Я думала, что Эдвард привяжет меня к кровати и высечет до самой кости. Мне казалось. Что что-то в этом духе может ему нравится. Но вместо того чтобы взять ремень с шипами, он залепил мне пощечину.

- Пошли все вон! – заорал он.

Невысокая девушка с торчащими волосами закатила глаза.
- Не надо быть таким грубым, - сказала она. А потом повернулась ко мне. – Привет, Изабелла, я – Элис. Я чувствую, что мы станем лучшими подругами.

Я уставилась на нее, буквально на мгновение.

Эдвард схватил ее за плечо и повел к двери.
- У Изабеллы не будет друзей очень долго, Элис. А теперь, пожалуйста, уйди!

Розали вышла из ванной, придерживая идущего рядом Эммета. Он потирал свою голову и опирался на жену для поддержки.
- Дерьмо, я думал, что это сработает как в фильмах, - жаловался он.

- Не волнуйся, Эммет. Она пожалеет, что сделала это, - прорычал Эдвард, смотря вниз на меня. Я вся сжалась, желая исчезнуть. – А теперь, пожалуйста, выйдите, чтобы я мог наказать ее.

Розали вздохнула и потянула Эммета к выходу.
- Будь с ней полегче, Эдвард, - умоляла Элис, стоя в дверном проеме. – Она всего лишь маленькая девочка.

- Нужно преподать ей урок, - ответил он, захлопывая дверь у нее перед носом.

Я воспользовалась этой возможностью, чтобы попытаться заползти под его большую кровать.
- О, нет, даже не думай.

Я закричала, когда он схватил меня за лодыжку и потянул обратно.
- Ты теперь в большом дерьме. Я собирался позволить тебе спать сегодня со мной в кровати, но ты будешь спать на полу. И если ты хотя бы пошевелишься, то будешь голодать целую неделю, - он отпустил мою ногу и пошел к комоду. Я с ужасом наблюдала, как он достал эластичный жгут, и двое наручников из верхнего ящика.

- Пожалуйста! Пожалуйста, не причиняй мне боль! – умоляла я, сворачиваясь в клубок. – Я буду хорошо себя вести! Обещаю!

- Конечно, будешь! И после этого наказания, ты убедишься, что нужно сдерживать свое слово.

Я громко закричала, когда он схватил меня за ноги и защелкнул наручники вокруг каждой лодыжки. Холодный металл коснулся клейма, которое тут же стало гореть еще сильнее.
- Руки за спину, - приказал он.

Я повиновалась, и он надел на них наручники.
- Пожалуйста! Не делай этого! Пожалуйста!

- Ты можешь просить и кричать, что хочешь, но это не спасет тебя сейчас.

Он взял эластичный жгут и привязал один его конец к наручникам на запястьях, потом протянул его между наручниками на ногах и связал концы. Он связал мои руки и ноги вместе.

Я заплакала еще громче, когда он подтащил меня к собачьему коврику и бросил на него. Это все? Все, что он собирался сделать? Связать меня и оставить на собачьем коврике? Это и было наказанием? В таком случае можно не жаловаться.

- Посмотрим, понравится ли тебе бунтовать после ночи, проведенной в таком положении.

Он вернулся к комоду и достал оттуда рулон скотча и повязку для глаз. Он вновь собирался оставить меня в темноте.

- Итак, ночью я хочу нормально поспать, - сказал он, отрывая длинную полосу скотча и приклеивая ее к моим губам. Я сразу же вспомнила способ, как избавиться от скотча, но мне нужно подождать, пока он выйдет из комнаты, прежде чем сделать это. Он, видимо, предугадал мои действия, потому что приклеил еще два куска скотча к моим губам в виде букву Х. Потом он решил стать еще более творческим и приклеил еще две полосы крест накрест.

- Тебе нравится темнота, Изабелла? – спросил он, ухмыляясь.

Я быстро покачала головой и посмотрела на него с мольбой в глазах. Он узнал несколько дней назад, что я ужасно боялась темноты. Темнота и Эдвард соревновались между собой в игре "Кого же Белла боится больше". И пока Эдвард побеждал.

- Хорошо, помни о страхе в следующий раз, прежде чем будешь себя плохо вести, - ответил он. Я пыталась кричать сквозь скотч, когда он завязывал повязку на моих глазах. Меня только что освободили из того темного подвала и что теперь? – Это научит тебя вести себя хорошо. Я разочарован, Изабелла. Ты проделала такую фантастическую работу. Возможно, дать тебе слишком много свободы было плохой идеей. Но не волнуйся. Мы исправим это.

Он погладил меня по голове, прежде чем я услышала, как закрылась дверь.

