Меня трясло. И это была не та мелкая дрожь, которая сопровождает предвкушение или приступ адреналина. Скорее это было похоже на землетрясение масштабов внутри организма. Шок, ужас, страх. Пожалуй, это не весь список эмоций, который я испытывала, сидя в камере на кровати, поджав колени к подбородку. В камере без единого окна с неприметной шторкой в углу, отделяющей туалет и раковину от основного помещения – размером три на три метра. Теперь я была одна, совершенно одна, без друзей, без поддержки, на территории тех, кто считает меня врагом. Сегодняшний день надолго останется в моей памяти, как переломный момент, когда моя старая жизнь будет казаться такой милой и окрашенной в розоватые тона. Если завтра для меня, конечно, наступит, в чем теперь я была совершенно не уверена…
Всего пару часов назад я гордо стояла, ожидая своей очереди на прорисовку Знака. О печати в руках рисовальщика ходило много различных слухов, но достоверно было известно лишь то, что этот предмет обладает странной способностью выводить каждый раз нечто новое, свое особое значение для каждого Обращенного. Если вспомнить то, что Десмонд подтвердил мое предположение, и это действительно были письмена его народа, то было понятно, что каждому бессмертному присваивалось его уникальное имя, состоящее из одного или нескольких слов сразу. Рисовальщик же хоть и было почетной должностью, но от него или нее требовалось лишь точность в месторасположении печати, и не более того. Как рассказал мне Лорд, на его памяти рисовальщик еще не менялся, работа была не пыльная и безопасная. Когда же я невинно поинтересовалась, что означают знаки на теле моего мужчины, он засмеялся и просто ответил – «Познающий истину». Что ж, с его вечной исследовательской работой это вполне ему подходит. Потому в предвкушении я ждала, когда же знак проступит на теле Лиларис, следующей по списку была я.
Единственным, смущающим меня фактором, заставляющим даже слегка нервничать, было присутствие черноволосого бессмертного, стоящего вместе с нашим преподавателем и группой телохранителей, следящей за порядком очередности, чуть в стороне. Он буравил меня внимательным взглядом уже почти час, совершенно не обращая внимания ни на кого больше. Как не напрягала я память, так и не смогла припомнить нашей встречи, хотя меня не покидала ощущение, что я где-то его видела.
Наконец настал и моя очередь. Лиларис радостно рассматривала свою шею в зеркальце, выданное ей рисовальщиком, а я будто в тумане делаю робкий шаг в центр залы. Кроме того, что я не выспалась из-за одного страстного бессмертного, так еще и странное предчувствие не покидала меня, заставляя сердце пропускать удар за ударом. Ой, как не похоже это было на привычное нервное волнение. Что-то во всем этом было не так, мои инстинкты буквально кричали об этом, но внешне атмосфера была лишь слегка напряженной, и не более того.
Я дернулась, когда основанием моей шеи коснулась печать. Странно, я не видела, чтобы хоть один из Обращенных морщился, Лиларис мне даже весело подмигнула, они явно не испытывали никакого дискомфорта. Сейчас же она стояла и с удивлением наблюдала за сменой эмоций на моем лице, ни одна из которых положительной не была.
Кожа начала гореть сразу. Вначале боль была почти незаметна, ее заглушал жар, исходящий от печати. Но спустя пару мгновений я почувствовала, как в меня будто вонзилась раскаленная спица. Она пронзила меня сквозь плечо и, казалось, достала до сердца, настолько ни с чем несравнимой и острой была боль. Рисовальщик рядом со мной вскрикнул и отскочил на пару метров, тряся красной обожженной рукой. Он с ужасом смотрел на то, как маленькая печать намертво приварилась к моей коже. Я же от боли уже почти не соображала, меня трясло как в лихорадке, а сквозь тело проносились одна за другой новые огненные вспышки, каждый раз усиливая и без того жуткие ощущения. Прокусив до крови губу, я зашаталась на задрожавших ногах, и поняла, что все, вот сейчас боль просто убьет меня прямо так на ходу, на пол опуститься уже хладный труп.
