В моей голове возникло множество оправданий, но когда я уже собирался произнести их вслух, то замялся, зная, что у Джаспера есть опровержение на каждое из них. Он бы сказал, что я ничего не делал. И, в некотором смысле, он был прав. У меня не было ни одного разговора с Беллой, в котором бы она сказала, что я ей неинтересен, только восемнадцать месяцев всяких намеков. Я думаю, можно было бы сказать, что я просто знал это.

Со вздохом, я встал, жестом попросив Джаспера помочь мне отнести Беллу в кровать – я точно не буду провожать ее до дома сегодня вечером.

– Джаспер, это... сложно.

Он фыркнул. – Да ну? Это на самом деле… сложно, братишка, или это ты делаешь все таким?

Кряхтя, я приподнял ноги Беллы, Джаспер взял ее под руки, и в таком положении понесли ее в спальню. Она не была тяжелой, просто это было неудобно.

– Думаю, после стольких лет в банде, я должен был уже понять, как перетаскивать бесчувственное тело более изящно.

– Джаспер, ты никогда не состоял ни в какой банде.

– Ну... хорошо, но я много играл в подобные игры на Facebook'е.

Я рассмеялся. Он был таким придурком.

– Итак, вернемся к тебе и мисс UX… Почему ты все драматизируешь и усложняешь, Эдвард?

– Ничего я не усложняю. Серьезно, какого черта я должен что-то делать? Я мог бы полюбить ее, но только если бы она испытывала ответные чувства.

– Ах-ах. Конечно. Ты никогда ничего чрезмерно не усложняешь, детка, – вздохнув, он продолжил: – У меня есть только слово для тебя – Таня.

Господи Иисусе! Он что, серьезно? – Пошел на хер, Джаспер, ты знаешь, она была удивительной. Все в ней притягивало и цепляло. Никто не мог приручить ее. Кроме того, она выглядела… немного… странно?

Джаспер закатил глаза, и, кряхтя, помог уложить Беллу на мою кровать. – Ладно, тогда Джессика.

– Джаспер, ты уже заебал перебирать всех моих прошлых подруг.

– Я выделяю главное, Эдвард.

– Хорошо, что о Джессике?

– Почему ты порвал с ней?

Джаспер перекатил Беллу на кровати так, чтобы из-под нее можно было вытащить одеяло и укрыть. Ей что, три года? Как она могла проспать все это? Видимо, уровень алкоголя в ее крови был по-прежнему выше, чем это могло показаться. Я выключил свет, подоткнул ей одеяло, взял свою собственную пижаму, но больше затягивать с ответом уже не получалось.

– Я не могу тебе сказать.

– Какого черта?

– Потому что, Джаспер, я джентльмен, а джентльмен не рассказывает о таких вещах.

– Фигня. Так что, причина в сексе?

Выйдя из спальни, я закрыл за собой дверь.

– Да, – раздраженно выдохнул я, – причина в сексе. – Я чувствовал, как румянец вспыхивает на моих щеках, а затем покраснели и уши. Я знал, что он не отстанет, поэтому выпалил: – У нее были несимметричные соски.

Джаспер сделал именно то, что я ожидал. Он расхохотался. – Ты порвал с девушкой, только потому, что у нее соски несимметричны, и еще думаешь, что у тебя нет проблемы чрезмерно усложнять отношения?

– Джаспер, они были не просто несимметричные... Они были… чужими. Они указывали в совершенно разных направлениях. Это походило на хамелеона, который всегда смотрит на тебя только одним глазом. У меня даже начала развиваться мания преследования. Плюс она издавала звуки, когда мы занимались сексом... как будто она спрашивала у меня о чем-то снова и снова. Это заставляло меня чувствовать себя грубым, не отвечая ей. Занимаясь с ней сексом, я чувствовал слишком сильное моральное давление.

– Итак, что бы ты сделал, если бы Белла набросилась сегодня на тебя?

– Надеюсь, ее бы не вырвало на меня… снова.

Он закатил глаза и дал мне нежный для Джаспера подзатыльник. – Окей, хорошо... а если она сделает это завтра? Никакого алкоголя. Она подходит вся такая мега-сексуальная девочка-айтишница, – он подошел ко мне, сексуальной (как он думал) походкой, покачивая бедрами и с воображаемой грудью из чашек, хлопая своими ресницами, – и просит тебя сделать что-нибудь непристойное. Ты сделаешь это?

– Ты ебанулся? Или тебе не хватает внимания?

– Это да?

– Да! Это да. Господи, Джаспер.

– Даже притом, что она облевала тебя сегодня вечером?

– Да.

– Итак, несимметричные соски стоят в твоем рейтинге выше, чем рвота?

– Это смешно, Джаспер. Это и есть то главное, что надо было выделить?

