Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [264]
Общее [1665]
Из жизни актеров [1623]
Мини-фанфики [2516]
Кроссовер [681]
Конкурсные работы [8]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4749]
Продолжение по Сумеречной саге [1266]
Стихи [2390]
Все люди [15062]
Отдельные персонажи [1455]
Наши переводы [14244]
Альтернатива [8971]
СЛЭШ и НЦ [8818]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [155]
Литературные дуэли [108]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [4342]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей декабря
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав (10.18-11.18)

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Последний уровень
Мы мечтаем о будущем. В котором интереснее и ярче жизнь. В котором легко вылечить серьёзные травмы, а климат можно будет регулировать по необходимости. Вопрос только в том, будет ли счастлив сам человек в таком будущем?

Сын Бога Ра
Голливудская звезда славы Эдварда Каллена неминуемо клонится к закату – в тридцать два ему уже не под силу играть восемнадцатилетних сердцеедов, а из-за несносного характера многие режиссеры внесли его имя в «черный список». Однако есть еще человек, верящий в него - Изабелла Свон, которая с тринадцати лет мечтает, чтобы Эдвард сыграл в ее фильме...

Тюльпановое дерево
Существует ли противостояние между тремя совершенно разными личностями?

В клетке воспоминаний
Все убегают от своих болезненных воспоминаний. Но ОНИ живут с ними. Их попытка убежать от воспоминаний закончилось тем, что они встретились в одном городе. Откроются ли они другим людям и идти дальше? Или ужасные воспоминания сильнее их? Реальная жизнь людей, которые преодолевают жизненные трудности, но всё равно находят счастье в жизни.

Видеомонтаж. Набор видеомейкеров
Видеомонтаж - это коллектив видеомейкеров, готовых время от время создавать видео-оформления для фанфиков. Вступить в него может любой желающий, владеющий навыками. А в качестве "спасибо" за кропотливый труд администрация сайта ввела Политику поощрений.
Если вы готовы создавать видео для наших пользователей, то вам определенно в нашу команду!
Решайтесь и приходите к нам!

TR поздравляет!
Стали звёздочки кружиться,
Стали на землю ложиться.
Нет, не звёзды, а пушинки,
не пушинки, а снежинки!

С Новым годом!
Жгуч мороз трескучий,
На дворе темно;
Серебристый иней
Запушил окно.


Белая лебедь
Древний Рим. Последние годы правления Гая Юлия Цезаря. Сестре богатого влиятельного римского сенатора Эдварда Антония Каллона понадобилась новая личная рабыня взамен погибшей.



А вы знаете?

... что можете оставить заявку ЗДЕСЬ, и у вашего фанфика появится Почтовый голубок, помогающий вам оповещать читателей о новых главах?


...что новости, фанфики, акции, лотереи, конкурсы, интересные обзоры и статьи из нашей
группы в контакте, галереи и сайта могут появиться на вашей странице в твиттере в
течении нескольких секунд после их опубликования!
Преследуйте нас на Твиттере!

Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Что на сайте привлекает вас больше всего?
1. Тут лучший отечественный фанфикшен
2. Тут самые захватывающие переводы
3. Тут высокий уровень грамотности
4. Тут самые адекватные новости
5. Тут самые преданные друзья
6. Тут много интересных конкурсов
7. Тут много кружков/клубов по интересам
Всего ответов: 509
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Художники
Sound & Video ~ Elite Translators
РедКоллегия ~ Write-up
PR campaign ~ Delivery
Проверенные ~ Пользователи
Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » СЛЭШ и НЦ

