Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [264]
Общее [1699]
Из жизни актеров [1639]
Мини-фанфики [2751]
Кроссовер [704]
Конкурсные работы [1]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4834]
Продолжение по Сумеречной саге [1266]
Стихи [2404]
Все люди [15297]
Отдельные персонажи [1455]
Наши переводы [14758]
Альтернатива [9246]
СЛЭШ и НЦ [9100]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [155]
Литературные дуэли [108]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [4510]
Правописание [3]
Реклама в мини-чате [2]
Горячие новости
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Конкурсные фанфики

Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав лето

Обсуждаемое сейчас
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Свет во тьме
Продолжение истории Клауса и Кэролайн семьдесят лет спустя после окончания сериала «Первородные».

Я не боюсь темноты
Белла Свон должна пройти «посвящение» в школе Форкса. Ей нужно провести ночь в темном подвале, где предположительно живет страшный вампир. Но что, если это не шутка учеников, и вампир существует на самом деле?

Четыре июльских дня
Изабелла в одиночестве остается на ферме отца в Геттисберге, когда война вспыхивает буквально на заднем дворе ее дома. Как она поведет себя, когда на ее ферме появится раненый солдат?
Победитель исторического конкурса.

Шрамы
- Что же с ним произошло? - нахмурилась я, пытаясь скрыть повышенный интерес к мужчине за обыкновенным человеческим любопытством.
- Да черт его знает? Доктор не говорит, а за маской много ли разглядишь?
Рождественский мини.

Мой ангел
Розали отправляется на морскую прогулку со своим будущим мужем, ожидая обещанный сюрприз, но даже не представляет, что ждет ее на самом деле…

Ёлка – не палка
В новогоднюю ночь каждый мечтает найти под ёлочкой заветный подарок. Но у судьбы своё мнение, что же на самом деле важней преподнести в волшебный момент.

Любовь в Сопротивлении
Дания, 1944 год. Молодая датчанка и пилот ВВС Великобритании встречаются при опасных обстоятельствах, когда его самолет сбивают над вражеской территорией.
«Мне хочется верить, что все происходит не просто так, что я влюбилась в него, чтобы творить добро и, возможно, изменить жизнь к лучшему. Эдвард сказал, что я храбрая, такой я и буду. Ради него».

Прощай
«Прощай». Слово, когда-то слетевшее с моих дрожащих губ. Оно медленно убивало меня. Каждый раз, когда я мысленно прокручивала в голове нашу последнюю встречу, вспоминая его обезумевшие от моего решительного слова глаза, я умирала снова и снова.
Рождественский мини.



А вы знаете?

...что в ЭТОЙ теме можете обсудить с единомышленниками неканоничные направления в сюжете, пейринге и пр.?



... что можете заказать комплект в профиль для себя или своего друга в ЭТОЙ теме?



Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Снился ли вам Эдвард Каллен?
1. Нет
2. Да
Всего ответов: 478
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Художники
Sound & Video ~ Elite Translators
РедКоллегия ~ Write-up
PR campaign ~ Delivery
Проверенные ~ Пользователи
Новички

QR-код PDA-версии



Хостинг изображений



Главная » Статьи » Фанфикшн » СЛЭШ и НЦ

Fault. Главы 24-26

2022-6-29
18
0
0
Глава 24


***


- Если бы я сделала это ртом, было бы приятнее?

- Белла, - на удивление угрюмо проворчал Эдвард. Это было чертовски странно, потому что он сидел со спущенными штанами. На моём диване. То есть, серьёзно, его голая задница вжималась в диванные подушки. Я представила, как Чарли будет чуть позже вечером смотреть игру, сидя на этом же месте. Это было довольно гадко и одновременно забавно.

- Разве не было бы лучше? - Я, как последняя извращенка, продолжала посматривать краешком глаза на его опустившийся член. Наконец он заметил это и неловко подтянул джинсы, размахивая руками и ногами. Нужно отдать ему должное – довольно сложно изящно натянуть брюки, не вставая с места. Оправившись, он тут же приобнял меня рукой за плечи. Я прижалась к его груди, зеркально повторяя ту позу, в которой мы были за несколько секунд до того, как отвлеклись.

- Да, это было бы лучше, - рассмеялся он. - Для меня, не для тебя. - Прижав палец к кончику моего носа, он откинулся на спинку дивана, закидывая ноги в потёртых ботинках на журнальный столик. И зевнул. - Так ты уже купила платье, Белла? - неожиданно спросил он, естественно, застав меня врасплох.

- Что?

- Платье, Белла. Брось. Для выпускного? Он же уже через неделю. Ну ладно, точнее, через шесть дней. Хочешь, я отвезу тебя? В магазин? - Он начал бормотать какую-то чушь и, честно признаться, звучал как гребаная девчонка. Я изогнула бровь, глядя на него, и, слава Богу, он тут же заткнулся. Прижав палец к его губам, после я коснулась их, начав основательный поцелуй, прикосновениями обещаю, что что-нибудь придумаю. Возможно. Скорее всего. Надеюсь.

В ответ он вздохнул и прижался своей щекой к моей. Лёгкая щетина царапала кожу. Он решил не бриться. Очевидно, в попытке казаться взрослее, и теперь светлые, редкие волосы, отросшие над его верхней губой и на подбородке и правда делали его более взрослым. Но, если честно, это не шло ему. Пока что Эдвард был слишком маленьким, чтобы небритость смотрелась хорошо – слишком незрелым, в общем, подростком. И небритость была фальшью, будто он притворялся взрослым мужчиной с душой ребёнка.

Кто-то позвонил в дверь. Я попыталась встать с дивана.

- Куда ты идёшь? - запротестовал он, сильнее сжимая мою талию и утыкаясь носом в ключицу. Колючие волоски на его челюсти продолжали выводить меня из себя.

- Звонок, глупый. - Я неохотно отодвинулась от него, тут же ощущая отсутствие его тела рядом. Он снова вздохнул и развалился на диване, небрежно прикрыв рукой глаза. Пожав плечами, я направилась к двери, открыв которую, увидела широко улыбающегося, хоть и вымокшего насквозь Джеймса. Я закатила глаза и распахнула дверь пошире; мне не терпелось впустить его внутрь после нашей последней встречи. Казалось, он решил, что “кто старое помянет – тому глаз вон”, и я не собиралась становиться причиной смены его непостоянного настроения (особенно когда его нынешнее состояние было мне выгодно). Когда он проходил мимо, я улыбнулась и заметила пластиковый футляр подозрительной формы, который он прижимал к бедру.

- Что это? - спросила я.