Краем глаза я видела, как толпа телохранителей сдерживает рвущихся ко мне Обращенных, возглавляемых Лиларис, которая со сцепленными зубами отдирает от себя руку бессмертного, попутно начиная поигрывать огненным шаром. И тут же я вижу, как тот самый черноволосый мужчина короткими резкими фразами отдает приказы, и со всех сторон начинают высыпать все новые группы телохранителей, оттесняющих Обращенных все дальше от меня. Боль не дает мне сосредоточиться, она словно клещами вырывает из меня остатки здравого смысла, заставляя тело выгнуться и упасть на колени. Перед глазами начинает темнеть, но тут меня подхватывает чья-то крепкая рука, от которой льется странный, но такой приятный сейчас холод. С трудом задираю голову и вижу черноволосого бессмертного, вторая рука которого ложится на печать. От нее начинает внутрь меня литься зубодробительный мороз, который кажется мне самым приятным ощущением из возможных. Облегчение наступает почти сразу, боль быстро затихает, будто и не было, от слабости начинает двоиться в глазах. Всего лишь один взмах ресниц, и к моему ужасу печать в руках мужчины распадется прахом. Он морщится и рывком поднимает меня на трясущиеся ноги, его взгляд неотрывно прикован к моей шее. В его протянутую в сторону рисовальщика руку ложится маленькое зеркальце, и бессмертный, с усилием разжав сведенные от ярости губы, отдает его мне:
- Читай. – Это низкий голос был мне тоже смутно знаком…
Я с трудом приняла зеркало и направила его на свою шею, с ужасом ожидая увидеть там обгорелую плоть. К моему удивлению кожа не была даже красной, а вот Знак притягивал взгляд. Он совершенно не был похож на завитушки других вампиров. Его линии были четкими, вытянутыми и слегка угловатыми. Мне они казались завершенней витиеватого письма бессмертных, хоть и были чуть больше по размеру. Моя «татуировка» в общем и целом была раза в полтора больше, чем у других. И я знала значение, просто видела его так же ясно, как и то, что вместо положенного синего цвета Знак горел двумя цветами: золотым и кроваво-красным, сплетающимися в объятиях друг друга. Очень красиво, но совершенно дико и непривычно.
- Читай! – Голос мужчины, держащего меня под локоть, стал жестче. Я трудом разлепила губы и выпалила на одном дыхании то, что мне казалось таким простым и ясным:
- Дочь Древа.
Я скорее почувствовала, чем увидела, как резко дернулся бессмертный. Его рука рывком развернула меня к себе, и его яростные серые глаза в упор посмотрели на меня. И в это же мгновенье я поняла, где я могла его видеть этот разрез глаз и трепещущий сейчас от гнева породистый нос – Десмонд, это был его отец. Сглотнув подступившую к горлу тошноту, я попыталась вырваться из его захвата, но моя попытка провалилась, даже не начавшись: слишком большая слабость, слишком сильная чужая рука.
Как завороженная, я смотрела в эти прищуренные глаза, разглядывающие меня будто диковинное животное.
- Мой сынок не создавал тебя. – Скорее прошипел, чем произнес правящий Лорд, резко встряхнув меня так, что мои зубы нездорово клацнули друг о друга. – Какая же ты вообще бессмертная, ты сумеречное создание, еще и отмеченное цветом Единых! Не знаю, зачем Десмонд скрывал это, но теперь ему придется жестоко поплатиться за свою ложь. А тебя, шпионку, ждет малоприятная участь.
Мне как-то резко поплохело, когда мозг свел воедино факты – Знак на моем теле был с письменами Диких. Правящий банально не мог прочитать их, а я радостно его просветила. Интересно только, что значит – цвета Единых. Впрочем, при нынешним положением дел это должно волновать меня меньше всего…
По взмаху бессмертного телохранители окружили меня непроницаемой стеной, а Лорд так и продолжал тащить мое безвольное тело за руку, похоже, не доверяя никому и ожидая от меня любой гадости. Пришлось его разочаровать, внутри еще угасали остатки боли, а слабость была такая, что каждые пару шагов я спотыкалась и пыталась завалиться, так что поддержка правящего была на удивление как нельзя более кстати.
Я видела, как все еще рвется ко мне моя группа во главе с рождающей огненные смерчи Лиларис. Каким ожесточенным стало ее юное лицо, когда она одним взмахом руки снесла линию телохранителей… При одной мысли, что с ними сделает за такое открытое неповиновение Совет, мне стало еще хуже. Я отчаянно старалась поймать взгляд Лиларис, и наконец сделала это, с мольбой в глазах агрессивно замотав головой и шепча губами «Не надо! Отступите!» Юные Обращенные, как бы сильны они ни были, не чета опытным бессмертным, да и больше последних в несколько раз. Хоть и с потерями среди телохранителей, но моих сокурсников быстро сметут, а я себе никогда не прощу этого.
Сердце грело, что есть те, кто готов за тебя бороться, но стоит мне оказаться за этими стенами, и я окажусь совсем одна...
Получается, Десмонд прикрывал меня все эти годы. Хотелось бы мне знать, что теперь с ним будет…
Мысли в голове клубились все тише. В ушах начал нарастать легкий звон, становящийся все более громким и монотонным. Сквозь пелену я видела, как Обращенные отступают, в глазах Лиларис застыла тоска. Голова моя стала уплывать, и последнее, что я запомнила, брезгливое выражение на лице правящего Лорда, когда он пытался удержать мое падающее тело. А потом наступила темнота.