Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [264]
Общее [1687]
Из жизни актеров [1628]
Мини-фанфики [2544]
Кроссовер [681]
Конкурсные работы [7]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4830]
Продолжение по Сумеречной саге [1266]
Стихи [2392]
Все люди [15113]
Отдельные персонажи [1455]
Наши переводы [14320]
Альтернатива [9003]
СЛЭШ и НЦ [8951]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [155]
Литературные дуэли [108]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [4350]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей мая
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Конкурсные фанфики
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав за май

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Звездно-полосатый уикенд
Эдвард Каллен и его друзья регулярно отдыхают на пляжах США, чтобы вдоволь поиграть в свою любимую игру – волейбол. В этот раз шумная компания выбрала Гавайи. Эдварду предстоит сыграть с новым, совершенно неожиданным для себя партнером – девушкой. С каким счетом закончится партия… и даже не одна, вы узнаете, прочитав эту захватывающую историю!

Аудио-Трейлеры
Мы ждём ваши заявки. Порадуйте своих любимых авторов и переводчиков аудио-трейлером.
Стол заказов открыт!

Мы приглашаем Вас в нашу команду!
Вам нравится не только читать фанфики, но и слушать их?
И может вы хотели бы попробовать себя в этой интересной работе?
Тогда мы приглашаем Вас попробовать вступить в нашу дружную команду!

Слушайте вместе с нами. TRAudio
Для тех, кто любит не только читать истории, но и слушать их!

Страсть и приличие / Passion and Propriety
Воскреснув, ведь только так можно назвать его чудесное выздоровление, Эдвард, виконт Мейсен, не мог решить, кем на самом деле является его прекрасная спасительница – ангелом или воплощением дьявола. Она мучила его, неосознанно даря надежду на то, что он мог бы получить, не будь проклят грехами собственных предков.

Пока есть время
С момента расставания Беллы и Эдварда прошло уже более трёх лет. Единственное, что связывает их – общая пятилетняя дочка Ренесми, которую по общему уговору Белла каждый раз привозит к отцу в канун Рождества.
И в этот раз всё происходит, как и заведено, но совершенно неожиданно девушка начинает замечать странности в поведении бывшего мужа. Она догадывается, что что-то произошло.
Тольк...

Dramione for Shantanel
Сборник мини-фанфиков по Драмионе!

Восемь чарующих историй любви. Разных, но все-таки романтичных.

А еще смешных, милых и от этого еще более притягательных!

Добро пожаловать в совместную работу Limon_Fresh, Annetka и Nikki6392!

Parma High
Новый старт для новой учительницы, Беллы, которая приезжает в солнечную Парму, чтобы преподавать английский язык в местной старшей школе. Так привыкшая плыть по течению, она оставалась недовольна своей жизнью. Будет ли она продолжать довольствоваться Комфортом, или же найдёт нечто Потрясающее.



А вы знаете?

...вы можете стать членом элитной группы сайта с расширенными возможностями и привилегиями, подав заявку на перевод в ЭТОЙ теме? Условия вхождения в группу указаны в шапке темы.

...что в ЭТОЙ теме можете или найти соавтора, или сами стать соавтором?



Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Мой Клуб - это...
1. Робстен
2. team Эдвард
3. Другое
4. team Элис
5. team Джаспер
6. team Джейк
7. team Эммет
8. team Роб
9. team Кристен
10. team Тэйлор
11. team Белла
12. team Роуз
13. антиРобстен
14. team антиРоб
15. антиТэйлор
Всего ответов: 8884
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Художники
Sound & Video ~ Elite Translators
РедКоллегия ~ Write-up
PR campaign ~ Delivery
Проверенные ~ Пользователи
Новички



QR-код PDA-версии



Хостинг изображений



Главная » Статьи » Фанфикшн » СЛЭШ и НЦ

Асмодей. Пролог

2019-7-16
18
0
Уныние, обреченность, страх – чувства, которые ощущает человек, очнувшись от длительного сна. Время, течение которого остановилось на грани миров, постепенно возобновляет свой бег, принося с собой новые открытия. Для кого-то это радость от встречи с близкими, для кого-то – боль утраты, для кого-то – новая волна отчаяния. Вечное триединство, преследующее человечество с момента сотворения мира и довлеющее над ним дамокловым мечом.

В смерти происходит нечто подобное: непроглядный мрак и первородная пустота постепенно сменяются чем-то осязаемым, но еще не принявшим отчетливую форму. Кто-то встречает перед собой небесные замки и золотые врата, кто-то – мрачную обитель покаяния, а кто-то – адское пламя, выжигающее из несчастных не только грехи, но и душу. Такова участь смертных, предначертанная самой судьбой. Разница заключается лишь в том, что одни несут свой крест с молчаливым смирением, а другие с негодованием вопрошают небеса, не желая принимать их приговор. Аврора д’Эневер, одна из тысяч несчастных, попавших в клетку Люцифера, безусловно, относилась к первым, ибо с юношеского возраста знала свою скорбную участь, хотя до последнего надеялась ее избежать. Но увы, небеса ничуть не умаляют греха, совершенного во благо, а отцы Церкви не даруют отпущение тем, кто осмелился пойти на постыдную сделку со слугами Люцифера, пытаясь изменить роковой ход событий.

История этой девушки началась в середине XVII века в живописном местечке на краю Франции, где на фоне заснеженных горных каскадов Альп, у берега спокойного голубого озера раскинулся небольшой городок Анси.

Обилие зелени и цветов создавали поистине сказочную картину, которой, пожалуй, не мог похвастать ни один из городов тогдашней Европы. Не было здесь ни привычного для людей того времени зловония, ни смрадных испражнений, выливаемых из окон домов, ни отхожих канав, отравляющих воздух. Поистине это был рай, выстроенный на Земле.

Обитатели города, считавшие себя наследниками Римской империи, к счастью для себя, сохранили не только ореол былого величия римлян, но и их гигиенические привычки, а потому ни чума, ни холера подолгу не задерживались в этих местах, предаваясь кровавой жатве по ту сторону гор. Хотя, как потом поняла Аврора, истинная причина такого положения дел крылась в древних сказаниях, находящихся за гранью людского понимания. За все приходилось платить, и за спокойствие большинства единицы должны были расплачиваться собственными душами.

Дом семейства Д’Эневер – дом ростовщика – находился на самой окраине городка, в процентном квартале, как называли его местные жители, и представлял собой небольшое двухэтажное строение, покрытое песочной известкой. Внизу находилась контора отца, а наверху жилые помещения: кухня, родительская комната и небольшая каморка, где, собственно, и ютились малютка Аврора со своей сестрой-близнецом – Шарлоттой. Эти две родительские кровинки, родившиеся на стыке зодиакальных знаков, были столь различны меж собой по характеру, что с трудом можно было поверить, что появились на свет они с разницей в полчаса, которая и определила их дальнейшую судьбу.

Шарлотта, увидевшая свет первой, с раннего детства была бойцом: озорная малышка не ведала ни страха, ни смущения, не раз заступаясь за свою более робкую сестрицу перед деревенскими мальчишками, да и перед родителями тоже, принимая на свои детские плечи груз ответственности за общие проказы. Аврора же была не чета сестре: спокойная девочка, предпочитавшая работу по дому, да вышивание приключениям. Как после такого не уверовать в силу небесных светил, с рождения определяющих судьбу?

Расположение дома семейства д’Эневер хоть и не было привлекательным с точки зрения коммерции, зато открывало вид на поистине прекрасный городской пейзаж, которому могли позавидовать даже правители Анси. Узкий канал с островной башней посередине, змеей обвивал мощёные улочки, усыпанные небольшими домишками, и условно делил селение пополам – на жилой и ремесленный кварталы. При прогулке по первому сестрам неизменно сопутствовал запах цветов и свежеиспечённого хлеба, второй же дарил детскому взгляду занимательное зрелище. Горшечные мастерские, кузницы, скобяные и сыромятные лавки всегда заставляли девочек замедлять шаг, наблюдая за работой подмастерьев и их наставников. Но даже в этот момент мысли у сестер разнились. Шарлотта, чьей стихией был огонь, мечтала собственноручно выковать себе меч, с которым она, подобно Жанне Д’Арк, ринется в бой с именем Господа на устах; Аврора же, глядя на юношу, состоявшего на службе подмастерьем кузнеца, желала лишь спокойной семейной жизни вдали от войн и интриг высшей знати. К сожалению, не всем мечтам дано осуществиться, и далеко не каждому дана сила бороться с превратностями судьбы. Но тогда дети не задумывались об этом, беззаботно продолжая свой путь.