Mr. President. Глава 33.2. Последняя правда Эдварда: история Данниэллы

2019-1-17
18
0
– Ты с ума сошел! Ты ненормальный! Тебе делать больше нечего! Да как ты посмел! Это противозаконно! По закону ты не имеешь права занимать должность президента! Ты не американец! Как тебя вообще допустили на этот пост?! – Кажется, я кричала на Каллена около трех минут, не переставая. Но зачем я это делала, не знала. Просто вырвалось.
Каллен терпеливо выслушал все мои крики, а потом, когда я замолчала, заговорил сам:
– И незачем так орать. Ты подписала документы, Изабелла. Помни об этом.
– Знаю, да.
– Видишь ли, Изабелла, как бы тебя не шокировали мои следующие слова, но со смертью я связан в прямом смысле этого слова с самого рождения. Моя настоящая мать умерла при родах, а затем следом и отец. Я их даже не знал. Во всяком случае, так мне рассказывали в детском доме, пока оттуда однажды меня не забрали Каллены – Карлайл и Эсме.
– О-о… – вылетело у меня на быстро произнесенную речь Эдварда.
– Да. Такой вот нерадостный экскурс в мое настоящее детство.
– Более чем.
В горле резко стало сухо, и я выпила залпом два стакана воды. У меня возникло совсем нехорошее предчувствие о дальнейшей истории Эдварда. Я приказала себе молчать и не задавать глупых вопросов. По крайней мере, буду стараться их не задавать.
– Карлайл и Эсме не могли иметь детей, но желали их безумно, и, как это часто бывает, они решили усыновить ребенка. Их выбор пал на меня. После усыновления мы вернулись обратно в Америку, в Вашингтон, и меня устроили в отличную школу.
Эдвард рассказывал о своем отце, который по специальности был хирургом-кардиологом,
как часто он приходил со школы домой, мчался в его кабинет и наблюдал, как тот работает.
– Угу, – мычала я, выпивая очередной стакан воды.
– Он гнал меня делать уроки, но с удивлением замечал, то я их давно уже сделал. Школьная программа давалась мне легко, а в тринадцать лет я перечитал всю его домашнюю библиотеку по медицине.
– Вот откуда у тебя появилось желание стать врачом - от отца.
– Да.
– Кем работала Эсме?
– Эсме работала воспитателем в детском саду, любила нянчиться с детьми. Она окончила музыкальную школу, но работать по специальности не стала. Лишь развлекала детей игрой на фортепиано.
– Это она научила тебя играть и петь?
– Она. Но я быстро уяснил, что музыка будет лишь моим развлечением, но никак не основной профессией.
– Теперь понятно.
– Так вот, я окончил школу экстерном в семнадцать лет.
– Не может быть! – ахнула я.
– Да. Карлайл видел мое рвение и со спокойной совестью заявил, что мне можно уже идти в университет и учиться на врача. Сомнений, кем я стану в будущем, не осталось. Я сам поступил в Йельский университет на медицинский факультет.
– Ничего себе! – похлопала я в ладоши. – Это круто!
– Белла, – мягко позвал меня президент, – это моя настоящая биография, и она общеизвестна. Я просто рассказываю тебе ее, так как наверняка ты о ней не в курсе.
Вечно подстегивающий взгляд президента смотрел на меня пронизывающе, он, засранец, точно знал, что я была далека от мира политики, и оказался прав, подметив мое незнание его биографии.
– С такой работой и времени не останется на изучение какой-то биографии, – оправдывалась я. – Хотя… зачем мне ее изучать? – дернула я бровями в соблазнительном жесте. – Я удостоилась чести услышать рассказ от самого Президента!
– Один-один, Свон, – подмигнул он мне, одобрительно кивая. – Если позволишь, то продолжу. Поскольку университет находится недалеко от Вашингтона, я имел прекрасную возможность приезжать в свободное время на работу отца. Мне было очень любопытно смотреть на его дела, как он делает операции. Когда я окончил второй курс, то напросился к Карлайлу на очередную операцию, но он не хотел меня брать, сказав, что дело предстоит сложное. Тогда пациент оказался в ужасном положении: ему удаляли опухоль рядом с сердцем, но прежде он должен был пройти беседу с психологом, так как его не получалось успокоить.
– О! – вновь удивилась я, поняв его мотив. – Тот самый момент, когда осознаешь свои истинные желания, и у тебя вырастают крылья за спиной.
– Точно, – согласился он. – Я понял, кем хочу стать и чем хочу заниматься. Хирургии мне стало мало. Я подал документы и на вторую специальность. Как отличного ученика, сдающего все зачеты, экзамены экстерном, меня приняли без проблем. Мать уговаривала меня, что я не потяну. Но не то, что я тянул, я реально щелкал все азы медицины как орешки. Из операционной отца меня уже никто не выгонял. Я также пропадал в кабинете на сеансах у друга отца – известного психотерапевта. Я набирал практику и опыт, знания, тогда же все свои наблюдения я записывал, сохранял, и вскоре за семь лет учебы и практики у меня накопилось достаточно собственных выводов и мнений относительно человеческого организма. И я начал свои разработки. В двадцать пять лет я держал на руках две лицензии на врачебную деятельность.
От возбуждения и предвкушения я выпила вообще всю воду в графине, потому что не могла до конца осознать свое счастье. Мое любопытство удовлетворяли с лихвой. Мне приходилось напоминать своему организму, что нужно дышать. Но время от времени я не могла поверить в то, что сам президент, мое невероятное богатство, мужчина с многочисленными тайнами и загадками сейчас сидит передо мной и готов рассказать о своем детстве, юности. Но если вспомнить, какую кипу документов я подписала и на что, собственно, подписалась, то однозначно это стоило того.
В этот момент мне так захотелось поцеловать Каллена. Рассказывая о своей работе, он не выглядел как политик. Он выглядел как ученый, зрелый, привлекательный мужчина и очень соблазнительный. Такой домашний, уютный, стремящийся к знаниям, будущий нобелевский лауреат…
Я совсем замечталась, пропустив начало рассказа Каллена о встрече с Таней.
Черт.
– Подожди, Эдвард, – почувствовала я тошноту в горле. – Прошу прощения, мне нужно в уборную.
Здесь я сделала две вещи: от количества выпитой жидкости мне на самом деле нужно было пройти в уборную, но и вместе с тем представился отличный шанс попросить рассказать о встречи с Первой леди заново. Но, едва я зашла в ванную, на меня напал очередной приступ тошноты, и вся непереваренная в желудке пища перешла к белому другу.
– Что происходит? – Я села на крышку унитаза, вытирая рот салфеткой.
Наспех почистив зубы и умывшись, я уложила волосы и мило улыбнулась, давая себе команду держаться: меня ждал рассказ о встрече будущих Президента и Первой леди.
– Всё в порядке? – поинтересовался Эдвард, откладывая телефон. – Ты побледнела.
– Всё в порядке, – соврала я, присаживаясь обратно в кресло. – Итак, не мог бы ты начать заново рассказ о встречи с Первой леди, то есть, Тани, хм… Татьяны, – кашлянула я, чувствуя внимательный взгляд Каллена.
– Конечно. Я остановился на том, как после окончания университета мы с отцом приняли решение о создании своего исследовательского института в Вашингтоне.
– Об этом я читала, – призналась я.
– Неужели, Свон? Я польщен.
– Не язвите, мистер президент, – с каплей злости проговорила я, выпивая очередной стакан воды.
Кажется, когда начинается рвота, воду пить нельзя? Или можно?
– Не похоже на обезвоживание, – заметил он мой очередной выпитый стакан воды.
– Просто сухость во рту.
– Понятно. В общем, проработав в институте три года, я познакомился с будущей женой. Как главного врача города, Карлайла всегда приглашали на торжественные мероприятия. Он успел обзавестись многочисленными связями и знакомыми, одними из которых и стали известные политики. Они же и пригласили его на светский ужин в Белый дом вместе со своей семьей.
– Те самые приемы?
– Да. А поскольку отец Татьяны и так крутился в мире политики, то тебе не составит особого труда понять, где мы с ней и познакомились.
– В Белом доме, – усмехнулась я.
– Кто бы мог подумать, что в будущем на восемь лет мы полностью его оккупируем, – засмеялся президент. – Ей только-только исполнилось восемнадцать лет, она еще училась в школе, но уже тогда устраивала небольшие выставки своего творчества, параллельно работала в модельном бизнесе, готовилась к поступлению в Гарвард. Окружение моментально записало нас парой. Карлайл подстегивал нас жениться и рожать им с Эсме внуков. Под некоторым давлением мы стали с ней встречаться.
Держись, Свон. Тебе это просто нужно пережить. Подумаешь, твоя любовь рассказывает, как охмурял девушку, подумаешь, твое сердце болезненно ноет от его слов. Это его прошлое. Таково оно есть, и ты ничего с ним не поделаешь. Смирись и прими это.
– Угу, – выдавила я.
– Казалось, вся сфера столичной медицина и Белый дом ждут моего предложения Тане. Перспективный врач скоро соединит свой род с английской кровью. – На этом моменте Эдвард горько усмехнулся, и его слова насчет крови мне не понравились. От упоминания крови я опять почувствовала дурноту.
– И когда же вы поженились?
– Спустя год. А потом…
– А потом? – в нетерпении продолжила я.
– Потом, Свон, начинается та часть моей жизни, о которой знает очень узкий круг лиц. И с этого момента вступает в силу следующий пункт нашего с тобой договора. Все еще помнишь последствия нарушения?
– Помню.
– И не забывай об этом никогда.
– Понятно, – кивнула я, перейдя к сокам: всю воду я уже выпила. Хотя инстинкты не просто кричали, они орали: мне понадобятся не просто соки или вода, мне понадобится более мощное средство – алкоголь.