- И тебе привет, малышка Би, - фыркнул он, шумно проследовав от двери до кухонного стола. Этот путь был отмечен мокрыми следами, опасными лужицами воды, на которых я точно поскользнусь. Я чудом добралась до кухни, не шлёпнувшись на задницу. Он в это время разложил футляр на столе. Он выглядел как пакет для мусора, но был длинным и тонким, с одним округлым углом и тремя прямыми. Чёрная молния пересекала пластик посередине.

Вот дерьмо.

- Это что, смокинг? - почти прокричала я.

- Понятное дело, Би. Для выпускного. - И Джеймс важно расстегнул молнию. Оттуда выскользнул чистый чёрный смокинг, новенький и отутюженный. Я смотрела на него, открыв рот, и не могла найти слов.

- Эм, Джеймс... Эм, я иду с Эдвардом.

Он злобно уставился на меня.

Я думала, что он убьёт меня.

Думала, что убьёт.

- У тебя такое огромное самомнение, малышка Би. Ты в курсе? Что за хрень?! Почему ты вообще решила, что я хочу пойти с тобой, а? - Его пронзительный взгляд резал меня, будто острейшие из ножей. Я заметила, что ёжик его волос отрос. Песочно-коричневые пряди упали ему на глаза, закрыв их на пару секунд, которых хватило, чтобы я взяла себя в руки. Он застегнул футляр раньше, чем я успела что-то сказать, и почти вышел за дверь, когда я схватила его за руку. Он вздрогнул, и мышцы его предплечья пульсировали под моей ладонью.

- Я не это имела в виду. Правда... правда не это. Мне очень понравился смокинг. Ты сделал отличный выбор. Так значит ты будешь на выпускном, да? - Я в страхе задержала дыхание; в страхе, что он оставит меня. Ещё один человек, которого мне приходилось бояться. Он замер на мгновение. Потом повернулся, и его взгляд больше не пронзал меня, став злорадным и ускользающим. Интригующим.

- Нет, мы с моей девушкой идём на ужин, а потом ко мне. Ну, ты же понимаешь. Нам не до выпускного.

Я моргнула.

- Значит, тебя там не будет? Вообще? - Мой голос сорвался, резко взлетев на две октавы. Почему-то я была уверена, что Джеймс придёт на выпускной, что он будет там ради меня. И это было настолько эгоистично, что меня чуть не вырвало.

- Конечно. То есть, надеюсь, ты хорошо проведёшь время. Правда.

- Ну, и я надеюсь, что ты хорошо проведёшь время. Правда. - Он передразнивал меня.

- Джеймс, серьёзно, - умоляюще проговорила я, но это скорее было похоже на хныканье.

- Серьёзно... что? - спросил он, язвительно и насмешливо. - Ты серьёзно бросила меня? Серьёзно жила своей жизнью, в которой мне не было места? Я серьёзно стал тем, кто спас тебя, а ты, мать твою, спокойно позволила мне уйти, как будто я – какой-то мусор?

Я застыла, не зная, что сказать.

- Итак, малышка Би. Серьёзно - что?

- Всё было не так.

- Для тебя – возможно.

- Всё не должно было казаться таким.

- Ну, оно всё равно казалось.

- Мне жаль.

- Приятного тебе вечера.

Когда он ушёл, в комнате стало нечем дышать. Всё было таким же, как и всегда – расшатанный стул, гудящий холодильник, дешёвый мозаичный петух над раковиной. И всё же, казалось, что всё вокруг издевается надо мной. Без него стул качался. Без него холодильник гудел громче. А петух? Без него петух смеялся надо мной. Я села на сломанный стул, чувствуя, как его неуверенные ножки ходят подо мной ходуном. Они рассеянно постукивали по линолеуму, словно создавая фоновую музыку для моих мыслей. На мгновение я забылась, опустив голову на руки, что лежали на столе, который стоял на полу. Эдвард увидел меня покачивающейся на стуле, и ножки стучали об пол, попадая в ритм моего сердцебиения.

- Белла, что случилось? - воскликнул он, обеспокоенный внезапными изменениями в моём поведении. И сел рядом, на устойчивый табурет, пытаясь отнять мои пальцы от лица.

Я покачала головой.

- Белла, пожалуйста, скажи, что произошло.

Я снова покачала головой.

- Я могу позвонить Карлайлу. - Взяв меня за запястья, он заставил меня убрать их от лица и положил себе на колени. Я отвернулась.

- Мне не нужен Карлайл.

- Тогда поговори со мной, - умоляюще сказал он. - И я не стану ему звонить. - Он крепко держал мои руки – достаточно крепко, чтобы казалось, что я могу почувствовать его пульс. - Пожалуйста, - повторил он ещё раз. Наклонившись вперёд, прижался к моим губам. Но я не чувствовала их.

- Джеймса не будет на выпускном. - Наконец призналась я, рассказав ему меньшую часть того, что случилось, пока он был в гостиной. Быстрая улыбка осветила его лицо, но она мгновенно исчезла, мимолётная, как порыв ветра.

- Думаю, это хорошо, - сказал он. Уверенно и без сомнений.

- Почему? - выпалила я неумышленно мерзким тоном.

- Потому что, Белла. Его нельзя назвать хорошим человеком. Каждый раз, когда он приходит сюда, ты сходишь с ума, злишься или просто странно себя ведёшь, ясно? Так что я, очевидно, никогда не проникнусь к нему симпатией, раз с ним ты не бываешь нормальной Беллой.
- Ну а мне нравится быть рядом с ним, - настойчиво ответила я, хотя не была уверена, что сказала правду. Эдвард ущипнул себя за переносицу, раздражённый и серьёзный. А потом кивнул, решив, что будет лучше оставить эту тему, прежде чем мы разозлились друг на друга. Прижав меня к груди, он уткнулся носом в мои волосы. Их омывали потоки тёплого воздуха, что стекали по моей шее, словно горячая, успокаивающая вода.

- Если тебе нравится, когда он рядом, тогда хорошо, я больше не буду с этим бороться. Обещаю.

- Спасибо. - Я крепче обняла его за шею, позволяя ему оказаться ближе, чем когда-либо раньше. Тот факт, что он дал своё согласие на моё общение с Джеймсом, наконец-то уступил, казалось подтверждением того, что он всё-таки понял меня. Понял, что я чувствовала, что мне хотелось почувствовать. И я была бесконечно благодарна, хотя в то же время понимала, что ещё сильнее стала зависеть от Эдварда.

- Всё будет хорошо, - проговорил Эдвард мне в волосы тихую ложь.

