Страх, безотчётный липкий страх сковал моё тело, лицо превратилось в неподвижную застывшую маску, краска моментально отлила от него, наверное, я побледнела. Такой животный страх испытывают люди в террариуме: знают, что змеи за стеклом, но подсознательно боятся, что какая-нибудь гадюка выскользнет из клетки и доберётся до них. Примерно так я и ощущала себя в тот момент. Кто-то услужливо распахнул дверцу, и оттуда поползли мои тайны.

Этьен состроил извиняющуюся гримасу, но я видела, что он ни сколько не сожалеет о сказанном. Наоборот, его так и распирало от любопытства.

- Белла? – позвал меня он.

- Что? – я вышла из ступора, схватилась за стакан, как за спасительную соломинку: лишь бы отвести взгляд, не смотреть им в глаза.

- Охр-р-ренеть! – зарокотал он. - Кто такой Эдвард?

- Почему тебя это интересует?

Он довольно расплылся в широченной улыбке: подловил!

- То есть, тебя не волнует, откуда я о нём знаю?

Сложить два и два оказалось легче лёгкого. Я никогда не произносила имя Эдварда вслух, разве что во сне… Злость медленно закипала во мне:

- Ты подсматривал за мной ночью? – зашипела я.

Лицо Криса вытянулось, он сделал шаг в нашу сторону:

- Этьен? – в его голосе отчётливо слышалось удивление, он не понимал происходящего.

- Нет, - Этьен презрительно скривил губы, - не подсматривал. Подслушивал. Утром. А что мне оставалось, когда ты так стонала? Эдвард, оу, Эдвард... - передразнил меня он.

Крис застыл на месте, я же закрыла лицо руками, чтобы не видеть недвусмысленных движений бёдрами этого наглого француза.

- Я сначала подумал, что этот новоявленный романтик наконец-то плюнул на свой принцип – девственно чистого гнёздышка, свободного от секса - и устроил чумовой групповушник, а меня не позвал…

Я всхлипнула, а Крис закашлялся:

- Что?

- Но потом я заглянул к тебе в спальню, ты снова лёг... - он уже объяснялся с Крисом.

Катастрофа! Правда выползла наружу. Что обо мне подумает Крис? Хороша девственница с ночными оргазмами. Стыд! Я чувствовала, как краснею. Вместе с румянцем, приливающим к коже, по венам разлилась ядовитая злость:

- Ты, - я подняла на Этьена покрасневшие глаза, - беспринципный невоспитанный лягушатник, - я схватила со стола клетчатую льняную салфетку и бросила в него, - я прижму твой любопытный французский нос и надеру костлявую задницу!

- Ой, - Этьен мигом отскочил к плите, хватая сковородку, потом со звоном бросил её в раковину, - что ты сказала?

Господи! Да что же это такое! Этот француз просто создан для того, чтобы выводить из себя! Я села на стул и начала глубоко дышать, чтобы снова не наговорить гадостей.

- Ты слышал? Слышал, Крис? Она сказала «костлявая задница»! Это значит, что я – не толстый. Неужели и правда похудел? – он пытался рассмотреть через плечо собственную пятую точку, которая, кстати сказать, вовсе и не была тощей, честно признаться, она была просто идеальной: высокая, упругая. – Отличненько! – промурлыкал он. – И вообще-то, к твоему сведению, такой нос обычно называют римским, но французский мне тоже нравится – распирает гордость за родину!

Он кокетливо повилял задом и манерно направился на своё место. Смотреть на это без смеха было просто невозможно. Я хихикнула раз, два, а потом и вовсе расхохоталась в голос. Через секунду ко мне присоединился Крис, а потом и виновник всего этого истерического веселья.

- Да, ладно тебе, Белла, - примирительно заговорил Этьен, - я никому не скажу. И Крис тоже, - он кинул взгляд в сторону Криса. – Вы же друзья, правда? – в его интонациях было намного больше заинтересованности, чем он хотел показать. – Правда?

- Друзья, - ответил Крис, двигая к себе тарелку с тостами, на меня он не смотрел.

Кажется, Этьен выяснил то, что хотел, но угомонить это чудовище было не так-то просто:

- Эдвард, довольно редкое имя, дайте-ка подумать, Эдвард, Эдвард... Много ли мы знаем Эдвардов?

- Этьен, довольно, - жёстко осадил его Крис. – Не говори ничего, Белла, - он взял меня за руку и легонько сжал пальцы, - ты не обязана отчитываться…

- Всё в порядке, - прошептала я, - я просто… никогда и никому не говорила… никто не знает, - я тяжело сглотнула, - кроме вас…

- А Эдвард? – любопытству Этьена не было предела.

- А он тем более! – выдохнула я.

Они оба удивлённо уставились на меня.

- Как это? – не выдержал Этьен. – Ты ему не сказала? – его красивые карие глаза, казалось, сейчас вылезут из орбит.

- Я с ним не общаюсь, и у него есть другая, - отпираться не было смысла: меня практически припёрли к стенке. Но где-то в глубине души я была этому рада. Сколько можно всё хранить в себе?

- Охр-ренеть, - цокнул языком Этьен, покачал головой и выпалил, - я знаю, что надо делать!

Крис нахмурился, а я расслабилась. Обычно чужие советы сводились к тому, что нужно стать решительнее, объясниться. Ага! Вот в следующий раз, когда он появится в библиотеке, подойду и скажу ему: «Знаешь, Эдвард, кажется, я люблю тебя!» Думаю, он даже не удивится. Такое он наверняка слышал миллион раз.

"Безнадёжно", - размышляла я, Этьена я слушала вполуха, полностью погрузившись в свои собственные страдания, поэтому до меня не сразу дошёл смысл его слов:

- Тебе нужно переспать с ним!

Я медленно подняла на него глаза, желая убедиться, в своём ли он уме. В своём, присущем исключительно ему!

- Что? – в воздухе зазвучали сразу два голоса – рассерженный – Криса и смущённый – мой.

- Пе-ре-спать, - по слогам, как отстающим в развитии детям терпеливо проговорил Этьен, нисколько не смущаясь. – Весь человеческий опыт доказывает, что идеалов не бывает, это всего лишь фантазия одержимого страстью. Когда ты переспишь с ним, поймёшь, что он и вполовину не так хорош, как в твоих мечтах! – довольный собой, он откинулся на спинку стула и забарабанил пальцами по столу.

Странно, но смущение и растерянность вовсе не убили способность мыслить:

- Ты не слишком высокого мнения о себе – отвечать за всё человечество?

- Уф-ф, - он театрально закатил глаза.

- А если понравится? – тихо поинтересовался Крис.

- Тогда она попала! – резюмировал Этьен. - И у неё останется только один выход, - он сделал многозначительную паузу, - влюбить его в себя!

- Отличный план! – я пыталась взять себя в руки, меня ещё подпоясывало, голос слегка дрожал, - только мне, увы, не подходит, - печально произнесла я, вздохнув, - закрыли тему.

- Ой, ведёшь себя как юная барышня-девственница, - протянул он. Я снова покраснела – Или ты..? Крис? – Крис неопределенно пожал плечами.

- Какой кошмар-р-р, - грассирующее «р» усилило неловкость и нелепость всей ситуации.

- Всё, - резко поднялась я, - спасибо за завтрак, Этьен, мне пора!

- Белла, подожди, - бархатный голос догнал меня почти у двери. Я остановилась, - сегодня суббота – выходной, чем займёмся?

- Нет, Крис, не сегодня…

Он проводил меня до двери.

- Прости, - прошептал он, передавая мою сумку, - может, тебя проводить?

- Не надо, - я указала взглядом на его уже высыхающую футболку: Крис до сих пор был в тренировочном костюме, - тебе надо переодеться и… я сама…

- Я позвоню, - тихо добавил он.

Дома я достала из сумки изрядно помявшиеся бумаги, расправила их, пробегая глазами по строчкам: работа была почти закончена. На мобильном оказалось пять пропущенных звонков. Один от мамы: обычно мы с ней созванивались по субботам и четыре от Хелен. Говорить с мамой я не решилась. Проницательная Рене сразу уловила бы моё настроение и замучила бы вопросами. Я решила, что перезвоню ей позже, тут же набрав номер миссис Хейл.

- Белла, слава богу, дорогая, я уж думала, что с тобой что-то случилось.

- Вы звонили, Хелен…

- Да, не могла бы зайти ко мне, Белла?

- Сегодня?

- Лучше сейчас, - она вздохнула, - маразматик выбил финансирование, мы уезжаем на Аляску.

- Надолго?

- Хм, надеюсь, что нет, всего на полгода, - ответила она.

Полгода. Значит, мне придётся искать себе новую работу. Что ж, я никогда не была в фаворитках у Судьбы.

- Я скоро приду, Хелен.

И только тогда до меня дошло, что идти мне придётся не на кафедру, а к ней домой. В дом, где жила Розали. Туда, где я могу случайно столкнуться с Эдвардом Калленом.