Я оказалась глупой, думая, что это было легкое наказание. Я должна оставаться в одном и том же положении неизвестно как долго. Мои мышцы стали болеть от позы, в которой я находилась, и напряглись уже после часа или около того. Все болело. Болели руки, болели лодыжки, мой ожог убивал меня, болела спина, болела голова. Боже! Почему я была такой глупой? Небольшой бунт был хорошей идеей, но теперь я жалела, что не оставалась послушным щенком. По крайней мере, тогда я бы смогла спать в кровати. Я могла бы отказаться от маленькой части свой человечности, но мне хотя бы было удобно. Даже хорошее избиение казалось приятнее, чем положение, в котором я находилась сейчас. Я не могла выносить это. Было слишком больно.

Он ломал меня. Он ломал мой дух, то, что делало меня мной. Я помню, кто-то сказал, что мне повезло, что Эдвард выбрал меня в жены. Мне повезло, потому что все, что я должна была делать – это делать его счастливым. Я хотела быть простым рабом. Я хотела убирать дом целый день и получать паршивую еду. Это было бы лучше, чем то, что происходит со мной сейчас. Я отдала бы что угодно, чтобы находиться там же где Лорен и Джессика. Почему я? Почему он должен был выбрать меня?

Я заплакала в скотч, и попыталась сменить положение. Мое тело протестующее заныло. Я попробовала выпрямить свои конечности, но жгут не позволил даже пошевелиться. Он связал меня слишком сильно. Когда это все закончится?

- Изабелла? Проснись, Изабелла. Пора вставать.

Я застонала и повернула голову, пытаясь уклониться от света. Подождите. Свет? Я открыла глаза, и заметила, что повязки на глазах больше не было.

Эдвард присел передо мной с двумя связками ключей. Сначала он развязал жгут, а затем снял наручники. Мои лодыжки и запястья онемели, и я не могла пошевелить ими.

- Будет немного больно, - предупредил он. Он начал отрывать скотч от моих губ. Конечно, мои губы высохли из-за нехватки воды, и он сорвал кожу. Я провела языком по ним и почувствовала кровь. Много крови. Он вздохнул. – Сиди смирно.

Встав, он исчез в ванной. Я попыталась пошевелить руками и ногами, но это причиняло много боли. Все мышцы ныли и горели. Я заплакала, разгибая ноги туда-сюда. Было больно вообще даже шевелиться.

Эдвард вернулся с влажной губкой. Он вздохнул и покачал головой.
- О, Изабелла, - прошептал он. Я захныкала, когда он поднял меня с пола и положил на свою большую кровать. Он прижал теплую ткань к моим губам и вытер кровь. Потом проделал то же самое с моими запястьями и лодыжками. – Здесь заражение, - объявил он. Когда он коснулся клейма на моей ноге, я зашипела.

Почти уверена, что ожог был желто-красным. Буквы ЭК были ровными, но высохли и покрылись струпьями.

Вздохнув, Эдвард погладил мою щеку. Я съежилась, но позволила ему гладить щеку.

- О, Изабелла, мне жаль, я не должен был этого делать, - прошептал он. – Я хочу, чтобы ты была хорошей девочкой и вела себя хорошо. Я очень не хочу наказывать тебя, как сейчас.

Нет, ему не жаль. Он наслаждался этим. Он, скорее всего, был возбужден, когда я вчера устроила бунт.

Он повернул ткань чистой стороной и стер мои слезы.
- Оставайся здесь и я принесу твой завтрак, - сказал он. Он положил мою голову на подушки. Мои глаза широко распахнулись, когда он вложил пульт от своей плазмы мне в руку. – Ты проведешь весь день, расслабляясь, хорошо? А теперь я принесу тебе немного еды, чтобы ты смогла выпить свое обезболивающее. Не делай ничего, что может меня заставить сожалеть о своих решениях.

Я, молча, кивнула. Он наклонился и нежно поцеловал меня в лоб.
- Сиди смирно, - прошептал он.

Я смотрела, как он направился к двери.
- Спасибо, - удалось выдохнуть мне. Мой голос казался сухим, словно я провела в пустыне несколько дней.

Он обернулся и улыбнулся мне.
- Пожалуйста. А теперь отдохни немного.
________________________________________________________________________________

Итак, благодарим мою беточку - Мариночку wildflower, которая вернулась из отпуска и редактировала данную главу! Спасибо ей большущее!!!

Ну вот и произошло наказание Беллы за ее выходку. Как вы считаете, хуже оно или лучше избиения? И как вам изменения Эдварда в конце главы? Что вы думаете по этому поводу?
Ваши размышления и комментарии жду на
ФОРУМЕ (кликаем на картинку):