*


После непривычно долгого сеанса у Карлайла мне разрешили остаться на несколько часов в доме Калленов, пока Чарли не заберёт меня по пути с работы. Эдвард был у кого-то в гостях, работая над проектом по физике (предметом, который я не выбрала), так что я осталась с Эсми, наблюдая за тем, как она запекает им на ужин рулет. Это было так по-домашнему; практически приводило меня в трепет.

- Итак, Белла, - неожиданно заговорила она. - Эдвард с нетерпением ждёт выходных.

- Выходных? - спросила я рассеянно, проводя кончиками пальцев по грязной полоске между керамической плиткой кухонной стойки.

- Выпускной, милая.

- А, да. Точно.

Она начала замешивать тесто, сворачивая его, и раздавливая, и сжимая. Мышцы и жилы её рук сокращались, из пучка волос на голове выбилась одна прядь и упала на глаза. Эсми добавила в тесто чуть больше муки, и та вздымалась над столом белым дымком, туманным облачком.

- Значит, у тебя есть платье? - спросила она небрежно.

- О, нет. Ну, одно есть, но, думаю, его нельзя назвать платьем на выпускной.

Она на мгновение замерла.

- Что ж, у меня есть кое-что для тебя. - Я подняла голову. Она же так и стояла, опустив взгляд. Видимо, демонстративное равнодушие было её коньком. - Платье, которое принадлежало мне, когда я была твоей ровесницей. И я вовсе не буду против, если ты возьмёшь его. У меня в любом случае нет маленькой дочери, которой я могла бы его передать. - В конце её голос стал тоскливым.

Тут уже замерла я.

- Мне кажется, это отличная идея. - Эдварду это покажется отличной идеей.

Платье было старинным. Очевидно, это было свадебное платье бабушки Эсми (о чём она рассказала мне намного, намного позже). Её бабушке так и не довелось сыграть свадьбу, и когда её единственной дочери понадобилось платье, она отдала ей своё. Эсми была разгневана тем, что это платье явно было недостаточно роскошным, и поняла, насколько оно красиво, только когда её мать умерла. Предложив мне надеть его, она будто предлагала мне место пугающе близкое к её семье.

Оно было светло-голубым, отделано белой бахромой. Подол находился довольно высоко – он стал выше, потому что Эсми отрезала довольно длинный кусок ткани снизу, когда надевала его, - так что платье было длиной чуть ниже моих колен. Тем вечером я лишь один раз примерила его. Лишь один раз посмотрела, как завертелась вокруг ног ткань, когда я покружилась на месте. Лишь один раз позволила себе насладиться чистой, приятной тканью. После чего засунула его в шкаф, поближе к задней стенке, закрыв его брюками и толстовками, забывая о прекрасной вещи до того момента, как мне придётся её надеть.

На следующее утро Чарли уехал на рыбалку. Он закрыл все окна и двери. Прощаясь, поцеловал меня в лоб. Дважды проверил, что бумажка с номером его телефона собирает пыль на холодильнике. И лишь два раза обернулся, идя к машине. Он должен был вернуться только поздним вечером.

В гости заехал Эдвард – вне всяких сомнений из-за того, что ему было прекрасно известно: Чарли нет дома. Я всё ещё спала, когда он приехал, но быстро проснулась, как только он начал стучать кулаком в дверь. Когда я впустила Эдварда внутрь, он был вымокший до нитки. Вода текла с него на кухонный пол, и продолжала капать на линолеум с дождевика, который он повесил на спинку стула.

Мы целовались, пока я не начала задыхаться.
Его пальцы гладили меня под мягким хлопком старой футболки, которую я носила вместо пижамы.
Я позволила ему снять её.
Мы прошли в мою спальню.
Его губы немного распухли, а глаза светились от возбуждения.
- Не хочу слишком сильно увлекаться, - сказал он.
Я сняла его рубашку, проводя кончиками пальцев по твёрдым мускулам.
Купалась в искрах, шокирующих искрах, что обосновались в моём теле.
Он нависал надо мной.
Моя обнажённая спина прижималась к стёганому одеялу.
Его губы скользили по моим губам, по подбородку, по шее, по груди, по животу...
Пальцы перебирали резинку моих шорт.
Вскоре он стянул их с меня.
Застонал в мою шею.
Я захныкала, когда его грудь прижалась к моей.
Расположилась между его ногами, затянутыми в джинсы.
Он снял их, и сначала ему мешали носки, потом ступни, но в конце концов джинсы оказались на полу.
- Я не хочу слишком сильно увлекаться, - снова проговорил он.
Я гладила всё его тело, всё, до чего могла дотянуться.
Он гладил моё – всё, до чего мог дотянуться.
Я стянула с него боксеры.
Он стянул с меня бельё.
- Ты такая красивая, - сказал он.
Наблюдая за мной своими зелёными глазами.
Я чувствовала его рядом. Чувствовала вокруг себя. Чувствовала, что он ждёт. Чувствовала нетерпение. Чувствовала тревогу. Чувствовала страх. Чувствовала...
- Стой! - закричала я.

Глава 25


***


- Прости. - Его глаза, чёрные от похоти, чёрные от желания, чёрные от нужды, отвернулись от меня.

Он замер, беря себя в руки. Пока я заворачивалась в одеяло, его мышцы перекатывались под кожей. Я чувствовала себя неприлично обнажённой, даже несмотря на толстое шерстяное одеяло. Эдвард же ничем не прикрывался. Я наблюдала за тем, как он стоял передо мной, обнажённый, и первобытный, и чувственный. Он выглядел как животное, как и большинство людей, когда они раздеты. Всё достоинство испаряется, когда не остаётся ничего, кроме кожи, и костей, и внутренностей. В волосах на его груди были видны капельки пота, а глаза Эдварда были опущены. И он был твёрдым, до сих пор, но я не могла даже посмотреть на это, как будто имела дело с нелегальным наркотиком.

- Прости, - снова сказал он, пятясь и наконец прижавшись спиной к моему шкафу. Он уронил фарфорового кота, которого подарили мне бабушка с дедушкой на шестилетие. Тот покатился по полу, но не разбился.

Эдвард надел брюки.

Я не смотрела на него.

Рубашку.

Я не смотрела.

И ушёл.

Я не смотрела.