Soundtrack: Madonna - Frozen

Эдвард долго смотрел в одну точку на столе, ничего не говоря. Прошло около двух минут, а он так и не поднял на меня взгляд. На секунду я растерялась и посмотрела на ту же самую точку, на которую смотрел сам президент, думая, что на столе вид куда интереснее, чем всё остальное. Но нет. Стол как стол. Но тогда в чем дело?
Когда он все-таки заговорил, моя интуиция обострилась: мне совершенно не понравились его дальнейшие слова.
– Потом в наш институт пришли люди из правительства, а именно – из ЦРУ, из его засекреченного отдела по разработке медицинских препаратов.
– И они привлекли тебя к сотрудничеству?
– Верно мыслишь, Изабелла. Создавая свой институт, бизнес, что угодно, нужно быть готовым, что тебе предложат работу некоторые, скажем, компании и начнут склонять к сотрудничеству под любым предлогом.
– И что же ты для них разрабатывал?
– Разные вакцины, препараты по лечению онкологии, разные лекарства для психики. Более того, я много чего вообще разрабатывал для организма. Я не мог остановиться. Я тогда был слишком увлечен своей деятельностью, чтобы осознать, к чему все шло. То первое сотрудничество являлось всего лишь проверкой для создания основы в большом деле.
– Президентства, – догадалась я.
Эдвард откинулся на спинку кресла, сжал пальцы в замок, положив на живот, и склонил голову набок.
– Если бы только это.
– Что-то было еще?
– И много. – Эдвард снова замолчал, и у меня всё внутри похолодело: я привыкла доверять своим чувствам: сейчас начнется что-то из ряда вон выходящее. – Ты знаешь, как проходит вербовка агентов? – спросил он меня.
– Ну, приходят люди, им предлагают работу, и если они соглашаются, то работают.
– Вот именно, если соглашаются. Но мне не оставили выбора.
– Тебя завербовали насильно?
Молчание Эдварда сказала о себе очень многое.
– Я не зря просил тогда пожить с нами в Белом доме. Тоже самое могли сделать и с тобой.
– Ты… – хотела ответить быстро, но запнулась. – Ты хотел от этого меня уберечь?
– Да, – кивнул он, но потом выдал такое, что я почти лишилась дара речи: – К сожалению или к счастью, сейчас поздно уже об этом думать, но со мной произошло всё иначе. – И очередной тяжелый вздох президента. – Это была весна. У меня прошло три сложных операции, еще восемь психологических сеансов. Я был выжит как лимон и решил посидеть в парке перед институтом в одиночестве и привести себя в порядок, когда ко мне кое-кто подошел. – Эдвард положил передо мной очередную фотографию, но только белой рубашкой кверху. Специально? – Изабелла, – странным тихим голосом произнёс Каллен мое имя, – в начале нашего разговора я не зря показывал тебе фотографии и наблюдал, как по одному снимку ты можешь прочитать людей. Так вот, читать ты людей можешь, да, пускай еще и не полностью, но умеешь. И сейчас прошу тебя проанализировать этого человека.
Эдвард, судя по всему, намерено не обозначил пол, не знаю конкретно, чего он добивался, но я моментально поняла его дальнейший шаг: Каллен резко перевернул фотографию лицом, открывая передо мной новую, неизвестную историю жизни.
И это произвело на меня эффект.
И эффект вышел… ошеломляющий.
На цветущем поле с букетом ромашек в одной руке стояла высокая прекрасная девушка, одетая в нежное голубое платье, пальцем другой руки девушка показывала на летящий самолет. Ее длинные волнистые светлые волосы трепал ветер, а улыбка была настолько искренней и заразительной, что я не могла ей налюбоваться. Обворожительная, счастливая, открытая и нереально красивая женщина и вместе с тем легкая, воздушная, окрыленная, словно ветер. Казалось, девушка состоит с ним в родстве и обожает воздух, и еще чуть-чуть, совсем немного – и она расправит свои крылья и улетит в небо. Я разглядела небольшие ямочки на щеках, нежно розового цвета румяна, а на губах – прозрачный блеск. Но черты лица казались очень, очень знакомыми, словно я их где-то уже видела. Но где?
– Не торопись, – словно дал мне совет Эдвард. – Скажи, что ты чувствуешь, глядя на этот снимок?
Я спорить не стала. Молча взяла фотографию в руки и принялась изучать еще пристальнее, чем в первый раз.
А изучать снимок пришлось довольно долго, так как ни внешность, ни окружающая обстановка, ни сама девушка ничего подозрительного не вызывали. Никакого напряга.
И вот это напрягает.
Не может быть такого, чтобы в человеке тебя всё устраивало. Что-то в нем обязательно должно быть такое, что тебя раздражает, цепляет, задевает.
Ничего не оставалось, кроме как пристально всмотреться девушке в яркие голубые глаза, как безоблачное небо над ее головой.
И здесь пришлось задуматься надолго. По ощущениям прошло минут пять или даже десять, но я не могла просто оторваться от этих глаз. Они манили, затягивали, словно с той стороны фотографии девушка заглядывала в самую твою душу. И ладно бы она просто смотрела, это еще куда не шло. Но нет, она выворачивала ее наизнанку, отжимала, крутила, совсем как… Я осторожно посмотрела на глаза Эдварда и поняла в чем дело: первый раз в жизни я встретила людей, у которых были одинаковые по строению глаза, но разве что цвет различался. А еще в глазах сквозил… напор.
Прошло еще минут пять. И здесь мне захотелось выпить алкоголя. Причем, основательно.
– С взглядом что-то не то, – выдала я первое свое предположение. – Взгляд не такой воздушный, как она сама, не такой окрыленный. Он… тяжелый, буравящий. Что-то… – Я как-то поежилась. – Даже у тебя взгляд легче. Она что, гипнолог? – пронзила меня догадка.
– Еще?
С ужасом внутри я скорее почувствовала, чем поняла этот факт.
– Кто это, Эдвард? – семимильными шагами, по букве задала я вопрос президенту. И опять почувствовала: ответ мне ой как не понравится.
И оказалась права.
Эдвард опять тяжело вздохнул.
– Данниэлла Дарлинг.
«Его большая любовь», – с жуткой колкостью в сердце и комом в горле отдались слова Аро.
Я оцепенела.
Я превратилась в живую статую, смотря на девушку, очень, очень похожую на самого Эдварда. Да, точно, даже овал лица схож.
