, что он выглядит так же в минуты страсти.

Когда я прочистила горло, он вернул голову в исходное положение, и его зеленые глаза впились в мои. Его рука медленно спустилась вниз с ключицы, до середины груди, а затем легла на бедре, очень высоко и очень близко к промежности — за все это время он ни на секунду не оторвал от меня взгляда. Я же не могла оторвать взгляда от его руки, длинных пальцев, которые он слегка согнул, будто обхватил член.

Профессор Каллен делает шаг вперед, и это выдергивает меня из собственных мыслей. Он склоняет голову наборк и изучает меня, и я лишаюсь решимости — может быть просто потому что не видела его долгое время. Я чувсвую, как волоски на шее встают дыбом, пока он осматривает меня с головы до ног. Кажется, будто к этой минуте вел каждый эмоциональный и чувствительный момент, который мы пережили за последний год.

— Что ты делаешь здесь так поздно? Похоже на привычку. — Он приподнимает бровь. Иисусе, он вообще понимает, насколько это сексуально? И откуда он знает, какие у меня привычки?

Я закусываю щеку и, прежде чем отвечаю, делаю глубокий вдох. Искры, что бушуют между нами, могут зарядить электричеством целый кампус.

— Читаю. Учусь. Один мой профессор настоящий эксплуататор, — говорю я, в голосе слышится юмор — пытаюсь хоть немного избавиться от напряжения.

Он шагает вперед, я — назад. Спина касается стеллажа, и я автоматически опускаю руки по бокам и хватаюсь за одну из полок, чтобы удержаться на ногах. Его лицо находится в сантиметрах от моего, и меня омывает его горячее дыхание: кофе, корица и легкие Мальбаро.

— Неужели? — уголок его рта изгибается в улыбке. Я никогда не видела эту улыбку прежде, хотя в последнее время он часто улыбается. Его глаза впиваются в мои, на лице — напряжение и решимость.

Что бы ни случилось дальше, но все изменится.

— Да, — выдыхаю я, и сердце бьется из-за его близости. Улыбка превращается в усмешку, когда он делает очередной шаг. Мне стоит лишь чуть-чуть податься вперед, и наши тела соприкоснутся. Но я не шевельнусь. Это должен быть он.

— Жаль это слышать. Ты, кажется, слегка… на грани, — шепчет он. Его глаза исследуют мое лицо, шею, грудь. И тогда все замирает: мое дыхание, сердце, каждая мысль, стоит ему обвести мои ключицы. Под его взглядом щеки пылают, а соски твердеют. Наконец-то он касается меня — больше в голове ничего нет. Он делал это и прежде, но совсем в другом смысле.

Я не могу дышать. Говорить. Лишь стоять, опьяненная этим чувством и похотью, пока грубая подушечка его пальца ласкает мою кожу. Я поражена, что достаточно лишь одного самого маленького прикосновения, чтобы ноги превратились в желе, а в голове появился туман.

Я должна оттолкнуть его. Закричать, завизжать или сбежать, потому что это все до нелепого неприемлемо. Но я не могу, потому что мне слишком хорошо, и я хотела его слишком долго.

— Скажи мне, — теперь его голос низок и груб, — ты на грани?

Он даже не представляет. А может быть, все наоборот. Может быть, он точно знает, что делает со мной, что делал со мной все это время. Я сглатываю ком в горле и облизываю губы. Его глаза резко перемещаются на мое лицо, и он раздувает нозди. Он похож на охотника. На хищника, у которого есть лишь одна цель, а я его беззащитная добыча. Я киваю, не в силах найти слов.

— Что ж, мисс Свон, нам необходимо исправить это, не так ли? — его палец медленно спускается к груди, очерчивает вырез кофты и напрявляется прямо к ложбинке. Он останавливается, почти дойдя до цели, чтобы подразнить. — Изабелла, то, что я сейчас сделаю, неэтично. Чертовски неприемлемо. — Палец скользит меж моих грудей, и я не могу сдержать стон. — Но мне стало плевать. Я устал бороться. — Он хватает меня за руки и приковывает их к полке над моей головой, наши пальцы переплетены, сжаты, и его тело вплотную прижимается ко мне.

— Изабелла, — шепчет он, закрывая глаза, и наши лбы встречаются, когда он склоняет голову. — Скажи мне, что ты тоже этого хочешь. — Он находится так близко, что я чувствую биение его сердца.

— Я хочу тебя, — отвечаю я, и сразу после моих слов его рот обрушивается на меня. Без всяких предварительных разговоров он приступает сразу к делу. Одна рука поднимает мои над головой и удерживает там, вторая ложится на затылок, притягивая меня до невозможного близко, пока его прижатые к моим губы руководят поцелуем. Сначала вытягиваются, затем приоткрываются, прихватывая мою нижнюю губу прежде, чем внутрь проникает язык. Горячий и влажный, он ласкает меня, и ощущение отдаются до самого моего центра. Его борода колет подбородок, и я сжимаю бедра, наслаждаясь его поцелуем и зная, что он оставит след на моем лице.

Я растворяюсь в поцелуе, и его рука отпускает мои, он ведет пальцами вниз по плечу, оставляя за собой след из мурашек, и замирает у груди. Чуть колеблется, кажется, но через секунду легонько касается соска, а затем зажимает его между большим и указательным пальцами, вырывая из моей груди стон, приглушенный его губами.

Он отстраняется от моих губ, раскрасневшийся, задыхающийся, с диким, практически безумным от желания взглядом. Пальцы продолжают играть с соском, пока мы смотрим друг на друга. Мои глаза закатываются, когда вторая рука ложится на другую грудь. Он сжимает вершины, сдвигая их вместе, и я выгибаюсь навстречу его рукам, чувствуя твердость животом.