*


В высшей школе есть три периода. Они абсолютно непропорциональны, но чётко определены и перепутать их невозможно. Первый период (и самый длинный) – пред-выпускной. Он стартует в июне, за два месяца до начала занятий. И набирает разгон с приближением этой даты. Люди начинают паниковать, начинают планировать, начинают тусить. Надвигающийся день похож на смертный приговор, он вызывает у женской части населения школы такую же бурю эмоций. Каждый день, который проходит без того вопроса, того чёртова вопроса, заставляет их засыпать в слезах, заставляет их мечтать, заставляет их видеть это во снах. И в последние дни перед выпускным, в эти жуткие ночи, ужасные ночи, они спрашивают небеса, почему, чёрт возьми, выпускной вообще существует? Они задумываются, чем он является – обрядом посвящения, который превратился во что-то жуткое, или это секретная тактика унижения, направленная на то, чтобы арестовать будущих учащихся колледжа за нелегальную покупку алкоголя или на тех невезучих учеников, которые залетают в ночь после выпускного.

Они задумываются, как, чёрт возьми, общество могло выдумать выпускной. Потому что есть хоть что-то хорошее, что этот так называемый праздник привнёс в мир? Хоть кого-нибудь выпускной делал счастливым? Или это абсолютно невозможно? Ну, может быть, такие люди и были, но они точно в меньшинстве. В основном же всем было стыдно показываться в школе на следующий день. Все не могли смириться с тем, что переспали с кем-то, что вырубились в чаше с пуншем, что их схватил местный коп и они потеряли свою стипендию, порвали платье, оказались заперты в туалете, заблевали себе волосы, упали и сломали нос, публично назвали администрацию школы “жирными мордами, которые могут отсосать волосатый хуй”.

Ага, это на самом деле произошло.

Второй год в высшей школе.

Лейси Сандерс.

В том году она даже не должна была идти на выпускной, но её пригласил старшеклассник, который посчитал, что легко уломает её на секс. И он мог оказаться прав, если бы её не отчислили ещё до окончания вечера. В конце концов она оказалась в школе для трудных девочек в Мэрилэнде. И больше никто о ней ничего не слышал.

Конечно же, второй период после пред-выпускного - это сам выпускной.

Можно ли описать его? На самом деле, нет. Все подходящие слова вы произносите на следующий день, уткнувшись в унитаз с головой, разрывающейся от боли.

И третий период: пост-выпускной. Пост-выпускной включает в себя всё время начиная с ужасного следующего дня и до июня, до самого начала следующего пред-выпускного периода. Пост-выпускной – это время вымирания всех сплетен. Конечно, для тех, о ком ходили эти сплетни, после третьего периода ничего не заканчивается. Они будут вечно жить с этим.

И затем цикл повторяется. Снова и снова, для разных поколений девушек в отчаянии, парней, которые ни о чём не подозревают и разнообразной музыки, что включают на вечеринках. День, созданный из наилучших побуждений, превращается в истинный кошмар.

Конечно же, я вдруг поняла, что нахожусь в опасной зоне пред-выпускного периода. Всего один день до вечера ИКС.

Эдвард перебирал плед, лежавший у моих ног; длинные пальцы переплетались с бахромой по краю, и маленькие кисточки скользили по бледной коже. В последнее время он был крайне отстранённым, думая о чём-то своём, видимо. Я не давила на него, зная, что мне бы это не понравилось, будь я на его месте. Поднявшись с кровати, я наткнулась на его озадаченный взгляд.

- Куда ты идёшь? - спросил он.

- Хочу почистить зубы, - проговорила я медленно, будто объясняла что-то ребёнку. Он нахмурился и снова сконцентрировался на пледе, который, очевидно, был важнее меня. Я еле сдержала смешок.

И с таким усердием чистила зубы, что после этого в раковине было больше крови, чем пасты.

Вернувшись, я увидела, что Эдвард не сдвинулся с места, так что я забралась под одеяла и откинулась на спину, прижав ткань к подбородку. Его взгляд встретился с моим, и в нём я неожиданно увидела решительность.

- Если хочешь, мы можем не идти.
- Что? - спросила я недоумённо.
- На выпускной. Если не хочешь идти на выпускной, Белла, то мы можем не идти.
- Заткнись.
- Белла.
- Заткнись.
- Правда.
- Нет, ты хочешь пойти. И я поведу себя как ребёнок, если откажусь. Ведь у некоторых людей в жизни происходит что-то по-настоящему страшное, понимаешь? А это всего лишь глупый выпускной. Я справлюсь с этим. - Думаю.
- Тьфу ты, Белла, ты что, снова смотрела канал о здоровье или что-то подобное? - Вот чёрт.
- Не целый день.
- Я знаю, что после этого тебя одолевает паранойя. - Он закатил глаза, бездумно дёргая бахрому.
- Никакой паранойи.
- Хорошо, ты нервничаешь. Чувствуешь себя неблагодарной. Виноватой. Какой-либо ещё, Белла, я не знаю. Но не нужно грузиться на этот счёт только из-за того, что ты увидела какое-то дерьмо на Health Channel.
- Я хочу пойти не поэтому.
- О, правда, тогда почему? - хмыкнул он, уже готовый к моей лжи.
- Потому что я знаю, что это сделает тебя счастливым, - ответила я честно: смущающий момент ясности в моей безнадежно молчаливой жизни. Его взгляд снова встретился с моим, и зелёные глаза метались туда-сюда, пока он пытался выяснить степень моей искренности. Очевидно, не увидев в ней ничего ложного, он наклонился и нежно прижался к моим губам. С того дня, как он ушёл, не сказав мне ни слова, Эдвард был чрезмерно осторожен, и я вдруг поняла, что с нетерпением жду того, что обычно сопутствует выпускному. Не то чтобы я была готова, но зато знала, чего мне хотелось. Возможно, это решение было глупым. Просто тупым, и ребяческим, и непродуманным, но я знала, чего хочу.

Я хотела Эдварда.

И если он хотел меня, значит, мне придётся подавить свой страх, чтобы дать ему то, чего он хочет.

Зазвонил будильник.

Было девять часов.

Эдварду нельзя было оставаться в моей комнате после девяти.

- Тогда увидимся завтра, - улыбнулся он.
- До завтра.

В ту ночь я не видела снов.

И меня слишком скоро разбудили.

- Белла, Эдвард приехал, - Чарли стучал, нет, Чарли бил кулаком по моей двери. Застонав, я закрыла голову подушкой, не желая начинать этот день. Тихо проворчав что-то насчёт своей же нерешительности, я вдруг устыдилась того, насколько слаба была моя сила воли. Но нет, я сделаю всё, что смогу, чтобы Эдвард был счастлив, чтобы он остался. И сделаю то, что должна, потому что люблю его. Потому что полностью завишу от него. Потому что он хотел пойти на выпускной, он хотел заняться сексом, и я дам ему всё, что угодно, чтобы он остался со мной.