– В тот день она подошла и села за столик напротив меня. Я как-то не придал значения появившейся девушке, но, пристально всматриваясь в мои глаза, она произнесла всего три слова: «Ты нам нужен». Ни «Здравствуйте», ни «Как дела», а именно эти слова. Сказанные определенным тоном, на нужной частоте и в определенный период времени жизни, в основном, когда человек уставший, они произвели мощный эффект. Они замечательно подготовились к беседе со мной. Существует специальная программа обучения по внедрению одним лишь голосом в мозг человека. Таких людей на планете мало, но они есть. Вот таким человеком и являлась Данниэлла.
– Кем она была?
– Спецагент ФБР, заместитель начальника штаба по вербовке агентов. Тогда я понял, что меня попросту завербовали.
– Что? Ты агент ФБР?
– Поначалу. Агент ФБР – самая первая ступень в мир, который видит не каждый.
– А как так получилось… как она смогла тебя загипнотизировать?
– Они умеют убеждать, Изабелла. Всех без исключения, если поймут, что человек им нужен. Ты попросту не отвертишься, у тебя не будет сил противостоять. Звучит странно: человека с сильной психикой, мирового психолого завербовали, применив НЛП. А вот так, Изабелла. Никто от этого не застрахован, – пожал он плечами. – Но вот так я и познакомился с Данниэллой. Но и здесь я тебе скажу, что тебя удивит: тогда она сама находилась под программированием.
– О-о. Удивил, – признала я.
– Да. Никогда не понимал этой ерунды, для чего устраивать саботаж в мире? – задумчиво поводил он по подбородку. – Но да ладно. В общем, всё было куда серьезнее, если бы спустя некоторое время она сама, не без моей помощи, не очнулась и не вспомнила, что она - международный шпион. Тех людей она хотела уничтожить. Как же она хотела, кто бы знал. Но пока мы оба, выражаясь тривиально, пребывали в спячке и подчинялись чужим командам, меня начали обучать в САС, потом последовали первые операции, первые расследования и проверки. Это все очень долго объяснять. Затем обучили меня шпионажу, и я получил то самое третье образование.
– Изобретатель шпионского оборудования?
– Разведывательного, – поправил он. – Работа по основному профилю в институте продолжалась, но уже не так интенсивно, как раньше.
– А почему выбрали именно тебя?
– Зришь в корень, Свон. Я обладал самым, на их взгляд, отличным прикрытием, самое главное - оно являлось настоящим. Кто заподозрит скромного врача, выполняющего свою работу? Никто. К тому же я обладал прекрасным знанием психологии и психологической выносливостью, а эти качества разведывательные организации ценят прежде всего. Так продолжалось несколько лет. Я устраивал их во всем: разрабатывал новые вакцины, выполнял их поручения, добывал информацию, и им даже не приходилось составлять легенду для меня. Моя семья не сразу заметила перемены во мне, рассказывать им я не имел права. Но так случилось, что я рассказал Карлайлу, потому что он замечал частые отлучки из института. С ним поговорил директор той фирмы. Таня же узнала позже, когда привела к нам в дом свою самую лучшую подругу – Данниэллу.
– Ничего себе! Они сделали это специально? – предположила я.
– Да, Изабелла, совпадения неслучайны. Они намеренно втиснулись в мое окружение и завязали дружеские отношения. И все бы продолжалось хорошо, если бы не одно «но». Я испытывал на себе три новые вакцины для психики. Первые две не дали никакого эффекта, а третья меня буквально оживила. Программа вербовки перестала работать. Я пришел в себя. На удивление, Данниэлла применила ко мне старинный метод, после которого, когда возвращается осознание, всё прекрасно помнишь, а, как часто это бывает, не забываешь. Я пришел к начальству, которое тогда сменилось, и честно во всем признался, что не хочу дальше продолжать работать. К тому времени я привел в себя и Данниэллу, и разговор произошел не без ее помощи. И меня хотели отпустить, по крайней мере, из шпионажа и разведки. Но с одним условием: выполнить последнее задание, но в этот раз публичное.
– Стать президентом, – догадалась я.
– Да. Мне тогда исполнилось тридцать пять лет, и по закону Штатов я мог баллотироваться в президенты. Но к этой операции нужно было хорошо подготовиться: зачистить все хвосты, собрать нужных людей, придумать многие легенды, в то время я познакомился с Эмметом.
– Это понятно, - в нетерпении перебила я его, - но какова была цель этой операции?
– Свон, честное слово, я бы на тебе женился только за одну твою проницательность.
– Кто тебе мешает? – Я решила, что Эдвард серьезен.
– Я уже говорил, что связан руками и ногами многими обязательствами.
– Но ты же не всю жизнь будешь президентом!
– Верно, Изабелла, – загадочно произнёс он.
– Так что тебе мешает? – настаивала я, воодушевившись этой темой.
– Складывается впечатление, что ты не хочешь узнать дальнейшие события. Оно и понятно, у меня самого нет желания это рассказывать. Все, кто там находился, прекрасно видели эту картину. Я никому не рассказывал.
– Прости, – додумалась я. – Больше не буду перебивать.
Эдвард посмотрел на часы и, снова достав из ящика шприц, вколол его себе в запястье.
– Для начала меня приняли в демократическую партию. Мое стремление податься в политику оценили все, кроме Тани, так как ее нужно было выдергивать из мира моды, чтобы не навредить репутации будущего политика. Этого она мне не простит никогда. А далее ты знаешь: выборы, все дела.
– Но ты так и не сказал, каково было задание?
– Нам предстояло кое-кого найти в правительстве. И все задания прошли бы спокойно, но из-за одного события всё пошло наперекосяк, и в дальнейшем ты увидела последствия этого дела.
– И что же это за событие? – в страхе прошептала я.
– Изабелла, – непонятным мне тоном произнес Эдвард мое имя, – посмотри еще раз на фотографию Данниэллы.
Не знаю почему, от просьбы Эдварда мои коленки задрожали, ладони вспотели, я даже вытерла пот со лба. Мне совсем это не понравилось.
Я перевела взгляд на снимок и попыталась вспомнить, почему черты лица Данниэллы кажутся такими знакомыми. Я поднесла снимок еще ближе к глазам, наивно полагая, что девушка мне что-то ответит. Не ответила. Девушка по-прежнему выглядела улыбчивой, красивой, очаровательной и…
«Тетя Би! Тетя Белли!» – пронеслись в моей голове радостные визги дочерей Эдварда, и яркой вспышкой, словно молния, вспыхнула догадка.
