КРИСТИАН?!

Святые угодники! Неужели ЕЕ никто, кроме меня, не видит? Да эта фурия с черными глазами порвет меня и, кажется, уже рассчитала, с какой скоростью полетят голова и остальные части моего тела!
Но окружающие как будто бы ничего не замечали: Ларри продолжал задавать вопросы, а когда я пропустила подряд три, Элизабет пришлось отдуваться. Ее глаза недобро блестели, и она кидала в мою сторону взгляды, с которыми могла потягаться лишь маленький черт в зрительном зале. Публика выдавала фальшивую порцию аплодисментов в нужный момент, кто-то из них откровенно скучал, другие же слушали внимательно, но никто не обращал внимания на девушку, прожигавшую меня глазами.
- Стоп! – внезапно завизжал Ольстер, отчего звякнули стаканы на столике между нашими креслами. Ультразвук?
Лицо престарелого клоуна исказилось от возмущения и гнева, а когда он глянул в моем направлении, то я постаралась приземлить себя в реальность раньше, чем ведущий накинется на меня с кулаками.
- Крошка, ты разучилась говорить по-английски? – От весельчака Ларри исходил ядовитый сарказм пополам с ехидством.
- Нет, я…
Он всплеснул руками.
- Тогда, мать твою, собери свои куриные мозги и начни работать!
Я сжала кулаки, но вовсе не от того, что хотела нагрубить или ударить его. Я растерялась. Разве можно вот так хамить человеку на людях, да еще и судить о его интеллекте, будучи до этого милым и внимательным?
Элизабет побледнела, разинув рот. Ей тоже нечего сказать. Мы обе были в шоке.
- Ты меня не слышала? – продолжал кипятиться Ларри.
- Тебя здесь слышали все, придурок, - неожиданно прозвенел разъяренный голос из зала.
Осветитель не придумал ничего лучше, как направить яркий луч софитов на говорящего. Все замерли, вжимая головы в плечи и предчувствуя грандиозный скандал, а некоторые с опаской и любопытством обернулись. На заднем ряду, по соседству с жуткой брюнеткой, стоял парень, у которого, похоже, теперь были проблемы. Ну, или он просто на них нарывался.
Я не могла рассмотреть его из-за ослепительного света прожекторов, однако отметила рост выше среднего.
- Что ты сказал, щенок?! – брызжа слюной, закричал Ольстер, поднимаясь со своего кресла и буравя противника ненавистным взглядом водянистых глаз.
- А у тебя со слухом проблемы? Я знаю отличный способ, как вправить и уши, и мозги на место. – Парень говорил с какой-то странной тональностью, от которой я рефлекторно съежилась, а сердце неистово заколотилось в пятках. Готова поклясться, что он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО делал это раньше и сделает с ведущим, даже не моргнув глазом. Если у Ольстера присутствует инстинкт самосохранения, то он сядет и сию же секунду заткнется.
- Кто пустил тебя сюда, мальчишка? Ты хоть представляешь, что я с тобой сделаю?
Нет, отсутствует.
Я заметила, как люди стали медленно отодвигаться от заднего ряда, причем с такими выражениями лиц, что, иначе как «ужас» назвать это нельзя. Элизабет соскочила с кресла и подбежала ко мне.
- Скорее, уходим отсюда, Белла! – прошептала она, пытаясь стащить меня и оглядываясь со страхом на взбесившегося Ларри Ольстера.
Я успела опустить ноги на мягкий, зеленый ковролин, и тут произошло что-то странное. Парень небрежно опрокинул один стул, затем другой, третий, и все это с хищной улыбкой и сверкающими, черными глазами, излучавшими убийственную энергетику. Я застыла прямо там, в кресле, понимая, что реальность жестко столкнулась с вымыслом. В зрительном зале стоял… Кристиан. Можно было взять книгу, прочесть главу два, чтобы сравнить этого незнакомца с моей фантазией. Поразительное сходство! Те же бронзовые, непослушные волосы, морщинка между густыми, темными бровями, прямой аристократический нос, яркие, дьявольские губы и легкая небритость. Лишь глубокий обсидиан глаз этого мужчины выглядел гораздо опаснее, чем глаза Кристиана. Вот дерьмо! Откуда он взялся?
