Того, чей вздох в моей груди,
Того, чье имя жжет уста.
Сквозь мрак, к забвенью на пути
Услышь... я без тебя пуста.

С биеньем сердца холостым
По венам не бежала кровь...
Лишь став спасением твоим,
Моя душа воспряла вновь.

Но он не видит... он стоит,
Откинув к небесам лицо.
Ждет солнца, что позолотит
Гладь кожи гибельной пыльцой.

Он засверкает, как алмаз,
Купаясь в радужных лучах.
Шагнет, не открывая глаз –
Не слаб, не скован по плечам...

От напряженья голос сел.
Очнись, почувствуй, улови...
У всякой боли есть предел,
Но нет предела у любви.

Неумолимо бьют часы...
Сорвется воплем: «Эдвард, нет!»
И холод каменной красы
Теплом неистовым согрет.

В крови пьянящее вино,
Дыханья трепет на виске...
В руках желанных все равно,
Что наша жизнь на волоске.

Вся боль ушла в короткий миг,
Когда, у смерти на краю,
В моих объятьях он затих,
Приникнув, словно к алтарю.

И с наслажденьем примет ад,
Ниспосланный ему судьбой...
Часы отчаянно звонят.
Живу... Дышу... И он со мной.

«Семь месяцев ничего не значили, равно как и ужасные слова, что он сказал мне в лесу.
Равно как и то, что я, скорее всего, ему не нужна. А вот мне до конца жизни нужен только он.
«...» я ожила: не то чтобы выздоровела, а будто никогда от боли и не страдала.» (Стефани Майер, "Новолуние")