Вот об этом я мечтала.

— Сможешь быть тихой? — его дыхание сбито, он едва сдерживается.

Я быстро киваю, все еще не находя дара речи, голова кружится от чудовищности происходящего.

— Позволь мне тебя коснуться, — шепчет он. — Позволь заставить кончить.

— Да… пожалуйста, — вырывается шипением, когда он сильно сжимает сосок.

— Да? — вторит он и наклоняется, покрывая поцелуями шею, грудь, ключицы, скулы и щеки. Горячими влажными поцелуями. Его губы такие нежные, а руки сильные и они повсюду: на заднице, бедрах, груди. Словно ему все мало.

— М-м-м. Хочешь этого, так ведь? Хочешь же? — обе ладони исчезают с груди и тянут за пуговицу на джинсах. Его торопливые и яростные попытки расстегнуть их вызывают у меня восторг, ведь он так же умирает от желания, как и я.

Молния расстегнута, и его пальцы скользят под кружева трусиков, когда я вдруг слышу вдалеке позвякивание ключей, и оно приближается. Профессор Каллен вскидывает голову, одновременно убирая руку из моих штанов, и тянется к книгам на полке за мной, избегая моих глаз. Я быстро застегиваю штаны и отодвигаюсь в сторону, чтобы он больше не стоял передо мной. Беру рюкзак с пола, занимая себя собиранием книг и записей.

Из-за угла появляется библиотекарь, и меня накрывает тошнота от осознания, как близки мы были к тому, чтобы нас поймали. Какой глупой я была.

Глаза клерка лезут на брови, когда он видит развернувшуюся перед ним картину. Думаю, мы выглядим чертовски виноватыми. Щеки горят, и я знаю, что, вероятно, похожа на помидор. Подбородок, раскрасневшийся от щетины, а волосы — самый настоящий беспорядок после рук профессора Каллена. Клерк прокашливается и изгибает губы в вежливой улыбке.

— О, привет. А я тут обход делаю, смотрю, кто засиделся допоздна, — говорит он, покачивая ключи на пальце.

Я возвращаю фальшивую улыбку и натягиваю куртку. Посмотреть на профессора Каллена я не решаюсь.

— Я уже закончила, — объявляю я, закидывая рюкзак на плечо. Клерк выглядит неуверенным, он с подозрением смотрит то на меня, то на профессора Каллена. — Я уже ухожу, но вернусь с утра.

Следующие несколько минут не задерживаются в моей голове, когда я проношусь мимо клерка и бегу к лестнице. В голове полная неразбериха, и я задыхаюсь, только теперь вовсе не от возбуждения, а от самой настоящей ослепляющий паники. Ритм сердца зашкаливает. В груди все сжимается, умирает, а сердце грохочет, пытаясь вырваться наружу.

Я уже выбежала из библиотеки и несусь к машине, когда слышу его голос, который зовет меня из темноты.

Профессор Каллен хватает меня за запястье и резко разворачивает, притягивая ближе к себе. Уличные фонари отбрасывают на его лицо тень; это плюс хмурый вид — и мне кажется, что он разъярен не на шутку.

Он часто дышит, глаза широко распахнуты; от него исходит опьяняющий микс похоти и ярости — и мое желание только растет.

Я не видела никого сексуальнее.

— Черт побери, Изабелла! Ты, блядь, можешь подождать! — он переплетает наши пальцы и начинает идти вперед, к парковке, таща меня за собой. Я даже не сопротивляюсь. Меня должны был привести в ярость его тон, его обращение, словно я тряпичная кукла, но доминирование и власть заводят меня еще больше.

Я узнаю его Вольво, когда он разблокировывает машину и открывает пассажирскую дверь.

— Садись в машину, — говорит он.

— Моя машина тоже здесь, — отвечаю я, пытаясь сдержаться и не топнуть ногой.

— Изабелла, я не люблю повторять дважды.

— Ладно, — сердито соглашаюсь я, залезая внутрь и пристегиваясь. Это совсем не похоже на прошлый раз, когда он подвозил меня до дома. Сейчас он даже не застегивает ремень безопасности, а сразу срывается с места, едва взглянув в боковое зеркало.

— Почему ты сбежала? — он смотрит на меня каждые несколько секунд, прежде чем окончательно фокусируется на дороге.

— Не знаю, просто запаниковала, — отвечаю я, смотря в окно. До меня доходит, что мы движемся в противоположную от моей квартиры сторону. — Куда мы едем?

— Ко мне. – Дерьмо. Это действительно происходит. — Не меняй тему разговора. Из-за твоего побега все выглядело куда хуже чем есть на самом деле. — Он тормозит, когда мы подъезжаем к светофору, и поворачивается ко мне. — Давай все обсудим сейчас, Изабелла. Прежде чем это зайдет еще дальше.

— О чем именно мы говорим? — уточняю я, указывая на пространство между нами.

Он коротко смеется и газует, когда включается зеленый.

— Давай прекратим притворяться. Ты хочешь меня, а я — тебя, — говорит он, смотря мне прямо в глаза. Он снимает одну руку с руля и опускает ее между моих бедер. — Я чувствую твое тепло, — заявляет он, сжимая ногу. — Ты горишь для меня.

Я забываю, как дышать. Он забирает руку, и я хмурюсь. Он снова серьезно смотрит на меня.

— Если мы сделаем это, Изабелла, пойми: об этом не должны узнать.

— Я знаю.

— Всего одна ночь, Изабелла. Секрет.