Центром города, безусловно, был огромный романский замок местной дворянской фамилии, берущей свои истоки от патрициев Римской империи, о чём, по крайней мере, неустанно твердили наследники этого древнего рода. Именно к замку вели все дороги. Обнесенный высокой стеной, этот образчик средневековой архитектуры, хранивший на своих стенах печать некой таинственности, манил к себе не только восхищенные взгляды, но и любопытные души, желающие прикоснуться к молчаливому величию этой твердыни. Не стали исключением и малютки Рори и Лотти, как называл их отец. Однако, если первая смотрела на этот памятник былых времен с благоговейным страхом, вторая едва могла скрыть свое восхищение. Лишь строгий запрет матери держал ее на почтительном расстоянии от этого влекущего наваждения.

Однако, гуляя по окрестным полям, каждый раз девочка неминуемо обращала свой взор к покатой крыше из темной черепицы, к круглым башням, на маковках которых от ветра скрипели фигурные флюгеры, к высокой потрескавшейся стене, увитой хмелем, к небольшим окошкам-амбразурам, где вечерами танцевали пугающие пламенные отблески. Эта картина не менялась годами, но неизменно завораживала детский взгляд. Взрослые порою поговаривали о том, что нынешний хозяин замка с Сатаной повенчан, но разве сей прискорбный факт мог отпугнуть жаждущего приключений ребенка?

Год за годом Шарлотта боролась с мучившим ее соблазном, но каждый раз все ближе подходила к заветным стенам, отказывая себе в желании переступить грань подъемного моста, раскинувшегося надо рвом, ибо этот шаг суждено было сделать не озорной девочке, а созревшей девушке, желавшей заарканить судьбу, но угодившей в ее коварные сети.

К моменту роковых событий, изменивших жизнь всего семейства, ей исполнилось немногим более четырнадцати лет, но к этому времени формы ее уже приняли соблазнительные женские очертания, которые не могли скрыть никакие пуританские наряды. Пышная грудь, сокрытая высоким воротом, призывно вздымалась при дыхании, тонкая талия и округлые бедра невольно заставляли мужские сердца замирать при каждом ее шаге, но истинной гордостью девушки была густая копна иссиня-черных волос, волнами спадающих до самого пояса. Хоть мать и настаивала на том, что благочестивая барышня должна прятать эту красоту под чепцом, Шарлотта, в отличие от сестры, придерживалась своего мнения. Заплетая их в тугую косу с вплетенной в нее алой лентой, девушка без доли стыдливости ходила по городу, лишь изредка набрасывая на голову глубокий капюшон. Лицом она была хоть и миловидна, но ничем не примечательна – не было в нем той красы, что превозносили художники той эпохи на своих полотнах. Кожа слишком смуглая, что выдавало в ней кровь древней Италии; скулы высокие, придающие образу некую стать; нос небольшой, но с едва уловимой горбинкой, оставшейся после падения с лошади; глаза карие, но при свете солнца, переливающиеся подобно янтарю. Одним словом, далека от идеала красоты, когда в моде была смертельная бледность, белокурые пряди и небесные очи. Но было в ней нечто такое, что не могло оставить девушку без внимания. Пожалуй, в качестве этого выступали воля, пытливый ум и непреодолимая жажда познать жизнь. Ее энергия стала неиссякаемым источником вдохновения и силы для всей семьи, помогая им сохранить единство и веру в самые тяжелые времена; она была светом тогда, когда угасал даже светоч надежды.

Однако тьма бывает всепоглощающей, не позволяющей даже спасительному лучику пробиться сквозь мрак, липкой пеленой, окружающей человеческую душу. Это произошло в день летнего солнцестояния – великий праздник, которого ожидали и боялись одновременно. Христиане праздновали день рождения Иоанна Предтече, а пособники Сатаны – открытие врат преисподней. Так уж повелось исторически: там, где для Церкви святые дни, для ведьм – время кровавых шабашей и разврата, когда падшие могли зачать «благословенное» дитя. Только в этот раз летели ведьмы не на Лысую гору, а аккурат в таинственный замок, в окнах которого танцевало поистине адское пламя.

Возвращаясь домой из придорожной таверны, где Шарлотта подрабатывала, разнося еду, девушка застыла у распахнутых ворот, привлеченная чарующей музыкой, доносившейся откуда-то сверху. Мелодия лилась нескончаемым потоком, одухотворяя и наполняя все существо несчастной. Подобно мотыльку, она летела в губительное пламя. Шаг, за ним еще один, и еще… и вот она уже внутри.
Замок встретил ее на удивление радушно: не было тут ни виселицы, ни кольев с человеческими головами, как, бывало, рассказывали городские старухи, осеняя себя крестом от одного лишь взгляда на старинную громаду. Вспоминая это, Лотти так и не смогла сдержать легкой улыбки, ибо она никогда не могла взять в толк, почему властвовавшая над душами инквизиция, пред ликом которой дрожала чуть ли не вся Европа, обходила эту обитель проклятых стороной.

Мощеный двор, в центре которого находился ветхий колодец, пусть и не пестрил цветочным разнообразием города, но и не вселял леденящий душу ужас, да и пугающего лязга цепей слышно не было.

– «И вовсе не страшно!» – подумала девушка, повернувшись вокруг своей оси, но в мгновение, когда ее глаза встретились с небесным взглядом мужчины, которого она видела лишь однажды и то издалека, сердце девушки пропустило удар.

– И что же занесло такую очаровательную незнакомку ко мне в столь поздний час? – поинтересовался мужчина.

Девушка, не скрывая любопытства, оглядела его с головы до ног, подмечая мельчайшие детали его облика. На вид ему было не более двадцати пяти лет, однако одежда добавляла ему добрый десяток. Чересчур вычурная для этого захолустья, но идеальная для Версаля. Никогда ей не приходилось видеть ничего подобного: поверх белоснежной шелковой сорочки с кружевным жабо надет сюртук из плотного темно-синего шелка, чуть прикрывающий колени, прилегающий к телу на груди, но свободный книзу. Талию оплетал расшитый золотой нитью кушак из серого шелка, из-под рукавов, расширенных после локтей, выбивалось белое кружево искусной работы. Даже ее сестра, славившаяся на всю округу своей искусной работой, пожалуй, не могла сотворить ничего подобного. Бархатные штаны, облегавшие голень с мерцающими застежками по бокам, пегие чулки и туфли завершали этот необычный образ. Взгляд девушки невольно застыл на сияющих брошах на его туфлях: кровавые рубины, заключенные в бриллиантовый плен, чарующе мерцали при предательском свете луны. На миг девушке стало даже стыдно за свое простое серое платье, единственным украшением которого была шелковая вышивка, сделанная Авророй.

– Я… я уже ухожу, мне здесь не место, – проговорила Шарлотта, не в силах выдержать пожирающего взгляда незнакомца. Было в его глазах что-то неземное, проникающее в самое сердце и заставляющее его отбивать чечетку в груди.

– Отчего же, ты как раз вовремя, – улыбнулся мужчина, – мы – я и мои гости – как раз собирались отужинать, – подхватив ее под локоть, он привлек девушку к себе. – Не желаешь к нам присоединиться?

Есть и правду очень хотелось, а воображение уже начинало рисовать перед глазами картины изысканных яств, усеявших господский стол. Ей, девушке из простой семьи, пусть и зажиточной, никогда не предоставлялось возможности прикоснуться к величию высшего общества, его блеску и роскоши, а потому искушение было слишком сильно. Но в то же время, какой-то внутренний голос, наполненный суевериями, заполнял ее душу почти осязаемым страхом, который заставлял ее пятиться назад при каждом его слове.

– Я… простите, я не могу… меня ждут дома, – рука незнакомца сомкнулась на ее запястье, заставив девушку вскрикнуть от боли, но ее голос заглушил душераздирающий крик, эхом отразившийся от древних стен и унесшийся куда-то ввысь, отчаянной мольбой к небесным силам.

На пороге замка, спотыкаясь о холодные ступени, появилась молодая девушка – обнаженная и окровавленная. На ее лице застыла гримаса ужаса, а все тело содрогалось от мучительной боли. Находясь в преддверии безумия, несчастная кинулась к ногам двух женщин, облаченных в расшитые серебром мантии, скрывавшие их лики за широкими капюшонами.

В сознании Шарлотты тут же восстали древние легенды, соединенные с деревенскими байками, и сердцем завладел липкий страх, растекающийся по венам вместе с кровью. Перед глазами пронеслась картина мистического шабаша, черных ритуалов при луне и кровавых омовений, дабы обрести бессмертие. Пользуясь некоторым замешательством присутствующих, девушка выхватила из корсажа небольшой нож, полоснув руку своего обидчика, второй же удар пропорол воздух, скользнув по его щеке, но видеть этого несчастная не могла, ибо первобытный ужас застилал пеленой ее глаза.