- Белла, они сейчас подерутся! – воскликнула издатель, помогая моему телу принять устойчивое положение. Она была по-настоящему напугана.
И я тоже…должна.
Ларри наконец-то понял, во что он ввязался благодаря своим манерам и отступил на шаг назад. Парень не сводил тяжелого взгляда с лица несчастного, почти находясь на съемочной площадке. Позади него остались только двое: брюнетка и блондин. Последний был очень сильно напряжен, сжав челюсти до угрожающего скрипа. Брюнетка держала его за руку, пялясь на спину «Кристиана» с неподдельным ужасом и злостью. Нечто знакомое в ее точеных чертах отвлекло меня на долю секунды.
Я знала, что должна была хоть как-то помешать драке или убийству, потому что никто из съемочной бригады не решался войти сюда. Висела настолько напряженная тишина, что падение иголки показалось бы раскатом грома. Незнакомец накалял обстановку, и я с точностью сказать, что он убьет Ольстера, расчленив его тело на мелкие кусочки. Что-то в блеске его глаз, его нарочитой неторопливости заставляло сжиматься в тугую пружину страха.
Я не помню точно, как оказалась между двумя отрицательно заряженными частицами, коими стали эти мужчины, но интуиция кричала, что я в полном дерьме из-за своего поступка.
- А теперь заткнитесь оба и отойдите друг от друга на пять шагов! – рявкнула я, понимая, что мой писк и «просьба» о тишине были для них пустым звуком.
Но, как ни странно, и ведущий, и парень ошеломленно отошли от меня с явным замешательством на лицах.
- Значит так, - я повернулась в сторону Ольстера, попадая под «прицел» жуткого незнакомца, - больше я в ваших шоу не снимаюсь и попрошу научиться уважению, прежде чем в следующий раз открывать рот! – Неуверенно, я обернулась.«Кристиан» стоял в паре шагов от меня с напряженным лицом и гневно блестевшими глазами. Удивительно, он настолько сильно похож на главного героя и в то же время не имеет ничего общего с ним! Я приблизилась к нему почти вплотную, робея, как двенадцатилетняя девчонка при первом поцелуе, а затем ощутила легкий аромат, исходящий от крепкого тела, скрытого кожаной курткой. Нотки мускуса, возможно, чего-то хвойного, богатый шлейф дождя и ферромонов. Любая девушка пошла бы за таким горячим парнем на край света, но лично я предпочла включить мозги.
- Спасибо за то, что заступился, - пролепетала в ответ и, не удержавшись, заглянула ему в глаза. И если бы присмотрелась повнимательнее, не стала бы делать того, что сделала, а именно – целовать его в губы.
Отстранившись от копии героя моего романа, я развернулась и вышла из студии в компании Элизабет. Сердце бешено билось внутри, а ноги несли черт знает куда.
Знакомые руки перехватили плечи, и я облегченно вздохнула, позволяя тете Рене увезти меня подальше отсюда.

***

Я прилегла всего на минуту, стараясь не думать об утреннем инциденте. В итоге, усталость одолела бедный организм раньше, чем мозг успел среагировать, и вскоре я буквально провалилась в тревожный сон.
Назойливое тиканье часов раздражало слух, пальцы ног постепенно затекали от неудобной позы, а шея ныла. Я беспокойно металась по постели, отгоняя последние оковы сна, а затем потянулась, окончательно приходя в себя. Рене переодела меня в белую майку-алкоголичку и домашние, потертые джинсы. Она всегда знала, что мне нужно. Наверное, поэтому я могла доверять ей и не бояться непонимания. Каролина была другой…
Я сделала глубокий вдох, отгоняя прочь прошлое, и отмечая в настоящем вечер. В доме царила непривычная тишина. Тетя и дядя идеально подходили друг другу в плане характеров: оба холерики, оба неисправимые энтузиасты с бешеной энергией, подпитывающие нас с Чарли позитивом.
Маленький черный аппаратик сердито прожужжал где-то под подушкой. Пришло сообщение.
«Гайка, я на дежурстве. Не теряй. Ч».
Вроде я говорила уже, что жизнь – дерьмо? Просидеть одной дома, упиваясь собственным позором – потрясающе!
Тряхнув головой и мысленно заставив себя заткнуться, я сунула ноги в любимые тапочки с голубыми зайчиками и прокралась в холл. Нигде не горел свет, отчего глаза на мгновение совсем ослепли. Я беспомощно пошарила рукой, ища стену и ругая, на чем свет стоит идею папы сделать выключатель холла на первом этаже. А еще говорят про женскую логику как отсутствие рационального мышления! Я должна радоваться тому факту, что спускаюсь, ни черта не видя, в поисках выключателя, который должен освещать эту идиотскую лестницу.
Пропустив две последние ступеньки, я охнула и приземлилась на пол. Твою мать, больно же! Рядом послышался смех тети Рене.
- Что смешного? – пробурчала я.
- Это уже восемьдесят восьмой раз, - констатировала тетя и, не выдержав, снова разразилась хохотом.
Еще одной привычкой в нашей семье был подсчет моих падений, переломов, травм и глупых ситуаций. Тетя Рене неустанно следила за этим.
Опершись о ее руку, я кое-как поднялась и спросила:
- Что со светом?
- Не порти сюрприз, - фыркнула она, таща мое тело, предположительно, к двери.
- Ты решила выставить меня на улицу за провалившееся интервью?
Кто знает, ЧТО может прийти в голову ненормальной Рене Дайер…
- Хм, идея интересная, но мы просто прогуляемся до магазина.
Я подозрительно прищурилась:
- И в чем подвох?
- Ни в чем, - невинно ответила Рене, закрывая дверь с другой стороны и сунув мне плащ.
Вечера, а особенно ночи в Лос-Анджелесе темные и яркие в одинаковой степени. Здесь сложно найти хоть один укромный уголок, где не светились неоновые вывески, и не кипела жизнь. Вливаясь в такой поток, состоящий из людей, вы рисковали заблудиться и совсем позабыть о своих планах. Огромные рекламные щиты, готовые обрушиться прямо на голову, предлагали красочный ассортимент, начиная от колы, и заканчивая творчеством Джонни Митчелл с гитарой наперевес. Зеленые холмы сейчас походили на громадных китов, темных и загадочных. Мимо нас проносились десятки автомобилей, обдавая едким запахом бензина; где-то вдали завыла полицейская сирена.
Мы свернули на менее оживленную улицу, продолжая молчать. Рене не выглядела как взбешенный агент, на лице растянулась хитрая улыбка, когда она заметила мой пристальный взгляд.
- Расслабься, Элизабет сказала, что ты была ни при чем.
Я сердито хмыкнула:
- Еще бы! Говорила же, что из твоей затеи ничего не выйдет.
- Надеюсь, Ларри Ольстер единственный псих в телевидении, - проворчала Рене и неожиданно остановилась у края тротуара.
Я в недоумении обернулась.
- Ты забыла кошелек?
- Как я выгляжу? – взволнованно спросила тетя.
- Даже не думай! – воскликнула я, но было поздно. Слишком поздно.
Рене махнула рукой, и будто по мановению волшебной палочки, рядом плавно притормозил шикарный, тонированный «BMW». И как она это только делает? Неужели дядя Фил настолько плохо выполняет супружеский долг, раз Рене позволяет себе такое?
- Я туда не сяду.
- Ты бросишь меня наедине с маньяком? – удивленно спросила тетя.
- И это после того, что ты сама остановила его? – скептически поинтересовалась я.
Нашу перепалку нарушил мягкий щелчок распахивающейся двери огромного, черного автомобиля. Причем, как назло, я стояла именно напротив нее.
- Изабелла?
Я охрененно попала. Знаете почему? Потому что за рулем сверкающего «BMW» восседал тот самый тип с бронзовыми волосами и улыбкой-оскалом, нагло раздевающий глазами меня и притихшую Рене.