«Буква “Д”», – загорелось в моем сознании.
«Его большая любовь», – добавились ко всему слова Аро.
Вспомнив свой вчерашний вывод и догадку, я накрыла рот рукой, понимая, кем являлась Эдварду и его детям эта женщина. На глаза навернулись слезы, к горлу подступил очередной мощнейший ком, но теперь уже от шока.
«Его большая любовь», – в третий раз желчью прозвучали слова Аро.
– Она мать Джини и Дианы. – Не в силах сдерживаться, незаметно смахнула я слезу, когда Каллен отвел от меня взгляд.
– Да.
– И где она? – Каллен не поднимал голову, смотря во всю ту же точку перед собой. – Эдвард? Где она? Она тебя бросила? Уехала в Англию? – Но президент молчал, не желая отвечать на мои вопросы. – А как же Таня? Что случилось с ней? – сделала я еще одну попытку продолжить разговор.
– Таня мне так и не простила того, что я выдернул ее из мира моды, – отдалено ответил он.
– То есть, я оказалась права. Она изменила тебе первой!
– И когда ты поняла это? – Каллен, наконец, удостоил меня своим взглядом.
– На Нобелевской премии, когда Таня сияла во всей красе. Я не могла понять, почему ты изменяешь такой женщине, ведь она ослепительно прекрасна.
– Я ей не изменял.
– Что-о?! – закричала я, едва не вставая со стула. – Вы делаете видимость, что вы семья?!
– Не совсем. Если успокоишься, расскажу, в чем дело.
– Хорошо. Так что случилось с Данниэллой?
Эдвард не дал прямого ответа, а стал заходить издалека:
– Когда мне исполнилось тридцать восемь лет, теневое начальство сделало меня президентом. Понятно, что это были далеко не правдивые выборы. Но была сделана ставка на то, что я такой милый, – показал он в воздухе пальцами кавычки, – политик, у меня есть любимое дело, красавица-жена и вскоре будут дети, которые не появлялись приблизительно семь лет при интенсивной супружеской жизни, если ты понимаешь, о чем я.
– Конечно.
Я опустила взгляд на фотографию Данниэллы, не желая слушать рассказ Каллена о его интимной жизни с женой.
– Из-за бесконечных дел, разъездов, операций мы как-то оставляли этот вопрос без внимания, пока Карлайл и Эсме сами не заговорили об этом и не предложили пройти обследование. Естественно, оно показало отличную форму, мы с Таней занимались спортом, и просто не могло быть иначе. Пока Тане не посоветовали обратиться в институт молекулярной генетики.
– И что же не так с генетикой? – не отрываясь от фотографии бывшей любви Эдварда, спросила я. Что-то мне не давало покоя молчание о том, куда пропала Данниэлла.
– Как бы тебе сказать, чтобы не чувствовать себя полным идиотом. – Эдвард потер подбородок.
– Скажи как есть.
И снова тяжелый вздох.
Серьезно, сколько можно вздыхать?
– Вспоминая этот момент, я чувствую себя паршиво. Я говорил, как Таня озабочена своей голубой кровью, династией и всеми своими родственниками. Но именно эту ситуацию нужно рассмотреть с двух сторон. Ты меня спрашивала, почему я так прекрасно всё помню? Но я тебе скажу одну вещь, которой ты снова удивишься: я начисто забыл свое настоящее гражданство и происхождение, как говорит молодёжь, от слова «совсем».
– Неужели? – съязвила я.
– Да, Свон. Из-за родителей я давно считал себя настоящим американцем. И вспомнил я об этом только тогда, когда Аро готовил меня к президентству. Он уничтожил всё мое прошлое. Всё, что хоть немного напоминает мое детство в том приюте, который Аро тоже разгромил. И не посчитался с некоторыми людьми. И я тебе скажу вот что еще: Таня до разбирательств всех проблем с генетикой сама не знала о моей прошлой жизни до определенного времени.
– Вот так, значит?
– Поэтому всё, что осталось от той жизни в приюте, находится в моей голове. Но я прекрасно помнил, что у моей настоящей матери была двоюродная сестра, которая изредка навещала меня в детском доме, а заодно и рассказывала, что какой-то род должен ее озолотить, ведь она из ее династии, хоть и является по старомодному звучанию бастардом. И тогда она бы вытащила меня из детского дома, и мы бы зажили счастливо. Я тогда думал, что она немного не в себе, так как для чего ей понадобился ее двоюродный племянник? В общем, как-то мой паззл этой проблемы сложился сам собой. Мы с Таней сдали кровь на определенный тест. Когда огласили результаты, самого врача накрыл Аро. Впрочем, как и ту сестру. На всякий случай.
– Он признает только этот метод зачистки следов?
– С его слов, он самый эффективный.
– И какой тест вы сдавали?
– Приблизительно тридцать тестов на установление родства и два самых важных, когда степень вообще неизвестна.
– А-а? – ахнула я, понимая, к чему он клонит. – И какие оказались результаты?
Я уже не удивилась, когда Эдвард в который раз тяжело вздохнул.
– Таня оказалась моей троюродной сестрой.
– Ты шутишь! – Я так засмеялась, что едва не свалилась с кресла.
– А мне не смешно, Свон. Говорю тебе: чувствую себя я паршиво. Спать со своей сестрой столько лет. - Каллен слабо улыбнулся, потирая лоб.
– А семья Тани знает?
– Нет. Они по-прежнему думают, что это их внуки.
– Кошмар!
– После того как выяснялась пикантная особенность, мы неделю не разговаривали, избегали друг друга как огня. Да чего уж там скрывать, мы смотрели друг на друга с отвращением. Не спрашивай меня больше об этом. Это действительно противно.
– Да уж. – Я честно пыталась сдержать смех, но выходило слабо.
– Но что сделано, то сделано. Никуда не денешься. Короче говоря, по заключению генетиков, именно родство и могло быть причиной отсутствия детей. И, слава богу, что с Таней их не получилось. Но президентство давило, развестись означало подставить под удар репутацию, а значит, и всю операцию. Помню, нас пригласила на вечеринку Таниного друга, Данниэлла уже прекрасно была обо всем осведомлена. Мы решили отвлечься и хоть как-то привести себя в порядок. А потом выясняется интересное положение девушек.
– Ты заделал детей Данниэлле? – в шутку произнесла я, но лучше бы этого не говорила.
Взгляд Эдварда помрачнел, он вновь потер лоб. Его часы опять заиграли, и я знала, что за этим последует: доза неизвестного вещества в организм.