— Да, профессор, — соглашаюсь я, меня сейчас ничего не заботит. Я хочу его.

Он кивает.

— Хорошо. И зови меня Эдвард.

***


Как только дверь квартиры закрывается, его руки тут же оказываются на моей заднице, а губы ласкают шею. Он толкает меня к двери, прижимаясь ко мне все сильнее и сильнее, пока не оказывается вплотную ко мне. Мне нравится, что он берет контроль. Тяжелое дыхание и стоны становятся эротичным саундтреком к захватывающим меня ощущениям. Его ладони скользят ниже, и он приподнимает меня над полом. Наши губы встречаются во влажном поцелуе, и я обхватываю его ногами за талию, пока он несет меня по коридору в спальню.
Он останавливается посреди комнаты, впиваясь пальцами в мои бедра. Надеюсь, там останутся синяки.

— Когда я тебя поставлю, ты снимешь с себя всю одежду. — Он проводит губами по моей скуле, я дрожу от его властного голоса. Киваю, и он ставит на меня на ноги, оставляя стоять посреди комнаты, наполненной приглушенным светом от лампы на прикроватной тумбочке. Сам ложится на кровать, откидываясь на изголовье.

— Раздевайся — Одно слово, и я все. Глаза бросают мне вызов. Бровь вновь приподнимается, и, клянусь, между ног становится мокрее только от этого взгляда. Я чувствую себя хорошенько оттраханной, а ведь даже еще не рассталась ни с одним предметом наряда. — Быстрее. Хочу увидеть тебя голой.

Он облизывается, и мои соски напрягаются под его пронзительным взглядом. Я быстро избавляюсь от одежды. Своего тела я не стесняюсь. Похоже, его терпение на нуле, так что я даже не пытаюсь устроить стриптиз. Его дыхание сбивается, и я вижу, как увеличивается бугор в его штанах с каждым снятым мной слоем одежды.

— Боже, ты чертовски прекрасна, — заявляет он, когда я дохожу до белья. — Иди сюда.
Я медленно подхожу к кровати, наслаждаясь тем, как он пожирает взглядом каждый дюйм моего тела. Его ладонь накрывает член через ткань, и меня это почти убивает. Он садится и, взяв меня за руку, завлекает на кровать, после чего обхватывает мои бедра и усаживает к себе на колени. Грубая ткань джинсов приятно ощущается на клиторе, и я немного раскачиваюсь, задыхаясь, закусывая губу, когда он сжимает набухшие соски пальцами.

Жестко схватив меня за бедра, он останавливает мои движения и целует — глубоко, медленно и чувственно. Отстраняется и ложится обратно на подушки.

— Поднимайся и садись мне на лицо, — требует он низким голосом. Черт. Я такого никогда не делала. Он шлепает меня по ноге, поторапливая, и я сдвигаюсь вперед, устраивая ноги по сторонам от его головы. Обеими руками он сжимает мои бедра, властно впиваясь в них, как до этого.

Секунду он смотрит, глубоко дыша носом, а затем высовывает язык и быстро проводит по коже, дразня.

— М-м-м, — шепчет он. А затем припадает ко мне, слизывая влагу. Длинные и медленные движения языка по коже сменяются быстрыми прикусываниями клитора. Он толкает меня руками, подталкивая к движению. Я падаю вперед и хватаюсь за изголовье, нуждаясь в чем-то для поддержки. Его щетина царапает бедра.

— М-м-м, черт. Вот так, — стонет он. — Трахни мое лицо.

Он сосет и лижет без всяких ограничений, напряженный язык врывается, приближая к краю. Из груди вырывается стон с проникающим без предупреждения пальцем. Я раскачиваюсь быстрее, наслаждаясь каждой секундой его жестких необузданных ласк. Его стоны отдаются вибрацией на клиторе, лишь распаляя меня. Когда он добавляет второй палец и щипает за сосок свободной рукой, меня резко накрывает волной оргазма, дыхание сбивается, с языка срываются ругательства, и я кричу его имя.

Эдвард.

Черт.

Я обмякаю как тряпичная кукла. Он снова шлепает меня по ноге, и я с визгом падаю на бок. Перекатываюсь на спину и пытаюсь перевести дыхание, не открывая глаз. Меня все еще пробирает дрожь, когда кровать рядом проминается, оповещая о его уходе. Когда я открываю глаза, то замечаю его надо мной, полностью обнаженного, с членом в руке и со страстью во взгляде.

У меня наконец-то появляется возможность увидеть то, о чем я фантазировала месяцами. Дразнящая меня наколка теперь на виду во всей своей яркой красе. В приглушенном свете комнаты я вижу только цвета и узоры, очертания на груди, руках и шее. У него подтянутый торс с намеком на шесть кубиков. Длинные пальцы, которые недавно еще находились во мне, теперь обернуты вокруг его напряженного члена, медленно двигаются по нему.

Он великолепен.

Он открывает тумбочку, и я облизываюсь при виде раскатываемого по члену презерватива. Мне безумно хочется попробовать его и доставить такое же удовольствие, что принес он мне, но на это будет время позже. Сейчас же я жажду ощутить его в себе.

— Хочешь этого? — спрашивает он, забираясь обратно на кровать. Я призывно развела бедра, и он навис надо мной. Поднял мои руки над головой, как тогда в библиотеке, и я подаюсь ему на встречу. — Отвечай, — шепчет он.

Похоть затуманивает мой разум. Я не могу произнести эти слова. Он изучает мое лицо, а затем припадает к губам так сладко, что у меня перехватывает дыхание — такой контраст с тем, как он заставил меня кончить. Отпускает мои руки и берет за бедра, прижимаясь ко мне.

— Эдвард, — шепчу я, обхватывая его ногами и притягивая к себе, впиваясь пальцами в ягодицы. — Я хочу тебя. — Только я не говорю, что хочу больше, чем секс. Больше, чем его член.

Я хочу узнать его, во всех отношениях.

Я закрываю глаза от накативших эмоций, пока он запускает руку между нами и помогает себе проникнуть в меня. Мы стонем в унисон, когда он заполняет меня.

После него для меня больше никого не будет.

Я его.

Он начинает медленно двигаться, беря меня глубоко и неторопливо. Целует меня, проникая в рот языком, который повторяет движения члена. Каждый его дюйм прижат ко мне, каждое прикосновение овладевает мной, и мне никогда раньше не было так приятно.

— Черт, Изабелла. Как хорошо, — стонет он, ускоряясь. Мои ногти впиваются в его зад, и он шипит, вскидывая голову и обжигая взглядом. — Хочешь жестко, а?

— Да, — выпаливаю я, подаваясь к нему. Что-то в нем меняется, и он садится на колени, хватает меня за лодыжку и кладет ее себе на плечо. Вторую ногу он толкает мне к груди, крепко прижимая за бедро и открывая сильнее. Я в его власти, практически обездвижена. Он врезается в меня, проникая до конца. Все быстрее и быстрее, и теперь буквально вколачивает меня в матрас, не отводя глаз, его лицо искажает гримаса удовольствия. Оно отчаянное, порочное, практически животное. Мне нравится.

Его ладонь проскальзывает к месту единения наших тел, пальцы натыкаются на набухший клитор. Никогда раньше я не кончала два раза подряд, но возбуждение несется по венам, пока он выводит круги на чувствительно плоти, и с каждым толчком проникая все глубже.

— Вот так, — шепчет он с практически обезумевшим от страсти взглядом. — Возьми его весь. Кончи на моем члене.

Рот открывается в молчаливом крике, и я сжимаюсь вокруг него.

— Черт побери, Изабелла. Ты так прекрасна в экстазе, — говорит он, сжимая сосок.
Отпустив ногу и вновь прильнув ко мне, он в последний раз погружается в меня и выгибается, запрокидывая голову с протяжным стоном, изливаясь внутри.

Падает на меня, и я наслаждаюсь его весом. Он так близко, так тесно, и я сжимаю его ногами, тяжело дыша в послеоргазменной дымке.

Он утыкается лицом в изгиб моей шеи, и я ощущаю теплое дыхание кожей. Я нежусь в этой дымке, поскольку понятия не имею, что будет дальше.

***


Одна ночь перерастает в «утро после», а затем и вторую ночь. Мы проводим выходные в его постели, делая перерыв лишь на еду или физические нужды. Он расспрашивает меня о старшей школе и о том, когда я начала писать, о маме, а потом крепко обнимает меня, когда я плачу из-за отца.

Он задает случайные и обычные вопросы: моя любимая музыка, какой мне нравится кофе; ему хочется знать, со сколькими мужчинами я была, и он приходит в шок, когда узнает, что лишь с одним.

Мы принимаем душ, и он трет мне спину. А та веселая улыбка, которая расплывается у него на губах, когда я трясу на него мочалкой, создает ощущение, будто так было всегда.

Кажется, будто мы встречаемся: обычный парень и обычная девушка, который находятся в обычных отношениях. Слишком легко забыть, что мы студент и профессор.

И что это чертовски неправильно.

— Боже, Белла, — шепчет он, когда снова скользит в меня, склонив над туалетным столиком. Мы отражаемся в зеркале, пока он берет меня быстро и грубо. Так хорошо, что хочется плакать. Он произносит мое имя, Белла, не Изабелла, и я хочу стать к нему еще ближе.

Вечером в воскресенье он подвозит меня до библиотеки, где припаркована моя машина. На прощание он целует и обещает, что мы скоро увидимся. Я совершенно не понимаю, что между нами происходит.

Я не плачу, пока не сажусь в машину, но потом меня прорывает.

***


От его губ кожа горит, и каждая клеточка души полыхает. Следом за губами кожи касается грубая кожа его пальцев, но прикосновения нежные, и я вся дрожу, содрагаюсь и трепещу. Его прикосновения — это сладкая пытка, и я извиваюсь под его телом. Это сводит с ума, и это идеально.

— Эдвард…

— Ш-ш-ш… просто чувствуй, — шепчет он. Его язык обводит мой пупок, и я тихонько хихикаю.

Пускай на лице улыбка, но на сердце — тяжело. Я начинаю задыхаться, глаза закатываются, пальцы ног поджимаются сами собой. Я стискиваю зубы, стону и зарываюсь пальцами его в волосы, а в груди больно.

Каждый раз я пытаюсь понять, станет ли этот раз последним. Я наслаждаюсь каждой секундой и держусь за каждое ощущение, потому не знаю, вернется ли он: мы находимся в этой ситуации уже два месяца, и при каждой нашей встрече мы оба говорим, что должны остановиться. Мы оба знаем, насколько это неправильно и рискованно.

Но никто не может справиться с притяжением.

— Пожалуйста… еще, — молю я, до смерти желая ощущить его прикосновение. Его глубокий низкий голос в темноте начинает нашептывать незначительные вещи, грязные словечки о том, насколько нежна моя кожа и как вкусно пахнут волосы. Как он любит мои глаза и наслаждается моим вкусом.

— Опиши меня одним словом, — тихо прошу я, пока он аккуратно стягивает трусики с моих дрожащих ног. Он смотрит на меня томным взглядом; похоть и желание так очевидны.