Что было сил, Лотти кинулась к подвесному мосту, слыша за спиной удаляющейся голос мужчины, читающего какое-то заклинание на неизвестном ей языке. Сердце трепетало так, что готово было вырваться из груди; воздуха катастрофически не хватало, а ноги будто налились свинцом, не давая и шагу ступить без нечеловеческих усилий, но она бежала. Бежала так быстро, как могла, так далеко, как позволят силы. Все время ей чудились шаги за спиной, а мысли неминуемо уносились к сцене кровавой вакханалии в замке и затравленным глазам девушки, которая подобно загнанной, израненной псами преисподней лани рухнула на каменные плиты проклятого замка, сдаваясь на милость судьбе. Короткий путь до дома, который в былые времена занимал у нее не более нескольких минут, казалось, отнял целую вечность, состарив несчастную на несколько десятилетний. Незамеченными оставались вопросительные взгляды прохожих, ремесленные лавки, даже породистый жеребец, привязанный у городской гостиницы. Несколько минут назад, увидев животное подобной красоты, девушка непременно бы поинтересовалась его владельцем, но не сейчас. Сейчас имел значение лишь страх, плетью хлеставший ее в спину. Лишь около двери своего дома она позволила себе остановиться, с ужасом обнаружив, что во время бегства обронила крест, подаренный отцом.

– О, Господи, – прошептала она, пытаясь привести мысли в порядок. Не было ничего хуже для истинной католички, чем потеря подобной реликвии, тем более при таких обстоятельствах. Сделав несколько глубоких вздохов, девушка дрожащей рукой растворила дверь.

– Лотти, милая, мы тебя заждались! – раздался радушный голос матери, обнимающей запоздалую дочь. – Что так задержало тебя? Садись, ты как раз к ужину.

– Ничего… я… я не голодна, – отчеканила она, собираясь подняться к себе в комнату, но рука отца, ухватившая ее за локоть, заставила холодок пробежать по ее спине. В памяти сразу воскресли аристократические черты темноволосого мужчины: пронзительный взгляд голубых глаз, высокие скулы, прямой нос и едва уловимая усмешка. Невольно в разум закралась мысль о том, как мог Создатель допустить в мире подобную несправедливость? Как такой ангельский лик мог принадлежать такой запятнанной душе?

– Коль угодно, можешь не есть, – строго сказал отец, – но без вечерней молитвы ко сну ты не отойдешь.

Как ни старалась девушка найти утешение в общении с Господом, мысли постоянно уносили ее прочь: туда, где этой ночью властвовали силы более могущественные и более темные, ибо до сотворения Земли во Вселенной существовала лишь тьма. Она была матерью и источником всего сущего, она царила в проклятом замке. И сколь бы долго священники не пытались уверить Шарлотту в обратном, в душе она хранила святую веру в свои убеждения.

Прозвучавшее «аминь», наконец, позволило несчастной запереться в своей комнатушке, все убранство которой составляли лишь две кровати грубой работы, небольшой туалетный столик, на котором стоял кувшин с водой, пара гребней, да небольшой шкаф. Завернувшись в стеганное одеяло, Шарлотта притянула к себе ноги, вознося уже истинную молитву, моля Господа с неистовством, граничившим с настоящим безумием.

– Пожалуйста, пусть это будет сон! Пусть будет сон! – без устали твердила она себе, постепенно проваливаясь в пугающую пустоту мира без сновидений, но даже там, на дне этого вакуума, ее сознание умудрялось различить жестокую атаку реальности, навсегда изменившей ее жизнь.

Но хуже всего было утро, ибо оно не только не принесло облегчения, но и впустило в дом смерть, холодной поступью прошедшую по этажам. Первым она забрала отца, сломавшего шею, спускаясь по лестнице. Глупая смерть – слишком глупая, чтобы быть случайной, а дальше она пришла за матерью, не сумевшей вынести подобной утраты. Однако и здесь сработал принцип злополучного триединства. Следующей была Шарлотта.

– «Бог любит троицу», – без устали твердили на каждом шагу, видимо на смерть сей печальный закон тоже распространяется.

К полудню девушка почувствовала жар, а через два часа слегла в постель. Как могла Аврора пыталась облегчить страдания сестры, но все ее усилия таяли в мрачной неизбежности. В приступах горячечного бреда, Лотти даже не позволяла до себя дотронуться, утверждая, что ее настигло проклятие.

– Это все он, Рори, – без устали твердила она. – Он наказал меня за то, что я видела. Он колдун, нет хуже – он сам Дьявол! Все, кто дотрагиваются до меня – обречены. Я всему виной. Мама, папа – их кровь на моих руках!

– Господь с тобой… ты бредишь! Это жар и потрясение! Скорбь и безумие опутали разум своими цепями, – пыталась переубедить ее сестра, но Шарлотта будто не слышала ее слов, настаивая на своем.

– В этом замке действительно творится что-то страшное. Колдовство! Я видела их вчера, – теряя сознание, проговорила несчастная. Настал черед Авроры осенять себя крестом. С детства обладая пытливым умом, страстью к наукам и отсутствием суеверий, девушка не верила в магию, но с другой стороны, объяснить иначе череду этих роковых событий, язык не поворачивался, будто порчу кто-то навел.

С час просидев около постели умирающей, Аврора все же решилась посетить старый замок. Если там есть человек – с ним всегда можно договориться, ибо у всего есть своя цена, а если не получится – терять ей уже нечего.

– Ты бы сделала для меня тоже самое! – склонившись над ухом сестры, прошептала она, накинула плащ и скрылась в лабиринтах узких улочек. Всю дорогу воображение рисовало ей пугающие картины инфернальных чудовищ, предающихся кровавой жатве подобно зверям; жуткие оргии, где бал правит сам Люцифер; темные ритуалы, о которых без устали на проповедях твердили священники. От этих мыслей по спине Авроры бежали мурашки, но усилием воли ей удалось победить собственную трусость. Какого же было ее удивление, когда у главных ворот древней твердыни ее встретил мужчина, одетый в простой серый сюртук и темные штаны, заправленные в голенище сапог. Молодой, высокий, обладающий привлекательной внешностью, которую не портил даже белеющий шрам на его щеке. Он встретил ее лучезарной улыбкой, обнажающей ровные ряды белоснежных зубов.

– Не думал увидеть тебя так скоро! И тем более, не думал, что ты сможешь прийти сюда своими ногами! – не скрывая удивления в голосе, произнес хозяин дома.

– Лотти не ошиблась, – одними губами прошептала девушка, чье сердце ушло в пятки, когда их взгляды встретились.

– Даже так… – с усмешкой произнес мужчина, почти вплотную приближаясь к ней. Сделав глубокий вдох, с упоением вбирая в себя ее аромат, он приподнял подбородок несчастной. – Значит, сестры! И что же привело тебя ко мне?

– А Вы не догадываетесь? – отшатнувшись от него, произнесла девушка.

– Не имею ни малейшего понятия, – фыркнув и повернувшись к ней спиной, отозвался он.

– Верните все назад! Мы никому ничего не расскажем! – с какой-то детской наивностью произнесла она.

– Вернуть? – усмехнулся мужчина. – Смерть нельзя обратить вспять – таков закон жизни! Неужели ты решила угрожать мне, девочка? А мне, грешным делом, показалось, что ты явилась сюда, чтобы договориться.

– Церковь… – пискнула она, хватаясь за мысль об инквизиции, как за спасительную соломинку.

– Не трогает тех, кто делает Господу щедрые подношения, – бесцеремонно перебил ее мужчина. – По всей Европе пылают костры, но неужели ты считаешь, что на помост взошла хотя бы одна ведьма? Мы слишком сильны для людей, а магия, наложенная Люцифером на своих слуг, делает нас восприимчивыми, пожалуй, только к пламени самой преисподней. Ты можешь попытаться бросить мне вызов, но проиграешь! Те, кто верят в существование истинной магии, предпочитают с ней не связываться, уж поверь. Предлагаю начать наш разговор сначала: итак, ты пришла сюда торговаться, а не угрожать! Что же может мне предложить столь юное и непорочное создание в обмен на жизнь своей сестры.

От его плотоядного взгляда Авроре сделалось не по себе. Она не обладала смелостью Шарлотты и ее дерзостью, единственной стрелой в ее колчане была хитрость, но едва ли ей, не знающей жизни, хватит столь скромного оружия, чтобы обыграть могущественного колдуна.

– Я… – заплетающимся от страха языком, пыталась проговорить она, но слова словно застревали в горле, обращаясь душившими ее хрипами. Краска стыда залила все лицо девушки, а слезы навернулись на глазах. – я могла бы остаться здесь, навсегда!

Ответом ей был громогласный смех, при звуке которого Аврора была готова провалиться сквозь землю от собственного позора. В голове не укладывалось как она, благочестивая барышня, могла предложить мужчине подобное.

– Наложница? Ты серьезно? Неужели ты считаешь, что я не могу найти себе кого-то красивее тебя? – окинув ее оценочным взглядом, произнес мужчина, собираясь уйти. Уже у самых дверей, услышав голос Авроры.

– Постойте! – вот оно, то чего он так ждал – отчаяние. Человек, пришедший к этой точке, становится податлив, как влажная глина. И здесь истинный творец может приниматься за работу, придать этой грязи любую форму, ваять истинное произведение искусства. Как он любил этот упоительный момент, когда можно было приступить к истинным торгам, отринув пустые разговоры!

– Ты ведь любишь свою сестру?

– Да, – тихо отозвался робкий девичий голосок.

– Спрошу иначе: ты достаточно сильно любишь свою сестру, чтобы отказаться от самого дорого, что у тебя есть?

– Но у меня больше ничего нет! – подняв на него янтарные очи, пролепетала она. – Мы живем небогато…

– Деньги – мусор, который по непонятным причинам так влечет смертных. В моем мире в цене иная валюта – души! Готова ли ты отдать мне свою в обмен на жизнь сестры? – при этих словах Аврора потупила взгляд, погружаясь в борьбу с собственными противоречиями. Для нее, ярой католички, выросшей во Христе, одна мысль о том, чтобы продать собственную душу, казалась крамольной. За это доблестные служители Церкви отправляли на костер – проторенная тропинка в бездну. Но с другой стороны, разве не превратится ее жизнь в ад, наполненный муками совести, если она позволит своей сестре, делившей с ней одну утробу, погибнуть, имея при этом возможность ее спасти.

К тому же, будучи не фанатично-религиозным, но глубоко верующим человеком, Аврора считала, что путь к спасению души проходит по пути самопожертвования. Спасение жизни, безусловно, она причисляла к праведным поступкам, а потому не теряла надежду на высшую справедливость. Закончив на этом минорном аккорде спор разума и сердца, девушка подняла на коварного искусителя глаза.

– Я согласна! – произнесла она таким уверенным голосом, что мужчина даже поразился этой решимости.

– Что… даже не будешь вымаливать пощады? Не поинтересуешься о том, когда я потребую оплату долга? Не будешь пытаться выторговать время? Неужели не интересно, что тебя ожидает по ту сторону жизни?

– Я хожу на проповеди и это знаю: кипящие реки крови, адское пламя и вечные страдания, пока огонь не выжжет скверну из души. Что касается сроков, то по всем правилам мне полагается несколько лет! Не правда ли?

– И все же, чтобы совершить сделку, которую не смогут оспорить высшие силы, я должен разъяснить все недосказанности, – проговорил мужчина, поражаясь познаниям и спокойствию девушки. Такой выдержке могли позавидовать бывалые вояки, хотя, знал бы он Аврору лучше, понял бы эту особенность ее характера: чем больше она волновалась, тем отрешеннее становилась. Это была своего рода психологическая защита, выстроенная подсознанием для того, чтобы оградиться от жестокой реальности. – Знаешь ли ты о том, что никогда не найдут прощение небес те, кто добровольно пошел на подобную сделку?

Судя по страху, промелькнувшему в ее глазах, девушка не знала. Былая уверенность пошатнулась, а ее место заняли сомнения.

– «Это лишь проверка моей веры!» – твердила она себе, – «Господи, помоги!»

– Бог тебя не услышит, девочка! Здесь, в этом замке, у него нет власти, нет глаз и нет ушей!

– Ты – Дьявол! – прошипела она, делая несколько шагов назад.

– О, нет! Я всего лишь его скромный слуга, – при этих словах мужчина театрально поклонился, прижав к груди ладонь. – К тому же, тебе стоит уважительнее отзываться о нашем Владыке! Как по мне, он оказал Богу такие неоценимые услуги, что его давно пора канонизировать. Только вдумайся, какой великий замысел! Какая тотальная диктатура! Полное лишение свободы! Живи так, как говорит тебе Церковь: страшись искушений, не предавайся пороку, а иначе тебя ждут адские муки. Не будь в этом мире Люцифера, чем бы они пугали людей? Как бы их контролировали?

– За такие слова идут на костер! – возразила девушка, стараясь не поддаваться сомнениям, которые он вливал в ее душу каждым своим словом. Слушая такие речи, становилось ясно, как могла Ева поддаться лукавым посулам. Сомнения – вот с чего начинается растление чистых сердец.

– Костер??? Еще одна политика устрашения! Порой мне кажется, что инквизиция и Крестовые походы во имя Господа убили больше людей, чем все демоны вместе взятые!

– Довольно! – вскричала Аврора, кинувшись к двери, но у самого порога ее остановил его надменный голос.

– Правильно ли я понимаю, что ты дашь своей сестре умереть, лишь потому, что не желаешь услышать истину?

– Нет! – обреченно проговорила она, возвращаясь на прежнее место с видом лошади, идущей на заклание.

– Что ж, я так и думал! – ведьмак развел руки в разные стороны, будто зачаровывая ветер, порыв которого оказался настолько силен, что захлопнул массивные ворота, отделяя их от окружающего мира. – Ступай за мной! – произнес он, почти нежно подхватив девушку под локоть.

За дверьми простирался длинный, но узкий коридор, условно разделяющий замок пополам. К удивлению Авроры, все арочные двери были заперты, а взгляду сопутствовала весьма однообразная картина, вселяющая в душу уныние. Как вообще можно было жить в таком месте? Кругом серость, необлицованные камни стены, да почерневшие от времени мраморные вазоны, наполненные маслом. Видимо, во время ведьмовских сборищ они служили источниками света. Не было ни картин, ни штандартов, ни прочей атрибутики, которую так любили выставлять перед гостями многие феодалы. С каждым вздохом девушка все больше чувствовала витавший в воздухе ореол отчаяния, пропитавший стены и следовавший за ними по пятам. Лишь у самого подземелья она увидела родовой герб семьи: венценосный орел, раскинувший крылья, на фоне четырех скрещенных копий.

– Своеобразная дань памяти многим поколениям моей семьи, – растворяя перед девушкой дверь, презрительно фыркнул он. – Должно же в этом замке хоть что-то от них остаться.

Аврора, погруженная в свои мысли, не нашла в себе сил ему ответить, опустошенным взглядом всматриваясь в непроглядный мрак подземелья. Щелкнув пальцами, мужчина зажег десятки факелов, освещавших их путь.

– Не бойся, – произнес он. – Самое страшное с тобой уже произошло! – при этом мужчина грациозно подал ей руку, удерживая от падения.

Чем глубже они спускались, тем сильнее становился запах сырости и тлетворный смрад векового разложения. Холод, усиливавшийся с каждым шагом, сковывал не только тело, но и душу, буквально вмораживая Аврору в каменные плиты. Если бы ее ладонь не была заключена в огненной хватке мужской руки, девушка наверняка потеряла бы сознание, утратив связь с реальностью. Воистину, в нем горело пламя самой преисподней.

В самом низу находилась небольшая комнатушка, в центре которой стоял каменный стол, испещрённый какими-то символами, значения которых несчастная гостья понять не могла, но, учитывая обстоятельства ее пребывания здесь, догадывалась. В центре него стояла огромная серебряная чаша искусной работы. Растительный орнамент причудливыми узорами спускался к основанию сосуда, заполненного прозрачной жидкостью, и превращался в ножку-постамент, две красные свечи стояли с обеих сторон от нее. Кругом расположились стеллажи, заполненные многочисленными книгами, судя по виду, достаточно древними. Пробежав взглядом по корешкам, девушка нашла там не только труды ученых-схоластов, но издания по оккультизму, внушительное собрание сочинений по алхимии и прочим запрещенным наукам, несколько фолиантов на незнакомом ей языке и, как ни странно, Библию. В самом углу стоял низкий стол с какими-то склянками и колбами, а вот ведьмовского котла, она, вопреки ожиданиям, не нашла.

Все это время ведьмак молчаливо наблюдал за своей жертвой, невольно проникаясь к ней чем-то сродни уважения. Какие-то зачатки человеческих чувств к этому наивному, не испорченному миром созданию, пробуждали в нем некую симпатию. Подумать только, ее жизнь висела на волоске, а она с интересом разглядывала книги. Книги! Это в то время, когда женщинам прививались лишь чисто бытовые навыки ведения хозяйства, рукоделия и прочих «полезных ненужностей», подобная же тяга к знаниям прилюдно осуждалась. Ибо в их «темном» обществе бытовало абсолютно глупое мнение о том, что чтение, да и знания в принципе, приводят женщину к бесплодию. Действительно необычный ум, вот бы проникнуть в ее прекрасную головку, понять, что за мысли терзают это хрупкое создание.

Знающему Аврору, понять это было не трудно. Отличительной чертой девушки было смирение: она никогда не боролась с судьбой, не пыталась плыть против течения, позволяя реке уносить себя в неизвестные дали, постепенно пробираясь к берегу. В этом была одновременно ее сила и слабость. Она не могла позволить своей сестре умереть, выбор был сделан! Тратить силы на бессмысленные упреки, ненависть и демонстрацию своего презрения к силам ада, которые грозили обратиться новой бедой, она не хотела. Кто-то мог назвать это малодушием, а кто-то не по годам развитой мудростью. Как бы то ни было, не имея возможности приобрести книги дома, Аврора хваталась за каждую возможность прочитать их в городской школе или в доме хозяйки, у которой состояла во служении. А это… это место было настоящим кладезем знаний, на время унесшим ее мысли от печальной сделки, пробуждая в этом юном создании исследовательский интерес.

– Ты готова? – раздался бархатистый голос за спиной, на секунду девушке даже показалось, что надменный тон, которым он одаривал ее прежде, сменился на сочувственный.

– Да! – робко ответила она, вставая у противоположной стороны стола.

– Дай ладонь! – проговорил мужчина, но столкнувшись с вопросительным взглядом янтарных глаз, добавил, – подобные контракты пишутся кровью, пролитой обеими сторонами. – Простая формальность.

Аврора подала ему руку, будто завороженная наблюдая за тем, как маг полоснул ее кинжалом. Алая струйка устремилась вниз, окрашивая воду в чаше в нежно-розовый цвет.

– Передаешь ли ты, Аврора Д’Эневер, свою душу в вечное и безраздельное владение Ангелу Преисподней в обмен на жизнь, дарованную твоей сестре?

– Да, – произнесла девушка.

– Обещаешь ли ты безоговорочно выполнять волю своего владыки, после того, как он вступит в право собственности? – с этими словами, мужчина полосанул свою ладонь, смешивая их кровь в священной чаше.

– Да, – потупив взор, ответила она. В ту же секунду жидкость забурлила, из красной обратившись в черную, а потом снова в прозрачную.

– Владыка дает свое согласие на заключение договора! – пояснил ведьмак, скрепляя сделку кровосмесительным рукопожатием. – На том считаю сделку свершенной!

Аврора уже собиралась высвободить руку, но мужчина с силой притянул ее к себе, впиваясь в губы поцелуем. Испугавшись этого порыва, девушка попыталась отстраниться, но ведьмак лишь сильнее прижал ее к себе. Неведомый досель огонь обжег не только губы, но и душу девушки, заставив трепетать в его сильных руках, будто птичка, попавшая в силки. Ощущение было пугающее, вызывающее отвращение, но в то же время приятное. В эту секунду в ее сердце смешалось столько противоречивых чувств, что она была не в силах вычленить из них что-то одно и сконцентрироваться на нем. Эта близость закончилась для нее так же неожиданно, как и началась. Отпрыгнув в сторону с проворностью пантеры, девушка с негодованием смотрела на своего обидчика, ожидая объяснений. Впервые в ее глазах Лионель читал почти осязаемый гнев, признаться, это его позабавило.

– Такова традиция, – равнодушно пояснил он, подойдя к столу с многочисленными склянками. – Держи, – со звоном выхватив из дальнего угла пыльный флакон с золотистой жидкостью, проговорил мужчина. – Дашь это выпить сестре! К утру она проснется обновленной и полной сил, забыв о том, что произошло в этих стенах. Запомни: случившееся здесь – наша тайна. Храни ее, как зеницу ока, иначе силы ада тебя жестоко покарают еще при жизни. Они не только досрочно заберут твою душу в чертоги Люцифера, но и оборвут жизнь, подаренную твоей сестре.

– Хорошо, – кивнула Аврора. – Раз уж Вы заговорили о сроках…

– Ты мне нравишься, – перебил он ее. – А поэтому я сделаю тебе один подарок: я не стану вмешиваться в замысел судьбы. Ты, как и твоя сестра, проживешь ровно столько, сколько вам отмерено золотой нитью. Может, это случится завтра, а может, через десятилетия. Вся прелесть жизни в незнании. Пора прощаться. Надейся на то, что наша следующая встреча состоится не скоро, ибо она будет предвестником твоей смерти. И еще это, – ведьмак протянул ей серебряный крест с необработанным камнем бирюзы, – передай Шарлотте, пусть больше не теряет!

Мужчина явно был очень доволен собой. Заполучить «чистую» душу для адских чертогов – небывалая удача. Они ценились падшими на вес золота, ибо были неиссякаемым источником силы для своих хозяев.

– Выходит, после смерти моим господином будете Вы?

– О нет, я всего лишь смежное звено в этой цепи. Я пахарь и жнец но, увы, не собственник. Твоя дальнейшая судьба мне не ведома, то будет решать лишь Владыка. А теперь, ступай! – мужчина положил ладонь на ее лопатку, обжигая кожу каким-то первородным огнем, который угас в одно мгновение.

Будто сбросив с себя чары, опутавшие ее душу, Аврора помчалась вверх по лестнице, оставив за спиной длинный коридор и массивные двери. Сжимая в руках целительную бутылочку и распятие, она будто молния пронеслась по узким улочкам, с шумом растворив дверь собственного дома.

Шарлотта все еще билась в горячке, так и не приходя в сознание. Смешав снадобье с водой, девушка почти насильно влила в горло сестре волшебное зелье, наваливаясь на нее всем весом своего хрупкого тела. Минуту спустя несчастная затихла и вскоре забылась сном, печать страдания на ее лице растаяла, как первый снег на ярком солнце, жар постепенно спал.

Только тогда Аврора поняла, насколько устала сама. Смерть родителей, сделка с Дьяволом в одно мгновение навалились на ее плечи неподъемным грузом, не выдержав которого, девушка рухнула на кровать, заливаясь слезами, пока не забылась беспокойным сном. В сознании постоянно рождались неясные образы, но мучительнее всего был голос, будто призывавший ее к себе. Такого мелодичного и в то же время жесткого созвучия она не слышала еще ни разу в жизни.

Проснулась она еще до рассвета. Вопреки ее надеждам, сон не принес ни отдыха, ни душевного покоя. Случившееся вновь восстало перед глазами, наполнив душу непреодолимой скорбью.

– Что ж, там, где не помогает сон – поможет вода! – обнадеживая себя, произнесла она. Убедившись, что с Лотти все в порядке, девушка спустилась на первый этаж, так сходу и занырнув в огромную бочку. Что поделать, ванная была привилегией знати, остальным же приходилось довольствоваться малым.

Холодная вода принесла некоторое облегчение, приятно расслабила мышцы, отрезвила разум. Будучи от природы оптимистом, Аврора попыталась успокоить себя тем, что по крайней мере ее смертная жизнь пойдет по отведенному небесами сценарию, если, конечно, Создатель не обрушит на нее гнев за содеянное. Но и тут Аврора нашла чем себя успокоить: «если Бог не имел власти в этом проклятом замке, значит, скорее всего, и видеть произошедшего не мог», – глупая, наивная мысль, но все же принесшая некоторое спокойствие.

Уже вылезая из бочки, девушка увидела в зеркале отражение собственной спины, с ужасом отшатнувшись в сторону.

– О, Господи, помилуй! – прошептала она, рассматривая печать на своей лопатке. – Заклеймена, как какая-то скотина!

Теперь она поняла причину прощального касания: ведьмак выжег на ее спине сигил Люцифера, тем самым устанавливая право владения ее душой. В ту секунду истинная паника завладела сердцем Авроры. Натирая мылом ветошь, девушка принялась изо всех сил тереть печать, до крови раздирая кожу, но будто по волшебству рана снова затягивалась, восстанавливая изображение.

– «Печать, поставленную самим Люцифером, не стереть, девочка», – раздался в голове чарующий голос хозяина замка.

– Проклята, навеки проклята, – прошептала Аврора, падая на колени. – И никогда не отмыться мне от этого позора.

Но время шло, прошедшее не могло кануть в Лету, но, по крайней мере, отошло на второй план, уступая ежедневным заботам. Шарлотта быстро пошла на поправку, забыв о том, что произошло в злосчастном замке, перевернувшем их жизни. Неспешно за окном замелькали годы, а перед глазами – лица. Многое повидал их городок с тех пор, как тела родителей были преданы земле, а ведьмак, заключив сделку, покинул свои владения. Таково было непреложное правило!

Худо-бедно, а время все-таки залечило раны на сердце девушки, и жизнь потекла по привычному руслу. Продолжая семейное дело, сестры продемонстрировали недюжее упорство и смекалку, с годами приумножив оставленный отцом капитал, что, безусловно, вызвало недовольство и зависть среди тех, кто, повинуясь старому укладу, считал подобную работу для женщин непозволительной. Но вода камень точит, а потому упрямство взяло верх над предрассудками, и вскоре Рори и Лотти, прогуливаясь по городу, начали встречать уважение в глазах прохожих.

За постоянными хлопотами, Аврора даже не заметила, как минуло пять лет с момента заключения постыдной сделки. Время научило ее жить с этим грузом вины, а спустя год выработало к этому устойчивую привычку. Если вначале девушка могла часами простаивать у окна, сверля взглядом каменную твердыню, будто ожидая, что подвесной мост откроется в любой момент и верхом на белом коне с косой наперевес оттуда выскочит Смерть, то когда страшного не произошло, она позволила себе маленькую вольность – мечты. Через несколько лет она уже начала строить планы совместной жизни с полюбившимся в детские годы подмастерьем, а вскоре эти мечты начали притворяться в жизнь. Сыграть свадьбу решили после Великого поста, а после переехать в новый дом, который сестры, наконец, смогли себе позволить.

Но, как известно, в этом мире нет ничего постоянного: беда стучится в двери в тот момент, когда ее не ждешь. Только пришла она не в образе адского всадника, восседавшего на крылатом Кошмаре, а кровавой поступью инквизиции, получившей лживый навет.

В тот день Аврора в очередной раз убедилась в том, что нет предела людской жадности и зависти. Священник, ссудивший у них значительную сумму на восстановление собственного прихода и растративший средства на личные нужды, не смог оплатить долг в положенный срок. Чтобы не запачкать свое имя подобными делами, а руки кровью, он отправил послание местному епископу, рассказав о своих подозрениях: мол, женщин успешными ростовщицами делает лишь сделка с Сатаной. Одним словом – ведьмы! Продуманный ход истинного стратега Церкви, к тому же, деньги возвращать не нужно.
Увидев у своих дверей церковных дознавателей, Аврора сразу поняла свою скорбную участь. Метка Люцифера на ее плече была смертельным приговором: бессмысленно было отпираться и некуда бежать. Не инквизиция, так адские гончие исполнят приговор. Оставалось только одно – сознаться в содеянном и взять всю вину на себя.

Следствие было недолгим, но заточение в зловонной камере все равно оставило на лике узницы следы тяжкой муки, а, точнее, это сделали нескончаемые пытки. Но к ее же счастью, на первом же заседании судьи и присяжные огласили свой приговор – смерть через сожжение! Доказательства связи с Дьяволом были налицо, к чему долгие тяжбы? Лишь огонь, по мнению Церкви, мог очистить мир от ее скверны. Подобная участь ждала и Шарлотту, но вернувшийся из долгого путешествия по Европе хозяин родового замка, вступился за несчастную, убедив всех словом и звонкой монетой в том, что нет вины на той, что не носила на своем теле адской печати. Неведение стало ее защитой, а золото заступника – щитом.

Как бы то ни было, приговор Авроре был оглашен. Девушке было позволено встретить последний в своей жизни рассвет, восходя на помост собственного погребального костра. Горькая ирония судьбы: она, чистая душой и телом, примет мученическую смерть, чтобы вечность гореть в пламени преисподней.

Поздно ночью, сидя на прелой соломе на дне церковных казематов, где царил непроглядный мрак и нестерпимая вонь, девушка почувствовала дуновение свежего ветра, принесшего с собой наслаждение. Подумать только, каким мелочам начинают радоваться узники, потеряв надежду обрести свободу. Свежий воздух уже был подарком, а если бы ей было позволено глотнуть свежей воды вместо того смердящего пойла, что ей ставили на пол, словно собаке, можно было смело и в ад идти.

– Боишься? – раздался до боли знакомый голос подле нее. Аврора слышала его лишь однажды, но он навечно врезался ей в память.

– Не так страшна смерть, как ее малюют, – равнодушно произнесла она, даже не повернув головы в его сторону. – Страшной ее делает лишь трусость!

– Ты повзрослела, – произнес он, зажигая небольшую свечу, отбросившую на покрытые влагой стены пляшущую тень, столь отвратительную, что девушка вновь возжелала оказаться в спасительной тьме, лишь бы не встречать напоминаний о том, что ждет ее после смерти. – Стала мудрее… и, должен сказать, смелее, даже жалко отпускать тебя из этого мира. – Девушка ничего не ответила и на несколько минут меж ними воцарилась гнетущая тишина. – Так и будешь молчать? Не станешь взывать к милосердию? Просить пощады? Неужели по-прежнему уповаешь на Всевышнего?

– Всем известно: Господь — олицетворение добра, а Дьявол — зла. Первый иногда бывает суров, но Люцифер точно не способен проявить милосердие. Зачем ты здесь? – устремив на него опустошенный взгляд, произнесла она, пытаясь не показывать ему боль, терзавшую ее тело. Пальцы ног после примерки «испанского сапога» были все переломаны, а суставы вывихнуты после рокового танца на дыбе.
«Меньше движений – меньше боли!» – решила она, пытаясь унести свои мысли подальше от этого проклятого места.

– Я твой проводник до адских врат, – пояснил мужчина, усаживаясь напротив нее.

– Ты не понял: зачем ты пришел сюда сейчас? Представление начнется на рассвете, а эта ночь принадлежит мне.

– Будем считать, что я хочу провести ее с тобой! – с ехидной ухмылкой произнес он.

– Звучит весьма двусмысленно, – все так же отстраненно фыркнула она. Это спокойствие выводило из себя. Он пришел сюда, чтобы увидеть ненависть и гнев, а вместо этого видел полное равнодушие к собственной участи. Нечасто за его многовековое существование на пути встречались люди, которых он не мог разгадать. Большая часть душ была для него раскрытой книгой, а эта смертная – тайной за семью печатями. Подобно двуликому богу, Аврора хранила свои истинные мысли и чувства в себе, лишь изредка, в моменты душевной слабости, позволяя им вырваться на волю. Покорность – была ее особенностью, вот и сейчас, когда ей было положено метаться в клетке подобно раненой тигрице, она молчаливо сдалась на волю судьбы. То ли понимая, что ее мольбы о пощаде бесполезны, то ли не желая унижаться перед слугой Люцифера. А он все гадал: смирение ли это или гордыня; добродетель или грех.

– Ну что ты, не подумай чего постыдного. Как я могу испортить собственный товар! – безразличным тоном бросил он, искоса наблюдая за ее реакцией. Ничего! Все тот же камень! Хоть бы слезинку проронила, так нет! Сидит так, будто душу давно из нее уже вынули, оставив телесную оболочку гнить на земле: потерянное нечто – безвольная кукла. От одной мысли на душе даже как-то противно стало. Но нет, душа вроде на месте. А вот отсутствие должной реакции на его присутствие стегнуло плетью по гордости, однако любопытство все же пересилило обиду. Никак не мог он в толк взять, почему не чувствует ненависти к своей персоне, исходящей от этого создания. Ведь, по сути, кашу эту он заварил, он наслал проклятие, он навязал ей эту сделку, а она в ответ не то, что не прокляла, слова осуждения не высказала. Воистину, либо святая, либо бездушная. Самому даже интересно стало, как этакий ангел в ад спустится. К кому во владение попадет… да что с ней сотворят падшие… При этих мыслях невольно чувство вины захлестнуло мужчину с головой. Признаться, не ожидал от себя подобного. Как же это по-человечески.

Видимо, в этот момент мысли у бессмертного на лице отразились, ибо девушка, наконец, вышла из своего безразличного забытья, с интересом наблюдая за его движениями. Как-то даже неловко стало, будто в душу заглядывает. Нет, не простая птичка попала в его силки, а что в ней особенного, кто ж теперь разберет. Подумать только, веками не испытывал сожалений, а тут на тебе. Не дай Дьявол, кто узнает – засмеют!

– Я прощаю тебя, – коротко сказала она, вновь погружаясь в молчаливое оцепенение.

– Я не нуждаюсь в извинениях! – презрительно фыркнул он. Самому тошно стало при виде этой святости.

– Даже Люцифер нуждается в прощении, только получить он его не может, а потому злость свою вымещает на творениях Господа.

– Ты только ему эту мысль не вздумай озвучить, – усмехнулся ведьмак, – если ты думаешь, что дальше ада падать некуда, то ошибаешься! Он тебя за такие крамольные речи не только в вечном пламени гореть заставит, но и по таким чертогам протащит, где сам Иуда не бывал. – Девушка на это лишь презрительно фыркнула.

– Видимо, я должна тебя поблагодарить… – все так же спокойно проговорила она.

Это еще что за новости? Не думал Лионель, что Аврора Д’Эневер сможет удивить его еще больше, а тут такой удар. Мужчина едва не подскочил от удивления.

– За Лотти, – пояснила она, видя удивление, промелькнувшее в его голубых глазах, – не ожидала, что в демонах можно встретить сострадание.

– Во-первых, я не демон, а ведьмак и все еще человек, точнее то немногое, что от него осталось…

– А во-вторых? – перебила она его и, превозмогая боль, повернулась в пол-оборота.

– А во-вторых, я не понимаю, о чем ты говоришь!

– Напротив, прекрасно понимаешь. Когда мы заключали сделку, ты сказал, что не будешь вмешиваться в нашу судьбу, а значит, Лотти должна была сгореть вместе со мной, но ты помог ей. Не будь нашего договора, священник все равно бы написал письмо, нас осудили бы вдвоем. Такова была судьба.

– Признаюсь, ты умнее, чем я мог ожидать от девятнадцатилетней девушки.

– Почему ты это сделал?

– Скажем так: это последняя дань моей человечности, прежде чем я перейду в новую сферу бессмертия. Ну и еще, последний подарок твоей душе, тебе удалось удивить меня, а живущие не первое столетие ценят это чувство превыше золота. Не хочу, чтоб твоя жертва была бессмысленной.

– Спасибо, – прошептала она, собираясь сказать еще что-то, но зазвонивший колокол вернул ее к реальности. – Колокол, сейчас придут и за мной!

Девушка устремила свои янтарные глаза на мужчину, но его образ на глазах начал таять, пока не исчез вовсе, забрав с собой и спасительный свет свечи, который в преддверии смерти уже не казался столь отвратительным, и последнюю надежду. В этот момент ее будто прорвало. Как бы ни неприятно было ей общество мага, оно всяко было лучше одиночества в последнюю ночь на бренной земле. Своими присутствием он отвлек ее от мрачных мыслей, но траурный звон с силой вырвал ее из объятий эфемерного мирка, который поддерживал в ней надежду и веру в спасение, а теперь этот облачный замок рухнул под суровым натиском реальности, наполнив душу страхом. Она не хотела умирать, и уж тем более не хотела отправляться в ад.

Железный засов лязгнул, неприятно хлестанув по слуху, и массивная дверь, отделявшая несчастную от ее мучителей, растворилась, впустив в подземелье неровный свет факелов. В камеру вошел монах-бенедиктинец, принявший у нее покаяние, и пара тюремщиков, можно подумать, что после того, как дознаватели-инквизиторы с пристрастием ее допросили, у нее были силы на бегство. Каждый шаг болью отдавался по всему телу, а о том, чтобы бежать и речи быть не могло. Да и куда, собственно, ей бежать? Обреченно вздохнув, девушка попыталась подняться на ноги, но силы оставили ее вместе с волей, и она мешком рухнула на пол.

– Это тебе не поможет, – проскрежетал палач, лицо которого было скрыто за алой маской и, подхватив несчастную за волосы, буквально поволок за собой. Боль удара была такой пронзительной, что девушка едва смогла сохранить остатки сознания, лихорадочно хватая ртом воздух, будто рыба, выброшенная на берег.

– Довольно, сын мой, – откуда-то издали раздался голос священника. – Она уже во всем созналась и покаялась.

Девушка не помнила, как ее вытащили из казематов, не помнила, как усадили в повозку, запряженную парой мулов, но вот бросив прощальный взгляд на небеса, в разрыве облаков, она увидела сокола, седлающего ветер. То был последний символ свободы, который врезался в ее память в мельчайших подробностях, но это чарующее видение разрушили ожесточенные взгляды толпы и их разъяренные крики, преследующие ее до самого конца. Подумать только, не так давно эти люди были милы и приветливы по отношению к ней, а сейчас забрасывали камнями, следуя вослед карательной процессии. А ведь она ни разу даже не помыслила о том, чтобы навредить кому-то из них!

– Ведьма! Отступница, – кричали они, замахиваясь ей в след кулаками. – На костер ведьму!

Костер воздвигли напротив злополучного замка, перед подвесным мостом соорудили некое подобие трибуны – отсюда бургомистр и его свита могли без помех наблюдать за лицедейством. С каждой минутой все новые и новые толпы жадных до зрелищ зевак стягивались к площади, горожане заняли обе набережные, разделенные каналом и все свободное на ней пространство.

Охрана была минимальной, лишь несколько лучников стояли у основания трибун, а стражники врезались в самую гущу толпы, стараясь не допустить давки и беспорядков охочих до зрелищ людей. Публичные казни и празднества всегда вызывали общественный резонанс, разбавляя городскую обыденность, но в целом, опасности не предвиделось – едва ли кто-то захочет вступиться за несчастную сиротку, а ее должники и вовсе будут прыгать от радости, ибо не придется возвращать ссуженные средства. Куда ни глянь – одни плюсы. Наблюдая за происходящим, приходской священник был явно доволен собой: кто ж знал, что все так удачно сложится, и девчонка на самом деле окажется прислужницей Сатаны. Этот факт и вовсе снял с его души груз совести и прочих сомнений.

Со стороны происходящее скорее напоминало некое празднество, чем публичный акт жестокости. Подле почтенных горожанок, которые привели посмотреть на казнь прислужницы Сатаны своих ненаглядных отпрысков и домочадцев, сновали нищие и мелкие воришки, сюда же сбежались разрумяненные непотребные барышни, покинув бордели и кварталы красных фонарей, прилегающие к ремесленной части города, где свой расцвет переживала торговля «любовью». В ногах у стариков путались не в меру прыткие детишки, норовящие пробраться в первые ряды. Были здесь и благородные дамы в отороченных дорогими мехами плащах – представительницы местной знати и искательницы новых ощущений, льнувшие к своим кавалерам, терзаемые одновременно и страхом, и любопытством. У самого основания костра, сложенного в полный человеческий рост, стояли несколько монахов, сжимавших в дрожащих от возраста руках священное писание, а также пара палачей в пурпурных накидках. С видом людей, которым не терпится показать заинтересованность в своем деле и высокую работоспособность, они суетились вокруг костра, проверяли, правильно ли сложены дрова, готовили про запас снопы соломы. В общем, публика собралась разношерстная, но жадная до представлений.

Когда на площадь, скрипя колесами, въехала повозка с несчастной, толпа буквально взорвалась. Проклятия и крики единиц утонули в общем гуле, старухи при виде Авроры осеняли себя крестным знамением, женщины и мальчишки кидали в ее сторону камни и грязь. Казалось, не было на площади ни одной живой души, кроме заключенной под стражу Шарлотты, которая соболезновала бы замученной ростовщице.

А сжалиться было над чем: пытки и тюремные лишения превратили Аврору, еще столь юную и пышущую жизнью девушку, в ходячий скелет. Только сейчас, при свете дневного светила, а не в предательском пламени единственной свечи, Лионель Демаре́ – ведьмак, накануне наведавшийся к ней в камеру, увидел печальную картину метаморфоз, приключившихся с девушкой. Пышущие румянцем щеки осунулись, руки и ноги исхудали, в манящем янтаре глаз, под которыми залегли серые тени, больше не сверкало солнце, а волосы спадали на грудь сальными колтунами. Облачённая в изодранную и окровавленную холщовую сорочку, босая, Аврора больше не пыталась примерить на себя личину напускного бесстрашия и равнодушия к собственной судьбе. Она боялась, боялась до ужаса и самой смерти, и того, что последует за ней. Девушка пыталась кричать, пыталась молить о милосердии, но ее голос растворялся в ликовании толпы.

«Да, весьма скорбное зрелище!» – с долей некоего отвращения подумал ведьмак. Не такой товар он покупал несколько лет назад. Рассчитывал на то, что увидит перед собой повзрослевшую красавицу, а перед ним предстало столь несобранное создание, что ему даже стыдно стало с такой спутницей в ад спускаться. Хотя, с другой стороны, пусть пытки и подпортили ее тело, но душу, безусловно, закалили и очистили. Мученица, одним словом, а личико ей там подправят, если до него кому дело будет. Крик Авроры, вырвал его из тумана собственных мыслей. Одна из горожанок бросила в нее камень. От силы удара девушка рухнула на землю, потеряв сознание. Уже бесчувственное тело подняли на вершину костра и привязали к Позорному столбу.

Толпа затихла, ловя каждое слово приговора. Голос глашатая звучал ровно, разносясь по площади, отражаясь от стен домов и теряясь в лабиринтах нескончаемых улочек. Монах-бенедиктинец, бормоча молитвы, опустился на колени. Палач, опустив на голову красный капюшон, взял из рук своего помощника сверток зажженной пакли и помахал ею в воздухе, чтобы пламя занялось быстрее. От этого едкого дыма чихнула маленькая девочка, прижавшаяся к материнской груди, но звонкая оплеуха тут же ее усмирила.

Все, даже пришедшая в себя осужденная, которой, опасаясь ведьмовских заклинаний, заткнули кляпом рот, устремили глаза на бургомистра, о чем-то перешептывающимся с молодым мужчиной, которого девушка сразу узнала. Лионель устремил на нее свои пронзительные глаза и в это мгновение время для всех замедлило свой бег. Будто меряясь силой, они остановились друг на друге, завороженные и окутанные некой тайной, известной лишь им. Казалось, что они молчаливо переговариваются, читая души друг друга. Никто из присутствующих не знал, какие мысли, чувства и воспоминания блуждают сейчас в головах Авроры и Лионеля, ибо последнее слово, безусловно, было за хозяином этих земель. Однако каждый присутствующий инстинктивно почувствовал, что происходит нечто непередаваемое и ужасное – настолько страшен был этот негласный поединок между ведьмой и ее палачом, а точнее, между невинной девушкой и магом. Не Аврора Д’Эневе́р должна была взойти на огненный помост, не она должна была отправиться в чертоги преисподней, но сделки, скрепленные кровью, не в силах расторгнуть даже Господь. В том была ее судьба.

На секунду людям даже показалось, что Лионель, привороженный ведьмой или проникшийся сочувствием, движимый высшим состраданием, помилует осужденную. Хотя это миф. Ни один дворянин не воспротивится воле Святой Инквизиции. Лионель махнул рукой, и на пальце его сверкнул крупный бриллиант, обрамленный изумрудами. Бургомистр точно таким же жестом дал знак палачу, а тот опустил сверток горящей пакли под солому, сложенную у подножия костра. Из самого сердца толпы вырвался громкий вздох. Только для одних это был вздох облегчения и ужаса, для других – вздох удовлетворения, для третьих – страха и тоски. Лишь ведьмак, затаив дыхание, смотрел на девушку, которая изо всех сил пыталась вырваться из подступавшего к ней огненного плена, но позорный столб крепко держал ее в своей хватке. Лишь обреченное рычание, прорывавшееся сквозь кляп, да непреодолимый ужас в глазах вырывались из недр ее обреченной души.

Площадь огласили женские рыдания, а дети, понятия не имевшие о том, с чем им предстоит столкнуться, пугливо жались к материнским юбкам. Какой-то юноша крикнул, убегая прочь:

– Господи, это ужасно! Не нужно было сюда приходить!

Шарлотта, видя муки сестры, изо всех сил рвалась из своих оков, пытаясь взывать к справедливости людей, но те оказались глухи и слепы, одаривая ее лишь презрительными взглядами. Тогда она стала взывать к Святой Деве, моля ее о заступничестве, но и высшие силы не ответили на ее отчаянные призывы. Для нее это было настоящим безумием. Она в кровь раздирала себе руки, пытаясь вырваться из железных оков, рвала на себе волосы, задыхалась от рыданий, пока один из стражников наотмашь не хлестанул ее рукой, заключенной в стальную перчатку. В это мгновение свет для нее погас. Девушка утратила связь с реальностью и без чувств рухнула на каменные плиты.

Тем временем густые петельки серого дыма неспешно поползли вверх, а ветер погнал их в сторону старого замка, молчаливо взирающего на происходящие у его стен события из черных глазниц своих окон. Бургомистр закашлялся, устремив на Лионеля полный надежды взор. По его глубокому убеждению, свою миссию он выполнил, а потому желал поскорее уйти, чтобы не наглотаться едкого дыма, но этикет не позволял ему покинуть трибуну прежде лорда, а потому он продолжал демонстративно задыхаться, всем видом обращая на себя внимание молодого господина.

– Мессир, если мы сейчас не покинем трибуны, то задохнёмся раньше, чем сгорит ведьма! – склонившись к уху Лионеля, произнес кто-то из его свиты. Мужчина лишь одарил просителя презрительным взглядом, заставившим похолодеть души всех приближенных. Больше никто не решился прокомментировать это замечание.

Бургомистр после своей оплошности теперь старался подражать лорду Демаре́, всеми силами создавая видимость спокойствия, и смотрел на происходящее, как на необходимость. Его долг был в том, чтобы сохранить в городе покой и порядок, если для этого стоило пожертвовать жизнью одной ведьмы – так тому и быть.

– «Я выполняю свой долг», – неустанно убеждал он сам себя, однако при виде мучавшейся девушки, которой суждено было умереть столь жестоким образом, он невольно думал о смерти, которая перестала быть для него некой абстрактной субстанцией, она стала жестокой реальностью, поднялась на пламенный помост и упивалась на нем роковой пляской. Пусть ведьма и была объявлена преступницей, насылающей порчу на мирное население, что, кстати, по его мнению, было недоказуемо, она все равно была живым существом из плоти и крови. Однако мужчина был слишком малодушен, чтобы высказать эти мысли вслух, а потому предпочитал украдкой уводить глаза в сторону, чтобы избавить себя от ночных кошмаров.

Священник с рыжими волосами, едва тронутыми сединой, который, собственно, и натравил инквизитора на девиц Д’Эневе́р, неслышно творил про себя молитвы, пытаясь перенестись мыслями подальше от этого проклятого места. Одно дело было написать навет и совсем другое воочию видеть последствия собственных действий. Сколь бы не точны были описания подобных казней в литературе, они не могли передать даже малой толики того, что происходило на самом деле. Теперь он это знал и страшился этого знания.

Ветер резко переменился, и дым, каждое мгновение становившийся гуще, поднялся столбом, окутывая хрупкую фигурку несчастной, непроглядным плащом укрывая ее от взгляда толпы. Слышно было только, как надсадно кашляли и судорожно икали два старца, которым не посчастливилось оказаться в первых рядах. Толпа приумолкла, завороженная и напуганная одновременно.

Костер наконец-то разгорелся. Когда языки пламени лизнули ступни девушки, она издала такой душераздирающий крик, что его не смог сдержать даже кляп, сползший на шею. Каким-то отчаянным движением она рванулась назад, широко открыв рот, хватая тяжелый наполненный сажей воздух. И пусть неведающие говорят, что перед смертью не надышишься – сейчас для нее был важен каждый вздох. Несмотря на веревки, которые удерживали ее у столба, Аврора перегнулась чуть ли не вдвое; от этого движения копна черных волос перекинулась через голову, а изодранная сорочка обнажила спину, на которой синим пламенем горело клеймо Люцифера, что свидетельствовало о том, что падший ангел уже открыл адские врата для этой души.

Толпа безмолвствовала в оцепенении. Огонь плясал вокруг свой роковой танец. Коварный язык пламени подкрался к девушке, опалив ее локоны, а потом ее окутала густая завеса дыма. Когда же она расступилась, несчастная была уже полностью объята огнем. Она вопила, задыхалась, рвалась прочь от рокового столба, который зашатался у основания. Поразительно, сколько силы было в этом хрупком существе, до последнего сражающимся за свою жизнь.

– Не иначе, как демоны захватили ее тело, – пронесся ропот по толпе, а потом все стихло, тлетворный запах горелой плоти заполнил площадь. Многие женщины без чувств падали в руки своих кавалеров. Другие сломя голову бросались к каналу, извергая туда рвотные массы.

Девушка издала протяжный последний в ее жизни крик, такой отчаянный, что даже небеса содрогнулись от этого зова. Лишь минута, которая показалась зрителям нескончаемой вечностью, отделила ее от смерти, а потом все кончилось. Аврора бессильно повисла на веревках, бросив последний взгляд на вершителя своей судьбы, но даже в смертной агонии не выдала их тайны, до последнего защищая сестру.

Пламя окутало позорный столб, целуя покрывшееся ожогами и почерневшее тело несчастной, веревки лопнули, и девушка рухнула в бушующий огонь, пожравший ее без остатка. Лишь поднятый на фоне алеющих поленьев перст будто призывал небеса к высшей справедливости, но ее не произошло. Под весом ее тела помост, окутанный пламенем, просел и обвалился, скрывая чернеющие останки от любопытных глаз.

Сделка свершилась: стороны выполнили кровный уговор. Все молчаливо перевели взор на Лионеля Демаре́, большие холодные глаза которого ни разу, даже сейчас, не сокрылись под веками, хотя душа горела тем же адским огнем, что и тело Авроры. Толпа, оцепеневшая от небывалого для их городка действа, не трогалась с места. Тяжелые вздохи, неясный шепот выражали растерянность и тревожное ожидание. Не говоря ни слова, молодой лорд поднялся со своего места, скрываясь за высокой стеной родового замка. Для него все было кончено, хотя для Авроры это было только начало.


Источник: https://twilightrussia.ru/forum/304-38230-1
Категория: СЛЭШ и НЦ | Добавил: Кейт (20.06.2019) | Автор: Dragoste
Просмотров: 581 | Комментарии: 1


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА








Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 1
0
1 Танюш8883   (29.06.2019 22:02)
Ужас, как страшно и натуралистично. А ведь это только пролог. Спасибо)

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями