Глава 11

В участке я сижу неподвижно. Словно неподвижность моя последняя защита. Рубеж, который ещё можно удержать. Я не позволяю нарушить скованность даже слезам. Напрасно у меня что-то спрашивают и суют в руку стакан. Я не слышу дребезжания стекла, хотя пальцы атрофировались, и я ничего не смогла бы удержать, даже захотев. Но я хочу одного – сдохнуть.

- Оставьте нас, - единственное предложение, которое я вычленяю из белого шума вокруг. Голос пугает, он мне знаком, но ничего более вспомнить не получается.

Реальность вместе с коркой льда разбивается, когда дуло пистолета касается виска. Я не впадаю в истерику, дальше мне некуда впадать. Я поворачиваю голову. Я встречаюсь глазами с двумя фрагментами бездны. Бездна смотрит на меня. Просто сидит в полицейском участке и смотрит. Вот только я больше не хочу смотреть на бездну. Опускаю веки и выплевываю:

- Стреляй, исполни мою единственную мечту.
- Прости, я не Санта, чтобы исполнять твои желания. И будь я на его месте, насовал бы тебе в носок угольков. У нас из-за тебя трудность. У меня. Я опоздал на встречу и это чертовски обидно.

- Мне жаль, - мне не жаль, но ведь и ему ни хрена не обидно.
- Тебе не жаль. Подписывай всё, что они дадут тебе подписать, и поехали.
- Что?

- Всё, Белла. У тебя замечательная мать и хорошие подруги. У одной из них милый ребёнок. Во сколько смертей ты себя оцениваешь?

- Ты убил бы ребенка?
- Нет.
- Врёшь.

- Или не вру. Я могу сказать что угодно, но ответ выбираешь ты. Какой тебе больше по душе? Подписывай.

Так я и делаю. Подписывают всё, что мне подкладывают под руку с зажатой в пальцах дешёвой ручкой. Чернила мажутся, линии получаются, словно под водой – деформированные, с рябью. Плевать я на это хотела. И только на выходе из участка интересуюсь, где Джейк.

- Посидит несколько дней.

- Мелко, - говорю я. – Сажать его за попытку дать тебе в морду.

- Смотри шире. У ситуации два выхода. Или я мог оказаться там, - да ни при каких обстоятельствах, думаю я, - или этот дурачок. Он напал на меня, твои соседи это видели, да ты и сама подписала показания. Ты ведь тоже видела.

- Продолжаешь играть моего парня?

- До понедельника это главная моя роль. Успокойся, я мог бы замять дело, но боюсь, что ты пойдешь не в ту сторону, и лучше твоему другу побыть в безопасном месте. В месте, где ты не сможешь причинить ему вреда.

- Ты такой заботливый, - поборов отвращение, заставляю свой голос звучать сладко и смотрю на мистера Садиста. Хочу показать, что и это я тоже умею. Играть и притворяться, забывая о себе истинной. Но ещё больше я хочу показать ему свою холодную ярость.

- Ты плохо играешь, а если ненавидишь, то просто скажи.
Но я не хочу этого говорить. Я ужасно устала и мне требуется отдых, такой, чтобы вырубить мозги.

- Я хотела бы дойти до дома сама.
- А я не хочу, чтобы ты нарвалась на какого-то отморозка. К тому же у нас есть время на свидание.
- Твоя встреча?

- Сорвана. Зато теперь я в полном твоём распоряжении. Какую кухню ты предпочитаешь?

- Итальянскую, но для тебя я бы выбрала что-нибудь из средневекового меню с цикутой и мышьяком.

- И я тебя люблю, - он говорит эти слова неожиданно серьёзно. Таким голосом, что нельзя не поверить и не принять их за истину. Я знаю, что он играет, но так тяжело отделить его правду ото лжи. Я так изумлена, что в горле встает ком, и я не знаю как ответить. Вся моя решимость сломлена. Он опять рвёт мое сердце на части. Грязно, подло и низко, используя высокие чувства.

- Не нужно, Белла, я не бесконечно добр. Иногда я могу потакать своим слабостями и, наплевав на всё, пойти на поводу у своих желаний.

Передо мной третья сущность этого человека. Вот сейчас он, пожалуй, настоящий. Не злой, не милый. Просто усталый. Уставший показывать миру свою нейтральность.

- Знаешь, чего я хочу?

- Мне плевать.

- Я хочу тебя сломать. Помнишь, когда я говорил, что это будет самоубийство, то я не имел в виду имитацию. Я подразумевал, что могу заставить тебя встать на подоконник через двадцать минут.

- Тогда зачем тебе пистолет? - его слова, как липкая грязь, и я стараюсь от них отбиться.

- Пуля летит быстрее. Иногда нет времени. Наш мир страдает слабостью к упрощениям, и его больше устраивают грубые перестрелки, нежели тонкая работа.

- Не всё идёт по плану.

- Сегодня – да. Не всё пошло по плану.

Да неужто. Он ещё и признается в этом. В том, что совершил ошибку. Нет, напоминаю себе, это очередной ход. Ему нужно, чтобы ты в это верила. Опять рисует тебе образ. Человека – слабого, ошибающегося.

- Не будем дальше отклоняться от плана, - как можно безразличней роняю слова на остывающий асфальт. Я даже не могу сказать, что происходит у меня внутри. То ли горит, то ли отправлено, снесено ураганом или пыльной бурей, а, может, замёрзло от снега. Пожалуй, всё разом. И пожалуй, после этого мне не вернуться к прежней себе и таблетки тут не помогут.

- А у тебя есть кокаин? - когда мы выезжаем на шоссе, я спрашиваю у него. Продолжаю делать вид, что мне плевать на всё. Что хоть я и раздроблена, но вопреки прогнозам жива. Интересуюсь только двумя узкими полосами, что попадают в свет фар, а кокаин – это неважно, праздный интерес.

- Есть, - никаких эмоций. - За тобой на сиденье пиджак, в кармане должно что-то быть. Тебе хватит.
Мне и так уже хватит. И этого дня, в частности, и всей жизни в целом. Но, как будто продолжая играть роль, перегибаюсь через сиденье и ищу кокаин. Никогда раньше не видела кокаина и мне страшно ошибиться. Но вряд ли он может носить с собой лекарство от кашля. И вряд ли в бумажном конвертике стиральный порошок.

Мистер Садист никак не реагирует на мои движения и не комментирует мой оценивающий взгляд, пробегающий по мириадам белых пылинок на ладони, спелёнатых в обычный лист бумаги, словно младенец. И я могу дать всему этому жизнь. Могу впустить внутрь вместе с белой пылью ураган забвения. Но мистеру Садисту всё равно, он лишь включает музыку. Прерванной на полуслове звучит ария Фигаро. Я и не сомневалась, что все подонки, подражающие образу мрачного злодея, слушают классику. Ибо в их понятии образ смерти это и есть нечто классическое. И оно неплохо сочетается с нотами мёртвых мелодий. Мелодий, написанных теперь уже мертвецами, и, скорее, близких к изначальной бездне, чем к миру живых. Последнее назначение этих мелодий – это звучать в машинах и пентхаусах, принадлежащих ублюдкам. Неплохая рамка, достойное обрамление. Такой же атрибут, как, пожалуй, и кокаин.

- И сколько из этого мне надо принять?

- Зависит от того, что ты задумала. Просто удолбаться или покончить жизнь самоубийством.

- А ты мне дашь покончить самоубийством?

- Я дам тебе попытаться, а после отвезу в больницу. Я же сказал, мне плевать на то, что ты делаешь. Я даю тебе пусть иллюзию, но свободы выбора. При этом оставляю за собой право последнего слова.
- Замечательно.

- Там не хватит для фатального передоза. Но когда всё закончится, могу дать тебе хоть килограмм. Целый пакет кокаина, даже не распечатанный.

Автор: Bad_Day_48; бета: tatyana-gr