– Потерпи меня еще чуть-чуть. Итак, рвота не имеет значения, это круто. А теперь скажи мне, что произойдет, если ты начинаешь раздевать ее, приподнимаешь ее рубашку, все просто великолепно, и тут ты понимаешь... Вот, дерьмо!.. у Беллы абсолютно несимметричные соски. Или есть третий сосок. Или вообще нет этих, гребанных сосков. Что ты сделаешь?

– Я бы забил на это.

– Почему?

– Потому что... я не знаю... потому что это Белла. Она... другая. Нет, не так. Я имею в виду, что я хочу ее, но я не хочу ее так, понимаешь? Это не то. Это... что-то большее.

Джаспер молчал минуту и просто смотрел на меня. Когда он заговорил, его голос звучал недоверчиво.

– Матерь Божья, ты самый социально неприспособленный человек, которого я когда-либо встречал. Эдвард, это что такой способ сказать мне, что ты влюблен в нее?

Мой мозг молчал. Мои руки похолодели. Это было похоже на черную дыру, открывшуюся в моей голове, и я был мгновенно захвачен вихрем мыслей. Почему я даже не думал об этом раньше? Я был настолько сосредоточен на подавлении своих неразделенных желаний, что мысль о том, что я действительно влюблен в Беллу, не пришла мне в голову.
В двадцать шесть лет я фактически еще не любил по-настоящему. У меня была подруга в школе, с которой я обменялся "Я тебя люблю", но позднее понял, что это просто... ожидание. Джаспер был прав, мои чувства к Белле выходят за рамки того, что я испытывал раньше. То, что я, мастер оправданий своей холостяцкой жизни, после всего случившегося все еще хотел ее, подталкивало меня к единственно возможному выводу.

Блять.

– О, Эдди, ты, несчастный придурок, – Джаспер засмеялся, но не без сочувствия, – ты даже не осознавал это, не так ли?

Я подошел к креслу и сел, нет, рухнул в него. Я не мог связать ни слова. А он, наверняка, принял мое молчание за согласие.

Не знаю, как долго я смотрел на журнальный столик, в моем мозгу крутился водоворот вопросов, мыслей, наблюдений. В конце концов, мое внимание привлекли звуки, которые доносились из динамиков телевизора. На экране две женщины лежали на кровати и ласкали друг друга, стоная и задыхаясь. Съемка крупным планом не оставляла ни малейшей лазейки для воображения. Джаспер лежал на диване, закинув одну руку за голову и с пультом в другой.

– Это ничего не меняет, – сказал я спокойно.

– Это в аду ничего не меняется. Ты – идиот, если так думаешь.

– Она не чувствует того же…

– Эдвард, я уже говорил, что ты «социально неприспособленный»? Она чувствует что-то... Я понятия не имею, что, но я уверен, что даже если она и не находится на той же самой странице этой истории, что и ты, но уж точно в той же самой главе. Понял?

Вздохнув, я понял, что мое сердце болело... было действительно физически больно.

– Она сказала, что она не хочет встречаться с тем, с кем она работает.

– Когда она это сказала?

– Несколько дней назад.

– Тогда найди себе новую работу.

– Бесполезно, Джаспер.

– Эдвард, если ты любишь ее, она того стоит. Но если ты собираешься быть таким же, гребанным придурком, то скоро, ты придешь ко мне на прием. Хватит уже хандрить и дрочить, думая о ней, вместо того, чтобы делать это с ней. Кстати, как долго это уже продолжается?

– Э-э... несколько месяцев. – Понурив голову, я тихо добавил: – Восемнадцать или около того.

Он уставился на меня. – Вот, ебануться! На самом деле? Ты, мой маленький брат, заработал одиннадцать из пятнадцати баллов по шкале неудачников.

Он покачал головой в знак недоверия. – Почему я о ней ничего не слышал? То есть я слышал о том, что вы работаете вместе, но Эдвард, мы с тобой близки. Вы с Беллой близки. Ты, будто бы… я имею в виду, ты вел себя, как будто специально... Боже мой... точно! Ты скрывал ее. Почему? Почему, блять, ты ничего не говорил?

– Джаспер, я не специально скрывал это от тебя. Это так не похоже на Беллу, а мы много общаемся с ней за пределами офиса. – Вздохнув, я попыталась сформулировать свою мысль. – Я подумал, сначала, что это была просто маленькое недоразумение. Честно говоря, через десять минут я уже считал, что это приняло намного большие масштабы. Но она ясно дала понять, как относиться к интрижкам на работе, и, если честно, такого рода разговоры мне неприятны. Так что я пас.

– Братишка, что же, черт возьми, она сказала, что тебе все стало ясно?

– Большой брат, ты не думаешь, что за эти восемнадцать месяцев я смог бы увидеть хоть какой-то знак с ее стороны, если бы она на самом деле была заинтересована?