Его взгляд — он пьянит. А его прикосновения возносят меня до небес.

Я наркоман, а он — наркотик. Я — это Ева, а он мой запретный плод.

Мне никогда не будет достаточно.

И сердцу становится еще больнее, когда он бормочет то, о чем я мечтаю в реальности.

— Моя.

***


Первое марта наступает очень быстро. Мы с Анжелой пропускаем занятия во вторник и едем в Форкс, чтобы быть с папой, когда он получит результаты анализов. Мы сменяем друг друга за рулем, и когда я сижу на пассажирском сидении, большую часть времени я проверяю свой мобильный.

От Эдварда не было слышно с прошлой пятницы, с тех пор, как он поцеловал меня в своем кабинете перед началом своей следующей лекции. Он пообещал мне позвонить на выходных, говорил, что очень хотел увидеться со мной.

Но он не позвонил, и мне плохо. Неужели ему наскучило? Стало неинтересно со мной? Мы никогда не говорили о серьезных отношениях, и я знаю, что мне следует уйти с гордо поднятой головой. Я никогда не была той, кто бегает за парнем. Мы были осторожны: встречались только вечером в его квартире — вдали от кампуса и любопытных глаз. Тайные поцелуи в его кабинете, скромные улыбки и долгие взгляды в аудиториях – все это свежо в моей памяти. А розы, которые мне доставили на день Святого Валентина, я вообще не в силах забыть.

Но я все равно чувствую себя каким-то грязным секретом. Я знала с самого начала, что все должно быть тайно, и никто не может узнать о нашей интрижке. Но сколько бы удовольствия он мне не дарил, и как бы замечательно я себя не чувствовала, я хочу большего.

Я хочу нормальных отношений.

Но знаю, что ни с кем не смогу испытать того, что испытываю с ним.

Словно по мановению волшебной палочки телефон оповещает меня о новом сообщении.

«Нам надо поговорить».

Я хмурюсь. Ни словечка за последние пять дней, а теперь это?

«Я в Форксе, сегодня отцу станет известно о результатах анализов. Вернусь в чертверг».

«Конечно, я совсем забыл про это. Дай мне знать, как все пройдет. Я думаю о тебе. Целую».


Я не отвечаю.

***


Восторг. Радость. Настоящее облегчение. В глазах туман, я плачу, а Анжела прыгает от счастья, прежде чем обнимает папу. Я падаю на кресло, и мне кажется, будто с моих плеч сняли огромный груз.

Я даже не могу представить, что сейчас чувствует отец. Но его улыбка говорит о многом.

Результаты анализов отрицательные, и доктор Каллен объявил нам, что у отца ремиссия.

Папа надрал задницу раку.

— Думаю, это стоит отметить, — говорю я. — Я угощаю. Желаете присоедениться, доктор Каллен?

Он улыбается и так сильно напоминает Эдварда, что мое сердце сжимается, но я избавляюсь от этой эмоции. Сегодня нет ничего важнее семьи.

— С превиликим удовольствием.

Мы идем к нашим машинам. Отец и Анжела улыбаются и смеются над чем-то, что сказал доктор Каллен. Несмотря на холод, в небе сияет солнце. Ничто не может испортить мне настроение.

За поздним ланчем Чарли с энтузиазмом строит планы касательно рыбалки и похода в горы. Его радость заразна. Я понимаю, что тоже с нетерпением ожидаю лета, когда закончу магистратуру, и пытаюсь понять, получится ли у меня попутешествовать или я уже буду работать.

Доктор Каллен просит прощения, когда звонит его телефон, и встает из-за стола. Он неуверенно замирает около двери и хмурится, переодически глядя в мою сторону.

Как странно.

Вернувшись обратно, он напряженно улыбается и тут же вступает в разговор с папой.

Спустя десять минут причина странного поведения доктора Каллена появляется в ресторане и идет прямо к нашему столу.

— Эдвард! Что ты здесь делаешь? — восклицает отец, вставая, чтобы пожать Эдварду руку.

Эдварда улыбается своей самой ослепительной улыбкой, когда возвращает рукопожатие. Он великолепен в черном костюме и белой рубашке и этом ослабленном и небрежно надетом галстуке.

— Моя мама настаивает, что я должен чаще ее навещать. У меня сегодня нет лекций, поэтому я решил приехать с визитом, — спокойно отвечает Эдвард. Он улыбается мне. — Белла. Анжела.

Он подтягивает к нашему столу стул и садится рядом со мной. Я не смотрю на него, боясь, что выдам наш секрет.

— Мне стоило позвонить заранее, потому что когда я все-таки это сделал, у отца уже были планы на ланч. Мне жаль, что я вас прервал, — застенчиво улыбается он.

Он никудышный лгун. Даже Анжела выглядит озадаченной, ведь она никогда не видела эту милую сторону него. Какого черта он здесь делает?

Я дымлюсь от злости, маскируя ярость нездорово милой улыбкой, пока он включается в беседу моего отца и доктора Каллена. Он знал, что я буду здесь. Молчание в течение нескольких дней, непонятное сообщение этим утром, а теперь — это?

Когда мы решаем заказать кофе и дессерты, доктор Каллен сообщает, что ему необходимо вернуться на работу.

— Увидимся дома, Эдвард, — прощается он, пожимает руку Чарли и кивает нам с Анжелой.

Эдвард очаровывает отца и расспрашивает Анжелу про учебу. Он ведет беседу и мастерски игнорирует меня все время, пока его ладонь лежит на моем бедре.

