В чем-то это было похоже на исповедь. Казалось, рассказывая этому мужчине то, что сделали со мной Виктория и Эдвард, я освобождаюсь от груза, давившего мне на плечи последние годы. Наверное, мне давно следовало поговорить об этом с кем-нибудь, облегчить душу. Пусть я не могла рассказать всю правду, а только ее часть, но и этого хватало с лихвой.
Кому я еще могла рассказать о себе? Подруге? У меня нет таких близких подруг, у меня одни конкурентки. Психологу? Возможно. Только мне не хотелось, что бы кто-то копался в причинах моих поступков. Эдварду? Он был бы последним человеком или вампиром, которому бы я рассказала о Виктории. Я бы никогда не подвергла его такой опасности. Родителям? Я просто физически не могла сказать им, что обманывала их все эти годы. Поэтому незнакомец с улицы, появившийся в моей жизни всего на один вечер, сам того не зная, оказал мне огромную услугу. Я, наконец, получила возможность выговориться.
Мне было интересно, что он обо мне думает? Кем я предстаю перед ним? Жертвой Виктории? Соучастницей Виктории? Ведь я любила Эдварда, но это не помешало мне предать его любовь и память ради той, которая пообещала изменить меня.
Я до сих пор не знаю, как относиться к Виктории. Она обещала, что сделает мне подарок - превратит в вампира, найдет Эдварда, поможет встретиться с ним. И я не устояла. Ради того, чтобы быть с Эдвардом, ради того, чтобы не жалеть всю жизнь о том, что не использовала эту возможность, я согласилась. Виктории не пришлось заставлять меня идти с ней насильно. Я пошла с ней добровольно. Она попросила у меня всего лишь один год. Что такое год, если потом я получу возможность быть с ним вечно? Я прекрасно понимала, что таким образом Виктория мстит Эдварду. Понимала и то, что своим поступком предаю Эдварда. Но мне было все равно. Разбираться я буду после. Главное, между нами не будет преград. Ради будущего с Эдвардом я бросила все – друзей, колледж, родителей. Я лгала им о каждом проведенном дне, о новых друзьях, которые у меня появились, о новой любви. Из колледжа меня выгнали в первом же семестре, так как я так и приступила к занятиям. Вместо того чтобы слушать лекции, я слушала рассказы Виктории о ее жизни, вместо того, чтобы готовиться к семинарам. Я заразилась идеей Виктории обучить меня танцам. В прошлой жизни Виктория была танцовщицей, как же красиво она танцевала теперь. Казалось, время замирает, растягивается до размеров вечности, теряется, так красиво и естественно она это делала. Огненный вихрь проносился по комнате, сметая все на своем пути. Перед ней невозможно было устоять.
Виктория рассказывала, как познакомилась с Джеймсом, как они любили друг друга, как она умоляла его не трогать меня. Она пошла с ним только потому, что они были парой. Ведь я бы точно так же пошла за Эдвардом. Я должна была ее понять, она ведь тоже любила. На самом деле у нас с ней было много общего. Мы обе потеряли любимых.
Она же подсадила меня на наркотики. По ее настоянию я много читала, в том числе и всякую психоделическую муть - довольно скучное занятие, но после этих книг и ее слов, что став вампиром, наркотики мне нужны не будут и я к ним не привыкну, я согласилась попробовать. Не ради удовольствия, нет, а ради достижения того самого состояния просветления. Насчет просветления не знаю, но я открыла для себя новый способ бегства от реальности.
Виктория показала мне что такое страсть… С ней я поняла, что любовь и удовольствие не всегда идут рука об руку. Она всегда была рядом, получила мой первый крик, мою первую боль, мой первый судорожный трепет.
А потом она отказалась превращать меня. Мотивируя это тем же, чем в свое время мотивировал свой отказ Эдвард. Она не хочет для меня такой жизни. Как будто в этом они сговорились.
Привыкла ли я к Виктории? Приняла ли ее? Любила ли? Наверное, по-своему да. Какая же я была наивная, когда думала, что выстою в общении с ней. Перед ней невозможно было устоять. Она как ураган проносилась, по моему «я», перестраивая и меняя. Теперь я понимаю, она использовала весь свой жизненный опыт, все свое «вампирское» обаяние. Я привязалась к ней какой-то болезненной привязанностью, которая предполагала полную зависимость от нее. С ней было хорошо, интересно. И она дарила мне надежду.
Она изменила меня. Вместо одного года я провела с ней два. Она знала о моей любви к Эдварду и использовала это против меня. Да, Эдвард никуда не делся, он все также был во мне, но у меня появилось новое чувство – стыда. Мне было стыдно перед ним. Стыдно за то, что с Викторией мне было интересно, за то, что Виктория дала мне и чему научила. Стыдно за то, что я пошла с ней.
Через два года я была уже совершенно другим человеком. А Виктория не сдержала своего слова. Она отпустила меня, не изменив.
Но она оказалась не каменной. Ей не понравилось, когда я пошла танцевать в клуб, а когда узнала и остальное, мы с ней крупно поскандалили.