– Мы все оказались, мягко говоря, в странной ситуации. В о-очень странной ситуации. Нужно было это решать и немедленно. Начался третий год моего президентства, а Таня приходится мне близким родственником, она беременна не от меня, а Данниэлла ждет от меня двойню. Если бы об этом узнала общественность, я даже не представляю, что бы случилось. – Каллен засмеялся. – Возник бы жуткий скандал. Пока однажды мы семьями не оказались на одном острове для решения этого вопроса.
– Тот самый остров, где мы отдыхали?
– Нет. Этот остров принадлежал Эсме.
Эдвард снова замолчал.
Я чувствовала, как он собирается с духом, пытаясь продолжить разговор дальше.
– Дальнейшие события придется рассказать быстро, – посмотрел он на часы, – а то мы затянулись. У меня через час совещание, а к нему нужно подготовиться.
– Да, конечно, – согласилась я, думая, что через час меня выставят из квартиры.
– Но затем мы продолжим.
Я несколько обрадовалась, что не придется собирать вещи и уходить из дома Эдварда: я здесь еще не все посмотрела.
– На остров прилетели Розали с Эмметом, Карлайл и Эсме, а также Татьяна со своей реальной любовью Адрианом. Таня находилась на шестом месяце, а Данниэлла в середине седьмого. Мы отдыхали прекрасно, пока на остров со своей свитой не заявился Аро, чтобы рассказать нам об очередном планируемом деле. И всё бы ничего, если бы следом за ним не появились те самые драконы. Наши старые знакомые – соперничающая организация по шпионажу и добыче информации. В этой организации и состоял Алекс с Викторией. Зачем Аро привез их на остров – большой вопрос. Он мне так и не ответил на него. Честно, от него такого я не ожидал, собственно, как и не ожидал впоследствии кое-чего еще, но обо всем по порядку. А пока – остров, неизвестные на нем люди и полное непонимание на тот момент всей ситуации.
Каллен подпер рукой подбородок и снова уставился в любимую точку, а заодно и я вместе с ним. Вдруг разгляжу в ней красоту?
Шутки шутками, но вся эта ситуация заставила меня внутри подобраться и подготовиться к самому важному. Я поняла, что вот она - кульминация рассказа Каллена, так как слишком много он делал пауз.
– И что же дальше?
– Они рассекретили Данниэллу и меня. Как им это удалось, до сих пор остается загадкой. Такое могло произойти только с подачи Аро. Больше некому. Другой вопрос – для чего это ему понадобилось? До сих пор не выяснил до конца. Могу только предположить, что из-за зависти: он не любит счастливых людей и всячески старается разрушить им жизнь. Это его любимая игра – пытать всех, пока не сломаются. А на тот момент мы были счастливы. Но ничего. Выясню. Этот псих жив, и от меня он еще получит свое. Возвращаясь к прекрасным дням на острове. Стоило той компании нас увидеть, так сразу всё и началось. Никто даже не спросил, в чем дело. Началась настоящая резня. Мы все сидели за столом, когда ворвались они. Первой умерла Эсме, затем пули в лоб получил Адриан. Но для начала они решили всех парализовать, чтобы вдоволь насладиться всей агонией. Они стреляли по каждому четко и метко. Они знали, куда стрелять: в левое плечо, в кость, где пуля застрянет и парализует на время нерв, тем самым пострадавший не сможет оказать сильного сопротивления. Ты уже видела этот большой уродливый шрам на моей спине. Я видел, как упал Карлайл, но затем… – Эдвард замолчал, и у меня закружилась голова от очередной догадки.
Я не хотела, чтобы Эдвард это говорил, я не вынесу, это невозможно.
– Пуля коснулась Данниэллы? – договорила я за него.
– Да. – Эдвард опустил взгляд вниз, никак не показывая свою нервозность.
– Они убили беременную женщину? – с неверием выдавила я из себя.
– Прямо в лоб. Это сделал Алекс. Я хорошо его запомнил и то, с каким удовольствием он это сделал. Предводительницу их организации увидеть не успел. Заметил лишь рыжие волосы под капюшоном. – Эдвард посмотрел на часы и, вздохнув, заговорил очень быстро: – Я вытащил пистолет и замочил всех, до кого успел дотянуться. Но не успел догнать двоих, а особенно того, кто выпустил пулю в мать моих дочерей. Им удалось скрыться. Но, вернувшись обратно, я должен был сделать кое-что серьезное. Если бы не мои знания в хирургии и некоторые действовавшие во мне препараты, я бы потерял своих детей. Я взял со стола нож и облил его виски для дезинфекции, пришлось действовать быстро. Я имел всего несколько минут или секунд: я разрезал живот Данниэллы и извлек семимесячных Джину и Диану из трупа. Шансы, что они выживут, были невелики. Подобных случаев, когда из неживого тела извлекают живой плод, со счастливым исходом медицине известно немного, я имел всего один шанс на проверку. И они выжили. А ребенок Татьяны, к сожалению, нет. И если бы не помощь Розали с Эмметом… – Тяжелый вздох. – Смерть повсюду, Изабелла. – С черными как смоль глазами резко взглянул на меня президент страны. – Она везде. Она преследует меня всю жизнь, с самого рождения. Это моя самая настоящая подруга, как бы страшно для тебя это не звучало. Поэтому я с удовольствием прикончил Алекса с Викторией, которые, как потом выяснилось, и затеяли эту чертову бойню. И, надеюсь, осуждений за их убийство от тебя я больше не услышу.
Эдвард встал из-за стола и направился к мини-бару.
Я даже не осмелилась пошевельнуться, но заметила, как он залпом выпил три стакана виски. Три стакана? Да я бы выпила всю бутылку.
«Да что ты знаешь о боли?» – мои же слова, сказанные этому человеку, резали меня похлеще ножа. Я вспомнила тот едкий взгляд в ответ на мои нелепо брошенные ему слова, и внутри всё похолодело. Оказалось, я ни черта не знаю о боли!
Слышать рассказ Эдварда мне было не под силу, я еле сдерживала слезы. Я не видела никаких эмоций на лице Эдварда, но чувствовала, чувствовала его всего и ощущала его настоящую трагедию. Его единственную любовь убили прямо у него на глазах, и если бы не его знания в хирургии, то и малышек, тех самых принцесс, я бы никогда не увидела.
Образ семейного человека рухнул. Передо мной находился самый настоящий Эдвард. Весь, полностью. Вот все его личины, все тайны - вот они.
– Прости, – сглотнув, сказала я ему. – Мне очень жаль.
– Всё в прошлом, – строго отбросил Эдвард, усаживаясь обратно в кресло. – Я это пережил. Мы с Таней этой пережили. Теперь у нас всех есть тот самый уродливый шрам на левом плече – это знак того дня. Они знали куда стрелять. – Он опустил взгляд на свою заветную точку на столе. - Они знали.