Когда Чарли говорит, что немного устал, я прошу принести счет. Анжела вертится вокруг папы, помогая надеть ему пальто, и никто из них не замечает, как Эдвард вырывает счет из рук официантки и отдает ей свою кредитку.

— Ты что творишь? — шиплю я.

— Ни одна моя женщина не платит за обед, Изабелла, — мрачно шепчет он, все еще не смотря на меня. — А теперь придумай хорошую причину не ехать домой с сестрой и отцом, потому что мне нужно поговорить с тобой прямо сейчас.

Какого хера? Ни одна его женщина? Он вновь стал профессором Калленом, и все следы того доброго человека, которого я узнала за последние несколько недель, исчезли.

— Нет, — отрезаю я. Встав, я надеваю пальто и подхватываю сумку.

Анжела и папа уже идут к выходу, когда он хватает меня за запястье.

— Белла, — шепчет он. Его голос стал мягче, и я рассыпаюсь на кусочки изнутри, потому что не могу сопротивляться этому тону. Я раздраженно выдыхаю и смотрю на него. В его глазах мольба.

— Хорошо, — говорю я. — Пошли.

Мы выходим вслед за моей семьей из ресторана. Я все еще пытаюсь придумать оправдание, когда вижу его прямо через дорогу.

Библиотека.

— Слушай, пап, я хочу заглянуть в библиотеку. У них только что открылось новое крыло, которые я еще не видела, — лгу я. — Может быть, мне даже удастся начать домашнее задание.

Анжела закатывает глаза, а папа смеется.

— Не сомневаюсь, ребетенок. — Он знает, как сильно я люблю книги, поэтому ни о чем не подозревает.

— Вы можете ехать, а меня потом подкинет профессор Каллен.

Папа выглядит довольным, когда обнимает меня, прежде чем Анжела усаживает его на пассажирское сидение. Она бросает в мою сторону странный взгляд, а потом садится за руль. Мы стоим на тротуаре и наблюдаем, как они отъезжают. Как только они оказываются вне поля нашего видения, я направляюсь в библиотеку, а Эдвард плетется следом. Я иду наверх, зная, что там находится достаточно уединенный уголок, и кидаю сумку на ближайший стол.

— Какого черта ты приехал сюда? — я клокочу от ярости.

— Чтобы увидеть тебя, — отвечает он. Он сцепляет руки в замок и начинает ходить из стороны в сторону. Нервничает.

— Я это уже слышала. От тебя нет ни словечка несколько дней, а этим утром ты отправляешь смс, где пишешь, что нам необходимо поговорить? Я ответила, что нахожусь в Форксе и вернусь на кампус в четверг, а ты все равно едешь за мной? Откуда, черт побери, такая срочность?

Он резко поднимает голову, и теперь на его лице что-то темное и хищное. Он приближается и прижимает меня к книжному шкафу. Руки на моих плечах — это чтобы я оставалась на месте.

— Я приехал сюда ради тебя, — яростно говорит он. — Да, нам надо поговорить. Но когда ты сообщила мне, что едешь в Форкс, я должен был поехать следом. Я хотел быть рядом. — Голос становится чуть мягче. — На случай, если результат был положительным. — Он отходит и снова шагает по комнате. — На случай, если я был тебе нужен… — шепчет он. Он выглядит таким уязвимым, что сердце начинает кровоточить. Слезы застилают глаза.

— Я… я не ожидала… — говорю я, делая шаг к нему. Он отступает, и расстояние ощущается не только телом.

— Я позвонил отцу, но он уже сообщил мне хорошие новости, однако я уже приехал в город. Я просто хотел увидеть тебя.

— Я… не знаю что сказать…

Он снова подходит ко мне и обнимает. Одна рука ложится на талию, а другой он обхватывает мой подбородок.

— Я не мог справиться с мыслью, что ты здесь одна и тебе больно. Я просто хотел быть рядом и помочь любым возможным способом.

Сердце бешено стучит в груди.

— Почему ты не позвонил? — шепчу я. — На прошлой неделе. В своем кабинете ты накинулся на меня, говорил, что не можешь дождаться нашей встречи. А потом — тишина. Я подумала…

— Что?

— Я подумала, что все конечено. Ты устал от меня. — Слезы бегут по щекам, и он наклоняется, смахивая их губами. От этого я плачу еще сильнее.

— Белла, — тихо он говорит. Он отпускает мой подбородок и берет меня за руку, а затем опускает наши сцепленные ладони поверх своего сердца. — Ты разве не знаешь? — сердце грохочет. — Я твой. С того самого дня, как ты вошла в аудиторию на первом году обучение. Ты даже не представляешь, как трудно было сопротивляться тебе все это время. Четыре года пыток, Белла.

— Твоей красоте. — Пальцы ласкают мои скулы. — Твоей улыбке. — Он обводит большим пальцем мои губы. — Твоему уму. — Он убирает пряди моих волос и оставляет поцелуй на виске. — Он кладет свою ладонь мне на сердце. — Мое сердце принадлежит тебе, Белла. Я принадлежу тебе, — шепчет он. — Впусти меня. Стань моей.

Он вызывает во мне миллионы эмоций. Я ни с кем не испытывала нечто подобного. Он затягивает, отравляет. С ним я чувствую себя в безопасности.

С ним я чувствую себя любимой.

А то, что он сделал сегодня, проехав столько километров, на случай, если все будет плохо? Я готова взорваться от переполняющих меня эмоций.

— Я боюсь, Эдвард, — честно говорю я.

— Знаю. Я тоже. Поэтому я и не позвонил тебе на прошлой неделе. Когда ты ушла, я понял, что не запер дверь, когда мы были вместе. — Он отступает, вновь меряя шагами комнату. — Профессор Хейл зашла ко мне спустя пару минут после твоего ухода. Я запаниковал, поняв, что нас могли поймать.

Я сглатываю, но горло будто чем-то сковало. Ужас наполняет каждую клеточку тела, пока я осмысливаю сказанное.

— Эдвард, я так не могу. Как же моя дипломная работа? Как ты можешь оценить ее непредвзято? Как можешь быть справедливым со мной? Я даже не буду упоминать тот факт, что если нас поймают, наши жизни будут разрушены.

Он пожимает плечами.

— Ты уже разрушила мою, Белла. Я больше не могу быть без тебя.

— Ты несерьезно, Эдвард, — недоверчиво тяну я.

— Я чертовски серьезно, Белла, — мрачно смеется он. — Вот именно поэтому я не позвонил. Мне нужно было отстраниться. Во всем разобраться и придумать лучший исход для нас обоих.

— Лучший… исход?

— Чтобы мы могли быть вместе, — отвечает он, словно это самая очевидная вещь на свете. — Ты доверяешь мне?

Я киваю. Несмотря ни на что, я знаю, что он делает это для меня, и мне надо довериться ему.

— Есть несколько вакансий в соседних университетах. Я так же поговорил с профессором Хейлом, чтобы она стал куратором твоей дипломной работы. Сказал ей, что ненавижу твою идею и нахожу невыносимым работать с тобой. — Он вздыхает. — Это, конечно, не правда.

Я улыбаюсь сквозь слезы.

— А знаешь, я ведь так и думала в самом начале. Что ты ненавидел меня.

— Лишь потому что страстно желал.

Вдруг я абсолютно опустошена. Я скольжу вниз и опускаюсь на пол. Эдвард садится рядом, берет меня за руку и переплетает наши пальцы.

— О чем ты думаешь? — спрашивает он.

Я вздыхаю.

— Я ненавижу то, что мы должны скрываться. Я боюсь, что давление так велико, что, в конце концов, мы возненавидим друг друга.

— Поверь мне, Белла. Умоляю. Мы со всем справимся вместе. Еще несколько месяцев упорной работы, и все будет кончено.

Паника растет в груди, когда я думаю об этом. О том давлении, которое испытывала из-за болезни Чарли. А что если рак вернется? Что если приедет мама и все испортит? Что если я не смогу справиться со своей загруженностью? У меня уже были проблемы с последним.

— Ты не можешь жить, руководствуясь лишь «а что если», Изабелла, — говорит Эдвард. Я открываю рот, когда понимаю, что размышляла вслух. — Пожалуйста, Белла, — молит он. – Будь моей.

Я вытягиваю свою руку из его и быстро поднимаюсь на ноги, меня топит паника. Здесь слишком жарко и мне нужен холодный воздух, чтобы успокоиться. Руки липкие от пота, а внутренности скручивает.

— Белла, подожди, — зовет он, но я уже бегу по лестнице и выбегаю на улицу. Это так знакомо. Я сбегаю. Он догоняет. — Пожалуйста, не уходи. — Он притягивает меня к себе так близко, словно я последний человек на этой планете. Он зарывается носом мне в волосы, его губы ласкают кожу челюсти. Ноги словно в оковах, я не могу пошевелиться, даже если хотела бы этого.

Колени слабеют, когда его поцелуи вызывают в голове рой воспоминаний. Всплывают воспоминания о нашем последнем разе, и я не вижу ничего, кроме нас.

Он целует, ласкает меня. Дразнит, подводит к оргазму, а затем отступает, чтобы начать все сначала. Мое тело бьется в экстазе, когда он наконец позволяет мне испытать наслаждение, шепча милые и грязные вещи мне на ушко.

Он — это самая сладкая пытка, самая приятная горечь. Он доводит меня до исступления, заставляет гореть.

Он — все, чего я хотела и все, на что никогда не могла надеяться. Я безоговорочно влюбилась в него, но не понимаю, почему мои чувства взаимны. И не понимаю, почему мои чувства так сильны. Я очень напугана. Стоит ли это всего риска? Но ответ положительный, конечно стоит. И это пугает меня еще сильнее. Меня раздирает на части.

— Пожалуйста, Эдвард, я больше не могу продолжать это.

— Что именно?

— Это. То, что между нами. Я больше не могу врать тебе. Я больше не могу врать себе. — Я пытаюсь вырваться, но он обнимает еще крепче.

Его глаза смотрят в мои.

— Так не лги. Прекрати бороться, черт побери. Ты моя.

— Я…

Он заглушает меня поцелуем столь нежным, как теплый мед. Мои губы созданы лишь для него, ни для кого больше. Я будто попадаю домой.

— Ты моя. Я люблю тебя, — шепчет он и снова целует.

Я уступаю.

Сдаюсь.

Я знала, что так и будет.

Потому что всегда принадлежала ему.


Источник: https://twilightrussia.ru/forum/109-37081-1
Категория: СЛЭШ и НЦ | Добавил: Winee (06.03.2017)
Просмотров: 3639 | Комментарии: 41


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 411 2 »
+1
41 Алиса8740   (10.05.2017 20:49)
Спасибо за историю! smile
Увлекательный и интригующий сюжет! Страстная и неудержимая любовь. Завораживающие сцены страсти. Замечательные и взрывные герои! Прекрасный перевод!
Спасибо большое!

+1
40 НастяП   (09.04.2017 10:57)
Спасибо за историю.

+1
39 prokofieva   (03.04.2017 19:55)
Захватывающий рассказ , отличная работа . Огромное спасибо .

+1
38 SvetlanaSRK   (30.03.2017 22:51)
Супер! Я прочитала на одном дыхании! Огромное спасибо! smile

+1
37 Anisha3804   (26.03.2017 14:34)
Спасибо

+1
36 kkyklaaa   (23.03.2017 19:54)
Красивый и интересный фф спасибо!

+2
35 Svetlana♥Z   (19.03.2017 01:24)
Отличная история, немного неоконченная, но безусловно очень эмоциональная и горячая. Спасибо за перевод! happy wink

+1
34 malush   (13.03.2017 13:23)
Спасибо за прекрасную и горячую историю! wink

+1
33 Vivett   (12.03.2017 23:00)
Шикарная история!
Искренне благодарю!

+1
32 ♥Ianomania♥   (09.03.2017 20:04)
Отличная история! Спасибо за перевод!!

+1
31 Piratus   (09.03.2017 13:21)
Очень классная история! Спасибо за нее!

+1
30 Madlen   (08.03.2017 18:09)
Спасибо за перевод!

+1
29 Котенок1313   (08.03.2017 02:36)
Спасибо за историю, сильные чувства wink

+1
28 waxy   (07.03.2017 23:13)
Спасибо! Мило и романтично.

+1
27 terica   (07.03.2017 19:38)
Цитата Текст статьи ()
Будучи студенткой бакалавриата, я воспринимала профессора Каллена как горячего-но-мрачного, раздражительного, пугающего, но все же великолепного учителя, коим он и является. Все девушки думали, что он сексуален,
Из-за семейных проблем Бэлла плохо справилась с заданной работой, но профессор предоставил ей второй шанс..., только по ему одному известной причине.
Бэлле - лучшей выпускнице очень сложно переносить разочарование в его взгляде, но в этом взгляде еще присутствует интерес и любопытство..., что так возбуждает...
Профессор оказался внимательным и сочувствующим. - семейные проблемы Бэллы его тронули.
Цитата Текст статьи ()

— Доктор Каллен, — восклицает Чарли, приветственно ударяя красивого блондина по плечу. Мой взгляд прикован к бронзоволосому человеку справа от него.

Да, мир тесен - Чарли и отец профессора Калена знакомы.... или это счастливое стечение обстоятельств.
Наконец - то объяснение состоялось.... но априори связь профессора и студентки опасна и наказуема.
Эдвард устал ждать и сдерживаться, он и сам на грани
Цитата Текст статьи ()
Горячие влажные поцелуи. Его губы такие нежные, а руки сильные и они повсюду: на заднице, бедрах, груди. Словно ему все мало.

Горячие, напряженные, захлестывающие с головой отношения..., но серьезны ли эти отношения, или просто грязный секрет... Четыре года ожиданий так много значат..., и осталось подождать всего несколько месяцев.... чтобы быть вместе навсегда.
Большое спасибо за потрясающую историю.

+2
26 lenyrija   (07.03.2017 18:56)
Эдвард мучился четыре года, потом решил, не дожидаясь окончания учебы Беллы, перевести отношения в другую плоскость. Хорошо, что хорошо закончилось, финал даёт надежду, что неразрешенные отношения преподаватель-студент не будут обнаружены. История страстная, чувства кипят, перевод отличный - спасибо за все.

+1
25 MariyaK   (07.03.2017 16:38)
спасибо за перевод. понравилось. wink

+1
24 Tusya_Natusya   (07.03.2017 10:50)
Спасибо за историю!
Эдвард настоящий мужчина, цщял все в свои руки, рискнул, а ведь он потерял бы гораздо больше, чем Белла.

+1
23 ღSensibleღ   (07.03.2017 08:21)
замечательный професор))) у них должно все получиться wink

+1
22 Маш7386   (07.03.2017 04:28)
Большое спасибо за замечательный перевод! Потрясающая история!

+1
21 NightCat   (07.03.2017 03:10)
Вау! Просто вау! Спасибо за эту историю)

+1
20 Jate27   (07.03.2017 00:57)
Уххх очень горячо))

+1
19 tanuxa13   (07.03.2017 00:08)
Вау! Очень горячооо
Спасибо за перевод! happy

+1
18 Shantanel   (06.03.2017 23:04)
Огромное спасибо!!!

+1
17 kotЯ   (06.03.2017 22:54)
Классная история. Правда конец немного смахивал на "Инферно...", но тут уж ничего не поделаешь- студентка и профессор не пара, не пара-ра-ра....

+1
16 Lia_Lia   (06.03.2017 22:53)
Рада, что Эдвард взял ситуацию в свои руки и не отстранился от любимой девушки под давлением обстоятельств...настоящий мужчина))) Спасибо за отличный перевод!

+1
15 yulichka2069   (06.03.2017 22:50)
Очень понравилась история. Большое спасибо!!!!

+1
14 Al_Luck   (06.03.2017 22:42)
Горячая история! Эдвард знал, что одним разом не ограничится, это ясно, просто пугать ее не хотел. Им надо продержаться всего несколько месяцев, и все. Или ему перевестись в другой универ. Четыре года терпел, потерпит несколько месяцев, правда, теперь это тяжелее сделать.

+1
13 Bella_Ysagi   (06.03.2017 21:28)
happy happy о мой бог))
мего горячо...жаль, что у меня такого научного руководителя никогда не было))
спасибо, просто потрясающая история!)

+1
12 klaypeda   (06.03.2017 21:08)
Ох, читала ранее эту историю, одна из любимых... и благодарна за перевод, который с удовольствием прочла, спасибо!

1-30 31-41
Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]