– Да-а-а... – задумчиво сказал он, – а если она тоже «социально неприспособленная», как и ты. Подумай, может быть, она говорит то же самое про тебя, Эдвард? Если бы я ее разбудил прямо сейчас, и спросил, заинтересован ли ты, она бы ответила так же? Скажет ли она мне, что ты не подавал никаких знаков в течение этих, гребанных, восемнадцати месяцев, и, как вывод, ты ей не интересуешься?

Вот, дерьмо. Киньте в меня камень, но я даже и не думал об этом так. Может быть, я, действительно, держу свои чувства настолько глубоко в себе, что она никогда и не видела намека на них.

– Эдвард, тебе нужна помощь. Я должен подумать над этим. Не беспокойся, братик, мы исправим это. Но сейчас полезай в постель к своей подружке и оставь меня в покое, чтобы я мог посмотреть качественное порно. После всех этих гормональных встрясок мне, необходимо вручную взбить йогурт.

Моя челюсть упала, когда я понял, о чем он говорил. Как он может быть таким джентльменом и, в то же время…

– Ой, не смотри на меня так, твой диван и я, практически, женаты. Тебе просто повезло, что он не может забеременеть.

Я вздрогнул. – Знаешь, ты отвратителен.

– А также, я твой лучший друг, и ты не заслуживаешь меня.

Он был прав. Снова. – Спокойной ночи, Джаспер.

Переодевшись в пижаму, я подумал о том, что меня ждет. Мне придется либо разделить с Беллой кровать, либо спать с Джаспером на диване "валетом". Мои колебания были недолгими, но мысль о ночи с Беллой в одной постели была... мучительной. От одной этой мысли мой член уже стал твердым. Святой Папа Римский, я собирался промучиться до утра с непрекращающимся неослабевающим стояком.
Войдя в свою спальню, я заметил, что она включила ночник. Кроме того, она - святые угодники! – сняла с себя часть одежды. Белла лежала на моей кровати только в футболке и трусиках, лифчик и джинсы валялись на полу. Ее розовая футболка в тусклом свете казалась красной, а черные буквы идеально сочетались с черным трусикам.
Белла явно пиналась во сне, о чем явно свидетельствовало сбитое в ком одеяло. В этот момент я заметил надпись на ее трусиках. Вот, дерьмо. Я не мог не посмотреть на них. Не потому, что я какой-то извращенец (хотя я, безусловно, он и есть), а потому, что мое любопытство съедало меня изнутри. Я должен был знать, что на них написано.
Я решил, что быстро откинуть одеяло и прочитать надпись полностью, было бы лучшей тактикой. Я не хочу, чтобы она меня спалила, глазеющего на нее. Блять! Перестань думать об этом! Хуже – это только быть пойманным, глазеющим на нее и с огромным эрегированным членом.
Хорошо, может быть, не с «огромным».
Откинув одеяло, я быстро взглянул на такую заманчивую часть ее гардероба.

Как и на материнской плате ноутбука. Милые. Охрененно милые. Блять, она и сама чертовски милая.

Ретировавшись в ванную, чтобы почистить зубы, я заметил, что раковина была мокрой. Как и моя зубная щетка. Белла, должно быть, пользовалась моей зубной щеткой.

Белла использовала мою щетку.

Я громко рассмеялся. В какой-то степени, это было реакцией моего сердца. Разумом я понимал, что я не должен был зацикливаться на этом. Но все, о чем я мог думать, это, что она не постеснялась воспользоваться моей щеткой. То есть, она была настолько близка, чтобы не утруждать себя и не спрашивать, есть ли запасная щетка (как поступил бы я на ее месте).

Я был настолько ебанутым. Если бы какая-либо из моих предыдущих подруг сделала такое, я нашел бы это более чем достаточным основанием для разрыва с ней. В случае с Беллой, я нашел это милым. Чудесно.

Ха! Я совсем свихнулся.

Быстро почистив зубы, я выключил свет и направился к кровати. Собравшись, я взглянул на кровать, чтобы понять, где лежит Белла. И лечь на противоположную сторону, как можно дальше от нее и попытаться поспать. Попытаться игнорировать красивое тело рядом со мной.
Как я уже сказал... игнорировать...

Игнорируй это, Эдвард!

ИГ-НО-РИ-РУЙ.

Ла-ла-ла-ла-ла... овцы. Я считаю овец. Одна. Две. Три. Четыре. Я ненавижу овец. Черт!

– Ммм... Эдвард? – Белла пробормотала мое имя тихим сонным голосом.

– Да?

Она прижалась ко мне, перевернувшись на бок. Белла провела рукой по моим волосам, потом задержалась на плече и оставила ее на моей груди, обжигая своим теплом. Но мои гормоны, конечно же, отреагировали на это совершенно в другом месте.

– Спок…ной ночи, – пробормотала она, прижавшись – ох! – к моему уху.

– Спокойной ночи, Белла.

Это будет очень, очень долгая ночь.
_________________________________________
Огромное спасибо моей бете, и вам, что вы все еще читаете этот фик
Добро пожаловать на Форум