- Ну, преврати меня, – кричала я на нее, – сделай то, что обещала. Теперь ты ничего не испортишь, теперь для меня уже нет другого выхода.
Тогда она лишь покачала головой, развернулась и пропала.
В следующий раз Виктория появилась спустя год. Это был последний раз, когда мы виделись. Она появилась и дала мне адрес Эдварда. Думала, что возможно этот клочок бумаги, который я держала в руке, изменит что-то в моей жизни.
Я же держала в руках записку и тупо на нее смотрела. Что же делать теперь? Теперь, когда я многое поняла? Боже, я панически боялась его. И любила. Я поняла, что сама разрушила свою жизнь, своими же руками. По глупости, по молодости, как это еще называется?
Что чувствует женщина, когда ее не единожды бросают? Предают. Такую всю хорошую, чистую, белую и пушистую? Я не выдержала. Наверное, сам дьявол нашептывал мне тогда, что делать дальше. Меня бросили, потому что я чересчур невинна – получите, теперь я уже не так невинна. Меня бросили, потому что посчитали, что так будет лучше для моей жизни – нате вам, у меня теперь вообще нет жизни. Нет, я, конечно, дышу, ем, сплю, но разве это жизнь? Меня бросили, потому что посчитали, что так будет лучше? Меня бросили и не спросили? Я докажу вам, что так лучше не будет. Вот это и было мое ребячество, моя глупость, ошибка. Эти мысли и были теми, что сгубили меня. Зачем мне надо было кому-то что-то доказывать? Ради кого я вымаралась в грязи? Я сделала все, чтобы они поняли, что были не правы. Чтобы он понял, что был не прав. Но какой ценой? Как же дорого мне это обошлось? Он был не прав, когда думал, что дарит мне жизнь. Он подарил мне ад. Или это я сама превратила свою жизнь в ад? Это было легко. А остановиться оказалось невозможно. То, что я сделала в порыве отчаянья, оказалось не так легко исправить. Чужие прикосновения никуда не денутся, сколько бы я не оттирала себя в ванной. Я буду умолять саму себя забыть, но память будет услужливо напоминать то, о чем я мечтаю не помнить. И тогда снова придут наркотики, которые заставят умолкнуть память, сотрут с тела следы чужих рук и я хоть не надолго, но успокоюсь.
- Как ты теперь к нему относишься? – вывел меня из раздумий его голос.
- Никак. - ответила я. – Как объяснить этому мужчине, что я продолжаю любить Эдварда? Как объяснить, что он не обычный человек, и его просто так не забудешь? Как объяснить, «что он продолжает мне сниться ночами? Что я растворяюсь в его поцелуях, лечу вместе с ним навстречу рассвету, мне тепло и хорошо с ним. Что он держит меня за руку. «Я люблю тебя» - говорит он, разворачивая меня к себе. Мы любим друг друга. Потом я просыпаюсь и понимаю, что все это всего лишь сон, что все это нереально. Мы давно уже не вместе1 » Как все это объяснить? Никак. Так я и ответила. Больше мне сказать было нечего.
- То есть ты больше его не любишь?
- Нет, - просто ответила я – Как можно любить человека, который бросил тебя десять лет назад?
Действительно, как? Оказывается, что можно. Только вот, зачем мне рассказывать этому незнакомцу про то, что я люблю Эдварда до сих пор? Это выглядело бы по-детски. А во мне ничего детского давно не осталось. Возможно, если бы он спросил про то, что бы я сейчас сделала, появись Эдвард рядом, я бы, наверное, рассказала о том, как часто я мечтаю, чтобы хоть мельком увидеть его улыбку, теплые и такие родные глаза. Как часто мечтаю, что он придет, простит мне все и вытянет из этого омута. Мне нужно было давно перестать жить прошлым. Эдвард меня бросил, и это совсем не повод видеть его каждую ночь во сне.
Но он об этом не спросил. Значит, ответ очевиден. Он написан у меня на лице, которое из-за постоянного недосыпания и ночной жизни давно превратилось в бледную застывшую маску. Ответ был ясен из моего рассказа. Я циничная, продажная девка, и в моей душе нет места ни любви, ни привязанности. Этот образ я очень долго лепила, чтобы защититься и не подпускать никого к себе, и, похоже, справилась с этим очень удачно. Но это был всего лишь образ. «Тело, меньшее, что может дать женщина»….
Вместо этого он спросил, что бы я сделала, появись у меня деньги? Много денег. Бросила бы я эту работу? Было понятно, он хочет узнать, работаю я ради денег или эта работа мне нравиться. Как может нравиться такая работа? Его вопрос заставил меня задуматься. Я никогда не рассматривала проблему с этой стороны. Я знала, что денег у меня не будет. Так зачем же терзаться?
- Я бросила бы эту работу. Но мне кажется, былые привычки так просто не отпустили бы. «Невозможно было столько лет играться в грязи и не выпачкаться».
- То есть, ты бы вновь вернулась к своим занятиям? - уточнил он.
- Возможно, время от времени, - ответила я.
А что мне оставалось. За десять штук он заслуживал честного ответа. По крайней мере, я была честна с ним хоть в этом.