- Ты серьёзно проспала до часа дня? - Эдвард ухмылялся, замерев в дверном пройме, похожий на модель; похожий на того, кто не должен ждать меня на пороге комнаты. Показав ему язык, я зарылась в одеяло. И завизжала, когда почувствовала, что на мне оказалось тяжёлое тело, хотя Эдвард, навалившийся на меня, не напугал меня так, как мог напугать когда-то. Он широко улыбнулся, когда я выбралась наружу, и тут же слез с меня, присев на краешек кровати.

- Где твой костюм?
- Час дня, Белла, - рассмеялся он, вцепившись пальцами в гребаный плед.
- Чем тебя так привлекает этот плед? - наконец фыркнула я. Он уставился на меня, широко распахнув глаза, явно удивлённый моим недовольством, что застало его врасплох.
- Что? Он мягкий!

Неловкая пауза.

- Серьёзно, ты такая девчонка.

Он моргнул.

- Он мягкий, - повторил Эдвард ворчливо, прочистив горло так, что это должно было прозвучат по-мужски. Засмеявшись, я побежала в душ, пытаясь справиться как можно быстрее, всё ещё чувствуя себя неудобно в этом маленьком помещении. Но нужно признать, что Карлайл и правда помог мне. С начала нашей терапии моё состояние точно улучшилось. И в том, что касалось самооценки, и в том, как я реагировала на близость других людей.

Но я всё ещё была странной.

Всё ещё была другой.

Всё ещё была неправильной.

И сильнее, чем когда-либо, нуждалась в Эдварде.

Мы поужинали в итальянском ресторане. И это было отстойно, потому что я не могла есть спагетти. Только не снова. Но Эдвард был очень мил. И даже дал чаевые тому, кто провожал нас за столик, и заплатил за наши блюда. А ещё он выглядел очень сексуально в костюме. Кончики его волос касались воротника рубашки, его лба и ушей. Я улыбнулась, когда он случайно задул свечу на столе, в очередной раз драматично вздыхая. Его щёки покраснели, как и уши, кончики которых осветились так, будто на них вот-вот вспыхнет пламя.

- Ну что, пойдём?

- Ага.

- Хорошо.

Танцы начались полчаса назад. Конечно, никто не приезжал к самому началу, потому что никто не танцевал, и эта часть была супер-отстойной. По крайней мере, так мне сказал Эдвард, когда я спросила, почему мы так поздно едем ужинать. Он забрал меня на вольво – никакого специального автобуса для вечеринок, никакого лимузина. И это на самом деле было мило, учитывая, что окна были чуть-чуть приоткрыты и внутрь залетали капли дождя. Я нервно провела рукой по волосам в непривычно девичьем жесте.

- Ты прекрасна, - неожиданно проговорил Эдвард. Его взгляд на мгновение встретился с моим. Я покраснела и улыбнулась, опустив голову.

Путь от парковки был довольно забавным. Выпускной проводился в школе, потому что этот город был слишком маленьким, чтобы танцы можно было устроить в каком-нибудь заведении пороскошнее. Казалось, что мы идём в школу на занятия, как и в любой другой день, только вот я еле-еле умудрялась удержаться на каблуках, плюс на улице было довольно темно. Эдвард шёл бок о бок со мной, и, судя по его влажной руке, тоже немного нервничал в предвкушении сегодняшнего вечера.

Я бы солгала, сказав, что все замерли и уставились на нас, когда мы вошли в зал. Солгала бы, сказав, что на нас вдруг остановился луч прожектора и что все задержали дыхание. Было бы ложью сказать, что музыка смолкла, и что единственным звуком, который слышали все, оказалось бешеное биение моего сердца. Всё это было бы ложью, ведь когда мы с Эдвардом зашли в переполненный спортивный зал, пахнущий потом, всё, что встретило нас – это трущиеся друг о друга школьники, и сверкающие платья, расстёгнутые смокинги и полуприкрытые глаза, громкая музыка и крепкий пунш. Мы остались у выхода, хотя Эдвард явно хотел присоединиться к своим друзьям на танцполе, явно хотел танцевать. И я бы солгала, сказав, что мне этого не хотелось.

Мне почему-то было уютно, чёрт возьми.

- Хочешь потанцевать? - наконец прошептал он мне, крича, на ухо.

Я лихорадочно закивала. Наконец-то.

Не смотрела на него, но чувствовала.

Его ладони обхватили мои бёдра и талию, прижимая к телу Эдварда так, что казалось, будто он повсюду. Его подбородок покоился на моём плече, и горячее дыхание омывало ухо и спускалось ниже по шее.

Никто не шарахался от нас. Всем было наплевать. Все клали на нас хер. Все эти танцы было лишь предлогом – предлогом для того, чтобы касаться друг друга на виду у всех, когда общество позволяло нам делать это.

Последняя песня была медленной. И все вокруг сжирали лица друг друга (по крайней мере, именно так это выглядело).

Не было никакого шатра с гирляндами. Не было парочек, что незаметно оставили нас наедине. Это была просто последняя песня, и потный лоб Эдварда, и тот факт, что он прижимался к моему.

- Тебе понравилось? - спросил Эдвард, когда мы встали в очередь на выезд с парковки.
- Да. Да, понравилось.

Лицо Эдварда осветилось улыбкой.

- Я знал, что тебе понравится.

Мы несколько минут молчали. Я наблюдала, как люди садятся в машине, запинаясь о платья и стукаясь о поребрики.

- Мы можем поехать к тебе?

Его глаза расширились, но всего лишь на мгновение. Он знал, что это значит. Каждый подросток знал, что это значит.

- Ты уверена?

- Да.

- Точно?

- Я же сказала, что да.

- Хорошо.

Эдвард позвонил Карлайлу и что-то наврал ему. Сказал, что я заснула по пути домой; поэтому стоит разрешить мне переночевать в их гостевой спальне, чтобы я могла вернуть платье. Это была очень продуманная ложь, особенно учитывая тот факт, что он импровизировал. Я широко улыбнулась, переплетая свои пальцы с его, пока мы неслись по шоссе. Карлайл с Эсми спали в своей комнате, дальше по коридору. Так сказал Эдвард, что они спали. И я не осмелилась усомниться в его словах.

Его пальцы скользили по кромке моего платья, платья Эсми, платья матери Эсми, и в них запутывалась бахрома. И я понимала его. Вскоре пальцы сменили губы, тёплые, мягкие, они касались моей тёплой и мягкой кожи. И я не могла сдержаться – хныкала и стонала. Не могла позволить себе думать о том, что будет дальше. Это помогало справиться со страхом, правда, помогало. Позволяло мне просто быть. Позволяло окунуться в те ощущения, что я испытывала здесь и сейчас. Позволяло забыть о будущем, забыть о возможных последствиях.

- Белла.

- Эдвард, я люблю тебя.

- Да.

- Я люблю тебя.

- Да.

- Я тоже люблю тебя.

Один лишь рывок молнии – и платье упало на пол, оставляя меня перед ним практически обнажённой. Его взгляд скользил по моей коже, оставляя на ней огненные дорожки, опьяняющее пламя. Я расстегнула его рубашку прежде, чем окончательно засмущалась, и он помог мне. Его подтянутые, жилистые мышцы сокращались под моими пальцами. И я наблюдала за тем, как они пульсировали, поворачивались, менялись. Он тихо выдохнул, перешагнув через упавшие на пол брюки.

Мы замерли.

Это была игра.

Я сняла колготки; он снял носки.
Я расстегнула лифчик, и тот упал на пол. Он стянул через голову майку.
Я полностью обнажилась и выпрямилась, покраснев; он последовал моему примеру и замер в ожидании, волнуясь.

- Ты такой красивый, - наконец сказала я, потому что это было необходимо, потому что это было правдой. Он облегчённо, ликуя, вздохнул и притянул меня к себе. Опустил на кровать, на одеяло, что в темноте комнаты казалось синим. Я почти не видела черты его лица, только вздохи, и шёпот, и его кожу, что сверкала в голубом лунном свете, проникающем внутрь через полуоткрытое окно.

Было совсем не больно.
Я и не думала, что будет больно.
Ведь больно бывает только раз, только раз.

Обхватив его за шею, я сфокусировалась на том, как он дрожал, дышал, вскрикивал. Его брови сдвинулись, а зубы впились в нижнюю губу – он явно сдерживался. Мне же не хотелось, чтобы он сдерживался. Хотелось угодить ему, хотелось, чтобы он нуждался во мне. Я всё равно не кончу. Я знала, что не кончу. Он был красивым, идеальным, великолепным и моим, но я не кончу. А он – кончит. И не было смысла ждать.

- Кончи со мной.

Я соврала.
Он поверил.

- Я люблю тебя, - прошептал он, лаская обнажённую плоть обнажённой плотью. - По-настоящему.

Глава 26


***


Следующим утром Эдвард отвёз меня домой. Воздух в Вольво был спёртым; прошлой ночью дождя не было. Шины несли нас по дороге без привычного плеска воды, и в салоне стояла жутковатая тишина. Его пальцы постукивали по рулю, и этот ритм успокаивал, обеспечивал помехи на фоне, альтернативу разговору, в которой мы оба нуждались. Солнце светило прямо через лобовое стекло, ослепляя уставшие глаза. Я будто страдала от похмелья, хотя на самом деле всё было не так. Эдвард выглядел так, будто страдал от похмелья, хотя это было не так. И всё же его глаза были обведены тёмно-пурпурными кругами, а бледность его кожи была более заметна, чем обычно.

Подъехав к дому, он повернулся ко мне, и нежные слова благодарности сорвались с его губ.

- Я очень хорошо провёл время. Я нахмурилась, уверенная, что это должна была быть моя фраза, а не его.

- Ага. - Всё, что я смогла выдавить в ответ. Он замер, нахмурившись.

- Прости, ты что, плохо провела время? - Только тогда я заметила его неуверенность, заметила, что ему необходимо одобрение всего, что он говорит или делает.

- Нет, хорошо. Правда.

Он облегчённо улыбнулся.

- Хорошо.

Платье Эсми было безнадёжно измято из-за танцев и того, что случилось после. Я вздрогнула, смущённая тем, что даже мысленно не могу сказать, что именно произошло ночью. Стремясь отвлечься от своего очевидного чувства вины, я погладила складки на ткани. Юбка приподнялась, смялась где-то в районе талии, открывая мою обнажённую кожу с волосками, которые начали отрастать – брилась я в последний раз прошлым утром. Заглушив двигатель, Эдвард обогнул машину, чтобы открыть передо мной дверь.

И я позволила ему сделать это.

Наклонившись, он поцеловал меня. Его губы были потрескавшимися и сухими.

- Я люблю тебя, - пробормотал он.
- Я люблю тебя, - пробормотала я.

Он проводил меня до двери, остановился, поцеловал в щёку.

Чарли не было дома. Он был на службе. И оставался там на долгие-долгие часы.
Раньше я проводила вышеупомянутые долгие-долгие часы, прислушиваясь к крайне скучным голосам по радио, тщетно пытаясь заснуть.

Прошлой ночью я почти не спала; провела её, наслаждаясь обнажённым Эдвардом. Я запоминала линии его тела, его мышцы, изгибы, кости и кожу. Он спал крепко и храпел. Не вздрагивал, не дрожал, не двигался. Мне было жаль его; жаль, потому что он был таким идеальным, таким красивым, таким непонимающим. Жаль мне было и себя. Потому что я знала, что когда-нибудь придётся потерять его, ведь я не способна удержать хоть что-то, что люблю.

- Позвоню тебе позже, хорошо?
- Хорошо.

Он на мгновение замялся, готовясь сказать что-то, что, очевидно, в конце концов посчитал неподходящим. Я вежливо ждала, а когда он всё-таки повернулся, собираясь уйти, я вошла в дом. И тут же заснула на диване прямо в платье Эсми. Каждый раз, когда я вертелась во сне, ткань оборачивалась вокруг меня, так что я тонула в голубом. Проснулась я когда в доме уже было темно, и на меня было накинуто тонкое одеяло. Сползла с дивана, потирая кулаками уставшие глаза и видя, что остатки туши создали на коже грязные пятна.

Добравшись до кровати, я снова заснула.

Даже не подумала о том, чтобы пойти в школу на следующий день: я была слишком уставшей. Более того, не осознавала, что пропустила занятия, пока Эдвард не позвонил мне после уроков, разбудил и спросил, почему я не появилась в школе. Я выдала ему какое-то идиотское оправдание, после чего он сказал, что позвонит мне позже насчёт чего-то, что я не особо разобрала.

Да и какая разница.

Наконец сняв платье, я пошла в душ, оставив его на полу ванной. Интересно, что оно казалось мне прекрасным, пока не превратилось в отвергнутую кипу ткани на плитке. Я так и не подобрала его, так что позже папа нашёл его, и расплакался, и повесил его в моём шкафу, не узнав, что я взяла его у Эсми.

Я не стала задерживаться в душе.
Чарли сидел напротив меня, сжав кружку.
На которой было написано “Лучший в мире папа”.

- У меня ночная смена, - сказал он, глядя на меня уставшими, слипающимися глазами.
- После дневной?
- У нас не хватает людей.

Ему не нравилось оставаться со мной дома. Именно поэтому он постоянно работал. Я тянула его вниз, вниз, вниз, вниз, и он не знал, как помочь – он не знал, что делать. И по морщинам на его лбу, по складкам под его глазами я видела, что он устал подводить меня, устал пытаться помочь и подводить. Так что он перестал пытаться.

- Эм, хорошо, я поняла.

Он вздохнул, ущипнул переносицу, зажмурившись и нахмурившись.

- Я скоро вернусь. Правда.
- Я знаю. Правда.

Только доехав до офиса, Чарли поймёт, что оставил пистолет на кухонном столе.

Ага.

Два часа спустя мне позвонил Эдвард, говоря что-то о чём-то, на что мне было наплевать. Он упомянул домашнее задание (это я разобрала после пяти минут разговора) и всё болтал об уроке, который я пропустила. Видимо, он решил, что помогает мне, рассказывая о пропущенном, пытаясь исправить мою скорее всего неудовлетворительную оценку. Взяв телефон, я перешла в гостиную и включила телевизор только чтобы наткнуться на Дрю Берри, рекламирующую Cover Girl со своей убийственной улыбкой.

- Белла, ты здесь? - спросил он. Видимо, я не обращала на него внимания.
- Да, конечно, точно.
- Значит, ты хочешь, чтобы я завёз тебе домашнее задание?
- О, нет, на самом деле, всё в порядке.
- Уверена?
- Ага.
- Хорошо, что ж, тогда по крайней мере давай я скажу тебе, что нужно делать. То есть, когда-нибудь ты же им займёшься, верно?
- Верно, - соврала я, внезапно проголодавшись. И пошла на кухню, где с опаской посмотрела на пистолет, оставленный Чарли на столе. Хотела позвонить ему, но потом решила, что для этого нужно приложить слишком много усилий, плюс телефон был занят - я уже говорила с Эдвардом.

На том конце провода Эдвард копался в каких-то бумагах. Я не прислушивалась; вместо этого передвигала магниты по холодильнику. Под ними не было картинок; только пустая, белая поверхность.

- Итак, я нашёл домашку, - сказал Эдвард. Я уже хотела ответить, когда послышался стук в дверь.

И это последнее, что я помнила перед тем, как очнулась.
Крича.

- Ты чего кричишь? - завопил Джеймс. Я моргнула, пытаясь прийти в себя. Я сидела на диване, рядом валялся телефон. Оттуда доносились гудки, показывающие, что собеседник давным-давно повесил трубку, и это не я закончила разговор. Эдвард бросил трубку? Подождите, что?
- Что ты здесь делаешь? Откуда ты взялся?
- Я постучал в дверь, а ты вырубилась, или что-то вроде того, господи Иисусе!
- Что?
- В смысле – что?

Я уставилась на Джеймса. Почему-то только сейчас разглядела, каким он был, кем он был, как он выглядел. Он был уродлив; глаза казались совершенно непропорциональными по сравнению с носом, а нос – по сравнению с ушами. Волосы были слишком длинными и спутанными, и он выглядел как растерянная овчарка. Одежда не по размеру, долговязые руки, долговязые ноги. Смотрел на меня так, будто я была сумасшедшей, и глаза казались ещё более непропорциональными из-за того, что они расширились, эти тёмные карие зелёные голубые золотые пурпурные красные глаза.

- Я была на кухне.
- Ты была здесь, именно здесь.
- Не понимаю.
- Да нечего понимать! - завопил он.

Я выглянула в окно. За ним всё было как всегда: затянутое тучами небо, зелень газона, деревья, покачивающиеся на ветру, тихая улица, все соседи сидели по домам. Осмотрела кухню. Пистолет так и лежал на столе. Ага.

Я встала с дивана, и он шагнул ко мне.

- Не прикасайся ко мне, - предупредила я его. И, о, это его взбесило. Разноцветные глаза стали демонически алыми, и волосы не закрывали их. Он сделал ещё один шаг ко мне, прижимая к стене. Я почувствовала за спиной прохладную, твёрдую, поддерживающую стену. Некуда было идти, негде искать помощи.

- С тобой всегда так, да? Не прикасайся ко мне; не прикасайся ко мне, ой-ой-ой, какая детонька. - Его губы странно изгибались. Я никогда раньше не замечала этого. Приподнимался лишь один их уголок, обнажая кроваво-красные дёсны, несоответствующие жёлтым зубам, что не соответствовали размеру его челюсти. Это больше не был тот Джеймс, которого я знала, нет, это был кто-то совершенно другой. Кто-то, кого я не понимала, кто-то, кто стремительно вырывался из-под контроля и захватывал меня.

- Отвали! - сказала я абсолютно неубедительно.
- Это всё, что я делаю тобой, малышка Би. Отваливаю. Но теперь некуда отступать, верно?
Он вжал меня в стену, твёрдость которой болью отдалась в моих плечах. Его прикосновение было холодным, пальцы – словно лёд.
- Не прикасайся ко мне, - снова сказала я, говоря с его пальцами, пальцами, холодными, словно смерть.
- Я не касаюсь тебя.

Казалось, словно мир смыкался вокруг меня, душил меня, убивал меня.

- Касаешься, - выкрикнула я. Я чувствовала давление, чувствовала синяки, чувствовала метки и ожоги, чувствовала его пальцы на своей коже, которые касались меня и оскверняли меня, хотя я пыталась, пыталась остановить их. Но он не останавливался. И не остановится. Не мог остановиться, потому что на самом деле он не касался меня. Его руки свисали по бокам, сжатые в кулаки, вдалеке от моей кожи.

Но я чувствовала его там, на мне, во мне.

- Пожалуйста, остановись! Просто остановись!
- Малышка Би, я не касаюсь тебя. - Но он не отступил. Вместо этого сделал шаг вперёд. И он окружал меня, его присутствие окружало меня, и именно тогда я поняла, что потеряла всё.

- Пожалуйста. - Я повалилась на пол, вцепившись в волосы, представляя себя в каком-то другом месте. И всё же в моих мечтах рядом не было никого; я была одна. Совершенно одна. Со мной не было никого, и я была безмятежна. Не было никакого риска, никакого неизбежного падения. Была только я, и я могла справиться со всем, потому что я была одна, и это было восхитительно.

Но потом меня снова затянула тьма.

Мне казалось, что он ударил меня, врезал мне, толкнул меня. Я не знала, кто это был, но была уверена, что там были руки, так много рук, и все касались меня, и я не могла остановить их. Как будто моё тело больше не принадлежало мне, будто оно принадлежало всем, кто что-то хотел от него. Я была абсолютно, безнадёжно вырвана из себя, смотрела на всё со стороны, смотрела, как меня бьют и колотят, как на коже появляются синяки и царапины.

- Но малышка Би, я люблю тебя.

И он больше не звучал как Джеймс, он казался кем-то другим, кого я когда-то знала; кем-то из давних воспоминаний, но я точно не могла определить, каких именно.

- Знай, что я всегда буду любить тебя, где бы мы ни были.

И в этом не было никакого смысла, в его словах. В них не было смысла, потому что они не были правдой.

А потом меня коснулись тёплые руки.
А потом они излечили меня.
А потом я услышала другой голос, едва уловимый голос, который становился всё громче и громче по мере того, как я прислушивалась всё внимательнее и внимательнее.

- Белла, Белла. Ну брось, давай; не поступай так со мной. Пожалуйста, пожалуйста, не поступай так со мной.

Я не понимала. Не помнила, чтобы сделала что-то не так. Не знала, что происходит, что – реально, а что нет. Всё это было будто в тумане.

- Белла, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. - А потом голос стал тише. - Да, был несчастный случай. Нет, я не могу... Нет, я пытался. Почему вы меня не слушаете? Да, да, мне нужна ваша помощь, сейчас же. Хорошо. Хорошо. Хорошо.

Я открыла глаза, но вокруг была лишь темнота. Попыталась что-то разглядеть, но ничего не вышло. Я будто застряла в густом лесу среди деревьев, что стеной возвышались вокруг. Их кроны над моей головой не пропускали свет, но я знала, что где-то там было солнце. Лишь нужно дотянуться до него, и будет свет, и я снова смогу видеть. Но добраться до него не получалось.

- Белла, Белла, пожалуйста, очнись. Я не знаю, что делать. Не знаю, что делать.

Но я больше не слышала его.

Он уплывал всё дальше.

Нет, не он был тем, кто уплывал.

Это я тонула, оставляя его позади.

*


Я очнулась на диване.

Шея болела из-за того, что я слишком долго лежала в одной позе, зубы казались неровными и отвратительными. Я сощурилась из-за резкого света надо мной, невольно отвернувшись, из-за чего шею снова пронзила резкая боль. Слюни намочили краешек дивана. А рядом со мной сидел Эдвард. Он спал, и его глаза были почти закрыты, и только тонкая белая полоска виднелась из-под подрагивающих век. Я разбудила его, пнув ногой в бок.

И он тут же подскочил.

- Белла. - Он так облегчённо это выдохнул, а я понятия не имела, почему.
- Да, это я.
- Слава Богу, ты в порядке. - Слава Ему? А... почему? Он поцеловал мой лоб.
- Что произошло?
- Белла, чёрт возьми, - выдохнул он. - Ты потеряла сознание. Белла, ты ничего не съела за последние сутки? Почему? Я просто... я не понимаю.

Мои глаза расширились. Я не знала. Я не помнила. Не помнила, чтобы ела, не помнила, что случилось, не помнила, куда ушёл Джеймс...

- Куда делся Джеймс?

Он замер, замолчал, задумался. Нахмурившись, отвёл взгляд.

- Чарли? - позвал он. Вскоре в гостиную вошёл Чарли, лицо которого было нахмурено.
- О, Белла, ты в порядке.

Он не коснулся меня.

- Нужно сказать ей, Чарли. Мы не можем не сказать ей.
- Но Эдвард, она только что очнулась.
- Сказать мне что? - вмешалась я. - Что происходит? - Голос сорвался на писк, болезненно отдавшийся даже в моих собственных ушах.
- Значит, ты ей расскажешь? - подтолкнул Чарли Эдварда, который явно был полон решимости.
- Если вы не хотите, Чарли, то да, я сделаю это.

Чарли явно был недоволен. Насупившись, он уставился в пол.

- Но ей только стало лучше, - проговорил он робко.

Они говорили так, будто меня не было в комнате. Это бесило.

- Пожалуйста, скажите, что происходит? - взмолилась я.
- Белла. - Схватив мою руку, Эдвард заговорил так, будто собирался рассказать мне о чьей-то смерти. - Ты спрашивала о Джеймсе... Джеймс, Белла, ты только выслушай меня, хорошо? - Я кивнула. - Джеймс... его не существует.

от переводчика:
вот мы и добрались до кульминации ))
осталось три главы, эпилог и ауттейк. все они появятся в ближайшие дни.
поохать и поахать можно на форуме!


Источник: http://twilightrussia.ru/forum/110-10011-1
Категория: СЛЭШ и НЦ | Добавил: Aelitka (11.04.2014) | Автор: перевела Aelitka
Просмотров: 1902 | Комментарии: 15


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА






Всего комментариев: 151 2 »
0
15 marykmv   (22.04.2015 19:20) [Материал]
Копец!!! Я в шоке.

0
14 natalj   (20.05.2014 19:31) [Материал]
Спасибо за главу!

0
13 klusha0960   (24.04.2014 19:51) [Материал]
Вот это да. Значит Бела милая сумашедшая? Жаль.. cry

0
12 Kira_n   (14.04.2014 12:33) [Материал]
Спасибо за главу! biggrin

0
11 Иринет   (12.04.2014 19:57) [Материал]
Кошмар Кошмарович Кошмаров. Белла с тяжёлой формой шизофрении.

0
10 Malvina_Malvina   (12.04.2014 18:56) [Материал]
спасибо biggrin
так и знала что с джеймсом что-то не то
но чтобы так, я в шоке surprised

2
8 MarlenaRobsten   (12.04.2014 16:56) [Материал]
Это просто... жестко.
У меня все перевернулось. На протяжении чтения были подозрения, что все - просто галлюцинации, но в такой форме.
Получается, Джеймс воплощение старой Беллы, ее страхов и проблем.
Это кошмарно. Жду новых глав, интересно, какова будет развязка.
Спасибо за перевод.

0
9 GASA   (12.04.2014 17:59) [Материал]
а вы у нас специалист,спасибо за наводку на проблему

1
7 Ink_Heart   (12.04.2014 00:17) [Материал]
мой мозг сломался

0
6 Solnceva   (11.04.2014 23:51) [Материал]
ого!

0
5 GASA   (11.04.2014 21:51) [Материал]
О хо хо! Джеймса нет.А что же она тогда чувствует и видит его???Бедненькая.

1-10 11-14


Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]