– У тебя мощнейшая психика, пережить такое… И… Эммет это видел, и Таня… Таня! Как она это пережила? – со страхом спросила я.
– Не без последствий. У нее осталась психологическая травма. Ты могла заметить, что в один момент она может тебе сказать что-то такое замечательное, что ты можешь улететь в небеса, а потом ее настроение резко меняется, и она говорит просто ужасные вещи и не может сдержать себя, и за это ты готов ее убить. Это называется заболевание маятник – двойственность поведения. Я ее лечу. Она не может без препаратов, иначе бы она сошла с ума.
– А у тебя?
Молчание и тяжелый вздох – всё как всегда.
– Инсомния. Или по-простому – бессонница. Приходится вкалывать препараты для поддержания определенных гормонов в организме. Свою роль сыграли и многочисленные эксперименты с вакцинами. Я перестарался с одной. И ее эффект еще будет действовать во мне примерно лет десять. Такова обратная сторона славы, Изабелла.
– С ума сойти, – выдохнула я, ощущая очередной спазм в горле, но одновременно и жуткий голод.
– Потом, – продолжал Эдвард, – как ты догадываешься, пришлось сымитировать, будто Таня родила девочек, стала им мамой. Не то чтобы пришлось играть какую-то счастливую семью на публику. Мы действительно муж и жена, и мы действительно являемся семьей, пускай с неким пикантным дополнением, о котором тебе стало известно. Сейчас мы с ней отличные друзья. А когда мы об этом узнали, естественно, спать перестали. Уж увольте. Еще я со своей сестрой не спал. Осознавать это противно.
– Да уж. – Я грустно улыбнулась, чувствуя, как развязывается очередной странный узел внутри. – А твои дочери? Они знают?
– Знают. Я сказал им, что их мама на небе, она следит за ними, и она не может спуститься с небес, а пока их мамой побудет Таня. Слез было море.
Следующие несколько минут мы просидели в полной тишине.
Эдвард просматривал очередной факс, пришедший из Пентагона, а я не могла насмотреться на фотографию Данниэллы. Если честно, я бы оставила снимок у себя.
Незаметно от Эдварда я все-таки смахнула еще одну слезу. Мне не хотелось, чтобы он видел мои слезы и думал о моей слабости. Я не могла поверить, что человек пережил такое.
Какой же он обладает внутренней силой? Какой стойкостью?
К тому же я не могла понять свои ощущения: я рада открывшейся мне правде Эдварда или нет?
– Теперь твое любопытство удовлетворено, Изабелла?
– Угу, – снова промычала я, не поднимая глаз.
– Правда не всегда приходит в красивой упаковке, малышка. Теперь тебе, возможно, захочется узнать, почему я рассказал свою историю?
– Да.
– Отнюдь не из-за потребности кому-то это рассказать, и уж тем более чтобы вызвать глупое сочувствие к себе. Все, кому нужно, это видели своими глазами. Я не нуждаюсь ни в жалости, ни в восхищении, я заинтересован в деле, в работе и иду к цели до конца, и за эту работу я все же благодарен жизни, она научила меня многому. Но поскольку я тебя забрал к себе в команду, то подал пример, как нужно вести себя в ней: искренне и без обмана. Я не сомневаюсь, ты способна действовать самостоятельно и шикарно, но это команда, и тебе придется с ней считаться. И если тебя что-то беспокоит, говори прямо, а не сбегай втихую. Твой побег еще простителен из-за недостатка информация, хотя мне до сих пор хочется за него надрать тебе задницу. Но теперь я ожидаю от тебя преданности, в свою очередь предан буду и я.
– Тебя предавали? – Пропустила я сексуальный подтекст в словах Каллена.
– И не раз. И ты видела собственными глазами, как я разбираюсь с предателями.
О-ох. Во мне моментально забурлил адреналин. Передо мной сидел самый настоящий опасный Эдвард и его самая настоящая темная сторона. Искренность, без обмана, прямолинейность – то, что мне нужно, всё, как я и люблю.
Сейчас отчетливо поняла: я обожаю его темную сторону.
По-моему, я облизнула губы.
– И, подводя итог всему нашему разговору, Изабелла, моя команда ведет шпионаж за определенными личностями, собирает информацию со всего света и передает ее в нужные органы, а иногда я ее продаю. Это теневой рынок. Деваться мне некуда. Но зато, помимо президентства, у меня есть отличное прикрытие в виде моего института. К тому же, кто заподозрит врача-президента? Никто. Я занимаю особое привилегированное положение. Доступ ко всем файлам государства круглые сутки. Всё было просчитано до мельчайших подробностей. Всё, что мне нужно, я уже узнал и выведал. Это моя последняя операция, и я свободен. Надоело. Но опять то самое «но». Рассказав свою историю, я привел тебе еще один пример: ты увидела, к чему может такая жизнь привести, увидела риски, и с этим тебе придется жить, и чтобы ты понимала, что тебя ждет, с какой опасностью ты столкнешься. И да, Изабелла, я не только президент страны, - как-то слишком мило мне улыбнулся политик, и я поняла: мне рассказали далеко не все.
– Но и?..
– Я президент той самой организации, которая и собирает информацию о шпионаже. И как раз в нее я предлагаю тебе вступить и работать со мной.
– О-о! Двойное президентство? – промямлила я.
– Можно сказать и так. – Улыбнувшись, Эдвард глянул на часы. – Изабелла, прости, вынужден оставить тебя без своего внимания примерно на час. В моей квартире есть тренажерный зал, можешь позаниматься, если захочешь, посмотреть телевизор или же просто отдохнуть. У меня совещание с Пентагоном, затем мы обязательно продолжим разговор.
– Нужно приготовить обед. – Я тоже глянула на часы, чувствуя, как мой желудок урчит.
– Буду рад.
– И… – Я замешкалась, желая увести разговор от грустной темы. – Я хотела спросить.
– Да, Изабелла?
– Ты же не отделался одним психологическим сеансом со мной? Ты проводил еще какие-нибудь исследования над моей психикой и телом?
– Я написал большую научную работу о твоей психике, Изабелла.
– Что-о? – Мои брови поползли вверх. – Как это? Зачем? И для чего? Для чего ты меня так изучаешь, Эдвард?
С ответом Каллен медлить не стал.
– Потому что я наконец-то нашел себе равного, – ошарашил меня президент страны своим заявлением, а затем тихо добавил: – Только она еще ни черта не понимает.

ПРОДОЛЖЕНИЕ


Источник: http://twilightrussia.ru/forum/41-8214-1
Категория: СЛЭШ и НЦ | Добавил: freeiz (01.01.2019) | Автор: freeiz
Просмотров: 2047 | Комментарии: 6


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА








Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 6
+2
6 Черный_кот   (06.01.2019 17:11)
Как скучно я живу. Зато спокойно.))

+2
5 кирюша5142   (02.01.2019 01:50)
Ошеломительная часть. Я в глубоком шоке. Надо еще перечитать, чтобы прояснилось в голове. Как Эдварду удалось сохранить здравый рассудок после всего???

+2
4 оля1977   (01.01.2019 23:46)
Как-то не совсем поняла ситуация, когда он сказал, что Аро привел Алекса и Викторию на остров , где он отдыхал с семьей, когда их просто перестреляли , как зайцев.. Или просто что-то не правильно поняла. Или он так сказал уже спустя годы, выяснив, что это Аро причастен к убийству его семьи.Да и вообще как-то запутанно произошла встреча, вербовка Эдварда и внедрение Даниэллы в семью Эдварда, уже через Таню, как лучшую подругу. У них уже были отношения на тот момент или просто шапочное знакомство, а отношения завертелись после выяснения родствас Таней? Никогда не слышала, что родство, особенно дальнее может служить противозачаточным средством. Сколько таких историй существует , когда отцы-извращенцы делают детей своим же детям, а здесь троюродное родство. Слишком много вопросов вызвала эта часть главы. Простите за это. Может быть еще и время суток играет роль, а может быть и последствия 1 января. wacko

+2
3 pola_gre   (01.01.2019 22:48)
Спасибо за продолжение!
С новым годом!

+2
2 робокашка   (01.01.2019 22:47)
Эдварду досталась многократная порция огня-воды-медных труб, через которые желательно бы проходить только в сказках... wacko Наверное, есть немало людей, видевших смерть своих близких в разных ситуациях, а он ещё и отомстил и "вскрыл" любимую женщину, чтоб искусственно ввести в жизнь двух детей... С ума сойти!

+2
1 Kate999   (01.01.2019 21:04)
Ох,ох,охх, Как все сложно и запутанно wacko
Прям голова кругом.

Искренне жаль Эдварда:родных родителей нет, чужая страна,бОльшую часть своей жизни он посвятил науке,потом вербовка(?!) %),благодаря которой спокойной жизни точно не будет, жена-сестра, убитая любимая и дальше,дальше,дальше.
По настоящему сильная личность.

Не знаю как вы,но после таких историй, я начинаю еще больше ценить свою жизнь:друзей,знакомых,близких rolleyes

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями